Dangen RPG Games Форум Север и Запад Рамотский форум Плато холодного ветра Венец Поэзии
Тэсса Найри Север и Запад После Пламени Новости Стихи Проза Юмор Публицистика Авторы Галерея
Портал ВЕНЕЦ   Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация

 
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Дагона (Прочитано 12836 раз)
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #50 - 11.08.2019 :: 20:36:43
 
Глава 32

— Послушай, Гордон. Я сейчас задам тебе вопрос, но ты не торопись отвечать на него сразу.
Гордон и Борк лежали на двухместном надувном матрасе, покачиваясь на мелкой волне вдалеке от шумного пляжа.

Сегодня утром Гордон снова приехал в Гутарлау и не только потому, что ему нужно было забрать свою машину. После объяснений в кабинете начальника Управления от операции отстранили Лари и Фидли. Гордона же, не попавшего в объектив телекамеры, решено было отправить обратно на озеро Панка. И он подозревал, что сделано это по настоятельной просьбе Борка.
"Зачем я ему нужен один, без напарников? - всю дорогу до Гутарлау ломал себе голову Гордон. - У него сейчас другая группа. Очень опытная команда — настоящие профессионалы своего дела. Неужели мы плохо разыграли тот спектакль…? Нет, Борк сразу бы об этом нам сказал. Но что-то всё-таки произошло и притом вскоре после нашего вылета в столицу. Приказ о возвращении на Панка я получил ещё вчера в двенадцать часов дня. То есть, не прошло и суток, а Борк уже требовал, чтобы я вернулся в Гутарлау. Он явно что-то раскопал. Но что?"
Едва только Гордон успел забрать свою машину из полицейского отделения, как  Борк уже звонил ему по телефону. Приказ, который получил от него Гордон, тоже был очень странный. Старший агент должен был купить или взять напрокат двухместный надувной матрац и встретиться с детективом на пляже.

Выдержав довольно продолжительную паузу, Борк, наконец, задал свой вопрос.
— Каким образом рыбаку с сыном удалось скрыться от вас на болоте?
"Он что-то знает, - мелькнуло в голове у Гордона. - И он же не сказал "в лесу", он сказал "на болоте".
Гордон почувствовал, что у него внутри начинает что-то сжиматься и подрагивать мелкой и противной дрожью.
— Они спустились в овраг, - начал было объяснять он Борку, но тот резко его оборвал.
— Не морочь мне голову, - с досадой отрезал детектив. - Эту сказку я уже слышал.
Он отвернулся от Гордона и посмотрел на чистое и голубое небо.
— После того, как вы улетели, рыбак и его сын вернулись домой, но совсем с другой стороны. Если верить топографической карте, то они не могли обойти болото за такой короткий срок. Я послал по их следу кинолога с собакой. Ищейка сразу взяла след и привела нас к болоту. На берегу, там, где они вышли, остались чёткие следы. Они шли прямо из трясины. И в этом месте мы не обнаружили ни одной тайной тропинки.
Борк замолчал, как бы давая агенту, время на то, чтобы тот оценил по достоинству возникшую ситуацию.

— Мы сейчас с тобой совершенно одни, - вновь заговорил детектив. - Вокруг нас только вода. Матрац ты взял сам и я думаю, ты уверен, что в нём не спрятан диктофон. Если тебя смущают мои трусы, то я готов остаться нагишом, лишь бы услышать от тебя правду. Без неё мне не распутать этот клубок. На берегу, ты можешь в любой момент отказаться от своих слов, но сейчас ты должен рассказать мне всё. Это — не приказ, это — просьба.
Гордон молчал. Матрац тихо покачивался на волнах, дошедших до него от проходившего мимо прогулочного катера.
— Мы с тобой давно друг друга знаем, - наконец, произнёс агент. - Но даже самому близкому человеку я никогда не расскажу того, о чём сейчас услышишь ты. Исключительно в целях собственной безопасности. Ты прав, на берегу я буду всё отрицать. Я нисколько не сомневаюсь, что на моём месте ты и сам поступил бы точно так же, как и я. Нормального человека всегда пугает перспектива оказаться пациентом Шестого Управления.
Гордон зачерпнул левой рукой пригоршню воды и ополоснул своё лицо.
— Рыбак и его сын — не обычные люди, - продолжил он. - Они обладают сверхъестественными способностями. И они от нас не прятались, а просто вошли в болото и спустя минуту уже скрылись в тумане.
— Как это "вошли в болото?" - не понял Борк.
— Ногами, - усмехнулся Гордон. - Они шли по трясине, как по мелкой луже, не проваливаясь даже по щиколотку. И заметь, что шаг у них был особенный: замедленный, плавный и словно летящий по воздуху. Что ты на это скажешь?
Старший агент в свою очередь повернулся к Борку.
— Не может быть! - воскликнул тот.
— Вот именно поэтому мы и не сказали тебе правду, - объяснил ему Гордон. - Ну, кто может такое рассказывать? Только сумасшедший!
Он откинулся навзничь и снова ополоснулся водой.
— Может, это был гипноз, иллюзия? - предположил детектив, пытаясь найти какое-то более реальное объяснение такому событию.
— А следы на берегу болота — тоже иллюзия? - насмешливо спросил его Гордон. - И не задавай мне вопросы о наркотиках и галлюцинациях. Мы все были в здравом рассудке и твёрдой памяти.
Следующие две минуты прошли в полном молчании.

— Что ещё необычного ты заметил в их поведении? - наконец, спросил Борк агента.
— Рыбак может голой рукой достать из горящего костра пригоршню пылающих углей и, не обжигаясь держать их в ладони. У его сына молниеносная реакция. Он поймал за голову ядовитую змею, когда та бросилась в атаку, находясь всего лишь в полуметре от его лица. А ещё старик может возникать прямо из воздуха. Секунду назад его не было, и вдруг он уже стоит рядом с сыном. Я не знаю, что ещё заметили Лари и Фидли, но с меня и этого достаточно.
— И ты всё это видел? - недоверчиво спросил его детектив.
— Собственными глазами, - подтвердил Гордон. - Эти люди — настоящие дьяволы, - убеждённо закончил он.
— На дьяволах специализируются священники, - усмехнулся Борк. - А мы с тобой — простые сыщики, и для борьбы с нечистой силой не предназначены. Конечно, если на одно мгновение допустить, что рыбак и его сын действительно способны творит чудеса, то тогда можно объяснить любую загадку в этом деле. Но чтобы это подтвердить, нужно иметь на руках неопровержимые доказательства. Фотографии, а ещё лучше, видеозапись какого-нибудь "чуда" — вот что нам нужно. С сегодняшнего дня это и будет твоей главной и единственной задачей.
— Слишком мала вероятность того, что мне удастся это сделать, - с сомнением произнёс Гордон. - Счёт в таких случаях всегда идёт на секунды. Меня нельзя назвать профессиональным оператором и фотографом, а для такой съёмки нужна достаточно мощная и сложная аппаратура. Да и кто даст гарантию, что очередное чудо всё же произойдёт?
Гордон вопросительно посмотрел на детектива.
— Оно уже произошло и даже дважды, - ответил тот.- Ты последние новости читал?
— Не до этого было, - признался Гордон. - А что случилось?
— За время твоего отсутствия в Гутарлау произошло два очень странных затмения. И оба раза они сопровождались концентрацией иризового излучения. Эпицентр первого явления находился недалеко от дома рыбака Мелвина. Арбин и Барди первыми осмотрели это место. Трава там высохла настолько, что превращалась в пыль от одного только прикосновения. Но самое удивительное состоит в том, что в центре маленькой и мёртвой поляны они обнаружили чёткий контур человека, рост и комплекция которого полностью совпадают с размерами журналиста. Это, конечно, ещё ни о чём не говорит, но именно на этот период времени, как это ни странно, Герону удалось уйти из-под наблюдения.
— Каким образом? - удивился Гордон.
— Он просто нырнул в озеро и исчез, - вздохнул Борк. - Спустя пятнадцать минут после окончания затмения, он вынырнул из воды на том же самом месте. Инспектору журналист объяснил своё отсутствие тем, что он якобы в это время плавал к острову. Я опросил всех яхтсменов и их пассажиров, и вообще всех, кто находился в обозначенном районе. Никто из них не видел плывущего к острову или от него человека. Нам с тобой хорошо известно, что свидетель есть всегда и в любой ситуации, если, конечно, это не ложь.
— В тот день, когда мы обыскивали дом, журналист тоже надолго скрылся под водой, - напомнил ему Гордон. - А где Герон был во время второго затмения?
— Он не выходил из дома, - ответил Борк, - и отдыхал в своей спальне на втором этаже.
— И его опять никто не видел, - усмехнулся старший агент. - А почему рыбак не стал будить сына, чтобы тот посмотрел на странное затмение? Мне кажется, что любой человек в такой ситуации обязательно разбудил бы своего сына. Не каждый же день в Гутарлау происходят подобные затмения. А может быть, просто некого было будить?
Гордон пристально и вопросительно посмотрел на своего начальника.
— Но Герон не выходил из дома, - воскликнул тот, - и даже не спускался на первый этаж.
Твёрдой убеждённости в этой фразе Гордон не уловил. В словах Борка звучала растерянность и неуверенность в очевидных фактах.
— В доме Мелвина полно всевозможных секретов и мы с тобой в этом уже убедились, - сказал агент, явно намекая на тайный проход к дому.  - А как вёл себя рыбак в то время, когда его сын "отдыхал" на втором этаже?
— Когда началось второе затмение, - стал вспоминать детектив, - то Илмар находился в гараже. Может быть, он случайно оттуда вышел, а может, и нет. Во всяком случае, Арбин определить этого не смог. Рыбак спустился к озеру и уже оттуда наблюдал за происходящим.
— Илмар знал, что сына нет дома, - подвёл итог Гордон, - поэтому и не пошёл его будить.
— Но ровно в пять часов журналист вышел из своей комнаты и спустился на первый этаж, - довольно вяло возразил ему Борк.
Старший агент устало прикрыл левой ладонью свои глаза и вдруг тихо и нервно засмеялся.
— Конечно, всему этому есть своё объяснение, - закончив смеяться и вздохнув, произнёс он. - Вот только я боюсь, что оно находится за пределами нашего с тобой понимания. Кстати, как ты думаешь, Герон, как профессиональный журналист, должен написать статью о затмении или хотя бы сообщить об этом в редакцию? Интересно, кто и что пишет об этом явлении в "Ежедневных новостях?"
В следующее мгновение Борк резко и неожиданно приподнялся, нарушив тем самым баланс плота.

— А, чёрт! - это всё, что успел прокричать детектив, перед тем, как его и Гордона накрыл перевернувшийся матрас.
— Толкай его к берегу, - крикнул Борк агенту, вынырнув из-под плота, - а я поплыл за газетами. Жди меня на берегу.
"Так и утонуть можно, - подумал Гордон, держась обеими руками за матрас и откашливая попавшую в лёгкие воду. - Нет, он точно сумасшедший".
Отдышавшись, старший агент не спеша поплыл к берегу, толкая перед собой свою резиновую лежанку.

На берегу, он открыл запорный клапан надувного матраса и лёг прямо на песок в ожидании Борка.
Гордон закрыл глаза и расслабился, намереваясь отдохнуть после плавания. Но не успели ещё высохнуть последние капли воды на его груди, как на неё упала вчетверо сложенная газета.
— Читай, - коротко приказал ему детектив, присев на корточки рядом с агентом.
Борк уже успел надеть на себя лёгкую футболку и шорты с широким поясом, на котором болтались рация и мобильный телефон.
Гордон сел на песок и раскрыл утренний выпуск "Ежедневных новостей". На первой полосе его внимание привлёк яркий и броский заголовок: "Чудо в Гутарлау" и чуть ниже — "Необычное атмосферное явление на озере Панка". Затем следовала статья, сопровождаемая фантастическими фотографиями. А внизу стояла подпись — Герон Мелвин.
Агент прочитал статью, закрыл газету и посмотрел на детектива.
— Ну, так как же Герон мог в одно и то же время фотографировать это явление и, как ты говоришь, отдыхать в своей комнате? - спросил он.
Борк продолжал сидеть на корточках и, глядя на озеро, перекатывал в левой ладони два камушка, подобранных им только что на песке.
"Медитирует", - усмехнулся про себя Гордон, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

Внезапно на поясе у Борка заговорила рация.
— Центр я первый, приём.
— Слушаю тебя, первый, - ответил детектив, выбрасывая камни и переводя рацию в автоматический режим приёма и передачи.
— Собака привела нас к большому камню у основания скалы. Камень недавно отодвигали в сторону. Об этом говорит глубокая вмятина на земле рядом с ним. Но сдвинуть его с места не под силу и десятку человек. В щель между камнем и скалой втягивается дым от костра, так что там должен быть какой-то проход. Приём.
— Продолжайте осмотр острова, - ответил  Борк. - Скоро я буду у вас.
— На острове сейчас находится наш агент и кинолог с собакой, - объяснил детектив Гордону. - Вчера вечером рыбак снова был там. А его сын в это время пытался отправить кассету с видеозаписью в редакцию газеты. Мы изъяли его бандероль. Но у меня нет твёрдой уверенности, что это и есть оригинал той записи. Возьми свою рацию и настрой её на общую частоту. Ты должен быть в курсе всех событий. Кроме того, мы с тобой будем держать отдельную связь по телефону. Включи у себя режим кодирования и сообщи мне свой код. Так мы будем уверены в том, что нас никто не подслушает. Если вдруг возникнет ситуация, о которой вообще нельзя говорить вслух, то подай мне условный знак, например, пару раз громко кашлянешь при разговоре. Видеокамера у тебя будет хорошая, об этом я уже позаботился. Твоя задача — всегда находиться неподалёку от Герона и его отца. Действовать будешь самостоятельно и по обстановке.… Как ты думаешь, Герон знает тебя в лицо?
— Теперь я уже ни в чём не уверен, - махнул рукой Гордон. - С такими способностями, как у него, он мог изучить всю нашу группу ещё в столице.
— Судя по его записке редактору газеты, он не знает, что Лари и Фидли — агенты полиции…. Впрочем, всё это может быть всего лишь его игрой, - задумчиво произнёс детектив.
— Мелвины ещё не обнаружили тот микрофон, который я установил на окно их дома? - спросил его Гордон.
— Нет, - ответил тот, - но прослушивание пока не дало никаких результатов. Обычный трёп, болтовня ни о чём. Хотя, ты знаешь, у меня создалось впечатление, что Герон выдерживает не совсем естественные паузы между фразами. Он иногда словно бы тормозит с ответом. Это немного странно, особенно для человека его профессии.
— Может быть, они общаются с помощью знаков, как глухонемые? - предположил агент.
— Было бы просто изумительно, если бы тебе удалось запечатлеть их в такой момент, - мечтательно произнёс Борк. - Вот тогда с полной уверенностью можно будет утверждать, что они ведут игру. А пока все наши предположения недоказуемы, - угрюмо закончил он.

В последнее время неудачи и неприятности сыпались на детектива, словно из рога изобилия. Вот и вчера он получил от Зацмана сообщение о таинственной пропаже "рубина", который они собирались передать Адаму. Борк, для чистоты эксперимента, умышленно не стал сообщать Альверту о том, что камень фальшивый, но подозревать торговца в краже у него не было оснований. Зацман никогда бы не рискнул украсть драгоценность, принадлежащую Корвеллу. Да он, кстати, и в руках-то эту вещь даже не держал. Агент Корвелла, знавший о том, что камень фальшивый, лично и в присутствии Зацмана положил "рубин" в шкатулку, незадолго перед приходом археолога.
После того, как они закрыли сейф, и вышли из комнаты, в кабинет не смог бы уже попасть ни один человек. Вся операция по передаче рубина, была чётко зафиксирована на плёнку. Камень действительно исчез, как говориться "на глазах у изумлённой публики", совершенно непостижимым и загадочным образом.
Уверенность Борка в себе и своих действиях стала таять, как снежный ком под яркими, весенними лучами. Всё происходящее не укладывалось в рамки обычной реальности и логики. Твёрдая и надёжная точка опоры стала медленно, но уверенно уходить из-под ног сыщика.
Сейчас, и особенно после разговора с Гордоном, Борк начал понимать, что имеет дело с вещами и понятиями сверхъестественными и необъяснимыми с точки зрения нормального человека. Продолжать дальнейшее расследование в таких условиях — означало подвергать себя огромному риску. Если бы следствие не велось в интересах алмазного короля, то детектив немедленно прекратил бы это дело. Но пока не найден рубин и нет внятного объяснения тому, что же на самом деле произошло в машине Фризы, он был вынужден продолжать поиски.

— В двенадцать часов ты должен быть на аэродроме, - сообщил Борк Гордону. - Рейсом С-115 встретишь специалиста по видеосъёмке. Он передаст тебе камеру и объяснит, как ею нужно пользоваться…. Он сам тебя узнает. Ему показали твою фотографию, - поспешил сказать детектив, заметив вопросительный взгляд старшего агента. -  После чего сразу же подключайся к наблюдению за рыбаком и его сыном. А мне нужно срочно попасть на остров. Я должен узнать, что находится за камнем.
— И как ты собираешься его отодвинуть? - спросил Гордон.
— Возьмём лопаты, и будем копать под ним яму, пока не откатим его в сторону, - вздохнул Борк. - Ни бульдозер, ни экскаватор не смогут к нему подобраться — слишком большой уклон.
— Возьми лучше пару больших домкратов, - посоветовал ему агент. - С ними ты сделаешь это быстрее и проще.
— Прекрасная мысль, - согласился с ним детектив. - Так я и сделаю. Будь на связи. Встретимся после обеда.
Борк выпрямился и пошёл быстрым шагом в сторону причала, на ходу разговаривая с кем-то по телефону.

Гордон устало откинулся на песок и прикрыл лицо свежим номером газеты.
"Уж лучше бы я тоже засветился на ту плёнку, - с сожалением подумал он. - Бегал бы сейчас по городу и ловил мелких мошенников. Надо найти способ выйти из этой игры. И как один из вариантов — передать журналиста и его отца службе Шестого Управления. Но для этого нужно иметь видеозапись очередного "чуда". Обычным доносом здесь не отделаешься — самого могут упрятать за решетку".
— Сегодня опять безоблачное небо, - услышал Гордон женский голос слева от  себя.
Он приподнял край газеты и скосил глаза в эту сторону. Две женщины лет сорока расположились на лежаках рядом с ним.
— Да, прекрасная погода держится уже целую неделю, - подтвердила вторая женщина. - Хотя местные жители утверждают, что в это время года здесь через каждые два-три дня бывает шторм.
"Вот и погода тоже ведёт себя неестественно", - усмехнулся Гордон и снова закрыл своё лицо газетой.


На острове агент Арбин и местный кинолог третий час пытались найти новые следы Илмара и Герона. Но поисковая собака всякий раз приводила их, то к давно потухшему костру, то к огромному камню у подножия скалы. Ищейка начинала рыть землю между скалой и валуном, подсказывая людям, что именно оттуда идёт нужный запах. Арбин разжёг в этом месте маленький костер, и они увидели, как часть дыма втягивается в узкую щель между скалами.
"Там определённо есть проход, - подумал Арбин, - но отодвинуть камень без специальной техники просто невозможно. И всё же кто-то недавно это сделал — вмятина в земле совсем свежая".
Он сообщил Борку по рации обо всём, что им удалось обнаружить, и лёг на мягкую траву в ожидании подкрепления. Арбин был рад, что вырвался из душного города на девственную природу и вот уже почти двое суток наслаждался чистым, лесным воздухом и солёной водой озера Панка.
"В очередной отпуск обязательно приеду сюда, - думал он. - Лучшего места для отдыха я ещё не встречал".
И агент стал мечтать о том, как он, не обременённый служебными заботами, будет целыми днями купаться, загорать и рыбачить, а по вечерам ходить на ярмарку и сидеть в каком-нибудь маленьком ресторанчике под открытым небом.

Служебный пёс вскочил на ноги и угрожающе зарычал, глядя на заросли кустарника.
— Сидеть! - строго приказал ему хозяин. - Это — свои, - добавил он уже более ласково.
Пёс недовольно заворчал, но команду всё-таки выполнил.

Из-за кустов с лопатой в руке вышел Борк, а с ним ещё два человека в форме береговой спасательной службы. Они несли с собой большие домкраты. Увидев незнакомых людей, пёс стал нервно перебирать передними лапами, бросая на хозяина короткие, но выразительные взгляды.
— Иди, познакомься, - разрешил ему тот.
Собака сорвалась с места и, размахивая во все стороны хвостом, понеслась навстречу Борку.
— Не укусит? - с тревогой в голосе крикнул детектив, остановившись и на всякий случай крепче сжав в руках лопату.
— Нет, - успокоил его кинолог. - В его служебные обязанности это не входит, если конечно, вы не нападёте на него первым.
— Откуда ему знать, что он на службе, - усмехнулся Борк, наблюдая, как большой и лохматый пёс обнюхивает его спутников и их вещи. - Может он думает, что сегодня он просто вышел погулять.

После короткого отдыха и беглого осмотра, вся группа стала решать, как им быстрее и проще откатить огромный камень в сторону. В течение получаса люди, словно муравьи, крутились вокруг обломка скалы и, наконец, всеобщими усилиями им удалось отодвинуть камень, освободив вход в пещеру. Пёс рвался вперёд, но Борк приказал взять его на поводок. Он боялся, что собака может нечаянно уничтожить какие-либо улики.
— Всем оставаться у входа, - приказал детектив. - Собаку отпустишь только после моего сигнала, - добавил он, обращаясь к кинологу.
Борк включил большой фонарь и вошёл в пещеру, внимательно осматривая каждый квадратный метр пространства.

На пыльном, каменном полу он обнаружил чёткие отпечатки мужских ботинок. Отложив в сторону фонарь, сыщик снял с пояса мобильный телефон, в корпус которого был вмонтирован портативный, но достаточно мощный фотоаппарат и начал фотографировать самые отчётливые следы.
Медленно и осторожно продвигаясь вперёд, Борк дошёл, наконец, до небольшого и совершенно пустого помещения. Единственным предметом, на который здесь можно было обратить внимание, был плоский камень, лежавший в центре "комнаты". Следы вели прямо к нему, остальная же часть пола была покрыта толстым и нетронутым слоем пыли.
"Очень похоже на жертвенный алтарь", - подумал детектив, внимательно рассматривая камень.
Приблизившись почти вплотную к поверхности камня, он заметил слабый отпечаток овальной формы.
"Здесь что-то стояло, - понял Борк, фотографируя оставшийся след, - но очень недолго — на камне слишком мало пыли".
Следующая операция, которую он произвёл, называлась консервацией запаха. Детектив достал из кармана плотно запечатанный пакет. Аккуратно раскрыв его, он вынул оттуда сложенный вчетверо кусок тонкой материи, размером чуть больше носового платка. Это был специальный материал, пропитанный особым составом. Он впитывал в себя запах предмета и хранил его довольно долгое время. Кроме того, на материале проявлялись все, даже самые незначительные отпечатки. Борк накрыл центральную часть камня этой салфеткой, положил на неё пластиковый пакет, а затем осторожно и тщательно пригладил его ладонью. Он подождал десять секунд, после чего снял салфетку с камня и уложил её обратно в пакет. Закончив эту операцию, детектив взялся за камень. Он приподнял его за одну сторону и, убедившись, что под ним ничего не лежит, опустил на место. Потратив ещё несколько минут на осмотр всего помещения, Борк крикнул кинологу, чтобы тот спустил собаку с поводка.
Прошло несколько секунд, и пёс ворвался в помещение. Он стал обнюхивать пол и стены каменной комнаты, постоянно возвращаясь к плоскому камню.
"Запах есть только рядом с камнем", - понял детектив, внимательно наблюдавший за поведением собаки.
Он ещё раз окинул взглядом всё помещение и направился к выходу.
"Какую же вещь хранил здесь рыбак?" - гадал Борк. - И каким способом он отодвигал огромный валун?"
В том, что это был Илмар, детектив нисколько не сомневался. Следы в пещере полностью совпадали со следами на болоте, не говоря уже о том, что именно запах рыбака привёл ищейку к пещере.

Борк сидел на камне и ожидал, пока вся его группа осмотрит тайник.
— Центр, я второй, приём, - голос из рации прервал размышления Борка.
— Слушаю тебя, - ответил ему детектив.
— Журналист вывел из гаража свою машину.
— А где его отец?
— Он ещё не выходил из дома.

Вчера Илмар рыбачил у острова. За ним наблюдал Арбин, но ничего необычного в поведении рыбака он не заметил. Впрочем, после разговора с Гордоном, Борк уже не был уверен в том, что его агенты всегда говорят ему правду. Он знал этих людей достаточно хорошо, но не настолько, чтобы доверять им полностью.
"Если они станут или уже стали свидетелями какого-нибудь "чуда", то никогда мне в этом не признаются, - думал детектив. - В наших условиях — это вполне естественное поведение нормального человека. Предупредить их о необычайных способностях Герона и Илмара, я тоже не могу — слишком большой риск. Вполне может оказаться так, что кто-нибудь из них сотрудничает со службой безопасности Шестого Управления. Но в таком случае здесь должны появиться люди Корнелиуса и тогда уже они будут наблюдать за поведением рыбака и его сына. Это было бы просто замечательно. И ничего не нужно объяснять Корвеллу — все вопросы к Корнелиусу. Психиатры начнут опрашивать и проверять всех подряд, не исключая и того агента, который им об этом сообщит. Поэтому, он должен быть полностью уверен в том, что его самого не посадят за решетку. Если у человека нет такой уверенности, то он будет молчать, как рыба".
Борк достал из пачки сигарету и закурил.
"На рыбалке Илмар всё время был на виду, - вспоминал он, выпуская в воздух, струю табачного дыма. - За исключением тех нескольких минут, когда он скрылся в кустарнике, чтобы собрать хворост для костра. Но кто его знает, может, этого времени ему вполне хватило, чтобы войти в пещеру и вернуться обратно? Если он действительно что-то забрал из тайника, то это "что-то" должно находиться сейчас в его доме. Единственный посторонний человек, с которым Илмар встретился после рыбалки, был Хедли — скупщик рыбы. Но я лично проверил все ящики с рыбой, едва только пикап отъехал от причала".

Из пещеры выбежала собака, а вслед за ней появился Арбин. Он подошёл к Борку и тоже достал сигарету.
— Хороший тайник, - усмехнулся агент, прикуривая. - Вот только "дверь" немного тяжеловата. Я надеюсь, мы не будем ставить её на место?
— Думаю, что это излишняя предосторожность, - ответил ему Борк, поднимаясь с камня. - Хозяин тайника не станет подавать на нас в суд. Потому что после этого ему придётся объяснять, каким образом он открывал вход в пещеру.
Детектив выпрямился и в упор посмотрел на Арбина.
— А туда действительно кто-то заходил? - спросил тот, спокойно выдержав взгляд детектива.
— В проходе и у камня свежие следы от ботинок, - сказал Борк. - Я снял их отпечатки.
— Невероятно, - покачал головой Арбин. - В щель между камнем и скалой может проскочить только мышь.
— Невероятно, но факт. Ты вчера вечером следил за рыбаком. Сколько времени он находился в кустарнике?
— Девять минут и сорок секунд. После чего вернулся с охапкой сухого хвороста. За это время можно добежать до пещеры и вернуться обратно, но тогда не соберёшь хворост. Я уже не говорю о том, что ещё нужно успеть открыть и закрыть вход в пещеру.
— Отпечатки следов полностью совпадают со следами у болота, - Борк внимательно смотрел на Арбина, пытаясь по его реакции угадать, о чём сейчас думает этот человек.
— Ситуацию на болоте ещё как-то можно объяснить, - задумчиво произнёс Арбин. - Допустим, что рыбак и его сын решили над нами подшутить и подошли к болоту задом наперёд, то есть спиной. Правда, в таком случае они непременно должны были знать, что за ними следят. Но как можно одному человеку отодвинуть, а затем поставить на место такой огромный камень — это же уму непостижимо…? Если это тоже шутка рыбака, - добавил он, всё больше расплываясь в улыбке, - то она просто замечательная!
Он засмеялся и сразу закашлял, поперхнувшись табачным дымом.
Спасатели взвалили на плечи тяжёлые домкраты, и вся группа направилась к тому месту, где у берега дрейфовал катер.


Гордон сидел в своей машине и рассматривал видеокамеру, которую ему только что передал прилетевший из столицы специалист по видеосъёмке.
Камера действительно была хороша: удобная, компактная и позволяющая производить съёмку при любых погодных условиях, как днём, так и ночью. Автоматический режим настройки всех её параметров упростил процесс съёмки до предела.

— От вас требуется только одно, - объяснял Гордону консультант,- не делайте во время съёмки резких движений, а с остальным камера справится сама. Эта модель разработана специально для полицейского Управления и имеет некоторые специфические функции, с которыми вы можете ознакомиться, изучив вот эту небольшую инструкцию.
Он достал из своего портфеля тонкую книжечку и передал её Гордону.
— Если установить камеру на специальный штатив и выделить рамкой объект съёмки, то аппарат сам будет следить за объектом. А вы в это время можете кому-нибудь позвонить или выпить чашку кофе. Автоматический режим очень удобен и качество съёмки от его применения не ухудшается. Распишитесь в получении и пользуйтесь, а мне уже пора идти на посадку.
Консультант подал Гордону бланк с гербовой печатью Полицейского Управления. Старший агент внимательно прочитал акт о передаче ;специального оборудования АКС-19; (именно так была обозначена видеокамера в документе). Затем он вписал в акт свой персональный номер, указал дату и точное время, а внизу поставил подпись.
"Уровень ответственности за утерю такого ;оборудования; приравнен к огнестрельному оружию", - отметил про себя Гордон, возвращая документ консультанту.

Оставшись один, Гордон сразу же начал изучать инструкцию по применению дополнительных возможностей видеокамеры, и вскоре понял, что это действительно супершпионская аппаратура. С её помощью можно было определить под одеждой человека металлические предметы, произвести видеосъемку в инфракрасном режиме сквозь плотно закрытые шторы и буквально ;раздеть; человека догола, чтобы зафиксировать на его теле наличие родинки, шрама или татуировки. Сверхчувствительные микрофоны направленного и избирательного действия позволяли записать звук на очень большом расстоянии, через закрытое окно или толстую кирпичную стену.
Гордон посмотрел в окно автомобиля. В двадцати метрах от него, ожидая такси, стояла группа людей. Он направил на них  объектив видеокамеры и нажал одну из кнопок на верхней панели. Зажигалки, ключи, монеты, авторучки — всё эти предметы проступили сквозь ткань карманов и сумочек только что прилетевших туристов. Старший агент нажал на следующую кнопку и вся одежда на людях вдруг исчезла. На совершенно голых телах стали видны  татуировки, родимые пятна, волосяной покров и шрамы от ожогов и операций.
"Идеальный режим для сексуально озабоченного человека, - усмехнулся Гордон. - Порнография в самом чистом виде".
Но смотреть на тощие и обвислые груди, вздутые животы и оплывшие жиром бёдра не доставляло ему никакого удовольствия, и он переключился на другой режим работы этого всевидящего глаза.
Теперь перед Гордоном стояла группа скелетов. У одного из них в полости рта находилась вставная челюсть, а у другого в ноге торчал металлический медицинский штырь. Скелеты двигались и жестикулировали. Особенно интересно было наблюдать за тем, как шевелились при разговоре их нижние челюсти. Гордон представил себе, какую картину он скоро увидит на пляже и тихо засмеялся.
"Тысячи скелетов будут валяться на берегу, словно жертвы какой-то страшной катастрофы, - подумал он. - Один только кадр из такой съёмки показать народу и уже ни один турист не рискнёт появиться в Гутарлау".
Старший агент выключил видеокамеру и посмотрел на часы.
"Пора выходить на охоту", - вздохнул он.

Гордон знал, что журналист выехал в Гутарлау и за ним наблюдает Френчи — третий агент из новой группы Борка. Рация Гордона регулярно оповещала его обо всех событиях происходивших вокруг рыбака и его сына. Слушая сообщения, Гордон отметил, что эти агенты никогда не произносят своих имён, пользуясь для этого кодовыми обозначениями. Но утром, настраивая свою рацию, он совершенно случайно поймал волну, на которой звучали голоса Барди и Френчи. Они называли друг друга по именам. Гордон сразу понял, что для личных разговоров эти люди пользуются другой частотой. И теперь у него в машине работали сразу две рации. Одна из них была включена на приём и передачу на частоте Борка, другая работала в дежурном режиме на секретной частоте новой группы.
"Чем больше у меня будет достоверной информации, - решил Гордон, - тем меньше вероятность того, что я попаду в идиотскую ситуацию".
Пользуясь двумя рациями одновременно, он быстро догадался, каким паролем пользуются  агенты для перехода на свою частоту. И ещё один вид связи — мобильный телефон, служил ему для личного и секретного общения с Борком.
"Две рации, телефон, подслушивающая и всевидящая видеокамера, - мысленно перечислял своё ;оружие; Гордон. - Я нашпигован аппаратурой, как заправский шпион".

На Дагоне уже много сотен лет существовало только одно гигантское государство, но ;битвы; на планете не прекращались, ни на минуту. Экономические войны за рынок сбыта между огромными промышленными концернами. Воюющие стороны не стреляли снарядами из орудий и не сбрасывали атомные бомбы на головы своих противников. Они пользовались пистолетами с глушителем и снайперскими винтовками и то лишь в тех случаях, когда уже не оставалось других способов достичь своей цели. Основным же оружием в этих войнах являлись подкуп, шантаж, диверсия и промышленный шпионаж. Единая религия и отсутствие понятия о национальности позволило людям отказаться от жестоких и кровопролитных побоищ. Но, желание захватить чужое добро и не отдать своего, от этого ничуть не стало меньше. Тайная война заставила людей изобретать и соответствующее оружие. Образец такого оружия под кодовым названием ;АКС-19; и держал сейчас в своих руках Гордон.

"Ох, не к добру всё это, - с тоской подумал он. - Личное участие и интерес начальника Управления, этот самый ;АКС;, который никогда бы не дали в руки рядовому сотруднику и неограниченные полномочия Борка: всё говорит о том, что игра идёт по-крупному".
Ещё несколько дней назад Гордон, начиная слежку за Героном, считал, что это обычное дело о краже драгоценностей. Но последние события заставили его изменить своё мнение.
"Мне нужно срочно выходить из игры, - думал он, поворачивая ключ зажигания в замке. - И лучший способ для этого — сдать рыбака и его сына Шестому Управлению".
Гордон вывел свою машину на шоссе, ведущее в Гутарлау. Он решил вести наблюдение за журналистом, не очень надеясь на то, что тот повторит один из своих ;фокусов; при большом скоплении народа. Но Илмар ещё не выходил из дома, и его сын оставался единственным объектом для наблюдения. Френчи регулярно докладывал Борку о перемещении Герона по городку, и Гордону не составило большого труда отыскать журналиста.

Последние полтора часа Герон занимался тем, что заходил в некоторые дома, задерживаясь в них не более десяти – пятнадцати минут. Гордон подъехал к очередному дому как раз в тот момент, когда журналист вышел на крыльцо и стал прощаться с хозяйкой дома. Сыщик быстро достал ;АКС;, установил предельное увеличение и включил нужный режим обзора. Ему нужно было узнать содержимое карманов Герона и этой женщины.
В переднике хозяйки Гордон увидел две заколки для волос и бельевую прищепку, а у журналиста в карманах вообще ничего не было, и лишь в левой руке он держал брелок с ключом зажигания своего автомобиля.
Герон попрощался с женщиной и, сойдя с крыльца, направился по дорожке, ведущей на улицу. У Гордона для съёмки осталось всего несколько секунд, и он переключил камеру на следующий режим. Герон остался нагишом, а на груди у него красовалась яркая изумрудная татуировка, изображавшая странного зверя, похожего на большую ящерицу.
В тот момент, когда журналист открыл калитку и покинул территорию усадьбы, Гордон уже отложил в сторону ;АКС; и смотрел на противоположную сторону улицы, словно разыскивая нужный ему номер дома. Герон сел в свою машину и поехал дальше по улице, а вскоре вслед за ним мимо Гордона проехал и Френчи.
"В таком маленьком городишке очень трудно вести слежку, находясь за рулём автомобиля, - подумал Гордон. - Если журналист не совсем рассеянный, то он не мог не заметить Френчи. Но откуда у Герона взялась эта татуировка? Три дня назад её ещё не было. Или он сделал её только что, в одном из этих домов? За двадцать минут? А может быть это вовсе и не татуировка, а простой рисунок? Так сейчас делают многие. Украшение на несколько дней, после чего кожа вновь чистая. И рисунок какой-то фантастический. Вполне в духе современных молодых художников. Сегодня на пляже я уже видел, как это делается".

Гордон решил подождать очередного доклада Френчи, чтобы не мелькать слишком часто у Герона перед глазами. Не прошло и трёх минут, как Френчи сообщил, что журналист остановился у пляжа. Гордон быстро взял в руки рацию.
— Третий, в каком именно месте он остановился? - спросил Гордон, включая свободной рукой двигатель машины.
Возникла вопросительная пауза.
"Борк еще не предупредил всех, что я участвую в наблюдении, - понял Гордон. - Да и кодового обозначения я пока не имею".
— Отвечай, третий, - раздался голос детектива.
— Он оставил машину у левого края пляжа и сейчас идёт к кабинке для переодевания, - тотчас ответил Френчи.
Гордон в это время уже спешил к указанному месту. Ему нужно было начать съёмку до того момента, когда журналист нырнёт и скроется под водой.

Левый край пляжа заканчивался нагромождением больших валунов, переходящих в отвесные скалы. Это было идеальное место для наблюдения. Едва только Гордон успел добежать до ближайшего валуна и установить на него ;АКС;, как Герон начал входить в воду. Отрегулировав масштаб изображения, Гордон включил камеру и, положив палец на кнопку хронометра, стал ждать.
Герон не спеша зашёл в озеро по пояс,  промыл водой водолазные очки, которые вероятно только что купил или взял напрокат на пляже и нырнул. В этот момент Гордон нажал кнопку на панели, начиная отсчёт времени.
Прошло полторы минуты, и он начал осторожно поворачивать камеру в разные стороны, словно выискивая то место, где может вынырнуть журналист.

Внезапно на прибрежной полосе, прямо в центре кадра видеокамеры, примерно в сорока метрах от Гордона, возник человек. Это был худощавый мужчина лет сорока пяти, атлетического телосложения, одетый в лёгкую тунику и плетёные сандалии. Густая и волнистая копна его чёрных волос была перетянута на лбу жёлтым ремешком или обручем.
Гордон остолбенел и перестал дышать. Если бы не камень, на который он установил ;АКС;, то сыщик, наверное, от удивления выронил бы камеру из рук. Прошло четыре секунды, и мужчина исчез так же внезапно, как и появился. Ещё несколько секунд потребовалось Гордону, чтобы прийти в себя. По его лицу заструился пот,  и бешено застучало сердце, но он продолжал смотреть в объектив, нервно сжимая ;АКС; обеими руками. От волнения он даже пропустил тот момент, когда Герон вынырнул на поверхность.
"Почти три минуты,- отметил Гордон, вновь нажав на кнопку хронометра.- В этом нет ничего удивительного. Но кто этот мужчина? Откуда он взялся и куда пропал? И какая странная у него одежда. Я такой никогда прежде не видел".

Когда Герон начал выходить из воды, сыщик максимально увеличил изображение на видеокамере. На груди журналиста едва угадывался контур татуировки.
"Неужели её так быстро смыло водой?" - удивился Гордон, продолжая вести съёмку.
Сигнал мобильного телефона прозвучал так неожиданно, что заставил его вздрогнуть. Продолжая одной рукой удерживать ;АКС;, Гордон достал из кармана телефон.
— Слушаю, - сказал он, прижимая корпус телефона к левому уху и в то же время стараясь не выпустить из кадра Герона, уже идущего по пляжу.
— Ты получил аппаратуру? - прозвучал в телефоне голос Борка.
— Да, - ответил Гордон, - и уже есть результаты. Нам нужно срочно встретиться.
— Я сейчас на катере. Мы скоро подойдём к причалу, - сообщил ему детектив.
— Не хочу терять из вида журналиста, - ответил Гордон, уже с трудом выискивая Герона среди отдыхающих. - Он сейчас идёт по пляжу к выходу. И если он сядет в свою машину, то я пойду за ним, а ты следуй за нами. Возможно, где-нибудь мы и встретимся.
— Хорошо, - согласился с ним Борк и прекратил связь.
Гордон положил телефон в карман и, решив, что продолжать съёмку уже бессмысленно, выключил ;АКС;. Он вернулся к машине и поспешил уехать с этого места, опасаясь, что Герон снова увидит его автомобиль.

Остановившись на одной из боковых улиц городка, Гордон стал ждать нового сообщения от Френчи.
— Центр, я второй, - прозвучал голос Барди.
Он наблюдал за домом рыбака и за сегодняшний день всего лишь второй раз вышел в эфир.
— Я центр, слушаю тебя, - ответил ему Борк.
— В доме происходит что-то непонятное. Сначала микрофон уловил слабое потрескивание. Такой звук издаёт искра, когда пролетает между контактами. Затем треск усилился, и в шкафу зазвенела посуда, а следом за ней начали дребезжать стёкла. Мне пришлось перейти на ручное управление записью, потому что уровень шума превысил все допустимые значения. А потом на первом этаже включили освещение, но совсем не такое, которое они включают вечером. Яркое, светло-голубое сияние вырывается изо всех окон, и это несмотря на то, что они плотно закрыты шторами. И ещё, в воздухе чувствуется запах озона, как во время грозы.
— Четвёртый, срочно поезжай туда, - закричала рация голосом Борка.
"Вот я и получил кодовое обозначение", - мысленно хмыкнул Гордон.
— Уже еду, - быстро ответил он и включил зажигание.

Как ни спешил Гордон, но к тому моменту, когда он подъехал к дому рыбака Мелвина, всё уже закончилось, и лишь в воздухе явственно ощущалось присутствие большого количества озона.
Сыщик с трудом разыскал Барди, устроившего свой наблюдательный пункт в углублении между корней большого дерева. Маскировочная одежда, кустарник и старые ветки, которыми был прикрыт агент, полностью скрывали его от  постороннего взгляда.
— Не наступи на меня, четвёртый, - услышал Гордон короткий смешок Барди, подойдя вплотную к укрытию. - А то мне недавно один турист чуть было позвоночник не сломал.
— Я надеюсь, он извинился, - улыбнулся Гордон, присаживаясь рядом с Барди.
— Ему было явно не до этого, - ответил тот. - Я зарычал, как раненый медведь, и турист рванул с места в карьер, оставив после себя сильный запах поноса.
— Весело у тебя здесь, - засмеялся Гордон.
— Да уж, скучать мне не дают, - согласился с ним Барди.
— Ну, а что случилось в доме?
— Мне кажется, что там была драка. Слышно было, как падают и ломаются стулья, бьётся посуда, и раздаются глухие удары. Но при этом, ни одного стона, крика или хрипа.  Единственный звук, который уловил микрофон — это постоянный треск. Да, вот послушай сам.
Барди подал Гордону миниатюрную капсулу наушника и включил магнитофон.
— Но рыбак в доме совершенно один, - сказал Гордон, прослушав запись и возвращая наушник Барди.
— Да, я знаю, - ответил тот. - В таком случае можно предположить, что у него был приступ бешенства, и он, молча, ломал мебель и бил посуду.
"Хорошая мысль", - подумал Гордон и достал ;АКС;.
Он навёл камеру на окно дома и нажал кнопку первого режима, затем второго и третьего, но ничего не изменилось. Шторы были совершенно непроницаемы.
"Вот, чёрт, - ругнулся про себя Гордон. - Ещё одна загадка".
— А на что был похож свет в окнах? - спросил он у Барди.
— Я не знаю, какой мощности нужно было поставить у каждого окна прожектор, чтобы получить в итоге такое сияние, - недоумённо произнёс тот. - Его невозможно описать словами, и ничего похожего я прежде не видел. Ослепительно яркое светло-голубое свечение большими пучками вырывалось из окон и продолжалось до тех пор, пока в доме не прекратился шум.
— А сейчас что слышно в доме?
— Ни единого звука, - ответил Барди. - Хотя нет, постой.
Он быстро нажал клавишу на магнитофоне и стал регулировать уровень записи.
— Рыбак начал собирать битую посуду, - сообщил Барди Гордону, - и снова молча. Ты представляешь, за целый день он не произнёс ни единого слова. Глухонемые и те иногда мычат, а этот словно воды в рот набрал. Устроил в доме погром и даже не крякнул.
В этот момент Френчи сообщил всем, что Герон зашёл в один из ресторанов.
— Ну, а ты чем здесь питаешься? - спросил Гордон у Барди.
— Сухим пайком, - проворчал тот, кряхтя и меняя позу своего тела. - У меня от этой тушёнки и галет скоро изжога начнётся. Надеюсь, что Арбин догадается привезти сейчас что-нибудь более съедобное.

Прошло пятнадцать минут и звуки в доме совсем прекратились. За это время Борк ещё один раз выходил в эфир, но узнав, что в доме ничего особенного не происходит, он замолчал.
Гордон наблюдал за домом, используя ;АКС;, как бинокль. Старший агент уже перепробовал все режимы этой камеры, но не обнаружил ничего, что могло бы его заинтересовать. Поэтому Гордон отложил в сторону ;АКС; и взял в руки рацию. Включив пеленгатор, он обнаружил одну большую красную точку, которая быстро приближалась к дому рыбака.
"Борк и Арбин едут сюда", - догадался Гордон, наблюдая за движением радиомаяка.

Вскоре красная точка остановилась и разделилась на две маленькие. Одна из них осталась на месте, а другая начала приближаться к Гордону и Барди.
— Четвёртый, я центр. Приём, - сказала рация.
— На связи, - ответил Гордон.
— Я нахожусь рядом с тобой, на пригорке, - сообщил Борк. - Приходи ко мне.
— Иду, - ответил сыщик и начал укладывать ;АКС; в футляр.
Затем Гордон сделал прощальный жест Барди и, поднявшись с травы, направился в сторону детектива.

Вскоре он увидел агента номер один. Арбин шел, пригибаясь за большими зарослями кустарника и быстро перебегая от одного дерева к другому на открытом пространстве.
"Ни к чему всё это, - с горькой усмешкой подумал Гордон. - Старик уже давно всех нас вычислил и игрой в прятки его не обманешь. А судя по последним событиям в его доме, то рыбака сейчас волнуют совсем другие проблемы".

Гордон шёл не торопясь, и совершенно не скрываясь. В правой руке он держал длинный прут, раздвигая им иногда густую траву перед собой. Поравнявшись с кустами, за которыми только что спрятался Арбин, Гордон наклонился и сорвал большой и красивый гриб.
— Хорошие грибы в этом лесу, - сказал он, словно бы разговаривая сам с собой, - большие и совсем не червивые.
Из-за куста послышалось то ли кряканье, то ли кряхтение.
— Это — мухомор, - услышал Гордон шёпот агента номер один. - Съешь один такой гриб,  и ты  — покойник.
Сыщик с удивлением посмотрел на яркий и красочный гриб в своей руке. Он совсем не разбирался ни в грибах, ни в ягодах и для него это сообщение стало настоящим открытием.
— Я думаю, что моей тёще он очень понравится, - сказал, наконец, Гордон и пошёл дальше, не обращая внимания на то, что куст за его спиной снова крякнул.

Детектив сидел в машине и пил из пластиковой бутылки охлаждённый напиток. Гордон открыл дверь автомобиля и сел на переднее пассажирское сидение.
— О каких результатах ты говорил? - спросил Борк, протягивая ему бутылку с напитком.
Старший агент отрицательно покачал головой и достал ;АКС;. Он открыл на камере панель дисплея и отдал "АКС" детективу.
— Посмотри, - предложил ему Гордон. - Вот здесь кнопки паузы и обратной перемотки. Я думаю, что они тебе пригодятся.

— Ух, ты, - воскликнул вскоре Борк, увидев в кармане передника заколки и прищепку, - серьёзный аппарат. А это что за зверь?
Детектив нажал кнопку паузы и стал внимательно рассматривать ;татуировку; Герона.
— Когда же он успел её сделать? - недоумевал Борк.
— Смотри дальше, - сказал ему Гордон. - Следующий эпизод на пляже.
— Кто этот человек? - Борк снова нажал кнопку паузы.
— Камера во время съёмки фиксирует как изображение, так и реальное время. И ты можешь убедиться в том, что процесс ни на секунду не прерывался. Чайка, пролетающая за спиной у этого человека — ещё одно доказательство этому. Призрак возник передо мной на четыре секунды, после чего растворился в воздухе.
— Ты считаешь, что это был призрак? - посмотрев на Гордона, спросил детектив.
— А ты как можешь его назвать? - в свою очередь спросил тот.
Борк промолчал, потому что в этот момент смотрел на выходящего из воды Герона.
— Татуировку смыло водой, - воскликнул он. - Это был просто рисунок, причём не очень хорошего качества.
Гордон воздержался от реплики, предоставляя своему начальнику право самому решать и делать все выводы.

Борк закончил просмотр отснятого материала и вернул камеру Гордону.
— А сейчас, я тебя удивлю, - сказал детектив и снова взял бутылку с напитком. - Мы откатили этот камень. Он закрывал вход в пещеру. И там я обнаружил следы от ботинок Илмара.
— Как это ни странно, - вздохнул Гордон,- но меня уже ничто не удивляет. Даже если сейчас черти начнут прыгать на капоте автомобиля, то я лишь мило улыбнусь им в ответ.
Он откинул назад до упора спинку своего сидения, вытянул ноги и закрыл глаза.

— Шторы в доме рыбака тоже необычные, - сказал Гордон, после небольшой паузы. - Даже такой аппарат не в состоянии пробиться сквозь них.
"Каждый день всё новые и новые загадки, - подумал Борк. - И хоть бы на одну из них нашёлся какой-то вразумительный ответ. Будет этому когда-нибудь конец или нет?"
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #51 - 11.08.2019 :: 20:38:22
 
Глава 33

— Нам нужно выработать план действий, - произнёс Адам, присаживаясь на маленький пуфик перед раскрытым чемоданом, наполненным сокровищами из шкатулки.
Супруги только что проснулись, позавтракали и сразу же прошли в кабинет.
— Если мы будем изучать наш клад без системы, то этот процесс может сильно затянуться, - объяснил археолог жене, заметив её вопросительный взгляд.
— Ты хочешь найти что-то определённое? - спросила его Зара.
— Нет. Я хочу отделить обычные предметы и драгоценности от тех, которые представляют интерес с исторической и научной точки зрения. После того, как мы закончим сортировать вещи по этим признакам, то ты займёшься первой категорией предметов, а я начну уже детально изучать вторую. Вот в эту коробку мы будем складывать монеты и медали, а в эту — кольца и перстни. Бусы, броши, серьги, ожерелья — в следующую коробку. Пуговицы, заколки, застёжки, ключи и прочие бытовые предметы, если, конечно, они изготовлены не из редких металлов и не украшены драгоценными камнями, будем класть вот сюда, - и он пододвинул к чемодану ещё одну картонную коробку от обуви.
— Адам, я не ювелир, чтобы с первого взгляда отличить драгоценный камень от простого, - запротестовала Зара.
— На первом этапе сортировки нашего сокровища — это не столь  важно, - улыбнулся Адам. - В последующем, я уверен, ты ещё не раз будешь возвращаться к изучению этих вещей, и у тебя появится необходимый опыт. Но ты права. Нам обязательно попадутся вещи, которые мы сразу не сможем классифицировать, и поэтому приготовим для них отдельную тару. Туда же мы положим письма, открытки и записки.
Картонные коробки, которые Адам приготовил заранее, уже закончились и поэтому он вынул из тумбы письменного стола один из ящиков, освободил его от бумаг и поставил на пол рядом с чемоданом. Зара в это время уже начала сортировку предметов.

Первой наполнилась коробка, приготовленная для бус, ожерелий и колье. Зара вышла в соседнюю комнату и вернулась оттуда с большой дорожной сумкой.
— Первая, - сказала она, осторожно высыпая драгоценности из коробки в сумку.
Адам невольно засмеялся. Дело в том, что у его жены была привычка всё считать. Сколько ступенек на лестнице, сколько наименований предметов или продуктов и по какой цене она приобрела в магазине, сколько птиц сидит на соседней крыше, и так далее. У неё была прекрасная память на числа. Если она помнила какое-либо событие, то могла безошибочно назвать и его дату.
— Впервые наблюдаю, как жемчужные бусы и бриллиантовые колье считают коробками из-под обуви, - объяснил жене свой смех Адам.
— Чуть позже я буду подсчитывать их уже индивидуально, - ответила Зара, явно довольная тем, что ей выпал случай сосчитать и разложить по коробкам такое большое количество драгоценностей.

Супруги работали, почти не разговаривая друг с другом. Иногда они вставали с места, но каждый исключительно в своих целях. Адам, когда у него начинала ныть нога, брал какой-нибудь заинтересовавший его предмет, поднимался с пуфика и начинал ходить по кабинету. Такая пауза позволяла ему более  внимательно разглядеть эту вещь, а заодно и размять затёкшие мышцы ног. Зара вставала чаще Адама и каждый раз для того, чтобы примерить перед зеркалом очередное колье, бусы или серьги. Кольца, перстни и браслеты она мерила, не поднимаясь со своего маленького стульчика.
— Посмотри, Адам, - неожиданно воскликнула Зара и подала мужу большую монету. - Кто бы это мог быть?
Археолог взял левой рукой монету, а правой поднял с пола большое увеличительное стекло на деревянной ручке.
На монете был изображён профиль очень странного человека. Его лысый череп венчал султан волос, растущих только на макушке. Высокий и скошенный лоб мужчины переходил в большие надбровные дуги, покрытые густыми и мохнатыми бровями. Скульптору удалось очень точно передать его суровый и пронзительный взгляд. Длинный и горбатый нос навис над выдвинутым далеко вперёд тяжёлым подбородком. Но удивительнее всего были его уши. Длинные ослиные уши, заострённые и немного загнутые на конце. Они стояли торчком, словно лезвия копий, возвышаясь над черепом на несколько сантиметров.
— Во все века люди чеканили на монетах лица своих вождей, - задумчиво произнёс Адам, отвечая на вопрос жены. - И посему, это изображение нельзя назвать фантазией художника.
— Неужели такой человек действительно существовал? - недоверчиво спросила Зара.
— Это был вождь, - уверенно сказал Адам. - Вождь целого народа. И можно с большой долей уверенности предположить, что все они были длинноухие.
— Сколько же лет этой монете?
— На твой вопрос может ответить только экспертиза, - вздохнул Адам. - Но я не могу отнести монету в лабораторию — там слишком много агентов Его Святейшества.
Адам перевернул монету и стал разглядывать её обратную сторону.
— На реверсе обычно обозначают достоинство монеты, - продолжал он, словно размышляя вслух. - Но мне эти знаки, ни о чём не говорят. А для того, чтобы прочитать надпись, нужно изучить целую письменность. На расшифровку этих знаков могут уйти целые десятилетия.
Археолог замолчал, продолжая с интересом разглядывать сквозь линзу старинную монету.
— Клади монету в коробку, - сказала Зара, осторожно доставая из чемодана, зацепившийся за что-то медальон на золотой цепочке. - У нас ещё и половина вещей не разобрана. И ты, кажется, сегодня собирался позвонить Корвеллу. Откажись от этой экспедиции и у тебя будет много свободного времени для изучения этих предметов. Ну, зачем тебе ехать на край света, когда в твоём кабинете лежит столько старинных вещей? А ты заметил, что все предметы из шкатулки выглядят совсем как новые?
— Какой интересный приём, - засмеялся Адам, опуская монету в коробку, -  задать сразу два вопроса, ожидая, что я буду отвечать на последний. А первый вопрос останется "за кадром" и должен внести сомнения в мою решимость отправиться в новую экспедицию.

Зара сделала вид, что почти не слушает мужа. Она, наконец-то, освободила зацепившийся  медальон и теперь с интересом его разглядывала.
— Я обещаю тебе, что это будет моя последняя командировка, - продолжил Адам. - В экспедицию я поеду с определённой целью, которая уже не имеет к археологии никакого отношения. Я должен попытаться исправить свою ошибку. Ну, а что касается твоего вопроса о шкатулке, то здесь я с тобой полностью согласен. Все предметы удивительно хорошо в ней сохранились. Например, вот эта медная пуговица давно должна была позеленеть, а она сияет так, как будто её только что начистили пастой и натёрли войлоком. А ты посмотри, Зара. На ней же изображён наш герб! Эта пуговица от офицерского кителя тех времён, когда у нас ещё были регулярные войска. Вот её возраст узнать будет совсем несложно.
— Ты не должен носить в лабораторию ни одну из этих вещей, - твёрдо сказала Зара. - Сотрудники начнут интересоваться их происхождением. Ты станешь врать и запутаешься. Это очень опасно.
— А что ты собираешься делать вот с этими драгоценностями? - Адам указал рукой на дорожную сумку, заполненную украшениями на две трети своего объёма.
— Если я пойду в театр и надену, например, вот это колье, - Зара взяла в руки бриллиантовое колье, - то вряд ли кто подумает, что оно драгоценное. Я и сама считаю, что это — всего лишь бижутерия. Уж очень крупные в нём камни.
— На сто человек, всегда найдётся один специалист, который по достоинству оценит твоё колье, - усмехнулся Адам. - А новости среди нашего театрального бомонда разносятся со скоростью звука. Не пройдёт и недели, как вся столица будет называть тебя подпольной миллионершей. И это тоже опасно.
— Значит, мы не сможем воспользоваться вещами? - спросила Зара, укладывая колье обратно в сумку.
— Не сможем, - подтвердил Адам.- Во всяком случае, некоторыми из них. Тебе можно будет носить лишь те украшения, которые не станут вызывать чувство зависти и любопытства у окружающих.
— А тебе, что можно? - ехидно спросила его Зара.
— Я не ношу украшений, - улыбнулся Адам. - Впрочем, красивый перстень, наверное, не испортит моего наряда. Раз уж я решил одеваться модно. Как ты считаешь?
— Не испортит, - с иронией произнесла Зара. - И запонки с бриллиантами, и рубиновая заколка для галстука, и золотые карманные часы с платиновой цепью.
— Нет. Это уже слишком, - возмутился Адам. - Ты хочешь, чтобы я стал похож на павлина во время брачного периода? Кстати, о каких часах ты говоришь?
— Я заметила их ночью, когда собирала совком вещи. Они должны быть где-то здесь.

Следующие полчаса супруги снова сосредоточено сортировали вещи. Наконец, Зара выпрямилась, и устало посмотрела на мужа.
— Может, мы устроим небольшой перерыв? - спросила она. - У меня уже в глазах рябит от этих бриллиантов. Ты ещё не проголодался?
— Да, - кивнул головой Адам.- Я устал и очень хочу есть, хоть мне и стыдно в этом признаваться.
— Что же в этом стыдного? - улыбнулась Зара. - Ты больной и довольно пожилой человек. Но, мне кажется, что на твой аппетит эти обстоятельства в последнее время совсем не влияют.
— Может быть, ты ешь меньше меня, - согласился Адам, - но зато чаще. А в твоём преклонном возрасте многие люди уже переходят на другую диету.
— Что тебе приготовить, злобный и сварливый старикашка? - смеясь, спросила  его Зара.
— Всё, что угодно. Я ни от чего не откажусь.

Зара прошла на кухню, а Адам решил позвонить Бернару. Ему ответил личный секретарь Корвелла и сообщил, что его шеф в данный момент находится на совещании.
— Я бы попросил вас немного подождать, если, конечно, ваше дело не столь срочное, - сказал Постер.
— Я не спешу, - успокоил его археолог, - и буду у себя дома, так что соедините меня, пожалуйста, с майстером Корвеллом, когда он будет свободен.
— Хорошо, - ответил Постер и положил трубку.

Адам подошёл к окну и посмотрел на улицу. Сегодня, наконец-то, наступила пасмурная погода. Город, уставший от изнуряющей жары, вздохнул свободнее и ожил. На улице появилось больше людей и машин. Утренний дождь обмыл пыльную листву, и деревья вновь зазеленели. Сквозь тучи, нависшие над городом, неожиданно прорвался свет Иризо. Яркий поток света хлынул в кабинет Адама. В этот момент археолог вдруг вспомнил о тех двух рубинах, которые лежали в нижнем ящике его стола. Он торопливо их достал и, держа в каждой руке по камню, поспешил подставить свои ладони под яркие лучи Иризо. Камни заискрились, преломляя свет, но это был не тот блеск и сияние, которое он наблюдал в лабиринте. Оба рубина оставались холодными и мёртвыми.
"Фальшивка, - подумал Адам. - Обыкновенные стразы. Бернар никогда бы не отдал настоящий рубин для этого эксперимента".
Иризо снова скрылось за тучами, а камни в ладонях археолога оставались всё такими же холодными и безжизненными.
"У меня есть один шанс из миллиона, чтобы отыскать статуэтку после землетрясения и урагана. Но даже если чудо произойдёт, и я найду её, то зачем Нарфею фальшивый рубин…? Как же мне вынудить Бернара отдать мне настоящий камень? И что же в действительности происходит? Он не хочет отдавать мне этот рубин, или не может? Отправлять меня в экспедицию с пустыми руками ему тоже не выгодно. Значит, они с Борком попытаются повторить операцию по передаче мне рубина. Если это произойдёт, то новый страз нужно сразу нести к Корвеллу, вынуждая его всё же отдать мне настоящий камень. Теперь я уже смогу отличить подделку от оригинала, не прибегая к помощи ювелира. Сообщать Бернару о том, что мне вчера пытались продать этот рубин, пожалуй, не стоит. Пусть думает, что я надеюсь вернуть себе свою находку".

— Адам, наверное, ты решил отказаться от обеда?
Зара стояла в дверях кабинета и насмешливо смотрела на мужа.
— Ни в коем случае, - встрепенулся Адам. - Как ты могла такое подумать?
— А может быть ты решил сэкономить на продуктах, - смеясь, предположила Зара.
— При таком-то богатстве?! - Адам сделал круглые глаза и протянул свои руки к чемодану с драгоценностями. - Нет, Зара. Это только в детских сказках жадные короли умирают от голода в своей сокровищнице. А в реальной жизни они все как один — обжоры и гурманы.

Во время обеда Адам был немного рассеян и задумчив. Скоро должен позвонить Бернар, поэтому археолог уже сейчас мысленно беседовал с ним, перебирая в уме возможные варианты будущего разговора.
— Что-то ты сегодня не похож ни на гурмана, ни на обжору, - заметила Зара, положив кусочек сахара в чашку с кофе. - Кто опять засел в твоей голове, уж не длинноухий ли?
— Нет, - Адам отрицательно покачал головой. - Его очередь ещё не подошла.
— И насколько большая очередь собралась у твоей головы?
— Это станет известно после того, как мы разберёмся с нашим сундуком.
— Адам, человеческой жизни не хватит на то, чтобы разгадать тайны всех вещей.
— Замечательно! Это означает, что до конца своих дней я обеспечен своим любимым занятием.
— А совсем недавно ты хотел переехать в Гутарлау и жить на берегу озера Панка, - напомнила ему Зара.
— Я и сейчас этого хочу. Кстати, теперь мы с тобой очень богаты. Продадим часть наших сокровищ и построим рядом с Илмаром коттедж. Я перевезу в него весь свой музей и перестану ездить в командировки и экспедиции. Тебя устроил бы такой вариант?
— Вполне. Только я сомневаюсь, что всё это сбудется, - вздохнула Зара. - Надеюсь, ты не забыл, что за тобой следит полиция? 
"Чёрт возьми! - голову Адама обожгла внезапная мысль. - Как же я сразу-то об этом не подумал?"
Он наклонился как можно ближе к жене и прошептал:
— Зара, а ты уверена, что в наше отсутствие в квартиру никто не заходил?
— На сто процентов, - громко и с улыбкой ответила она.
Адам недоверчиво и осторожно посмотрел на Зару.
— Перед тем, как закрыть дверь и уехать в пансионат, я натянула у порога самую тонкую леску, которую только нашла в магазине. И, кроме того, подложила под коврик копировальную бумагу. Если бы на него кто-нибудь наступил, то обязательно оставил бы отпечаток своей подошвы.
— Зара, ты — гениальная женщина! - Адам изумлённо откинулся на спинку сидения. - Но почему ты вдруг решила принять такие предосторожности?
— Это произошло не вдруг, - усмехнулась Зара. - После катастрофы меня не пускали к тебе в палату, объясняя это твоим тяжёлым положением. Но одна моя хорошая знакомая, извини,  не буду называть тебе её имя, по большому секрету рассказала мне об истинной причине отказа. Вот тогда я и узнала, что за тобой следит Корвелл. Впоследствии я ещё не раз в этом убеждалась.
— Ты — мой ангел-хранитель! - восторженно воскликнул Адам.
— Вполне возможно, - скромно согласилась с ним Зара. - Я вот только не пойму, зачем было Корвеллу нанимать детектива? У него же своих агентов более чем достаточно.
— Постой, постой, - задумался Адам. - Хороший вопрос.… Если Корвелл нанял детектива от полиции, то это означает, что было заведено уголовное дело. Неужели пропажа рубина каким-то образом связана с тем, что произошло с Фризой?
— О каком рубине ты говоришь?
— У Бернара украли большой рубин, - объяснил ей Адам, - тот, который я нашёл в лабиринте.
— Но если рубин нашёл ты, то значит, он тебе и принадлежит, - удивилась Зара.
— Нет. У нас с Корвеллом тайная договорённость, по которой найденные драгоценности принадлежат ему, а всё остальное мне, при условии, что я сумею утаить находку от церкви.
— Уж, не о том ли рубине ты говоришь, который вчера выскочил из шкатулки вместе со своим двойником?
— Это не рубины, а стразы — точная копия настоящего камня. Мне хотели подкинуть фальшивку, но у них ничего не получилось — помешала шкатулка.
— Адам, нужно прекращать эти шпионские игры. Ни к чему хорошему они не приведут. Неужели ты сам этого не понимаешь?
Археолог облокотился о столешницу и растёр ладонями лицо.
— Зара, - тяжело вздохнув, произнёс он. - Я уже давно решил больше этим не заниматься. В новой экспедиции я отдам Корвеллу или кому-либо другому всё, что смогу найти, кроме одного предмета. Но и его я себе тоже не возьму, а отнесу его туда, где он и должен храниться. Я поклялся это сделать.
Супруги замолчали. Адам взял со стола большой, пузатый кофейник и вновь наполнил свою чашку. Зара медленно и задумчиво вытирала губы салфеткой.

— Я, пожалуй, пойду и немного отдохну, - сказала она, поднимаясь со стула. - Голова что-то разболелась. Наверное, погода повлияла.
— Сегодня очень низкое давление. Прими лекарство.
Адам допил  кофе и вернулся в кабинет.

Он снова сел на пуфик перед раскрытым чемоданом и заглянул внутрь, выискивая предмет поинтереснее. В углу чемодана Адам заметил массивную белую цепочку. Он осторожно потянул за цепь и вытащил из-под груды вещей золотые карманные часы.
"Кажется, это те самые часы, о которых говорила Зара", - подумал Адам, разглядывая свою находку.
Корпус часов был очень массивный, с двумя откидными крышками и инкрустированный драгоценными камнями.
"Любили и умели старые мастера украшать предметы витиеватыми и причудливыми узорами", - думал археолог, любуясь филигранной работой неизвестного гравёра.
Он открыл крышку часов и увидел циферблат небесно-голубого цвета с изображением какого-то святого. Над головой седого старца сиял яркий нимб, а в правой руке он держал помазок.  Два младенца с крыльями и в белоснежных одеждах порхали над его плечами. Адам закрыл эту крышку и открыл другую. Ту, которая находилась с обратной стороны. Он ожидал увидеть механизм часов, но к своему удивлению обнаружил там ещё один циферблат. На тёмно-синем фоне была изображена чёрная и мохнатая голова чёрта. Из шапки густых и курчавых волос торчали маленькие и острые рога. А за его спиной стояли два чертёнка с крючьями в лапах. На общем мрачном фоне резко выделялись большие белки глаз этого чёрта.
Адам попытался выставить на часах правильное время и  запустить маятник но, сколько бы он, ни крутил головку заводного механизма, часы молчали, а стрелки не устанавливались.
"Наверное, они сломаны, - подумал археолог. - Надо будет в свободное время отнести их в мастерскую".
Он положил часы в карман жилета, а цепочку от них прицепил за петлицу пуговицы.
Окинув взглядом содержимое чемодана, Адам вздохнул и продолжил сортировку предметов.

Прошло не более получаса, и на письменном столе зазвонил телефон.
— Алло, - сказал археолог, поднося к уху трубку телефона.
— Здравствуй, Адам, - произнёс голос Корвелла. - Как ты себя чувствуешь?
— Здравствуй, Бернар, - ответил Адам. - Я уже почти здоров и могу передвигаться без помощи костылей. Моё появление в столице — ещё одно доказательство этому. Я звонил тебе недавно и хотел поговорить о новой экспедиции в Песках. Когда ты планируешь отправить туда первую группу?
— К сожалению, мы столкнулись с небольшой проблемой при подборе кадров, - вздохнул Корвелл. - Люди не горят желанием ехать в Пески после землетрясения и урагана. Ну, а ты ещё не изменил своего решения возглавить экспедицию?
— Я готов поехать туда в любое время, - заверил его археолог.
— Ты — бесстрашный человек, Адам, - восхищённо произнёс Корвелл.
— Я — фанатик, - засмеялся Адам, - а они страха не знают.
— Археологическую группу, как и в прошлый раз, ты подберёшь сам, а комплектацией остального состава займётся Дэвид. Кстати, оплата за предстоящий объём работы увеличена мною в два раза по сравнению с прошлой экспедицией. Я думаю, что к концу следующей недели можно будет определить точную дату отправления.
"Он тянет время, чтобы найти способ, как передать мне новый страз или настоящий рубин", - подумал Адам.
— Хорошо, Бернар. Я позвоню тебе, когда соберу группу археологов, - сказал он.

Взгляд Адама во время разговора бесцельно скользил по кабинету, пока вдруг не остановился на шахматной доске. Она по-прежнему лежала на столе и на ней стояла пустая шкатулка, но верхняя часть доски была немного развёрнута, относительно своего основания. Археолог смотрел на доску сверху, и она была похожа на восьмиконечную звезду, в центре которой находилась шкатулка.
— Вот и прекрасно, - сказал Бернар. - Если у тебя появятся какие-либо организационные вопросы, то обращайся к Дэвиду. Я надеюсь, что ты не забыл номер его телефона?
— Да, конечно, я помню его. До свидания, Бернар, - ответил Адам и положил трубку телефона, не отрывая своего взгляда от шахматной доски.
Он никогда, за всё время пользования этим предметом, не устанавливал доску в такое положение. Для него это было неестественно. И сейчас Адам вспоминал тот момент, когда он в последний раз трогал доску. Ну, конечно, он тогда, как обычно, совместил стороны подвижной части и основания и с тех пор к доске больше не подходил.

— Кто это звонил? - в кабинет вошла Зара.
— Бернар. Мы обсуждали с ним детали новой экспедиции, - ответил Адам, повернувшись к жене. - Зара, это ты так развернула шахматную доску?
Она подошла к столу и посмотрела на доску.
— Нет. Ночью я брала шкатулку в руки, но шахматную доску  не трогала. Может, ты просто забыл, что установил её в такое положение?
— Нет, нет, - замотал головой Адам. - Я, конечно, очень много раз вращал её в разные стороны, но вот именно так никогда её не разворачивал.
— Ты хочешь сказать, что в нашей квартире поселился домовой? - шутливо спросила его Зара.
— В нашем доме так много квартир. С чего бы это ему поселиться именно у нас? Ну, а если это все же так, то я подозреваю, что он заядлый шахматист.
С этими словами Адам выровнял шахматную доску и посмотрел на жену.
— Как ты себя чувствуешь? Голова уже не болит?
— Оказывается, тебя в санатории кормили очень хорошими таблетками, - усмехнулась Зара. - Они гораздо эффективнее тех, которые я покупаю в нашей аптеке.
— И это ещё один веский довод в пользу нашего переезда в Гутарлау, - засмеялся Адам. - Ты пришла примерить новые украшения?
— Я вижу, что ты здесь тоже время даром не терял, - Зара выразительно посмотрела на цепочку от карманных часов на жилете мужа. - Тебе понравились эти часы?
— Очень! Настоящее произведение искусства. Их место, скорее в музее, чем в кармане моего жилета.
— Мне кажется, что почти каждая вещь из этого чемодана достойна, лежать на стенде музея, -  сказала Зара, присаживаясь на свой стульчик. - Они и сделаны были когда-то, для того, чтобы всех удивлять своей красотой.

Зара просидела на стульчике всего лишь несколько секунд, потому что первой же вещью, которую она достала из чемодана, оказалась сказочно красивая диадема. Ни одна женщина не смогла бы сдержать своё желание примерить на себя такое украшение, тем более что в этом и не было никакой необходимости. Зара немедленно подошла к зеркалу и укрепила на голове диадему.
Адам, увидев, как его жена "возобновила работу по сортировке вещей", хотел было подшутить над своей супругой, но в последний момент слова застряли в его горле. Он сейчас стоял между письменным столом и зеркалом, перед которым кокетливо крутила головой Зара, и с удивлением и всё больше возрастающим недоумением смотрел, то на диадему, то на шкатулку, стоявшую на шахматной доске.

— Зара, дай мне, пожалуйста, эту диадему, - наконец, произнёс Адам.
— Ты тоже хочешь её примерить? - улыбнулась Зара. - Увы, это — женское украшение, а для тебя нужна корона. Посмотри в чемодане, может быть там что-то и найдётся.
— Нет, мне она нужна для другой цели, -  сказал Адам.
Зара заинтересованно посмотрела на мужа, затем сняла  и отдала ему диадему.
— Возьми, -  сказала она. - Но что в ней такого? Может быть, это — очередной артефакт?
Археолог взял диадему и положил её рядом со шкатулкой.
— Посмотри, - сказал он жене. - Тебе не кажется, что диадема не могла уместиться в шкатулке?
Зара подошла к столу. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться в правдивости этих слов.
— Тогда откуда же она взялась? - спросила Зара, посмотрев на мужа.
— Из шкатулки, - Адам недоумённо развёл руками. - Больше ей неоткуда было появиться.
— Это что, ещё одно чудо?
— Возможно, - медленно произнёс Адам. - Во всяком случае, здесь есть о чём подумать.
— И ты опять будешь всю ночь ломать голову над новой загадкой?
— Нет, - сморщился Адам. - Я ещё после прошлой ночи не восстановился. Честно признаться, в моей голове сейчас такая каша, что я практически ничего не соображаю. Давай отложим этот предмет и его загадку в сторону. У нас и без того очень много работы.

Он произносил эти слова, но в душе чувствовал огромное желание попытаться уложить диадему в шкатулку. Какая-то неведомая сила упорно подталкивала его совершить такое действие.
Зара, молча, стояла у стола, не отрывая своего взгляда от диадемы и шкатулки.
Адам внимательно посмотрел на жену и сразу понял, о чём та думает.
— Нет, Зара, этого делать мы не будем, - преодолевая своё желание, произнёс он.
— Откуда ты знаешь, что я хочу сделать? - Зара перестала смотреть на шкатулку и взглянула на мужа.
— Ты хочешь попробовать уложить диадему в шкатулку.
Зара вздрогнула, и в её глазах отразился испуг.
— Адам, ты умеешь читать мысли?!
— Нет. Просто я сейчас испытываю такое же желание, что и ты. И поэтому, мне совсем не трудно было догадаться, о чём ты думаешь.
— Тогда давай сделаем это, - Зара протянула руку к диадеме, но Адам перехватил её.
— Не надо, Зара. Я чувствую в нашем желании что-то противоестественное и принудительное. Здесь что-то не так. Давай отойдём от стола.
И он почти насильно увлёк жену за собой. Зара сделала два шага и начала сопротивляться.
— Я не понимаю, чего ты боишься, - сказала она, пытаясь освободиться.
Адам поймал её вторую руку и легонько встряхнул жену, словно бы приводя её в чувство.
— Повторяй за мной все слова, - приказал он, гипнотизируя её своим взглядом.

Археолог начал медленно произносить слова молитвы из Медной книги. Зара была вынуждена делать то же самое. Супруги молились, глядя друг другу в глаза, как вдруг они услышали звук, который донёсся до них со стороны письменного стола. Они одновременно повернули головы в ту сторону и увидели, что верхняя часть шахматной доски быстро вращается вместе со шкатулкой, а диадема, отброшенная в сторону центробежной силой, лежит на самом краю столешницы. Звук её падения и услышали супруги.
— Ты уже не хочешь этого сделать? - спросил Адам у жены.
Та отрицательно покрутила головой.
— Что это было? - испуганно спросила она.
— Что-то очень похожее на гипноз, - сказал Адам. - Мы с тобой готовы были как мыши, сами заползти в пасть к удаву.
— Адам, мне страшно, - Зара зябко передёрнула плечами и, освободив свои руки, прижала их к груди.
— Не бойся, - успокоил её Адам. - Медная книга нам поможет.
Вращение шахматной доски и шкатулки стало замедляться. Адам взял диадему и передал её жене.
— Положи корону в свою сумку, - попросил он, - а шкатулку я тоже спрячу от греха подальше.

Археолог подождал, пока вращение шкатулки не прекратилось, отметив при этом, что форма шахматной доски снова стала похожа на восьмиконечную звезду, и взял шкатулку в руки. Предмет был тёплый. Его температура на несколько градусов превышала температуру человеческого тела, и Адам сразу это почувствовал. Он торопливо отнёс и спрятал шкатулку в маленький сейф, замаскированный под корешки книг в книжном шкафу. Адам запер сейф на ключ и уже собирался положить ключ в то место, где он всегда и хранился. Но вдруг передумал и решил не делать этого.
" Зара знает, где хранится ключ, - подумал он. - Она легко поддаётся гипнозу и может открыть сейф, когда я буду спать. Надо спрятать ключ в другое место. Когда останусь один, тогда это и сделаю".
Адам стал класть ключ в карман жилета и натолкнулся на часы. В тот момент, когда его пальцы ощупывали корпус часов, ему показалось, что внутри этого механизма происходит какое-то движение. Он достал часы и открыл обе крышки. Часы шли, причём стрелки на циферблатах вращались в разные стороны. Там, где был изображён святой, секундная стрелка двигалась как обычно слева направо, а помазок в руке старца шевелился, словно окропляя святой водой людей, изображённых в нижней части циферблата. У чёрта стрелка двигалась справа налево и синхронно ей двигались и глаза чёрта, смотря то в левую, то в правую сторону.
Адам ещё раз, и снова безуспешно, попытался установить правильное время.
"Что-то я не так делаю, - подумал он. - Ну, да ничего, часовщик их отрегулирует и подскажет мне, как с ними нужно обращаться".
— Адам, ну что ты там застрял? Иди, помогай мне. Время уходит.
— Я уже иду, - откликнулся он.
"Время уходит, время уходит, - мысленно повторяя эту фразу, археолог подошёл к чемодану и присел на пуфик. - Странное выражение. На циферблате святого время постоянно прибавляется, поэтому логичнее было бы сказать, что время приходит. А вот на циферблате с чёртом, время действительно уходит, потому что оно уменьшается с каждой секундой".

Адам сортировал вещи почти автоматически, пытаясь не заострять своё внимание на деталях. Иногда посматривая на жену, он отметил, что и она стала реже примерять на себя новые украшения, то ли оттого, что к ней пришла усталость, то ли оттого, что она была испугана случаем с диадемой. Коробки быстро наполнялись, и супругам приходилось искать в квартире новые ёмкости для хранения вещей.
Особую ценность из всех предметов для Адама представляли письма, записки и манускрипты. Некоторые из них были свёрнуты в трубку и скреплены печатью. Таких бумаг оказалось больше, чем ожидал археолог и для них он поставил на пол ещё один ящик из письменного стола. Ему очень хотелось раскрыть какой-нибудь документ и посмотреть, что там написано, но он каждый раз сдерживал себя, твёрдо решив заняться этим после того, как будет закончена работа по сортировке.

— Господи, ну наконец-то, - воскликнула Зара, выгребая из углов чемодана последние и мелкие вещи. - Я уже думала, что это никогда не кончится.
Адам устало вздохнул и выпрямился, массируя онемевшие мышцы шеи.
— Драгоценности спрячем в твой шкаф, - предложил он Заре. - То, что нельзя никому показывать, я положу в тайник, а остальные вещи размещу в кабинете.
— Шкаф, конечно, не самое лучшее место для хранения такого сокровища, - сказала Зара, укладывая последние украшения в дорожную сумку. – Может, нам стоит подумать о том, чтобы приобрести что-то более серьёзное? Продадим кое-какие драгоценности и на вырученные деньги купим вместительный и надёжный сейф.
— Хорошо, - согласился с ней Адам. - Отбери те вещи, с которыми тебе не жалко будет расстаться, и я приглашу к нам ювелира. Есть у меня один такой знакомый.
— Такой же, как Зацман? - подозрительно спросила его Зара.
— Нет, - засмеялся Адам. - Это — один из лучших ювелиров Бернара и к преступному миру и полиции он не имеет никакого отношения. Он, конечно, доложит о нашей сделке Корвеллу, но тот знает, чем я занимаюсь всю свою жизнь, и для него это не будет удивительным событием. Я и сам сообщу Корвеллу о том, что решил продать драгоценности, которые хранил много лет. И к тому же не надо забывать о том, что я пока ещё нужен Бернару.
— А может нам стоит поместить часть драгоценностей на хранение в государственный банк?
— Вот тогда уже точно нами заинтересуется и полиция и церковь, - возразил Адам. - Украшения отдадут на экспертизу, и выяснится, что возраст этих вещей превышает не одну сотню, а то и тысячу лет. Ну что ты ответишь на вопрос, откуда у тебя появились такие старые драгоценности и в таком количестве? А вот Корвелл как раз и не будет задавать мне такие вопросы.
— А Бернар не сдаст тебя полиции? - испугалась Зара.
— Нет, - успокоил её Адам. - Во всяком случае, до тех пор, пока я не испорчу с ним отношения.

Зара взяла дорожную сумку с драгоценностями и понесла её в свою комнату, а Адам поднял с пола ящики письменного стола и вставил их на место. Затем он отнёс и спрятал в тайник те вещи, которые могли заинтересовать церковь. У него накопился большой жизненный опыт по определению таких предметов. Это были старинные монеты и медали, не зарегистрированные в государственном реестре и те предметы, на которых имелись знаки и надписи на неизвестных языках. Особо опасны были вещи с изображениями на церковную тему, явно указывающие на существование другой религии и другого бога.
"Интересно, какой святой  изображён на циферблате?" - подумал Адам и достал из жилетного кармана часы.
Он не был особо силён в религиозной тематике и не мог с полной уверенностью сказать, что когда-то видел или никогда прежде не видел лицо этого старца. Святых на Дагоне было немало, и к тому же многие из них были очень похожи друг на друга.
Адам не обнаружил на циферблате каких-либо знаков, а одежда старца состояла из простой белой и длинной рубахи без узоров и вышивки. В правой руке он держал помазок, а ладонь левой руки была обращена к головам находившихся внизу людей.
Решив, что в изображении святого нет ничего предосудительного, археолог положил часы обратно в карман. Но перед тем как закрыть крышку циферблата, он почти машинально отметил, что разрыв между реальным временем и тем, на которое указывали часы, заметно изменился.
"Им определённо требуется если не капитальный, то профилактический ремонт", - подумал он.

На полу остались стоять две картонные коробки из-под обуви. В одной из них лежали бытовые предметы: курительные мундштуки, напёрстки, ключи, пуговицы и прочее. Эту коробку Адам, не раздумывая, затолкал в антресоль одного из шкафов. А в последней коробке находились кольца и перстни, и её он поставил на свой рабочий стол.
"Сейчас я подберу себе какой-нибудь красивый перстень, - подумал археолог, усаживаясь на стул. - Выбор у меня — просто огромный".
Адам аккуратно высыпал содержимое коробки на столешницу. В этот момент в кабинет вошла Зара.
— Чем ты занят? - спросила она, подходя к столу.
— Выбираю себе украшение, - почти кокетливо ответил он.
— Я тоже хочу выбрать себе колечко, - воскликнула Зара.
— Женщина, - театрально произнёс Адам, - в твоей комнате хранится дорожная сумка, доверху набитая драгоценными украшениями! И тебе всё ещё мало?
— Не жадничай. Неужели за сегодняшнюю работу я не заслужила одного маленького колечка?
— Заслужила, - согласился он. - Садись рядом, и мы продолжим работу по сортировке.

Зара взяла свободный стул и села за стол напротив Адама.
— Хорошая у нас с тобой появилась работа, - сказала она, пододвигаясь ближе к столу, - с утра до вечера перебирать красивые и драгоценные вещи.
— А мне показалось, что за сегодняшний день тебе уже наскучило такое занятие.
— Нет, - ответила Зара. - Просто я теперь всё время думаю, как же нам охранять наше сокровище.
— Вот! - воскликнул Адам. - Именно эта мысль во все века портила настроение и отнимала здоровье обладателей большого клада. От постоянного страха потерять своё богатство у человека развиваются комплексы и болезни.… Твои — кольца, мои — перстни, а всё, что тебе не понравится — клади обратно в коробку.
— Значит, ты считаешь, что лучше быть бедным, чем богатым? - спросила она, не переставая в то же время  ворошить кучу колец, словно курица прошлогоднюю солому.
— Быть богатым или бедным не хуже и не лучше, - философски заметил Адам. - Просто у этих людей разные проблемы. Глупому человеку богатство счастья не принесёт, а умный и в бедности сумеет прожить свою жизнь счастливо. Так что прежде, чем стать богатым, лучше стать умным. И тогда ты будешь счастливым человеком во всех отношениях.
— А ты рад, что на нас свалилось такое богатство?
— Я считаю, что мы с тобой и до этого не были несчастными, - засмеялся Адам. - Но раз уж судьба сделала нам такой подарок, то почему бы не порадоваться и ему?
— Как же мы завтра поедем в санаторий? Мне так и будет казаться, что нашу квартиру уже ограбили.
— В Гутарлау я поеду один, а ты останешься охранять квартиру. У тебя это очень хорошо получается. Я уеду рано утром, а к вечеру уже снова буду дома…. Все вещи я отправлю багажом, - поспешил он добавить, угадав следующий вопрос жены. - Ты об этом хотела меня спросить?
Зара подозрительно посмотрела на мужа.
— Нет, ты определённо умеешь читать мысли, - прищурив глаза, сказала она. - Тебе в этом медная книга помогает?
Адам перестал перебирать перстни и задумался.
— Не знаю, - с сомнением в голосе сказал он, наконец. - Но мне кажется, что я этого делать не умею.
— В последнее время ты стал очень часто угадывать то, о чём я думаю, - Зара произнесла эти слова таким тоном, как будто обвиняла мужа в чём-то предосудительном. - Раньше я за тобой этого не замечала.
Адам засмеялся и откинулся на спинку стула.
— Ни в одном пособии по этике не говорится о том, что читать чужие мысли — безнравственно, - продолжая смеяться, сказал он. - Но я действительно совсем не стараюсь этого делать. Мне кажется, что ты ошибаешься, приписывая своему мужу такие сверхъестественные способности.
— После того, как ты нашёл в озере кольцо, я уже готова поверить в любые твои способности, - вздохнула Зара. - А может, ты тренируешься на мне, оттачивая те знания, которые тебе дала книга?
Адам снова затрясся в почти беззвучном смехе.
— Да нет же, Зара, - немного успокоившись, воскликнул он. - Ну, что ты ей богу! Ты и сама иногда угадываешь мои мысли, но я ведь тебя после этого, ни в чём не обвиняю.

Зара промолчала, но выражение её лица говорило о том, что доводы мужа её совсем не убедили. Она вертела в руках красивое колечко с тремя бриллиантами, примеряя его, то на один палец, то на другой.
— Ну, вот скажи мне, о чём я сейчас думаю? - неожиданно и быстро спросила она Адама.
— Не знаю, - пожалуй, слишком торопливо ответил тот.
— Вот, вот, - с укором произнесла Зара. - Ты знаешь, но не хочешь в этом признаться.
Адам посмотрел сначала на жену, затем на кольцо в её руках и вдруг, будто что-то толкнуло его изнутри.
— Ты думаешь о том, что хорошо бы подарить это колечко нашей Ларе на день рождения, - неожиданно для себя самого сказал он.
Кольцо выпало из рук Зары и со звоном покатилось по столешнице.
— Адам, - она удивлённо и растерянно выдохнула из себя его имя.
— Это — всего лишь моё предположение, - поспешно сказал Адам. - У нас единственная дочь и скоро у неё будет день рождения. И если размер кольца для тебя слишком мал, то оно вполне может подойти нашей дочери. Как видишь, это - просто цепочка логических умозаключений и никаких чудес.
— С точки зрения науки, - усмехнулась Зара, поднимая кольцо со стола, - объяснить можно всё, что угодно. Даже то, чего никто не знает. Вот только почему-то новые открытия чаще опровергают старые понятия, чем подтверждают их.
— Человеку свойственно ошибаться, - пожал плечами Адам.
— Но ты не ошибся, угадав мою мысль и поэтому можно сказать, что ты сделал то, что не свойственно человеку, - попыталась поймать его на слове Зара. - Как, по-твоему, это — логическое умозаключение?
— Если бы человек ошибался всегда и во всём, то он давно бы уже перестал существовать как вид. Всё же чаще люди находят правильные ответы, а их ошибки —  всего лишь одно из условий для приобретения необходимого опыта в изучении окружающего мира.
— Дай мне слово, что ты никогда не будешь читать мои мысли, - вполне серьёзно сказала Зара. - Если ты, конечно, когда-нибудь научишься это делать.
— Клянусь, - торжественно произнёс Адам, подняв вверх ладонь правой руки, на мизинец которой он только что надел красивый и причудливый перстень-печатку.

Адам сейчас смотрел на жену и не мог видеть, как ярко вспыхнула монограмма, изображённая на перстне.
— Ой, что это? - испуганно воскликнула Зара, глядя на правую руку мужа.
— Что такое? - не понял Адам. Но заметив, что жена пристально смотрит на его руку, он сразу добавил. - Это — перстень. Мне он очень нравится, и теперь я буду его носить.
— Да нет же, - отмахнулась от этих слов Зара. - За твоей спиной сейчас вспыхнул яркий свет и сразу погас. Что это было?
Адам обернулся. Там стоял книжный шкаф со стеклянными дверцами и ничего нового он на нём не обнаружил.
— Какой свет, Зара?
— Ярко-красная вспышка, - объяснила она, - которая почти ослепила меня.
Зара зажмурила глаза, но вздрогнув, немедленно их открыла.
— На сетчатке глаз остался отпечаток какого-то рисунка, - испуганно сказала она.
Адам снова повернулся к шкафу и ещё раз внимательно его оглядел. Затем он посмотрел в сторону окна.
— Может быть, это свет попал из окна и отразился в стекле дверцы? - предположил он.
— Не знаю, - неуверенно произнесла Зара. - Мне показалось, что свет шёл от твоей руки.
Адам посмотрел сначала на свою правую руку, а затем на жену.
— Знаешь что, Зара, - сказал он. - Мне кажется, что мы с тобой сильно переутомились. Бессонная ночь, а затем в течение целого дня блеск от драгоценных камней — всё это не могло не отразиться на нашем самочувствии. Нам срочно нужен отдых. Ты уже выбрала для себя кольцо?
— Да, - вздохнула она. - И для себя выбрала и для Лары.
— В таком случае пойдем, приготовим что-нибудь покушать и будем отдыхать. Лично я не войду в кабинет раньше, чем не стану чувствовать себя достаточно хорошо.

Адам уложил все оставшиеся кольца и перстни обратно в коробку и спрятал её в большое отделение правой тумбы письменного стола.
Спустя минуту супруги вышли из кабинета, и археолог плотно закрыл за собой дверь. Если бы в этот момент он посмотрел на свои новые карманные часы, то был бы немало удивлён тому, как быстро вращаются стрелки на обоих циферблатах.
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #52 - 11.08.2019 :: 20:39:00
 
Глава 34

Сегодня Герон проснулся позже обычного, но, несмотря на это, вовсе не торопился вставать с постели. Никаких срочных дел или встреч на  утро у него не было запланировано, и поэтому он решил просто поваляться в кровати. В комнату сквозь настежь распахнутое окно врывались звуки и запахи леса и озера. Журналист забавлялся тем, что выделял один какой-нибудь звук или аромат и пытался определить его происхождение.
Это было удивительное занятие. Раньше Герон не мог себе даже представить, какой шумной и суетливой жизнью живёт мир за его окном. В нём всё пищало, свистело, щёлкало и шуршало, источая при этом свой индивидуальный аромат. Напрягая слух и обоняние до предела, Герон вскоре понял, что может отличить друг от друга даже двух шмелей, собирающих пыльцу цветущего шиповника.

"Неужели все живые существа в нашем мире созданы в единственном экземпляре? - подумал он. - И у каждого зверя, птицы и насекомого есть своё "лицо"…? Это так, Яфру?"
Но бог яфридов молчал. Журналист посмотрел на свою грудь. От изумрудного пятна и "татуировки" не осталось даже следа.
"Куда же он исчез? - удивился Герон. - Хоть бы одно слово на прощание сказал. Неужели нельзя было предупредить?"
Но, несмотря на такие мысли, где-то глубоко в его подсознании была спрятана уверенность в том, что Яфру здесь, не при чём. Просто возникла такая ситуация, при которой они уже не могли общаться. И Герон теперь знал, что бы это могло означать. Где-то совсем рядом находится Нарфей — единственная причина, объяснявшая молчаливое исчезновение Яфру.
Журналист ещё недостаточно хорошо научился делить свои мысли на явные и тайные. Но энергия и сознание бога-ящерицы сильно ему в этом помогали. Тайные мысли Герона говорили ему о том, что сейчас нужно быть предельно осторожным и приложить все свои усилия для того, чтобы ни в коем случае не выдать присутствия Яфру. Иначе Нарфей будет вынужден отправить их обоих на Тангаролла.
Одна сотая доля секунды потребовалась подсознанию Герона, чтобы по достоинству оценить ситуацию и сделать соответствующие выводы, в ответ на которые он уловил одобрение Яфру, словно тот, молча, кивнул ему головой в знак согласия. Самая секретная и сверхскоростная связь, возникшая после "операции" Нарфея, начала давать свои первые результаты.

Герон потянулся, напрягая все свои мышцы, а затем резко приподнялся и сел на кровать. Ему предстояло выполнить очень сложную задачу: скрыть от Нарфея присутствие Яфру и, как бы это не звучало абсурдно, спрятать от себя самого свои же мысли. Всей энергии Герона, включая и его скрытый потенциал, никогда бы не хватило на решение такой проблемы. Огромное внутреннее напряжение, возникшее в результате контроля над своим сознанием, должно было в считанные минуты отнять у него все силы. Но гигантский запас Яфру не позволял ослабеть журналисту. Божественная энергия постоянно подпитывала и удерживала его состояние на одном уровне.
Отдавая себе отчёт в том, что напряжение будет возрастать по мере его приближения к Нарфею, Герон не торопился выходить из своей комнаты. Он медленно оделся, заправил кровать и подошёл к раскрытому окну, из которого была видна верхушка скалистого берега острова.
Журналист уже понял, что произошло. Вчера вечером его отец рыбачил у острова и привёз с собой Нарфея. Приехав домой из посёлка раньше отца, Герон поужинал и сразу поднялся к себе в спальню. После такого напряжённого дня ему необходимо было отдохнуть и восстановить силы. Поэтому вечером, когда Илмар вернулся с рыбалки, то Герон уже спал и не слышал, как отец вошёл в дом.

Сейчас Герон стоял у окна и тренировался для возможной встречи с Нарфеем. Но если бы Илмар в этот момент решил забраться в голову своего сына и прочитать его мысли, то он не обнаружил бы в ней ничего, кроме восторга от красивого пейзажа и прекрасной утренней погоды.
Журналист чувствовал, что Яфру наблюдает за процессом, отдавая всё большее количество своей энергии. Но осторожный бог не проронил при этом, ни одного слова, ограничиваясь лишь молчаливыми знаками одобрения. Он ещё не был полностью уверен в том, что Нарфей не сможет заметить их тайную связь и поэтому решил не рисковать. На карту было поставлено будущее существование его и Герона, а у Яфру не было никакого желания провести остаток своих дней на Тангаролла в качестве объекта для наблюдения. Эту планету можно было назвать и тюрьмой, и музеем, и зоопарком, но по своей сути она являлась исследовательским центром по изучению аномальных форм жизни. Закрытая космическая лаборатория охранялась так, как ни один объект во Вселенной.
Яфру точно знал, что ему никогда не удастся выбраться из такой тюрьмы и поэтому изо всех сил старался ничем не обнаружить своего присутствия. Он спрятался и затаился глубоко в подсознании журналиста, прекрасно понимая, что Нарфей найдёт его и здесь, если Герон коснётся своими ладонями основания статуэтки. И зелёный бог лихорадочно искал выход из создавшегося положения.

Время шло, и Герону нужно было спускаться вниз. Он чувствовал, что отец уже обеспокоен его долгим отсутствием, а это означало, что Илмар что-то задумал и с нетерпением ждёт, когда сын, наконец, выйдет из своей комнаты. Журналист глубоко вздохнул и на секунду задержал воздух в лёгких, как будто собирался нырнуть на большую глубину. Затем решительно отвернулся от окна и направился к двери.
— Доброе утро, - приветствовал Герон отца, спускаясь по лестнице.
— Доброе, - улыбнулся ему Илмар. - Только оно уже закончилось.
— Не беда. День тоже обещает быть добрым, - отшутился Герон. - Тебе не кажется, что погода в нашем районе немного изменяет своим привычкам? За всю неделю ни одного шторма.
— Да, - согласился Илмар. - Это трудно не заметить, особенно тем, кто занимается рыбной ловлей.
Он сидел в своём кресле у камина и держал на коленях большую и, по-видимому, очень старую книгу.
— Что ты читаешь? - поинтересовался Герон, проходя мимо.
— Журнал мод, - ответил, хитро прищурившись Илмар, - или модный журнал. Называй его как хочешь.
"Не забывай о микрофоне", - мысленно предупредил сына отец.
"Я помню", - ответил тот.
— И что же сейчас в моде? - спросил Герон, включая кофейник.
— Ретро. Как, впрочем, и всегда. Всё новое — это не просто хорошо забытое старое, это — то старое, которое мы никак не можем забыть.
"Ты был прав насчёт пещеры. Борк подобрался к ней вплотную. Мне вчера пришлось вывезти оттуда статуэтку. Кстати, хорошей погодой в Гутарлау мы обязаны именно Нарфею", - сообщил Илмар.
"Вот как? - удивился Герон. - А нельзя ли оставить его у нас навсегда?"
"Нет, нельзя. Его место не здесь".
"А где же оно, его место?"
"Именно это я сейчас и пытаюсь выяснить", - ответил Илмар, переворачивая книжный лист.

Герон приготовил себе завтрак и сел за стол. Напряжение в его подсознании всё больше возрастало. И оттого, что отец тщетно пытался пробиться в его сознание, и оттого, что Нарфей находился где-то совсем близко. Герон это чувствовал и уже понял, почему отец ждал его с таким нетерпением.
— Когда ты собираешься вернуться в столицу? - после долгой паузы спросил Герона отец.
— Я вчера разговаривал с редактором, - ответил тот, стараясь придать своему голосу как можно более непринуждённый тон. - Если за сегодняшний день не произойдёт что-нибудь вроде вчерашнего затмения, то завтра после обеда я и уеду.
— Ты уже сделал то, что он просил?
— Да. И, кажется, он был этому очень рад.

Они замолчали, и тишину в комнате нарушали только звуки, которые издавали старые листы толстой книги. Герон допивал свой кофе, а Илмар смотрел в книгу и довольно быстро листал её страницы.
"Сыщики действительно подумают, что ты смотришь журнал мод, - усмехнулся Герон. - Так быстро листают только страницы с фотографиями".
"Правильно, - согласился Илмар. - Потому, что всё должно выглядеть вполне естественно. А в нашем положении именно звукам мы должны уделять наибольшее внимание".
Листы у старой книги были большие и плотные. Они издавали звук точно такой же, как и журнальные страницы.
"Ты не забыл о медной книге?" - спросил отец.
Он уже прекратил свои попытки прочитать мысли сына и тот почувствовал некоторое облегчение.
"Я всё помню, - ответил Герон, - но Адам уехал вчера домой на несколько дней. Феликс говорит, что он обещал вернуться. Поэтому я обязательно дождусь археолога и попытаюсь убедить его отдать нам эту книгу. А с редактором у нас договорённость, по которой я могу оставаться здесь столько, сколько того потребуют обстоятельства".
"Скрывать Нарфея в нашем доме — очень опасно. Сегодня вечером  я отправлюсь с ним  туда, где он и должен быть всегда ".
"Ты уже знаешь, где находится это место?"
"Ты его тоже прекрасно знаешь, - усмехнулся отец. - Я надеюсь, ты не забыл, где нашёл статуэтку? Весь вопрос в том, как туда попасть быстро и незаметно для всех".
"Но это же очень далеко. Мы полдня летели туда на вертолёте".
"Вертолёт — не самое быстрое средство передвижения. Есть и более эффективные способы".

Илмар общался с сыном, не переставая листать страницы книги и, наконец, он остановился, видимо найдя нужную ему информацию. Журналист сейчас имел возможность по достоинству оценить способность отца делить своё сознание. В одно и то же время Илмар быстро читал книгу (а он её действительно читал, так как в книге не было иллюстраций), разговаривал мысленно и вслух с Героном, и вот только недавно прекратил свои попытки проникнуть в сознание сына. 

"Адам ищет статуэтку Нарфея и его священный шар, - сказал Илмар. - Он хочет вернуть их на место. При встрече объясни ему, что этого делать уже не нужно. Если археолог тебе поверит, то тогда, возможно, он и согласится отдать нам медную книгу. Но будь осторожен — за вами обоими очень пристально наблюдают".
"Сколько же тебе потребуется времени, чтобы отнести Нарфея и вернуться домой? Борк следит не только за мной. Он сразу заметит твоё отсутствие".
"Завтра к утру я надеюсь вернуться, - ответил Илмар, закрывая книгу. - Но даже если этого не произойдёт, то я — старый человек и имею право на лёгкое недомогание. Будем считать, что я лежу в своей комнате и принимаю лекарства. А сейчас, если ты уже позавтракал, то мы пойдём к Нарфею. Неизвестно, когда ты ещё сможешь встретиться с ним и поэтому тебе нельзя терять возможность проверить себя ещё раз".
Журналист почувствовал, как в его подсознании натянулась тугая струна.
"Отец, я только вчера утром был у Нарфея, - попытался сопротивляться Герон. - И сейчас чувствую себя просто превосходно".
"Сегодня ты чувствуешь себя хорошо, но завтра всё может измениться и притом не в лучшую сторону, а Нарфея уже рядом не будет".
Илмар произнёс это тоном, не допускающим никаких возражений. Он поднялся из кресла и, подойдя к книжному шкафу, поставил на полку книгу. После того, как Илмар закрыл дверцу шкафа, тот стал медленно и бесшумно отодвигаться в сторону, освобождая тайный проход, ступени которого уходили вниз.
"Идём", - коротко приказал отец и скрылся в проходе. Герону ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они спустились в тайное подвальное помещение, освещённое четырьмя маленькими и слабыми лампочками, создававшими мягкий полумрак. Вдоль боковых стен расположились стеллажи с картонными коробками, а у третьей стояла низкая подставка со статуэткой. На полу перед Нарфеем лежал мягкий и пушистый ковёр, занимая почти четвёртую часть всей площади.
Илмар оставил свои тапочки у края ковра и сел сбоку от статуэтки,  скрестив ноги.
Герон стал медленно приближаться к фигурке бога. Наступал самый ответственный момент. Перед тем, как он коснётся ладонями основания статуэтки, Яфру должен прекратить подачу своей энергии, иначе Нарфей сразу же его обнаружит.
Журналист сел перед статуэткой и, соблюдая ритуал, выдержал положенную паузу.

В тот момент, когда он начал протягивать свои руки к Нарфею и в его подсознании затаился Яфру, случилось то, чего Герон никак не ожидал. Он вдруг снова увидел себя со стороны и стал наблюдать за происходящим из дальнего угла тайной комнаты, зависнув под самым её потолком. Журналист сразу перестал чувствовать своё тело, дыхание и пульс. В нём жили только глаза, и те сейчас находились совсем в другом месте.
Шар Нарфея вспыхнул ослепительным светом и Герон понял, что проверка началась. Но, к его удивлению, он совершенно ничего не ощущал и смотрел на себя со стороны так, как будто перед Нарфеем сидит не он, а совсем другой человек, просто очень похожий на Герона.
Сияние шара стало постепенно затухать и, наконец, погасло совсем. Руки журналиста отпустили основание статуэтки и начали медленно сгибаться в локтях. Мгновенно и неожиданно для себя Герон вернулся в своё тело.

— Вот и прекрасно, - произнёс Илмар. - Теперь я уверен, что с тобою всё в порядке.
Герон молчал и задумчиво смотрел на фигурку Нарфея.
Отец и сын сидели на ковре ещё примерно минуту, а затем встали и поднялись из тайной комнаты наверх.

— У тебя есть на сегодня какие-то планы? - спросил Герона отец.
— Да. Я скоро поеду в посёлок, - ответил тот. - Завтра заканчивается мой отпуск, а я ещё не был ни у одного из своих знакомых. А что ты собираешься делать?
— Что-то мне сегодня нездоровится, - сказал Илмар, обращаясь скорее к окну, чем к сыну. - Пойду, приму лекарство и отдохну.
— Так может быть, мне в аптеку зайти? Какие лекарства тебе нужны?
— Наш старый аптекарь давно изучил все мои болячки. Он лучше меня знает, что мне нужно. И не забудь передать ему привет.
— Да, конечно, - ответил Герон, поднимаясь по лестнице на второй этаж. - А что купить из продуктов?
— Это уже на твоё усмотрение. Я сегодня ограничусь таблетками.

Журналист вошёл в свою комнату и закрыл за собою дверь. Подойдя к открытому окну, он остановился и начал осторожно прислушиваться к себе.
"Ну что ты затаился, как кулик на болоте?" - услышал он вдруг голос Яфру.
"Ты очень громко думаешь, - шёпотом ответил ему Герон. - Не боишься, что тебя услышит мой отец?"
"Илмар уже прекратил свои попытки проникнуть в твоё сознание. А нас с тобой не то, что твой отец — Нарфей с Занбаром не в состоянии услышать".
"Как тебе удалось спрятаться от Нарфея?"
Яфру радостно засмеялся, хотя те звуки, которые он при этом издавал, лишь с большой натяжкой можно было назвать смехом. Это было нечто среднее между бульканьем и утробным урчанием. И Герон понял, что теперь он чувствует и воспринимает бога-ящерицу гораздо тоньше и отчётливей.

"Давно мне не приходилось так сильно напрягать свои извилины, - признался Яфру. - Я чуть было с ума не сошёл, пока решал эту головоломку. Но мне помог мой жизненный опыт. Я применил способ, которым воспользовался один узник, бежавший с Тангаролла".
"Ты же говорил, что оттуда невозможно сбежать?"
"Теперь — невозможно, - пояснил Яфру. - А раньше охрана была не такая строгая, и любой желающий мог посетить эту планету в качестве экскурсанта".
"Ну, так как же сбежал тот заключённый?"
"Он выработал в себе способность к мимикрии на молекулярном и энергетическом уровне. Короче, он просто превратился в одного из посетителей и, пока группа туристов осматривала достопримечательности Тангаролла, появился на контрольно-пропускном пункте. Сославшись на недомогание и срочные дела, он успешно прошёл все необходимые проверки, не вызвав у охраны даже и тени подозрения, покинул планету и исчез в неизвестном направлении. Ты представляешь, какой там поднялся переполох, когда объявился настоящий турист?"
"А что сделал ты, когда меня проверял Нарфей?"
"Практически — то же самое. Если представить твоё и моё сознание в виде двух сфер, прикоснувшихся друг к другу, то именно в этой точке мы и спаяны лазером Нарфея. Наша беда состоит в том, что мы с тобою разного цвета. Ты — светло-голубой, а я — изумрудно-зелёный. Когда я прячусь от постороннего "взгляда", то уменьшаюсь настолько, что превращаюсь в зелёное пятно на светло-голубой поверхности твоей сферы. Вот это пятно и должен был заметить Нарфей, если бы мне не удалось разгадать секрет энергетической мимикрии. Я изменил свой цвет на твой и стал незаметен, как хамелеон на ветке дерева…. Но ты тоже молодец! Твоему спокойствию и хладнокровию можно только позавидовать. Мне сейчас стыдно признаться, но я был почти уверен, что ты не выдержишь этого испытания. А у тебя, образно выражаясь, ни один мускул не дрогнул. Я просто восхищён твоим самообладанием!"
"Да брось ты, - отмахнулся Герон. - Я дрожал, как осиновый лист".
Яфру снова засмеялся, не скрывая своей радости от успешно пройденной проверки. Может быть, именно поэтому он и не заметил, того таинственного процесса, который сейчас происходил в сознании журналиста. 

Герон точно знал, что это не он сидел напротив Нарфея, но сообщать об этом зелёному богу, журналист почему-то не спешил. Что-то или кто-то упорно подавлял в  его душе такое желание, заставляя Герона молчать и не затрагивать запретную тему. Журналист изо всех сил старался понять, что происходит на самом деле, но отгадка хоть и находилась где-то совсем близко, была неуловима, как призрак. И то, что Яфру совсем  не замечает растерянности Герона по этому поводу, выглядело тоже весьма странно.
Пытаясь анализировать структуру своего сознания, журналист представил его в виде жилой комнаты, и у него получилась удивительная картина. Наибольшую часть его сознания можно было назвать гостиной, куда мог войти любой желающий, если конечно, это будет ему позволено. Одна из дверей вела в спальную комнату, или в подсознание, где всегда и прятался Яфру. Но помимо этих комнат появилась ещё одна — небольшое, изолированное помещение, похожее, то ли на кабинет, то ли на чулан. Именно в этом месте и металась сейчас растерянная мысль Герона. И она советовала ему не торопиться с выводами, быть скрытным и никому не рассказывать о своём тайном убежище. Всё это было очень странно, запутано и необъяснимо.

"Кстати, я опять истратил много энергии, - сообщил Яфру. - Но зато, я приобрёл новую способность, которая, возможно, пригодится в будущем и тебе. Как насчёт того, чтобы пополнить наши запасы?"
"Ты — настоящий мот, - усмехнулся Герон. - Когда ты успел так поистратиться?" 
"Энергетическая мимикрия требует колоссальных затрат. Мне пришлось два раза переводить один вид энергии в другой, и потери при этом были весьма ощутимы. Но зато ты, как я погляжу, совсем не устал от проверки. Я бы даже сказал, что наоборот, ты полон сил и энергии".
Тайная мысль в тёмном "чулане" журналиста испуганно вздрогнула и затаилась.
"Наверное, я зарядился от Нарфея, - пожал плечами Герон. - После встречи с ним, я всегда чувствую себя превосходно. И, кроме того, перед проверкой мне пришлось пользоваться твоей энергией".
"Это были жалкие крохи, - махнул рукой Яфру. - На фоне моих затрат ты даже незаметен. Но зато, каков результат! Нарфей — один из лучших специалистов в этой области и если нам удалось скрыть нашу связь даже от него, то мы можем чувствовать себя в полной безопасности. И это ещё не всё! Я теперь обладаю уникальной способностью, которую мне ещё предстоит изучить. До сих пор никому во всей Вселенной не удалось разгадать механизм этого превращения, потому что узник, бежавший с Тангаролла, не пойман и по сей день ".
"Яфру, ты — гений! - воскликнул Герон. - Скажи, это произошло в результате твоего внезапного озарения, или ты и раньше пытался это сделать?"
"И я, и многие другие подобные мне существа, давно мечтают открыть секрет этого перевоплощения, - радостный и чуточку хвастливый тон Яфру говорил о том, что ему очень понравились лестные слова Герона. - Но, если ты спросишь меня, как это произошло, то боюсь, что я не смогу детально ответить тебе на такой вопрос. Я вижу, что у меня всё получилось и надеюсь, что и в будущем тоже смогу повторить этот фокус. Но сейчас у меня создаётся ощущение, будто кто-то ещё, кроме меня, участвовал в этом процессе".
Журналист снова почувствовал, как задрожала и завибрировала его тайная мысль.
"Кто же это мог быть? - спросил он. - Может, сам Нарфей?"
"Не знаю, - задумчиво ответил зелёный бог. - Во всём этом мне ещё предстоит разобраться. Но, как бы, то, ни было, я очень рад, что всё именно так и произошло".

Герону, в течение этих нескольких минут, что он беседовал с Яфру, приходилось делить своё сознание на три неравные части. Он постоянно следил, чтобы в наибольшей части сознания не возникало никаких мыслей, кроме как о погоде и природе, на которую он и смотрел из окна своей комнаты. На уровне подсознания журналист разговаривал с Яфру, но передача информации в этой части сознания происходила при помощи ярких и выразительных образов, а не слов, и скорость общения здесь была намного быстрее. С третьей частью Герон не мог даже общаться. Он чувствовал её на интуитивном уровне.
Молчаливая и безликая мысль, укрывшаяся в тёмной комнате, вела себя крайне осторожно и напряжённо, ни на одно мгновение, не позволяя журналисту расслабиться. И в то же время она, каким-то непостижимым образом подсказывала ему, что этот тёмный чулан — единственное место во Вселенной, где он может уединиться и не бояться быть кем-то обнаруженным.
Герон решил проверить это и быстро юркнул в тайную комнату, плотно закрыв за собою "дверь". Он оказался в полной темноте и безмолвии. Ничто не нарушало покой этого пространства и всё же журналист не чувствовал себя в полном одиночестве.

"Здесь есть кто-нибудь?" - шёпотом спросил он.
Тишина, прозвучавшая в ответ, показалась ему немного напряжённой и неестественной, но Герон не видел границ пространства и не мог точно определить, ошибся он или нет. Несколько мгновений журналист ещё прислушивался но, не обнаружив ничего нового, осторожно и незаметно выскользнул из своего убежища.
"Что такое?" - услышал он испуганный голос Яфру. - Ты где был?"
"То есть, как это "где был?" - "удивился" Герон. - Я всё время здесь. Куда же я от тебя убегу?"
"Я тебя не видел, не слышал и не чувствовал! - воскликнул Яфру. - Ты куда-то исчез, а затем снова появился".
"Да разве такое возможно? - спросил  его Герон. - Уж не имеет ли твоя новая способность каких-либо побочных эффектов?"
Яфру взволнованно заёрзал. Он явно был сбит с толку и испуган.
"Мне срочно нужно всё проверить, - торопливо сказал он. - Извини, но я должен на некоторое время исчезнуть. Позовёшь меня только в случае крайней необходимости".
"Хорошо, - согласился Герон. - Я думаю, что Нарфей больше не будет меня проверять, во всяком случае, в ближайшее время".
Яфру уже не отвечал.
Герон внимательно прислушался к себе и, не обнаружив присутствия зелёного бога, вздохнул чуть свободнее.

Нельзя сказать, что он не доверял своему новому другу, но та атмосфера в обществе, в котором он прожил всю свою сознательную жизнь, научила его сомневаться во всём и во всех. Доверчивость и простота воспринимались окружающими с крайней настороженностью и балансировали на грани со слабоумием, а оттуда уже и до шизофрении рукой подать. Подозрительность и постоянный самоконтроль были нормой поведения всех людей на Дагоне, и поэтому, сначала Герон хотел разобраться во всём сам, и только убедившись, что ему ничто не угрожает, мог обсудить, с кем бы то ни было, свои мысли.
Последние два дня он чувствовал себя очень неуютно и скованно оттого, что у него голове сидел Яфру и читал все мысли. Отец и Нарфей тоже при желании могли заглянуть в  сознание, а кроме них ещё и Занбар, о котором Герон всегда забывал, и который мог прослушать его независимо от того, в какой точке планеты он находится. У журналиста отняли единственное убежище, жизненно необходимое человеку для того, чтобы иметь возможность спрятаться от всего мира. Он привык считать, что его мысли никому недоступны, и он может думать так, как ему этого хочется, но события последних дней разрушили привычные понятия. Герон стал похож на человека, которого выселили из его квартиры и заставили жить в проходном дворе или в комнате для посетителей. Здесь каждый желающий мог наблюдать за тем, как он ест и пьёт, одевается, или раздевается, занимается сексом, или ходит в туалет.
Такое состояние может свести с ума кого угодно, поэтому журналист, обнаружив тайный чулан в своём сознании, был очень взволнован и напряжён. У него появилась надежда вновь обрести покой и одиночество, но сначала нужно было убедиться в том, что он в этой комнате совершенно один.

Спрятавшись и затаившись в тёмном помещении, Герон стал чутко прислушиваться ко всему, что здесь происходило.
В чулане стояла гробовая тишина.
"Но я ведь отчётливо ощущал, как здесь что-то вздрагивало и трепетало", - подумал он, и сразу почувствовал какое-то движение, происходившее, как ему показалось, со всех сторон одновременно.
Герон замер, и движение постепенно затихло.
"Эй, кто здесь?" - набравшись смелости, почти крикнул он.
Чулан словно взорвался. В нём всё клокотало и бурлило. Тугие потоки энергии, отразившись от невидимых стен, устремились в центр возмущения и, встретившись там, многократно повторили вопрос Герона.
"Это — эхо, - догадался он. - Но какое оно странное. Я его не слышу, но осязаю".
Герон стал звать Яфру, Нарфея, отца и Занбара, со страхом ожидая, что кто-нибудь из них всё же откликнется. Но его энергия не выходила за пределы этого пространства, зато и чужая энергия сюда тоже не могла проникнуть.

На следующем этапе своего эксперимента журналист решил определить границы тайной комнаты. Но куда бы, ни направилась его мысль, ожидая обнаружить "стены", перед ней всегда было одно  тёмное, свободное пространство, и только вход в него был обозначен странным серым пятном.
"Одно из двух, - подумал Герон, - или здесь нет границ, или я просто стою на месте. Другого объяснения я не нахожу. Но как мне определить, сможет ли кто-нибудь сюда проникнуть или нет…? Придётся, наверное, испытать это на Яфру, но не сейчас. Моя версия о побочном эффекте сильно его испугала. Это говорит о том, что энергия сознания содержит в себе много разных загадок, если даже такие существа, как Яфру и Нарфей способны удивиться и обмануться".
Он покинул чулан и вернулся в обычное своё состояние.

Несмотря на все эти энергетические манипуляции, его мозг не чувствовал ни усталости, ни даже голода.  Хотя совсем недавно для того, чтобы поймать змею или толкнуть муху, журналисту пришлось истратить почти все свои силы. Герону вдруг захотелось проверить себя, а заодно и потренироваться, используя свои новые знания и возможности.
Внутреннее зрение появилось сразу же, как только он закрыл глаза. Заставив своё тело приподняться над полом, Герон начал движение по кругу, используя свободное пространство спальной комнаты. С каждым новым кругом движение тела ускорялось и вскоре очертания предметов стали расплываться, превращаясь в одно серое пятно, а в центре воображаемого круга появился маленький пыльный смерч.

"Гера, чем ты там занят?- услышал он голос отца.
Герон замедлил своё движение, постепенно останавливаясь и возвращаясь в исходное положение. В комнате был полный разгром. Всё, что могло сдвинуться с места, было перевёрнуто и отброшено к стенам.
"Я решил немного прибраться", - ответил Герон, оглядываясь по сторонам.
"Хотелось бы надеяться, что после твоей приборки наш старый дом не рухнет", - с лёгкой усмешкой заметил Илмар.
"Да я уже, собственно говоря, заканчиваю".
Герон расставил на места все предметы и снова заправил свою кровать.
"Теперь придётся делать влажную уборку", - подумал журналист, наблюдая, как в потоке света клубится пыль, поднятая вверх маленьким ураганом.

Он не устал и не чувствовал головной боли и даже не запыхался после "тренировки". Это обстоятельство его, конечно, обрадовало, но и немало удивило.
"Когда Яфру вернётся, то нужно будет поговорить с ним на эту тему", - решил он.- Что-то тут не так. Такой эксперимент должен был отнять у меня  много  энергии, а вместо этого я бодр и свеж, словно меня только что "зарядил" Нарфей…. Может это из-за того, что я нахожусь в границах его биополя? Но, насколько я понял, передача энергии происходит лишь во время прикосновения к статуэтке…. Нет, одному мне не разобраться, нужен Яфру".

Размышляя об этом, журналист достал из тумбы письменного стола фотокамеру и спустился по лестнице на первый этаж. Илмар снова сидел в своём старом кресле и читал книгу.
— Я поехал в посёлок, - сказал Герон. - Ой, чуть не забыл! Роско передаёт тебе привет, и я вчера обещал ему поговорить с тобой по поводу рецепта.
— Можешь считать, что ты это уже сделал, - не отрываясь от своего занятия, ответил Илмар. - Если сегодня опять увидишь Роско, то напомни ему, что я не меняю своих решений. Но, учитывая нашу старую дружбу, готов удвоить поставки настойки в его бар.
Илмар перестал листать книгу и посмотрел на Герона. Увидев в руках сына фотоаппарат, он хитро прищурился.
— А если наш Фикус хочет разбогатеть и к тому же стать знаменитым, то пусть сфотографируется для вашего журнала. Бар самого толстого человека на планете — прекрасная реклама для его заведения.
— Я предложу ему твою идею, - улыбнулся Герон. - Это будет замечательная фотография.

Он вышел из дома и остановился на полпути к гаражу. Прикрыв глаза и сделав глубокий вздох, Герон замер, словно бы наслаждаясь чистым лесным воздухом. В действительности же он принюхивался и прислушивался к окружающей местности. Его слух и обоняние уловили присутствие всего одного человека.
"Ещё один агент должен ждать меня у дороги, - подумал он. - А где же третий сыщик? Вчера вечером они все были на месте. Неужели Борк придумал что-то ещё?"
Перебирая в уме различные варианты, журналист открыл ворота гаража и подошёл к своей машине. Усаживаясь за руль, он заметил короткие вспышки сигнальной лампочки на телефоне. Определитель сообщил ему, что совсем недавно был звонок от Симона. Герон на секунду задумался, но потом всё-таки взял телефон и набрал номер редактора.

— Алло, Гера. Ну что там у вас? - с места в карьер начал разговор Симон.
— Как, что? - удивился Герон. - Лес, озеро, пляж и много отдыхающих.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я тебя спрашиваю, - вспылил редактор. - Ваш Гутарлау сейчас в центре внимания всей мировой общественности. Смотри, не прозевай что-нибудь ещё!
— Симон, в понедельник ты меня отпустил на отдых, а оказалось, что здесь работы — непочатый край.
— Я оформлю твой отпуск, как командировку, - сразу же сдался Симон. - Сегодня босс смотрел твои фотографии и был в неописуемом восторге. Ещё несколько колоритных снимков и журнал можно отправлять в печать. Ты меня понял?
— Ну как же тут не понять? - усмехнулся журналист. - Оклад плюс командировочные, включая дорожные расходы и гонорар за статью и фотографии. Я ничего не забыл?
— Ты забыл премию, - ехидно сообщил ему Симон. - И ты её получишь, если не будешь спать на рыбалке.
— Почему ты решил, что на рыбалке я спал? - удивился Герон.
— Потому, что первую "рыбу" ты упустил, - напомнил ему редактор. - Сейчас в научных кругах идёт активное обсуждение этого феномена. Метеорологи связывают необычные явления с погодной аномалией вашего района.
— Я думаю, что они недалеки от истины, - согласился Герон. - В это время года, здесь очень часто бушуют шторма, и шесть дней безоблачного неба вполне можно назвать аномалией.
— Будешь сидеть там, пока не начнётся шторм, - решил Симон.
— А если он никогда не начнётся?
— Жалование получишь телеграфным переводом, - отрезал редактор. - Чем ты сейчас занят?
— Выезжаю на работу, - ответил Герон. - Впереди у меня тяжёлый трудовой день.
— Смотри не надорвись, - предупредил его Симон, - больничный оплачивать не буду. Если что-то случится — сообщай немедленно. Всё, желаю трудовых успехов.
Связь прервалась.
— Спасибо, - произнёс журналист, отключая телефон и устанавливая его в гнездо, - и вам того же.
Он повернул в замке ключ зажигания и выехал из гаража.

Сыщик в лесу сразу же предупредил всех об этом по рации и в полутора километрах от дома Мелвина, агент Френчи начал торопливо собираться в дорогу. За пару минут он свернул походную палатку и положил её вместе с удочкой в багажник. Затем залил остатки костра водой и сел в машину.
"Может быть, он и сегодня посетит какой-нибудь ресторанчик? - подумал Френчи, краем глаза наблюдая за проезжавшим мимо него Героном. - Это было бы как нельзя кстати".
Агент дождался, пока журналист не скрылся за ближайшим поворотом и тоже выехал на дорогу, сообщив об этом Борку.

Автомобиль Герона двигался очень медленно. Целая неделя жаркой погоды высушила просёлочную дорогу до предела, превратив её в мелкую пыль, и журналист старался не наезжать колёсами на колею, чтобы не поднимать в воздух облака этой пыли.
"Так сыщик может подумать, что это ты о нём беспокоишься", - внезапно прозвучал в голове Герона голос Яфру.
"А-а, появился…? Я и сам не хочу быть в пыли и другим этого не желаю. Как прошла твоя проверка? Какие выявлены побочные эффекты и отклонения от нормы?"
"Пока что я обнаружил только один побочный эффект и он заключается в том, что ты воруешь мою энергию".
"Я ворую?! - возмутился Герон. - Вором называют того человека, который сознательно присваивает чужое имущество без согласия на то хозяина. А ты, сам начал снабжать меня своей энергией ещё до встречи с Нарфеем. Или я не прав?" 
"Перед тем, как войти в комнату к Нарфею, я действительно, сам отдавал тебе свою энергию. Иначе, у тебя не хватило бы сил выдержать экзамен. Но, после того как мы поднялись к себе в спальню, то ты уже стал забирать мою энергию без моего согласия".
"Ничего не понимаю, - замотал головой Герон. - Я пользовался тем, что у меня было и даже понятия не имею, что я должен сделать, чтобы забрать хоть часть твоей энергии".
"Теперь тебе ничего и не нужно делать, - воскликнул Яфру. - Изумрудное пятно исчезло из твоего сознания. Оно поменяло свой цвет на светло-голубой. Зато в моём сознании появилась голубая точка, сквозь которую и уходит к тебе моя энергия. Ты — чёрная дыра моего сознания!"   
"Постой, постой, - журналист притормозил машину и выключил передачу. - Давай-ка разберёмся в этом вопросе более детально. Скажи, чем твоя энергия отличается от моей?"
"У неё совсем другая структура, потому и цвет она имеет изумрудный, а не голубой".
"Тогда каким образом ты мне её передавал?" 
"В точке нашего соединения, я менял её свойства, подгоняя под параметры твоей энергии, и она становилась светло-голубой. Но тогда я в любой момент мог прекратить этот процесс. А сейчас он вышел из-под моего контроля, и я стал похож на мешок с зерном, в котором мыши прогрызли дырку".
"Эту дырку ты сам и прогрыз, - напомнил ему Герон. - И всё это произошло в результате твоих интриг с Нарфеем! А что бы могло случиться со мной, допусти ты хоть малейшую ошибку в своих экспериментах по передаче энергии?"
"Не знаю", - проворчал Яфру.
"Ты использовал меня, как подопытного кролика и даже не удосужился подумать о последствиях? И после этого ты имеешь наглость обвинять меня в воровстве?"
Яфру громко и яростно задышал, не привыкший к такому тону и обращению. Но журналист уже пошёл в атаку и был полон решимости, не сдавать своих позиций.
"Если ты и в дальнейшем намерен так со мною поступать, то нам придётся расстаться", - твёрдо заявил он.
"Расстаться?! - насмешливо закричал Яфру. - Да неужели же ты не понял, что мы теперь НИКОГДА не сможем расстаться?"
"Я ухожу", - коротко бросил ему Герон и быстро спрятался в "чулан".

Журналист затаился и, успокоившись, прильнул к серому пятну "двери". В чулане стояла полная тишина и покой, но за дверью ощущалось довольно сильное возмущение, словно сквозняк, ворвавшийся в открытое окно, подхватил с письменного стола бумаги и разметал их по всей комнате. Герон стал терпеливо ждать, когда прекратится этот шум и движение.
Наконец, всё стихло, и мысль журналиста, немного, отдалилась от двери.
"Ты меня слышишь, зелёненький?" - насмешливо спросил Герон, зная, что на такое оскорбление Яфру обязательно должен ответить.
Вопрос прозвучал довольно громко, но в ответ лишь осязаемое эхо отозвалось на эту мысль.
"Не отвечает — значит, не слышит, - решил журналист. - Яфру сейчас со мной, поэтому Занбар просто не может не ответить на мой вопрос. Занбар, ты меня слышишь?"
И снова только мысленное эхо донеслось до Герона. Он вздохнул с облегчением и расслабился, наслаждаясь своим одиночеством.

"Как хорошо, когда тебя никто не видит, не слышит и вообще, не знает, где ты есть. Принудительное общение — занятие не из приятных. Интересно, а чем сейчас занят Яфру? Искать он меня, кажется, уже перестал. Но если мы так крепко с ним связаны, то и убежать ему некуда, кроме как в своё подсознание. Он пролежал под водой несколько сотен тысяч лет, но вырвавшись из  тюрьмы, снова угодил в ловушку, которую, кстати говоря, сам себе и устроил. Яфру не может общаться с другими существами на Дагоне, потому, что дал клятву Нарфею, а я неизвестно куда скрылся, оставив его в полном одиночестве. Надеюсь, что для него это будет хорошим уроком, а то он в последнее время начал терять чувство меры".
Неторопливые и спокойные мысли сейчас были похожи на маленькие облака, парившие в тёмной комнате, и их безмятежное состояние не могли нарушить даже божественные силы. 
Герон вдруг вспомнил, что за ним наблюдает агент Борка.
"Нужно возвращаться, - подумал журналист. - Моё тело сейчас лежит без сознания в машине, а я даже не знаю, сколько прошло времени".
В безмолвии тайной комнаты течение времени действительно совсем не ощущалось. Оно не остановилось, не замедлилось и не ускорилось — оно просто исчезло.
"А если моё тело лежит слишком долго? - испугался Герон. - Сыщик объявит тревогу и вызовет скорую помощь".
Проклиная себя за неосмотрительность, он торопливо, но осторожно покинул своё тайное убежище.

"Где ты был?" - растерянно и, как показалось Герону, немного грустно спросил бог яфридов.
Журналист выдержал небольшую паузу, во время которой он проверил состояние своего тела и отыскал внутренним зрением машину сыщика, стоявшую позади на обочине метрах в двухстах.
"Ты мне слишком много не договариваешь, - сказал Герон, не отвечая на вопрос Яфру. - Плетёшь за моей спиной интриги и рискуешь моим сознанием, не спрашивая на то моего согласия. Неужели ты думаешь, что при таком ко мне отношении, я буду тебе что-то объяснять?"
Яфру молчал. Он был сбит с толку, растерян и даже напуган. Это маленькое существо, называвшее себя человеком, оказалось с большими и острыми зубами.
"Может быть, я был неправ", - медленно произнёс Яфру, с большим трудом выдавливая из себя эти слова.
Герон понял, как нелегко этому могущественному созданию признаваться в своих ошибках, но он твёрдо решил выяснить их отношения до конца.
"Это — всего лишь предположение, - сказал он. - А мне хотелось бы услышать более точную формулировку".
"Ну, хорошо! - воскликнул Яфру. - Допустим, я немного перегнул палку, но если ты считаешь, что я сделал это, спасая только свою шкуру, то ты глубоко заблуждаешься".
"Пока я не встретился с тобой, мне не нужно было спасать свою шкуру", - парировал Герон.
"Ты, наверное, забыл, что у тебя уже в то время сидели сыщики на хвосте, как блохи у собаки", - съязвил Яфру.
"Это были мои личные проблемы, - отрезал журналист, - а ты пытаешься решать наши общие и почему-то втайне от меня".
"У меня не было времени на дискуссию. Когда твой отец привёз Нарфея, то мне пришлось срочно прятаться в твоём подсознании, как мышонку в стоге сена. Я, не то, что слово сказать — подумать громко боялся, опасаясь быть услышанным. Скажи, как в таких условиях я должен был обсуждать с тобой такую ситуацию? Это — во-первых. А, во-вторых, в тот момент мне и нельзя было что-либо тебе объяснять. Твоё сознание должно было быть чистым и безмятежным, иначе могла измениться его структура. И вот тогда вероятность критической ошибки возросла бы многократно".
"Ты хочешь мне доказать, что ты ни в чём не виноват, а я — это глупый червяк, который пытается качать тебе свои права?"
"Нет, это не так, - не согласился с ним Яфру. - В твоих словах есть определённая доля правды, и я действительно виноват. Моя вина заключается в том, что я обязан был предусмотреть такую ситуацию и попытаться заранее приготовиться к этой встрече. Но я всё ещё опьянён воздухом свободы и поэтому совершаю так много ошибок".
"Мои ошибки происходят от незнания, а твои — от бесшабашности", - подвёл итог разговора Герон.
"Пожалуй, это самое точное определение нашего общего состояния, - хохотнул Яфру. - Поехали, а то наш соглядатай уже потерял всё терпение".
Журналист, не поворачивая головы, посмотрел на агента и увидел, что тот вышел из своей машины и медленно приближается к ним.
"По местам", - скомандовал Герон и, включив первую передачу, рванул с места.
"Ты бы только видел, как он побежал, - захохотал Яфру. - Своими сандалиями, сыщик поднял пыли больше, чем колёса твоего автомобиля".

Городок давно уже проснулся, но в нём не чувствовалось того оживления, которое царило здесь вечерами. По улицам бродили небольшие группы отдыхающих, направлявшиеся либо к пляжу, либо в маленькие магазинчики и фруктовые лавки. Герон ещё вчера отметил большое количество торговых точек и то, как преобразились и повеселели дома местных жителей. Рыбацкий посёлок превратился в огромный магазин или ярмарку, торговавшую всякой всячиной с утра и до поздней ночи. Торговля при таком обилии покупателей приносила несравненно больший доход, чем рыбная ловля и у людей появилась возможность отремонтировать и перестроить свои старые дома. Разыскивая своих одноклассников и друзей, Герон иногда даже сомневался в тот ли он заходит дом, где когда-то жил его приятель.
Не обошёл он стороной и кафе-бар. Роско на удивление быстро согласился позировать для нового журнала.
— Я уже давно перестал стесняться своего объёма, - объяснил он, - а лишняя реклама мне не помешает.
Журналист попросил худенькую официантку встать рядом с Роско для контраста, отчего хозяин бара стал похож на сказочного великана, взявшего под защиту маленькое и хрупкое создание.
"Эдди упадёт в обморок, когда увидит эту фотографию", - улыбнувшись, подумал Герон.
Узнав о решении Илмара, Роско в ответ только беспомощно развёл руками.
— Твой отец на редкость упрямый человек, - вздохнул он. - Если что-то сказал — то, как отрезал. Ты думаешь, я не догадался, из чего он готовит свою настойку? Чёрный орешник. Но пока у меня нет рецепта, то нет и смысла его собирать. Я уже много раз пытался сделать настойку из орехов, а результат всегда один и тот же. Её не то, что пить — в рот взять невозможно. А вот за то, что он согласен удвоить поставку этого напитка, передай ему от меня благодарность. Впрочем, я и сам ему позвоню. Он сейчас дома?
— Да, но я не уверен, что он ответит на звонок. Сегодня ему нездоровится, и он может не выйти из своей комнаты.
— Что такое? Он заболел? - встревожился Роско.
— Говорит, что ничего особенного, обычное недомогание. Но я всё равно зашёл к нашему аптекарю и взял всё, что нужно.
— От старости не убежишь, - вздохнул Роско. - Передай, что я желаю ему здоровья и жду к себе в гости. Ты покушаешь?
— Да, пожалуй, что-нибудь перекушу, - сказал Герон, взяв в руки меню и садясь за свободный столик.

Он заказал кальмаров и чесночный салат.
"Как ты можешь, есть кальмаров с таким салатом?" - возмутился Яфру.
"Кальмары для тебя, а салат можешь пропустить — он мой. Предоставляю тебе право выбора с чего начать".
"С кальмаров.… Нет, лучше с салата. Если неприятность нельзя избежать, то лучше встретиться с ней в самом начале, оставляя всё хорошее на потом".

Герон ел не спеша, краем глаза наблюдая за Френчи. Сыщик, судя по обилию блюд на столе, был очень голоден. Он торопливо поглощал продукты, боясь, что журналист может в любую минуту выйти на улицу.
"Проголодался, бедняга", - подумал Герон, взглянув на агента в очередной раз.
"Что ты так о нём беспокоишься? - спросил Яфру. - У него такая работа".
"Так можно и язву желудка заработать".
"От твоего салата тоже можно язву нажить, - не скрывая своего отвращения к чесноку, сказал Яфру. - Эта болезнь, чаще всего появляется в результате нервного срыва, а плохое питание — всего лишь способствует развитию заболевания".
"Я думаю, что тебе такая опасность не грозит", - усмехнулся Герон,  поставив перед собой тарелку с кальмарами.
"Ошибаешься, - возразил Яфру. - Я тоже могу заболеть и очень многими болезнями, но их названия ты не найдёшь ни в одном медицинском справочнике".
"Отчего же так?"
"Оттого, что душевные заболевания вы рассматриваете, как преступление против человечества. Врач, поставивший больному такой диагноз, фактически подписывает ему смертный приговор".
"Скажи, а почему у нас такое отношение к душевнобольным?"
"Корни этой истории уходят вглубь истории, - ухмыльнулся Яфру. - Ты знаешь, что произошло на Дагоне две тысячи лет назад?"
"Какая- то страшная эпидемия, от которой погибло почти всё население планеты".
"Верно. А что по этому поводу говорит церковь?"
"Бог Армон не дал погибнуть человечеству и остановил ужасную болезнь".
"А вот это уже — ложь. Армон сам способствовал тому, чтобы люди заразились страшной болезнью, за что и был изгнан Высшим Разумом с планеты Дагона. Он допустил возникновение особого заболевания, вызывающего у человека бешенство и жгучее желание уничтожить всё, что он видит, ненависть ко всему миру, ко всей вселенной. Боясь повторения такой эпидемии, люди и стали убивать всех душевнобольных".

Герон выпил стакан виноградного сока и вытер салфеткой губы.
"Почему ты не попросил у Роско рюмочку блекки? - спросил Яфру. - Ею так приятно запивать кальмаров, да и вкус чесночного салата она могла бы перебить".
"Ты же знаешь, как он дорожит каждой каплей этого напитка. Сегодня вечером за ужином мы выпьем с тобой по рюмочке и без чесночного салата".
"По две рюмочки", - предложил Яфру.
"Послушай, а ты случайно не алкоголик?" - смеясь, спросил его Герон.
"Да, тьфу на тебя, - рассердился Яфру. - За триста тысяч лет, которые я провёл под водой, можно излечиться от любого пристрастия".
"Так, так, - сразу всё понял Герон. - Значит, раньше ты любил крепко поддавать".
"Да, я любил повеселиться, - признался бог яфридов. - Но это совсем не означает, что я был алкоголиком".
"Конечно, нет", - с улыбкой ответил журналист.
"Я не чувствую в твоих словах искренности, - обиделся Яфру. - Ты меня утомил. Лучше иди и разыскивай своих друзей, а я немного от тебя отдохну".
Герон тихо засмеялся и стал звать официантку, чтобы рассчитаться за обед.

Жара на улице стояла просто невыносимая. Иризо находилось в зените, и его огромный сияющий диск разогрел булыжники мостовой до такой степени, что их тепло ощущалось через тонкие подошвы сандалий.
Герон надел на голову панаму и откинул верх автомобиля. Он решил зайти ещё в один дом, а затем отправиться на пляж.
За сегодняшний день ему не удалось найти ни одного из своих бывших одноклассников. Они все разлетелись в разные стороны, и домой приезжали лишь на время отпусков. Их родители, оставшиеся в Гутарлау, встречали Герона, как собственного сына. Каждый из них пытался его накормить и показать ему старые фотографии. Журналист видел, как грустно и одиноко жить этим людям без своих детей. И в то же время они радовались их успехам по работе и семейному положению, гордясь своими внуками и внучками, которых знали иногда только по фотографиям.
Герон невольно подумал о своём отце. Наверное, тот тоже испытывал такие чувства по отношению к своему сыну, но Герон никогда не замечал в словах или во взгляде отца эту щемящую грусть и робкую надежду вновь увидеть своё чадо. Невозмутимое спокойствие, уверенность и твёрдость его духа, всегда удивляли и восхищали Герона. Глядя на отца, ему казалось, что тот наперёд знает всё, что должно произойти, и поэтому он готов к любому, даже самому крутому повороту судьбы. Сейчас Герон начал понимать, чем отличается его отец от остальных жителей посёлка. У него всегда была другая вера, и он знает то, о чём даже не догадываются его соседи и знакомые. Всю жизнь он хранит в себе тайну другой религии, стараясь ничем себя не обнаружить, и привык ежесекундно контролировать свои слова и поступки, никогда не забывая о возможных последствиях. Находясь в таком состоянии, человек не может испытывать чувство скуки. Одиночество наоборот становится для него тем спасательным кругом, который позволяет ему расслабиться и успокоиться.

Выходя из дома своего школьного товарища, журналист обратил внимание на автомобиль, стоявший на противоположной стороне улицы. Ему показалось, что он когда-то уже видел эту машину. Острое зрение яфрида ощупало всю видимую поверхность автомобиля и внутреннюю часть салона, обнаружив небольшую дырку на чехле переднего сидения. Герон напряг свою память и вспомнил тот момент, когда рядом с ним остановилась машина на дороге перед Брандорой. Именно тогда он и заметил эту дырку. Но в тот день за рулём сидел пожилой мужчина с седыми волосами, а этот был брюнет с короткой стрижкой. Водитель отвернулся, то ли, разглядывая дома на той стороне улицы, то ли для того, чтобы скрыть своё лицо. Поэтому  Герон, приблизившись, насколько было возможно, подключил обоняние яфрида. Этот запах был ему знаком. Он принадлежал человеку, оставившему следы своей обуви на краю дорожки перед окном отцовского дома, когда устанавливал на стекло микрофон.
"Старший агент из первой группы Борка, - догадался Герон. - Они называли его Гордоном. Значит, в понедельник на дороге перед Брандорой он был в парике. А я то, наивный мальчик, решил, что мне повстречался очень отзывчивый и сердобольный человек. Неужели его напарники тоже здесь? Вот будет потеха, если я увижу их на пляже и стану звать полицию…. Нет, на пляж они не пойдут. Лари весь исцарапан, а у Фидли клеймо во всю задницу. Однако армия агентов растёт и ширится".

В этот час побережье Гутарлау напоминало лежбище розовых и безволосых котиков. Народ заполнил собою всё свободное пространство, включая прибрежную полосу и мелководье отмели. Маленькие дети, визжа от удовольствия, барахтались у самого берега, держась за надувные круги, а те, что постарше, ныряли в воду, пытаясь поднять со дна какой-нибудь красивый камень или ракушку. Армада водных велосипедов кружилась возле самой границы отмели, обозначенной сигнальными буйками. Разговоры, крики, музыка, смех, сливались в один многоголосый гомон.
Герон припарковался на платной стоянке и закрыл верх автомобиля. Затем переоделся в ближайшей кабинке и, оставив одежду в машине, сдал дежурному ключи на хранение. Помня о том, что за ним следит полиция и, понимая, что Борк может попытаться провести обыск, Герон поменял секретный код сигнализации.
— Хочу вас предупредить, - сказал он, отдавая ключи охраннику. - Машина оборудована камерами наблюдения, которые зафиксируют любое проникновение в салон.
— Ну, что вы, - воскликнул дежурный. - У нас это исключено.
— Вполне возможно, - ответил Герон. - Но я просто обязан предупредить вас.
Он не обманывал охрану. В машине действительно была установлена видеокамера. Все служебные автомобили издательства имели несколько степеней защиты, потому что в них порою хранилась и перевозилась секретная и иногда весьма опасная информация. Служба безопасности любой крупной организации пыталась защититься от конкурентов, а у издательства "Ежедневные новости" таких вполне хватало. Полиция могла только в законном порядке проверить подобную машину, но для этого требовался ордер на обыск, которого у Борка пока не было.

Френчи неотступно следовал за журналистом. Он тоже остановился на этой стоянке и переоделся в той же кабинке вслед за своим подопечным, проверяя, нет ли в ней какого-либо тайника.
Герон уже просто не обращал на него никакого внимания и шёл к воде, ступая босыми ногами по горячему песку и лавируя между лежаками отдыхающих. Присутствующие дамы, как молодые, так и не очень, с заметным интересом провожали взглядом его атлетическую фигуру.
Журналист медленно зашёл в воду по пояс и промыл водой очки для плавания, которые только что взял напрокат. Он собирался уже нырнуть, как вдруг услышал голос Яфру.
"Не вздумай долго сидеть под водой, или вынырнуть далеко от этого места".
"Почему?" - удивился Герон.
"Кажется, на тебя открылся сезон профессиональной охоты", - хмыкнул тот.
"Что это означает?"
"За тобой, кроме этого балбеса, сейчас следит ещё один человек и в его руках находится секретное средство наблюдения — последняя разработка в области шпионажа, - пояснил Яфру. - Он не растеряется и у него не дрогнет рука, чтобы зафиксировать какой-нибудь твой фокус. Этот человек твёрдо намерен доказать, что ты больше относишься к нечистой силе, чем к роду людскому".

Герон нырнул в воду и поплыл у самого дна, высматривая нужный ему камень. Выбрав подходящий булыжник, он сел на дно и положил камень к себе на колени.
"А почему ты меня об этом предупреждаешь? - спросил он у Яфру. - Раньше ты этого никогда не делал, предоставляя мне самому выпутываться из трудных положений. Уж не потому ли, что ты намертво приклеен ко мне Нарфеем и не хочешь самому себе доставлять неприятности?"
"Приклеен, припаян, привязан, - вспылил Яфру. - Да какая разница? Я знаю, что в любом случае мне и придётся расхлёбывать ту кашу, которую ты заваришь".
Герон засмеялся, выпуская пузыри воздуха через нос. Ему нравилось дразнить этого бога, чувствуя свою полную безнаказанность.   
"Как говорил один старый дед: "я о себе пекуса", - подумал он.
"Да, пекуса, - огрызнулся Яфру. - Ты теперь — моё самое уязвимое место, и я вынужден тебя оберегать. Потому как ты, по своей, мягко выражаясь, неопытности…."
"Глупости", - поспешил его поправить Герон.
"Кхм, - крякнул Яфру, - Можешь поставить нас обоих в весьма неловкое положение", - закончил он свою мысль.

Журналист сидел сейчас почти на самом краю обрыва. В этом месте дно резко уходило вниз,  и из тёмной глубины озера внезапно появился аквалангист. Увидев молодого парня, сидящего на дне с камнем на коленях, он удивлённо остановился и даже перестал шевелить ластами. Герон улыбнулся и помахал ему рукой в знак приветствия. Аквалангист выпустил серию пузырей и ушёл в глубину.
"Достаточно, - сказал Яфру. - Поднимайся на поверхность. Ты везде успеваешь кого-нибудь удивить".
Герон скинул с колен камень и устремился вверх.

Достигнув поверхности озера, журналист лёг на спину и стал медленно двигаться в сторону берега.
"Так кто же этот человек? - спросил он у Яфру, неторопливо шевеля руками и ногами. - И откуда тебе известно о секретной шпионской аппаратуре?"
"Совсем недавно ты назвал его Гордоном. А что касается аппаратуры, то иногда по ночам, когда ты спишь, я выхожу погулять и порою забредаю в самые неожиданные места".
"Подглядываешь", - констатировал Герон.
"Собираю нужную информацию, - поправил его бог яфридов, - которая в будущем может нам очень пригодиться".
На Герона попали брызги от кем-то брошенного мяча, что заставило его перевернуться и встать ногами на дно.
"Яфру, давай начистоту, - предложил Герон, выходя из воды на берег. - Я чувствую, что ты чего-то опасаешься, но никак не хочешь мне в этом признаться".
Зелёный бог недовольно и громко засопел.
"Ни одно живое существо не смогло бы это почувствовать, - наконец, произнёс он. - Но благодаря качествам Нарфея, в тебе действительно сильно развито чувство интуиции…. Хорошо, я объясню тебе, в чём тут дело. Только давай присядем где-нибудь, но так, чтобы на меня попадал свет Иризо". 
"Ты хочешь показаться? А Гордон со своей аппаратурой? Он же тебя сразу зафиксирует".
"Гордон сейчас бежит к своей машине, а ко второму агенту ты сядешь спиной", - объяснил ему Яфру.
Герон зашёл в кафе под навесом и занял угловой столик, повернувшись ко всем спиной.
"Ну, начинай", - подумал он, дождавшись своего заказа.
Яфру шумно вздохнул, словно решаясь на какой-то шаг, и начал свой рассказ.

"Когда мы создавали на этой планете разумную жизнь (мы — это посланники космоса), то каждый из нас старался обезопасить себя от конкурентов, и в то же время придумывал разные способы, чтобы раз и навсегда избавиться от соперников. Хочу тебе сразу сказать, что борьба между нами велась по определённым правилам, нарушить которые мы не могли, а если сказать точнее, то не должны были. Я думаю, что ты уловил разницу.
Цель, поставленная Высшим Разумом, была предельно проста и ясна для каждого из нас — выжить должен самый сильный, самый хитрый и самый выносливый. Если ты не смог выстоять против своих соперников, значит и разумные существа, созданные тобой, не будут достаточно жизнеспособны. Ты даже представить себе не можешь, на какие уловки пускались воюющие стороны, чтобы выстоять в этой борьбе.
Мы прибыли на Дагону с разных уголков Вселенной и ничего не знали друг о друге. "Знакомиться", нам пришлось уже в процессе нашего, мягко выражаясь, соперничества. Охваченные азартом борьбы, посланники иногда, вольно или невольно, но всё-таки нарушали законы космоса. Так вот, для того, чтобы держать нас в узде и не допустить анархии и хаоса, на Дагоне появился ещё один бог.
Его звали Фан, и он стал нашим судьёй и советником. Он следил за тем, чтобы мы не нарушали правила борьбы и не применяли недозволенные приёмы. Конечно, у нас не всегда это получалось,  и вот тогда появлялся Фан. Приговор его всегда был суров, но справедлив. Всевидящего и всезнающего судью невозможно было ввести в заблуждение и выйти сухим из воды, как это зачастую происходит в ваших нынешних судах.
И всё же нам иногда удавалось обойти букву закона, балансируя на грани между дозволенным способом и запретным. Одним из таких приёмов, явилось создание магического предмета. Я тебе уже говорил, что мы не могли сразу и напрямую передавать свои способности и знания тем существам, которых создавали. Они должны были достигнуть всего в процессе развития и совершенствования. Но конкуренция между посланниками была очень жёсткая и им просто необходимы были помощники.
Создавая магический предмет, каждый из нас вкладывал в него часть своих способностей и энергии. Это были наши двойники, и мы использовали их как для защиты, так и для нападения. Закон этого не запрещал, но весь фокус состоял в том, что созданные нами существа, тоже могли воспользоваться магическими предметами, если обладали необходимыми знаниями и навыками. Налицо, как видишь, косвенное нарушение закона.
Я не знаю, кто из нас первым придумал этот приём, но то, что им воспользовались абсолютно все посланники, это я знаю наверняка. Мы начали создавать магические предметы, значительно увеличивая свои шансы на победу. Но хитрый Фан нашёл способ остановить гонку магического вооружения. Он изготовил небольшой ящичек, который впоследствии и получил название "шкатулка Фана".
Редко кто из нас создавал громоздкие и большие предметы — это было неудобно и невыгодно. Кстати, размер магического предмета не влияет на количество заключённой в нём энергии и способностей. Мы старались создавать миниатюрные вещи, которые легко было носить и проще прятать. Вот на этом Фан нас и подловил. Он изготовил свою шкатулку и пустил её гулять по миру. Она стала идеальной ловушкой для наших волшебных предметов.
Одно из свойств хитрой шкатулки заключалось в том, что она сама выискивала магические вещи, чувствуя заключённую в них энергию. И когда цель становилась близка, шкатулка заставляла хранителя спрятать в себя эту вещь. После чего, предмет, наделённый нашей магией, исчезал навсегда, унося с собой и нашу энергию. Поток магического вооружения резко сократился, но к этому времени некоторые посланники ослабели настолько, что им пришлось отказаться от дальнейшей борьбы. Вот таким способом Фан и наказал слишком усердных производителей магических вещей".
"А что стало с теми предметами, которые оказались в шкатулке?" - спросил Герон.
"Я этого не знаю, но подозреваю, что Фан устроил из них свою домашнюю коллекцию. Дело в том, что подобные вещи невозможно уничтожить, и они являются неотъемлемой частью тех существ, которых вы называете богами".
"Ты тоже поймался на эту удочку?" - улыбаясь, спросил Герон.
"И даже дважды, - вздохнул Яфру. - После чего и перестал этим заниматься. А изготовленные ранее предметы пришлось срочно прятать".
"Как это дважды, - удивился журналист. - Неужели одного раза тебе было недостаточно?"
"Эх, Гера, - снисходительно произнёс зелёный бог, - Великий Фан умнее и хитрее любого из нас. Я не знаю всех особенностей шкатулки, но в том, что она способна изменить свой облик, приспосабливаясь к конкретной ситуации — мне пришлось убедиться воочию".
"Не понял", - замотал головой Герон.
"Я тоже сначала ничего не понял, - засмеялся Яфру. - А когда понял, то было уже поздно. После того, как пропал мой медальон, я хорошо запомнил опасную шкатулку и думал, что уже никогда не попадусь в ловушку Фана. Но этот проклятый ящик поймал меня и во второй раз. Когда для моего волшебного меча принесли прекрасный футляр, то я своими руками уложил в него клинок".
"Шкатулка Фана и футляр — одно и то же?"
"Вот именно, - воскликнул бог яфридов. - Она вытянулась и изменила свой внешний вид до неузнаваемости, а когда меч исчез, то я увидел перед собой всё ту же шкатулку Фана".
"Ловко, - усмехнулся Герон. - Ваш Фан, действительно, большой затейник. А вы не пробовали уничтожить коварный ящик?"
"Это происходило каждый раз, когда кто-нибудь из нас попадался в магический капкан, - захохотал Яфру. - Но не забывай, что шкатулка является частью самого Фана, а он сильнее всех богов на Дагоне. И, кроме того, каждая вещь, исчезнувшая в шкатулке, усиливала её своей энергией".
"Интересная история, - произнёс журналист. - Но какое она имеет отношение к началу нашего разговора?"
"Самое непосредственное, - заверил его Яфру. - Дело в том, что шкатулка  до сих пор путешествует по планете. Фан решил навсегда оставить здесь свою ловушку, но перед уходом, он изменил некоторые её свойства. Я не знаю всех деталей, но одно новое качество хитрого ящика мне доподлинно известно. С некоторых пор вещи не исчезают в шкатулке, а наоборот, появляются оттуда со своим двойником".
"Зачем?" - удивился Герон.
"Чтобы запутать будущих заклинателей, - объяснил Яфру. - Мудрый Фан предвидел, что люди рано или поздно, но всё равно найдут те магические предметы, которые не успел конфисковать он сам, и захотят использовать их в своих целях. Двойника из шкатулки невозможно отличить от оригинала, но при его использовании, он производит прямо противоположный эффект. Если обряд совершён правильно и заклинатель не допустил ни одной ошибки, то двойник немедленно отнимет всю его энергию. Умершее таким образом существо можно воскресить в течение трёх дней, но при этом оно полностью теряет память о прошлом и начинает свою новую жизнь, что называется, с чистого листа".
"Так в чём же состоит наша проблема?" - нетерпеливо спросил журналист.
"До тех пор, пока ты играешь в прятки с полицией, то можно ни о чём не беспокоиться — эти люди неспособны причинить нам какой-либо вред. Но если тобой заинтересуется "Тайный Орден Рыцарей Кабаллы" (сокращённо ТОРК), то это уже очень серьёзная опасность".
"Орден Рыцарей Кабаллы?" Это ещё что такое? Я никогда не слышал о такой организации", - удивился Герон.
"О её существовании знают только члены самого ордена. Уже много тысячелетий они разыскивают по всей планете магические вещи и изучают их свойства. Однажды к ним попала шкатулка Фана и обобрала орденоносцев, образно выражаясь, до нитки. Это был очень сильный удар по тайной организации. На некоторое время она почти прекратила своё существование. Но сейчас орден снова набирает силу и возглавляет его небезызвестный тебе Волтар Третий".
"Его Святейшество?" - ахнул Герон. - Вот это сенсация!"
"Ты обо всём рассуждаешь с точки зрения журналиста и репортёра, - недовольно фыркнул Яфру. - Тебе уже пора думать не о том, как удивить весь мир очередной сенсацией, а о том, как защитить наше общее сознание от магических предметов моих бывших соперников. Сегодня ночью в столице произошло очень важное событие, которое сулит нам в будущем большие неприятности. Какому-то человеку удалось открыть шкатулку Фана и на белый свет явилось много магических предметов и их двойников".
"Как ты это узнал?"
"Такие предметы обладают энергией своих создателей, и информационное поле Дагоны сразу отреагировало на их появление. Я не мог узнать все детали происшествия, потому, что в то время прятался от Нарфея. Именно в столице находится главный совет ТОРКа, и там же расположено здание Хранилища. Вполне логично предположить, что кому-то из членов ордена удалось раскрыть секрет шкатулки Фана. Ты представляешь, что произойдёт, если за тобой станет охотиться орден, вооружённый магическими предметами? У тебя же не будет ни единого шанса выжить! Тебя так "торкнет", что мало не покажется".
"Ну, я надеюсь, что ты не станешь стоять в стороне, когда кто-то начнёт разрушать наше общее сознание?"
"Хочешь спрятаться за мою спину? - язвительно произнёс Яфру. - Увы! Не забывай, что я дал клятву Нарфею не вмешиваться в процессы, происходящие на планете. Мне разрешено находиться здесь только в качестве наблюдателя. А если я нарушу мою клятву, то Нарфей сразу потребует объяснения, и я обязан буду покинуть Дагону. А вместе со мной уйдёшь и ты, хотя твоё сознание совсем к этому не готово. Теперь ты, наконец, понял, почему я обеспокоен всеми происходящими вокруг тебя событиями?"
"Да уж, как тут не понять, - вздохнул Герон. - Но быть у меня советником Нарфей тебе не запрещал? Или и в этом пункте есть какие-то ограничения?"
"Нет, такого условия он мне не поставил. И именно этим я сейчас и занимаюсь, - ответил Яфру. - Так что я "пекуса" не только о себе, но и о тебе тоже".
"Ты считаешь, что Гордон принадлежит к тайному ордену? "
"Сейчас он работает в команде Борка, но членами ордена и их осведомителями вполне могут оказаться самые неприметные люди".
"Послушай, Яфру. А разве двойники из шкатулки не должны остановить желание ордена использовать магические предметы?"
"Люди, созданные Армоном, — очень коварные и изворотливые существа. Для проверки старых и изучения новых артефактов в ордене содержат несколько подопытных "кроликов", или испытателей, называй их как хочешь. В том случае, когда двойник убивает заклинателя, орден воскрешает его, если это, конечно, возможно, а то, что при этом человек теряет память, так это только на руку ордену — такого "кролика" можно будет использовать и в последующих опытах".
"Да их всех нужно судить и посадить в тюрьму, - возмутился Герон. - Они же преступники!"
"Его Святейшество посадить в тюрьму? Ха-ха-ха, - захохотал Яфру. - Да он сам кого хочешь, туда посадит. А опыты над людьми производит не только орден. В цитадели Шестого Управления никогда не прекращались опыты над буйными сумасшедшими".
"Но почему Нарфей допускает такие вещи? Насколько я тебя понял, именно он теперь является полновластным хозяином планеты".
"Чтобы приобрести иммунитет к болезни, общество обязательно должно ею переболеть. Народ Армона ещё не готов жить по законам Нарфея. Процесс адаптации очень длительный, но Нарфею некуда торопиться — время спешки давно закончилось. Он сейчас наблюдает за тем, чтобы человечество развивалось в нужном ему направлении, а сколько при этом потребуется времени, для него не имеет никакого значения. И не надо забывать о том, что Нарфей сейчас находится в таком временном пространстве, для которого развитие всей цивилизации на планете Дагона займет всего лишь несколько недель".
"При таких скоростях, конечно, просто невозможно обратить внимание на судьбу отдельного человека", - горько усмехнулся журналист.
"Ему и не нужно этим заниматься. Он решает глобальные вопросы, а за судьбами людей следят его двойники и последователи, оставшиеся на планете".

Герон облокотился на столик и растёр ладонями лицо.
"Господи, - устало вздохнул он. - У меня такое ощущение, словно я опять провалился в болото. А ведь началось-то всё с обыкновенной уголовщины. И украл-то я всего лишь два камушка".
"Один из этих "камушков" стоит дороже всех драгоценностей на планете, - усмехнулся бог яфридов. - Можешь с полным правом считать, что ты совершил кражу века".

К столику Герона подошли две молодые девушки и Яфру тотчас исчез с груди журналиста.
— У вас не занято? - спросила одна из них.
— Пожалуйста, присаживайтесь, - ответил Герон, указывая руками на свободные стулья.
"Кажется, с тобой хотят познакомиться", - игриво прошептал Яфру.
"Ты мне сейчас о таких ужасах наговорил, что я даже думать о женщинах не могу", - ответил ему Герон.

Он допил сок из своего стакана и поднялся со стула.
— Приятного вам аппетита, - пожелал он девушкам и пошёл к выходу из кафе.
"Ты их страшно расстроил, - сообщил ему Яфру, - да и меня тоже".
"Ты хочешь заняться сексом!" - догадался Герон.
"Неужели триста тысяч лет воздержания для тебя ничего не значит?" - возмутился бог яфридов.
"Да, об этом-то я и не подумал, -  признался журналист. - Но, не расстраивайся – найдём мы тебе подружку".
"Только я хочу, чтобы она была полненькой, - заявил Яфру, - и обязательно кудрявой брюнеткой с большими глазами и внушительным бюстом".
"Будем искать, - засмеялся Герон. - Благо, что выбор у нас с тобой просто огромный".
И он раскинул в стороны руки, как бы желая обхватить ими весь пляж.
"Ну что, прямо сейчас и начнём?" - спросил он у Яфру.
"Погоди"…, - ответил тот, словно к чему-то прислушиваясь.
"Как? Ты не готов!?" - удивлённо воскликнул Герон.
"Да я не об этом, - поморщился Яфру. - Я сейчас почувствовал всплеск энергии. Возмущение идёт со стороны вашего дома".
"И что это может означать?"
"Всё, что угодно, - ответил Яфру. - Кто-то активировал свой запас энергии, а для чего он это сделал, издалека трудно понять. Может, Илмар производит какие-то действия с помощью Нарфея, а может и сам Нарфей решил что-то предпринять".
"Отец сегодня хотел отнести статуэтку на место, - вспомнил Герон. -  Но как он туда собирается попасть — я понятия не имею. От нашего дома до лабиринта на вертолёте лететь нужно почти сутки".
"Самолёт, вертолёт, - усмехнулся бог яфридов. - Монахи Нарфея никогда не используют такие средства передвижения. Глубоко под землёй проложена  целая сеть разветвлённых тоннелей, по которым они перемещаются со скоростью звука".
"Ого, - воскликнул Герон. - Ты думаешь, что мой отец способен на такое?"
"Откуда мне знать, - пожал плечами Яфру. - Я же не Нарфей. Это ему известно обо всех способностях своих созданий".
"В таком случае, девочек придётся отставить в сторону, - решил журналист. - Нужно ехать домой и на месте разобраться в том, что там происходит".
"Всё уже закончилось, - сообщил ему Яфру. - А ты ничего не забыл из того, о чём просил тебя отец?"
"Лекарства, Роско…, - начал перечислять Герон. - Ах, да, продукты. Ну, это мы сейчас быстро оформим".

Он вернулся к своей машине, забрал у дежурного ключи и оплатил парковку, обратив внимание на то, как пристально и настороженно смотрит на него охранник.
"Полиция хотела пошарить у меня в машине, - догадался он, - но сообщение о видеокамере их отпугнуло".
Журналист открыл машину, взял одежду и переоделся в кабинке.
Френчи уже вертелся поблизости.
"В ресторан больше не поеду, не надейся", - обращаясь к агенту, подумал Герон.
"Правильно, - поддержал его Яфру. - Пусть питается сухим пайком, раз уж выбрал такую работу…. Слушай, а к девочкам он тоже с нами пойдёт?"
Герон засмеялся, представив себе, как они будут заниматься сексом, а сыщик станет подглядывать за ними сквозь замочную скважину.
"Я постараюсь, чтобы он тоже испытал оргазм", - пообещал Яфру.
"Что ты с ним собираешься сделать?" - ещё сильнее захохотал Герон.
"О-о, он надолго запомнит эти божественные минуты", - подливая масла в огонь, мечтательно произнёс Яфру.
"Ты — сексуальный маньяк, - закончив смеяться, сказал журналист. - Но тебя вполне можно понять, учитывая такой большой срок воздержания".
Он вывел машину из зоны парковки и направил её в сторону большого продуктового магазина, расположившегося рядом с санаторием.

Строители постарались не нарушить первозданную красоту и колорит старого поселения. Рестораны, гостиницы, игорные дома и большие магазины были выстроены за пределами Гутарлау и с таким расчётом, чтобы основная масса отдыхающих, направляясь на пляж, не создавала толчею на улицах рыбацкого посёлка.
В магазине тоже не обошлось без недоразумений. Яфру непременно хотел отведать все продуктовые изделия, которые он не знал, заставляя журналиста класть в тележку всё новые и новые упаковки.
"Да пойми ты, - взмолился Герон. - Мне же столько не съесть!"
"А ты бери всего понемногу, - посоветовал ему Яфру. - Я же не наесться хочу, а только попробовать".
В результате они подошли к кассе с тележкой, доверху наполненной различными деликатесами.
— Вы решили сегодня устроить пир? - улыбнулась кассирша, намекая на разнообразие и обилие продуктов.
— Да,- ответил Герон. - Пир духа.

Он выкатил тележку на улицу и стал укладывать покупки в багажник автомобиля.
"Ты используешь меня, как мясорубку, - ворчал журналист, опорожняя тележку. - Может быть, ты сам как-нибудь всё это съешь?"
"Я могу, - согласился Яфру. - Мне недолго создать свою телесную оболочку. Но как это будет выглядеть? Твой дом для меня не приспособлен, а расположиться на лужайке мы не можем — за тобой постоянно следят. Нет, ну если ты хочешь ещё раз удивить сыщиков, то давай устроим пир духа и для них".
"Ну, уж нет, - запротестовал Герон. - Слишком хороший подарок для Гордона с его шпионской аппаратурой — пикник нечистой силы и журналиста".
"Это ещё разобраться надо, кто из нас — чистая сила, а кто — нечистая", - нахмурился Яфру.
"Теперь для церкви Армона, я — отступник и еретик, а ты — вообще исчадие ада", - ухмыльнулся Герон.
"А Его Святейшество —  колдун, двурушник и чернокнижник. И тёмной энергии, то есть нечистой силы, в нём больше чем у кого-либо на этой планете".

Френчи был очень рад, что Герон решил посетить продуктовый магазин. Судя по тем товарам, которые агент здесь приобрёл, он собирался неплохо провести время у костра, после того, как проводит журналиста домой. Сыщик считал, что он очень удачно провёл сегодняшний день: пообедал в кафе, искупался в озере и вот теперь купил нужные ему продукты. А что касается наблюдения за Героном, то агент давно уже понял насколько это глупо и неэффективно.
"Я ещё вчера намозолил ему глаза, - думал Френчи, - а сегодня по дороге в городок он вообще решил меня разыграть. Подождал, пока я выйду из машины и пойду  проверять, что с ним случилось, а потом резко сорвался с места. Конечно, он давно меня приметил. В таких условиях наблюдать нужно втроём или вчетвером, постоянно передавая объект друг другу. А Борк хочет, чтобы я один таскался за журналистом по всему побережью и при этом оставался незамеченным. Абсурд!"
Френчи был уверен на все сто процентов, что, выезжая из дома, Герон решил над ним подшутить. Иначе, зачем ему было останавливаться на дороге? Френчи долго сидел в машине, не зная, что ему делать. И лишь после того, как он посмотрел в бинокль и увидел неестественно запрокинутую голову журналиста, сыщик решился выйти из машины. Первая мысль, которая у него появилась, была о том, что парню стало плохо, а возможно, что его даже убили. Кругом лес и снайперская винтовка с глушителем вполне могла справиться с такой задачей, но сбивало с толку то, что машина сначала была остановлена. Сообщать Борку агент не спешил потому, что хотел разобраться в ситуации. А уж когда журналист стал убегать от него, Френчи решил, что это был розыгрыш и опять не стал никому ничего говорить.
"Проводить бы его сейчас до дома и снова сесть за удочку, -  мечтательно подумал Френчи, включая зажигание. - А ближе к вечеру развести костёр и устроить себе праздничный ужин. Господи, сделай так, чтобы этот парень поехал сейчас домой и, хотя бы сегодня, уже никуда не выезжал".
Он подождал, пока журналист не удалился от магазина на достаточное расстояние и последовал за ним.

К этому часу все улицы и примыкающие к Гутарлау дороги почти опустели. Небывалая жара заставила людей искать спасения у воды или в комнатах с кондиционерами. В таких условиях Герону не сложно было выяснить, что за ним наблюдает всего лишь один агент.
"Куда же делся Гордон? - подумал он, сворачивая на просёлочную дорогу, ведущую к дому. - Яфру, ты его не видишь?"
"Нет", - коротко ответил тот.
"А на какое расстояние ты вообще видишь?" - поинтересовался Герон.
"О каком зрении ты спрашиваешь? - попытался уточнить бог яфридов. - Если ты имеешь в виду обыкновенное оптическое, то в этом отношении я ничем не отличаюсь от тебя, поскольку мы оба обладаем зрением яфридов и пользуемся одними и теми же глазами".
"Я спрашиваю о том зрении, которым ты разглядел Гордона и его секретную аппаратуру, - пояснил Герон. - Как ты его увидел?"
"В таком случае ты спрашиваешь меня о биполярном зрении, - сказал Яфру. - С его помощью я вижу всё, что происходит в пределах моего биополя, радиус которого и определяет дальность видимости. А размер моего биополя напрямую зависит от моего состояния в тот или иной момент. Надеюсь, что я дал исчерпывающий ответ на твой вопрос?"
"Более или менее, - уклончиво сказал Герон. - А на каком расстоянии от нас находился Гордон, когда я зашёл в воду?"
"Около семидесяти колобов", - ответил Яфру.
"А в метрах сказать нельзя?"
"А почему это я должен всё время говорить на твоём языке и пользоваться твоими определениями и понятиями? - неожиданно заявил Яфру. - Так я могу свой родной язык забыть. Сейчас ты уже представляешь себе, чему равняется один колоб. Вот и переводи сам в метры это расстояние".
"А на каком языке и с кем ты общался последние триста тысяч лет?" - ехидно спросил его Герон.
"На языке яфридов, - гордо произнёс зелёный бог. - А разговаривал я сам с собой. И песни пел, и стихи читал и даже спорил и ругался".
"Хорошо, что ты не мог сам себя побить, - съязвил Герон. - За столько лет можно так себя изуродовать — родная мама не узнает".
"Будешь меня балдасить — в следующий раз не догорлаешься", - пригрозил ему Яфру.
"Что-то расхотелось мне сегодня блекку пить, - подумал журналист, останавливая машину у ворот живой изгороди. - Да и аппетита никакого нет. Как бы ни пришлось большую часть продуктов выбросить в мусорное ведро. На такой жаре они быстро испортятся".
"Шантажист", - презрительно прошипел Яфру.
"Не я первый начал этим заниматься, - напомнил ему Герон. - И ещё неизвестно, кто из нас дольше будет горлать в следующий раз".
Яфру промолчал, но его шумное сопение очень красноречиво говорило о том, что он больше не желает связываться с таким вздорным и ничтожным существом, как Герон.

Бог яфридов лукавил и на этот раз, демонстративным поведением стараясь скрыть свою растерянность и озабоченность по поводу недавней выходки этого, казалось бы, простого и слабого создания. Куда мог спрятаться Герон, не покидая пределов биополя Яфру и оставив после себя лишь тонкую и пустую оболочку сознания? Скорлупа, целая и невредимая, осталась на месте, а содержимое мгновенно исчезло, не оставив после себя никаких следов. Для Яфру, давно изучившего все законы Вселенной, такие манипуляции с энергией сознания, казались настоящим чудом. Фокус Герона выходил за пределы объяснимого и мог удивить даже бога. Яфру подозревал, что разгадка скрывается в новой способности к мимикрии. Недавние эксперименты не могли, не отразится на сознании журналиста, но благодаря особенной структуре его энергии, был достигнут несколько иной результат.  Зелёный бог не мог проверить и протестировать сознание существа, созданного Нарфеем, и поэтому ему ничего не оставалось, как ждать чем же всё это закончится. Сложившаяся ситуация напоминала исследования врача, который сознательно ввёл в свой организм неизвестный вирус, с тревогой и любопытством наблюдая его развитие.

Герон поставил машину в гараж и, захватив несколько пакетов с продуктами, вошёл в дом. Он в недоумении остановился на пороге, осматривая царивший здесь беспорядок.
"Молчи и закрой за собой дверь", - мысленно приказал ему Илмар.
Журналист прикрыл дверь и снова окинул взглядом всё помещение. Опрокинутые стулья и кресло, упавшее на пол чучело оленьей головы и разбитые стёкла книжного шкафа, создавали картину страшного погрома.
"Что здесь произошло?" - изумлённо спросил Герон отца.
"Сейчас расскажу, но сначала давай поговорим для сыщиков".
— Что-то быстро ты вернулся, - вслух произнёс Илмар. - Неужели никого в посёлке не встретил?
— Я был у Роско, у аптекаря, но не нашёл ни кого из своих одноклассников. Они все разъехались в разные стороны. Я привёз тебе лекарство и приветы от аптекаря и Роско. Как ты себя чувствуешь?
— Состояние средней паршивости, - устало сказал Илмар. - Кофе хочешь?
— Да, но ты не вставай, я сам его заварю, - Герон поставил пакеты на стол. - Я тут накупил всякой всячины. Сейчас принесу остальное.
— Вот пока ты носишь свою "всячину", я и поставлю кофе, - улыбнулся Илмар. - Не такой уж я сегодня и немощный.
Он поднялся из своего кресла и, подхватив совок и веник, лежавшие на полу, пошёл на кухню.

Герон принёс оставшиеся в машине продукты и стал раскладывать их по полкам шкафов и холодильника.
— Зачем ты столько всего купил? - удивился Илмар. - Неужели опять оголодал?
— Меня мучает не голод, а любопытство, - засмеялся Герон. - В нашем старом магазине таких продуктов никогда не было. Должен же я знать, чем питаются курортники.
— Ты хочешь сказать, что в столице нет таких продуктов? - недоверчиво спросил его Илмар.
— Продукты там есть, но в столице я бываю только в перерывах между командировками.
Пока Илмар заваривал кофе, Герон постелил на обеденный стол скатерть, расставил стулья и повесил упавшие на пол картины и голову оленя.

"Ну, так что же случилось? - спросил Герон, когда они с отцом сели за стол. - Какая буря здесь пронеслась?"
"Ко мне пришёл жрец из главного Храма. Он появился так неожиданно, что чуть было, не застал меня врасплох. Монах был уверен, что это я снял статуэтку с алтаря и пытался наказать меня за это. Мне с большим трудом удалось его успокоить. Сначала он не верил мне, но Нарфей помог нам разобраться в этом вопросе. После чего, жрец забрал Нарфея и ушёл, оставив после себя следы нашего спора".
"Да какой же это спор?" - воскликнул Герон. - Это — побоище, погром. Он что-нибудь говорил или кричал?"
"Нет, мы "общались" с ним молча, но звуки бьющегося стекла и падающей мебели сыщики, конечно, услышали. И, кроме того, свет в окнах должен был быть очень ярким".
"Он сильно тебя помял?" - спросил Герон, посмотрев в уставшие глаза отца.
"Мы с ним оба немного пострадали, - усмехнулся тот. - Хорошо ещё, что Нарфей был рядом и помог нам восстановиться, а то пришлось бы мне полгода корешки жевать".
— Хороший сыр, - сказал Илмар. - В нашем магазине, действительно, такого никогда не продавали. А это что?
— Мясо грауба, - прочитал Герон надпись на упаковке. - Моллюск южного океана.
— Очень даже вкусно, - похвалил и это блюдо Илмар. - Так, где ты купил эти продукты?
— Большой, круглый магазин в новом районе. "Остров гурмана", так, кажется, он называется. Мне сказали, что он открылся совсем недавно.
— Обязательно туда зайду, - пробуя очередной деликатес, сказал Илмар. - Сколько прожил, а такой еды ни разу не пробовал.
"А что скажет Яфру?" - подумал Герон.
"Я, конечно, прожил немножко больше, - скромно ответил тот, - но и мне впервые довелось их попробовать".
Герон внимательно посмотрел на отца, желая ещё раз убедиться, что он не слышит этого разговора.
"Можешь не сомневаться, - успокоил его Яфру, - он ничего не заметил. Я бы сразу почувствовал. Возьми-ка лучше, вот ту копчёную колбаску".
"Я больше не могу, - взмолился Герон. - Продолжим в следующий раз".
"Отрежь от неё один маленький кусочек. Это — моя последняя просьба", - пообещал ему Яфру.
— Ты дома останешься или ещё куда-нибудь пойдёшь? - спросил Илмар.
— Не знаю, - пожал плечами Герон. - Может мне порыбачить на закате?
— Я бы тебе не советовал. Мне кажется, что моё недомогание связано с переменой погоды.
И, словно в подтверждение его слов, за окном послышались раскаты далёкого грома.
— Вот те раз, - удивился Герон. - А всего лишь полчаса назад стояла прекрасная погода.

Он встал из-за стола и подошёл к окну, которое смотрело на озеро и посёлок.
Тяжёлые, свинцовые тучи сомкнулись над Гутарлау. Сильные порывы ветра подняли на озере крупную волну, заставляя парусники и катера искать убежище от внезапно нагрянувшей непогоды.
— В твоей комнате окно закрыто? - спросил Илмар Герона.
— Нет, - ответил тот. - Сейчас пойду и закрою его. Ты отдыхай, а я, немного погодя, спущусь вниз и всё приберу.
Илмар махнул рукой, словно отправляя сына наверх, и налил себе ещё одну чашку кофе.
— Иди, - сказал он, - а я немного посижу и, возможно, мне удастся уничтожить кое-какие деликатесы на нашем столе.
"Ну вот, - горестно воскликну Яфру. - Говорил же я тебе — рано мы уходим!"
Герона душил смех, но он сдержался.
"Яфру, а тебе не кажется, что мой отец специально тебя дразнит?"
"Не может быть, - задумчиво и не очень уверенно ответил тот. - А, впрочем, кто вас разберёт? Потомка Нарфея может понять только сам Нарфей".

Поднявшись в свою комнату, Герон подошёл к раскрытому окну.
На озере начинался сильный шторм, а между небом и водой то и дело вспыхивали длинные и разветвлённые молнии. Во влажном и свежем воздухе ощущалось большое количество озона.
Полюбовавшись на непогоду, журналист стал закрывать окно.
"Подожди, - попросил его Яфру. - Ты можешь оставить маленькую щёлочку?"
"Могу, но зачем тебе это нужно?"
"Ты ложись отдыхать, а я немного погуляю. Во время грозы очень полезно заряжаться энергией молнии".
"Ты и этой энергией можешь заряжаться?" - удивился Герон.
"А чему ты удивляешься? Преобразовать можно любую энергию. А для меня разряд молнии — всё равно, что деликатес для гурмана".
"Ну, иди, повеселись", - согласился Герон, закрепляя створку окна в нужном положении.
Он лёг на кровать и уснул почти мгновенно, даже не подозревая о том, на какую опасную для его сознания прогулку вышел Яфру.
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #53 - 11.08.2019 :: 20:39:35
 
Глава 35

Перед телевизором стояло огромное мягкое кресло. В его глубоких объятиях спряталось маленькое тело пожилой женщины, укрывшейся тёплым шерстяным пледом. На экране мелькали красивые лица нарядно одетых людей. Тихие деревенские пейзажи сменялись каменными коридорами большого городского лабиринта. А неистовый океанский прибой внезапно превращался в безмятежное лесное озеро с медленно плывущими лебедями.
Сандра наугад нажимала кнопки каналов, намеренно выключив звук, чтобы он не мешал ей сосредоточиться. Глядя со стороны, можно было подумать, что она дремлет, время от времени открывая и вновь закрывая глаза. И уж точно никто бы не стал утверждать, что эта женщина сейчас напряжённо работает, тренируя своё сознание.
Судьба подарила ей игрушку, без которой уже много лет не мыслят своей жизни миллионы людей на планете, несмотря на то, что она отнимает их драгоценное время и заставляет жить чужой жизнью. Но Сандра нашла новое применение старому изобретению и телевизор, из прожорливого монстра превратился в надёжного союзника и терпеливого тренера. Выхватывая из программы телепередач отдельную картинку, провидица закрывала глаза и заставляла своё сознание искать нужное место по всей планете. Сандра совсем недавно придумала эту игру, потому, что жила в новой комнате всего четыре дня.
Её внезапный приступ напугал не только Ирону, но и самого Корнелиуса, имевшего далеко идущие планы в отношении этой женщины. Магистр, узнав о неожиданном и резком ухудшении здоровья провидицы, приказал перевести её из цитадели в один из самых лучших пансионов столицы. Лечебно - профилактическое заведение, в котором сейчас находилась Сандра, было закрытого типа и надёжно охранялось. В нём лечились и отдыхали государственные деятели, крупные бизнесмены, знаменитые артисты и все те, кто устал от всеобщего внимания и не хотел видеть рядом с собой фоторепортёров и журналистов.
Сандру здесь ни в чём не ущемляли, предоставляя ей те же права, что и остальным обитателям пансиона, и она могла в любое время покинуть свою комнату и гулять где ей заблагорассудится. При этом, правда, за ней всегда следовала молчаливая медсестра, но это был, пожалуй, единственный признак того, что провидица находится под постоянным контролем. Сандре никто не запрещал знакомиться и общаться с людьми, проживающими в пансионе, в чём она усмотрела тонкий и хитрый расчёт магистра, прекрасно знавшего привычки и правила поведения аристократической элиты.
Люди этого круга считали ниже своего достоинства общаться с теми, кто не был знаменит, богат и влиятелен. Чтобы не окружать Сандру тайной и этим самым не вызвать любопытство аристократов, Корнелиус придумал легенду, по которой новая пациентка значилась родственницей богатого, но никому не известного скотопромышленника с далёких западных островов. После такой информации, высшее общество потеряло к Сандре всякий интерес, не замечая или попросту игнорируя её присутствие. Вторая цель, которую преследовал магистр, заключалась в том, чтобы вырвать провидицу из тюремных стен и поместить её в шикарные условия, создав контраст между прошлой и настоящей жизнью.
Главный инквизитор и представить себе не мог, что этой женщине было совершенно безразлично, в какой клетке её содержат, и какое общество в данный момент её окружает. Весь мир лежал у ног маленькой и хрупкой узницы, и никто из людей не мог предоставить ей такого количества интересной и полезной информации, которую она собирала в своих ежедневных прогулках по планете.

Открыв глаза в очередной раз, Сандра увидела большое здание столичного торгового центра. На экране телевизора шёл рекламный ролик, приглашавший горожан посетить павильоны магазина, обещая им с завтрашнего дня большие скидки на все товары. Сандра сомкнула веки, и её душа моментально перенеслась в трехъярусное здание торгового центра.
Красивые электронные часы, висевшие в центре главного зала, показывали 20 часов 35 минут местного времени. По многочисленным переходам и эскалаторам спускались и поднимались посетители, но в столь поздний час их было мало. Большинство горожан, закончив трудовой день, сидели сейчас дома у экранов своих телевизоров, а те, кто пришёл в торговый центр и узнал о предстоящих скидках, скорее приценивались к тем товарам, которые они хотели бы купить.
"Завтра наступит праздничный день, - вспомнила Сандра. - Благодаря такой рекламе, сюда придёт столько народа, что и яблоку упасть будет некуда ".
Она облетела почти все павильоны большого магазина, интересуясь товарами так, как будто и правда хотела купить что-нибудь для себя. Попав в отдел детских игрушек, провидица стала смотреть, что можно было бы подарить внучке. Пролетая у самого пола, она услышала лёгкий треск. В зале находилось всего несколько человек, и те стояли далеко от этого места, поэтому Сандру заинтересовал странный звук. Она стала внимательно осматривать мраморную плитку на полу и вскоре увидела длинную и тонкую трещину, протянувшуюся через весь отдел. У Сандры появилось тревожное предчувствие, и провидица решила перенестись в будущее, чтобы узнать возможные последствия. Путешествие во времени требовало иного настроя, и поэтому она решила, сначала заглянуть в квартиру дочери.

Зять Нарвин сидел на диване в гостиной и играл с маленькой дочкой. Он щекотал её своими пушистыми усами, отчего та громко и заразительно смеялась. По телевизору шли вечерние новости, и Сандра примостилась на спинке дивана, наблюдая за внучкой и не теряя из поля зрения экран телевизора. Сразу после выпуска новостей началась реклама и Нарвин, продолжая играть с дочкой, сразу заинтересовался предложением торгового центра.
— Шелла, - громко крикнул он жене, готовившей ужин на кухне. - Завтра в торговом центре большие праздничные скидки.
— И что ты хочешь этим сказать? - спросила, появившаяся в дверях Шелла.
— Ты давно хотела купить новый столовый сервиз, - сказал Нарвин, пытаясь не дать своей дочери схватить его за усы. - А для этой хулиганки мы купили бы большого плюшевого кота, иначе она скоро оторвёт мне усы.
Шелла засмеялась.
— Усы плюшевого кота её надолго не остановят, - сказала она. - Ей нужен не кот, а дикобраз.
— Вот завтра мы и подберём для неё подходящую жертву.
—Хорошо, - согласилась Шелла. - Давай утром устроим набег на торговый центр.
Сандра вспомнила трещину на мраморном полу магазина и вздрогнула.
"Нужно срочно узнать, что может случиться завтра", - подумала она и перенеслась в пансион.

В дверь осторожно постучали, и провидица открыла глаза.
— Войдите, - громко сказала она, выключая телевизор.
Дверь открылась, и в комнату вошёл официант. Каждый раз в это время он разносил по номерам меню ресторана на завтрашний день.
— Вы хотите сделать заказ сейчас, - поинтересовался он, - или отложите до завтра?
— Оставьте, - ответила Сандра. - Я посмотрю его позже.
— Что-нибудь ещё желаете, - спросил официант, положив книжечку меню на круглый стол в центре комнаты.
— Принесите мне, пожалуйста, стакан горячего чая без сахара и одно заварное пирожное.
Официант подошёл к служебному телефону и снял трубку.
— Стакан горячего чая без сахара и одно заварное пирожное в двадцать шестой номер, - произнёс он и положил трубку на место.
— Спасибо, - поблагодарила его Сандра.
— Спокойной вам ночи, - пожелал ей официант и вышел из комнаты.
— Спокойной ночи, - повторила за ним провидица.

Вскоре в дверь снова постучали. В номер вошла девушка в накрахмаленном белом переднике. 
— Вам чай подать в кресло или поставить на стол? - спросила она, держа в руках поднос с чаем и пирожным.
— Мне бы не хотелось вставать, - сказала Сандра. - Поставьте сюда.
И она указала на журнальный столик, стоявший рядом с креслом.
"Совсем обленилась, - подумала о себе Сандра. - В ресторан не хожу. Пищу мне приносят в номер, да ещё и в кресло подают. Если так и дальше дело пойдёт, то меня скоро на руках в ванную комнату начнут носить. Принцесса кардиганская".
Она вдруг вспомнила свою первую и любимую книгу "Сказки Кардигана", с которой очень долго не расставалась в детстве. Сандра тогда простодушно верила в магов и волшебников, в сказочных говорящих животных, в магические предметы и чудесные превращения. Её любимого волшебника звали Фан. Это был высокий старик с длинной белой бородой и лучистыми голубыми глазами. Он всегда заступался за бедных и обиженных, восстанавливая добро и справедливость.

Сидя в кресле с поджатыми ногами, укутанными тёплым пледом, Сандра не спеша откусывала маленькие кусочки пирожного и запивала их горячим чаем.  Она ждала прихода дежурной медсестры, чтобы после её визита можно было начать перемещение в будущее.
"Путешествие не должно быть долгим, - думала провидица. - Ведь это всего лишь завтрашний день…. А почему только завтрашний? Нет, нужно узнать, что произойдёт с трещиной и в дальнейшем".

В дверь быстро постучали и открыли её без приглашения. Женщина в белом халате и с лёгким саквояжем в руке, вошла в комнату.
— Как вы себя чувствуете? - спросила она, поставив саквояж на журнальный столик.
— Прекрасно, - ответила ей Сандра. - Так хорошо, что даже из кресла вставать не хочется.
— Ну, и не нужно вставать. Мы только измерим ваше давление.
— На аппетит не жалуетесь? - спросила медсестра, посмотрев на одинокий стакан с остатками чая.
— Нет. Я на ночь никогда много не ем, - ответила Сандра, закатывая левый рукав халата.
— Вот и правильно, - похвалила её женщина. - На переполненный желудок часто кошмары снятся.
— А на пустой желудок что снится? - улыбнулась Сандра.
— Вкусная пища, - засмеялась медсестра. - Если только этот человек вообще способен уснуть голодным.
"Да, - подумала провидица, - мозг чутко реагирует на все процессы, происходящие в теле человека. Но если научиться им управлять, то можно заставить себя не чувствовать ни голод, ни холод, ни боль. Эта женщина, измеряя давление, уверена, что этим она определяет состояние моего организма. А я могла бы сейчас с лёгкостью поднять или снизить своё давление до предельной величины. И кардиологу могла бы показать такую кардиограмму, от  которой тот упал бы в обморок".

Мысль, научиться управлять своим организмом, пришла к Сандре после того, как из-за её внезапного "приступа" Ирона подняла большой переполох. Такая ситуация не устраивала провидицу. Ей хотелось добиться, чтобы во время астральных путешествий в её теле сохранялись в норме температура, давление и пульс, имитируя состояние спокойного сна. Она ещё не знала, как это сделать и поэтому начала с ежедневных, очень коротких, но частых прогулок в настоящем времени. Они не требовали особого напряжения и, возвращаясь в своё тело, Сандра ощущала, что её организм не успевал изменить эти параметры. Но проникновение в прошлое или будущее, резко отличались от её дневных прогулок. Преодолевать силу течения времени очень непросто, особенно тогда, когда ты хочешь попасть именно в то место, которое тебе и нужно.

— Ну, вот и всё. Спите спокойно, - сказала медсестра, закрывая саквояж. - А если вдруг почувствуете недомогание, то звоните дежурному по этажу.
— Я помню, - кивнула головой Сандра, прикрываясь пледом. - До свидания.
Она подождала ещё пару минут и, убедившись, что медсестра уже не вернётся, стала настраивать своё сознание на полёт в будущее.
Это была её первая попытка попасть в нужную точку временного пространства и неудивительно, что провидица промахнулась.

Когда расплывчатая мозаика причудливых образов и видений сложилась в одну чёткую картину, душа Сандры увидела улицы столицы, одетые в чёрные с жёлтыми полосами зловещие флаги. Они были укреплены на стенах домов, на уличных фонарях и свисали с балконов квартир. Город почернел от такого количества траурных флагов и принял горестный и мрачный вид. Сандра бросилась в сторону торгового центра.
Вместо магазина она увидела огромную груду развалин, вокруг которой суетились рабочие, спасатели и строительная техника. Район катастрофы был ограждён высокой железной сеткой и красными лентами предупреждения. Большие экскаваторы и подъёмные краны растаскивали в стороны бетонные обломки и искорёженные металлические конструкции, отчего в воздух поднималась мелкая строительная пыль.
Душа Сандры задрожала и сжалась от испуга, как будто кто-то невидимый замахнулся на неё тугой и хлёсткой плетью. Она рванулась вперёд и стремглав влетела в квартиру дочери. В комнатах стояла немая тишина, и тонкий налёт пыли уже успел покрыть поверхность мебели. Сандра выскользнула за входную дверь и увидела, что квартира опечатана, а на кожаную обивку двери кто-то приколол маленькую траурную ленточку. Застывшая от ужаса, Сандра несколько секунд смотрела на эту ленточку и вдруг двери и стены лестничной площадки покосились и стали расплываться, теряя свои очертания и превращаясь в пёстрый калейдоскоп красок. Нечеловеческим усилием воли, провидица заставила своё сознание двигаться назад в прошлое.

Вскоре Сандра увидела другую картину. Её душа появилась рядом с электронными часами торгового центра, на которых ярко светились цифры 11-05. Огромное количество покупателей заполнило все ярусы, павильоны и переходы большого магазина. Над многоголосым гулом толпы звучали объявления диктора, предлагая различные товары по сниженным ценам. Сандра стала летать по отделам, разыскивая свою семью и, наконец, нашла их в отделе детской игрушки. Нарвин держал на руках дочь, а Шелла показывала ей большого гривастого льва. Внезапно пол под ногами покупателей дрогнул и, зависнув всего на одну секунду, рухнул вниз, увлекая за собой толпу людей.
Сандра успела увидеть только то, как взмахнула руками Шелла и на её лице появилась маска удивления и испуга. В следующее мгновение бетонная плита потолочного перекрытия уже летела вниз, превращая людей в кровавое месиво. Душа провидицы вылетела из падающего здания и вслед за ней, сквозь звон разбитого стекла и грохот бетонных обломков, вырвался дикий крик ужаса и отчаяния.
Земля вокруг торгового центра просела и провалилась вниз вместе с многочисленными автомобилями, стоявшими у магазина. Бензин просочился из топливных баков и вспыхнул, окружив огненным кольцом место катастрофы. Сандра была больше не в силах наблюдать эту жуткую картину и вернулась в своё тело.

Она очнулась в кресле, сотрясаясь от лихорадочной дрожи и вся покрытая холодным потом. В её глазах застыло испуганное лицо дочери, а в голове звучали крики боли и ужаса многотысячной толпы.
"Успокойся, возьми себя в руки, - думала Сандра, не переставая дрожать. - Ещё не всё потеряно. У тебя ещё есть время их спасти. Дорога каждая минута. Ну, же!"
Превозмогая головокружение, она поднялась из кресла и нажала кнопку вызова персонала.

Провидица давила на кнопку и не отпускала её до тех пор, пока в комнату не вбежал дежурный по этажу.
— Что случилось? - испуганно спросил он.
— Срочно соедините меня с Корнелиусом, - сказала Сандра, отпуская кнопку звонка.
— С кем? - не понял её дежурный.
— С верховным магистром Шестого управления! - почти закричала она.
— Но я не знаю номер его телефона, - растерянно произнёс мужчина.
— Тогда наберите номер главного врача, - застонала Сандра. - Да скорее же! - заметив его нерешительность, уже почти в истерике закричала она.
Дежурный подошёл к телефону, снял трубку и набрал номер.
— С вами хочет говорить женщина из двадцать шестого номера, - успел сказать он, после чего Сандра уже выхватила трубку телефона из его руки.
— Я должна срочно поговорить с Корнелиусом, - решительно и резко произнесла она.
На том конце провода возникла пауза замешательства.
— Да, да, - закричала Сандра, - с верховным магистром и как можно скорее!
— Извините, - наконец, произнёс голос в трубке, - но сейчас уже поздно…
— Ты меня слышишь или нет!? - закричала Сандра таким голосом, что дежурный по этажу отступил от неё на два шага. - Неужели ты думаешь, что я стала бы тревожить по пустякам верховного магистра в столь поздний час? Если я в течение пяти минут не дождусь звонка магистра, то обещаю превратить твою жизнь в кошмарный сон до самой гробовой доски. И можешь не сомневаться, ботаник-самоучка, — я своё слово сдержу.
Провидица бросила трубку на рычаг телефона и посмотрела на часы.
— Оставайся здесь, - приказала она дежурному, заметив, что тот хочет выйти из комнаты.
— Может быть, мне вызвать медсестру? - робко предложил он.
— Она тебе понадобиться, - кивнула ему головой Сандра, - если ты не будешь делать того, что я велю. И не думай, что это пустые угрозы взбалмошной старухи. Мы-то с тобой знаем, куда пропали платиновые часы одной очень влиятельной особы. Не так ли?
Она посмотрела на мужчину пронзительным и немигающим взглядом. Тот побледнел и отступил от неё ещё на два шага.
— Сядь на стул и жди, - приказала ему Сандра.

Шантаж — один из самых мощных способов принуждения и провидица решила им воспользоваться. Она достаточно много знала о людях, с которыми ей приходилось общаться. Главный врач тайно занимался изучением растений, содержащих наркотические вещества, не имея на это официального разрешения. А дежурный по этажу два дня назад присвоил платиновые часы министра финансов, случайно оставленные в летней беседке.

Прошло четыре с половиной минуты, и в комнате зазвонил телефон.
— Кто это? - властно и нетерпеливо спросила Сандра.
; Приёмная верховного магистра, - произнёс голос в трубке. - Его личный секретарь.
— Мне нужен сам Корнелиус, а не его секретарь, пусть даже и личный, - отрезала она.
— Может, вы всё же объясните мне, в чём дело?
— Послушай меня внимательно, Ровенто. Это говорит Сандра, и если я сейчас же не услышу голос Корнелиуса, то уже тебе придётся объяснять магистру, чем ты занимаешься в свободное от службы время. И не вздумай положить трубку, мальчик "Пай".
Эту кличку Ровенто знал только один человек на свете, не считая Сандру.
Некоторое время трубка молчала, а затем в ней послышался голос Корнелиуса.
— Сандра, что случилось? - спросил он устало.
Она, молча, махнула рукой дежурному, выгоняя его из комнаты, и тот быстро выскочил за дверь.
— Завтра в городе произойдёт страшная катастрофа. Днём, в 11 часов 5 минут обрушится здание торгового центра. Погибнут тысячи людей, если власти вовремя не примут меры безопасности. Нужно немедленно оцепить этот район и выселить из соседних домов всех жителей. Корнелиус, там будет страшная мясорубка, если ты срочно не поднимешь всех на ноги. Я только что наблюдала эту жуткую картину.
— Отчего это произойдёт?
— Просадка почвы под зданием. Возникнет большой провал, в который и рухнет торговый центр, а вместе с ним и все, кто там будет находиться.

Корнелиус замолчал. Наступила продолжительная и напряжённая пауза.
— Почему ты молчишь? - закричала Сандра. - Нужно срочно что-то делать.
— Значит, ты думаешь, что завтра здание должно рухнуть, - наконец, произнёс тот. - А ты не ошибаешься?
— Нет, я не ошибаюсь, - застонала провидица. - И это не я так думаю. Так распорядился господь бог.
— И ты решила его немного поправить, - задумчиво  произнёс Корнелиус. - А должны ли мы вмешиваться в дела бога нашего?
— Корнелиус, ты не можешь так поступить, - оцепенела Сандра. - На твоей совести будет смерть тысяч безвинных людей. Неужели тебе их не жаль?
— На моей совести и без того уже слишком много народа, - ответил верховный магистр. - Вот что, Сандра. Сейчас я пришлю за тобой машину, и мы поговорим, но уже без помощи телефона.
Провидица услышала короткие гудки и положила трубку. Она медленно опустилась на стоявший рядом стул и застыла, глядя перед собой невидящим взглядом.

"Хитрый дьявол, - думала она. - Неужели он заметил мою личную заинтересованность? И теперь магистр будет стараться использовать это обстоятельство, чтобы склонить меня на свою сторону в борьбе с Волтаром. Опасно играешь, Корнелиус. С такими вещами не шутят…. Его насторожил тот факт, что я предупреждаю именно об этой катастрофе, хотя и до неё было немало всяких трагедий. Почему я всегда была уверена, что никто не станет слушать предсказания сумасшедшей старухи? На моей совести тоже много человеческих жертв…. Но зачем  так жесток наш создатель, допуская гибель десятков и сотен тысяч безвинных людей? И правильно ли я поступаю, если иду против его воли? Я наблюдала, как землетрясения разрушают целые города, огромные океанические волны смывают с побережья густонаселённые районы. Как десятки тысяч людей гибнут от ураганов, наводнений и извержения вулканов. Для чего бог требует от нас такую жертву? Уж не для того ли, чтобы мы стали сильнее, мудрее и выносливей? Он каждый раз наказывает нас за глупость, лень и нежелание развиваться. Ему не нужны инертные, беспомощные и примитивные создания. Он хочет вырастить существа, подобные себе".

Сандре стало холодно. Она встала со стула, взяла из кресла плед и, закутавшись в него, подошла к большому окну, из которого были видны освещённые аллеи санаторного парка.
"А что если Корнелиус действительно не захочет этого сделать? - думала она.   - Чем я могу помочь своей семье?"
Провидица прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
"Я сломаю дверной замок, - вздрогнув и оттолкнувшись от стекла, вдруг решила она. - Испорчу лифт, чтобы он застрял между этажами. Открою водопроводные краны на кухне и в ванной. Я не дам им уйти из квартиры".
Внезапно перед её глазами возникла картина, которую она наблюдала в отделе детских игрушек за несколько минут до катастрофы. В зале находилось много детей. Все они были возбуждены, хватали всё, до чего можно дотянуться, и дёргали своих родителей, упрашивая купить им какую-нибудь игрушку. Сандра застонала.
"Я не могу одна спасти их всех. Это видение будет преследовать, и мучить меня до самой смерти".
По центральной аллее проехала чёрная машина с затемнёнными стёклами и остановилась у парадного входа. Водитель вышел из машины и стал подниматься по ступеням большой лестницы.
"Это за мной, - поняла Сандра. - Однако быстро Корнелиус реагирует".

Вскоре в комнату вошёл мужчина. Он ни о чём не спрашивал и ничего не говорил, а просто стоял у открытой двери и ждал. Сандра положила плед на кресло и достала из платяного шкафа плащ, который она надевала, выходя на прогулку. Мужчина предупредительно, вежливо, но по-прежнему молча, помог провидице одеться, после чего они вышли из комнаты и спустились к машине.
Водитель открыл перед провидицей заднюю дверь автомобиля и, дождавшись, когда та сядет в машину, аккуратно прикрыл дверцу и сел за руль. В салоне Сандра увидела Корнелиуса.
— Поехали, - сказал тот водителю и нажал какую-то кнопку на боковой панели.
Тёмное, звуконепроницаемое стекло тотчас отделило помещение салона от водителя. Машина мягко тронулась и плавно развернувшись, поехала по центральной аллее, удаляясь от здания пансионата.

Провидица молчала. Она уже по телефону сказала Корнелиусу всё, что хотела сообщить. Магистр это понимал и выдерживал паузу, подчёркивая ответственность предстоящего разговора. 
— Сандра, ты должна меня правильно понять, - наконец, произнёс Корнелиус. - В руках церкви сосредоточена огромная власть. Она управляет судьбой всего населения нашей планеты. И если передо мной станет выбор, то я, не моргнув глазом, пожертвую несколькими тысячами, пусть даже и безвинных людей, чтобы уберечь всё человечество.
Провидица слушала магистра, внимательно наблюдая за выражением его лица.
— Если мы примем меры и спасём людей в торговом центре, - продолжил Корнелиус после короткой паузы, - то уже к вечеру завтрашнего дня Волтару будет известно, кому мы этим обязаны. 
Магистр повернул своё лицо к Сандре и их глаза встретились.
"Давай, Корнелиус, давай, - думала она, - выкладывай всё на чистоту".
— И тогда Его Святейшество захочет, чтобы именно ты стала искать то, что он так долго и безуспешно разыскивает.
— Но я уже отказала ему, - сказала Сандра.
— Ты отказала мне, как посреднику между тобой и Волтаром, - усмехнулся магистр. - Ты никогда не встречалась и не разговаривала с Его Святейшеством. Более того, он даже не знает о твоём существовании. По твоему желанию я отклонил твою кандидатуру, только и всего. Предотвращая катастрофу, ты выходишь из тени и становишься известной Волтару. После чего, он  станет пытаться заставить тебя помогать ему. Именно заставить, так как других отношений Его Святейшество не признаёт. Если ты ему откажешь и станешь упорствовать, то он уничтожит и тебя и всех твоих родственников. А если ты начнёшь ему помогать, то мне даже страшно представить, чем всё это может закончиться для всего человечества. У Его Святейшества и без того большая власть, но если он найдёт то, что давно ищет, то станет почти равным богу. Ты себе представляешь, что это значит для такого честолюбивого и безжалостного человека?"
— Ты хочешь убедить меня в том, что ты лучше его? - горько усмехнулась Сандра.
— Я не лучше его и не хуже. Я — просто другой человек, - ответил Корнелиус. - Да, я сажаю людей в тюрьмы, но лишь потому, что этого требует закон. Измени его и я стану действовать иначе. Ты скажешь, что я провожу опыты над людьми, но я использую для этого совсем невменяемых пациентов, тех, кого уже нельзя спасти. И делаю это только потому, что хочу уберечь человечество от повторного заболевания.
— Какого заболевания? - удивлённо спросила Сандра.
— Ты потому и находишься в изоляции, что попадаешь под статью закона о сумасшествии. Именно такое заболевание однажды чуть не сгубило всё население планеты.
— Когда это случилось?
— Две тысячи лет назад. Во времена правления Гаймора Первого. Но запомни, что я тебе этого не говорил. За разглашение государственной и церковной тайны, Его Святейшество уничтожит и меня.
— Я не стану сотрудничать с Волтаром, - решительно сказала Сандра.
— Тогда он убьёт тебя и твою дочь, и внучку и зятя. Не забудет и твою сестру и всех её родственников. Такие у него правила.
— Так что же ты мне предлагаешь?
— У нас есть только один выход из этого положения, - сказал Корнелиус, глядя Сандре прямо в глаза. - Завтра мы спасаем людей, и тебя вызывает Волтар. Ты даёшь своё фиктивное согласие сотрудничать с ним. А затем, мы начинаем следить и выяснять, чего именно хочет добиться Его Святейшество.
— Ты хочешь, чтобы я помогала тебе в борьбе с Волтаром?
— Я бы не стал называть это борьбой. Меня вполне устраивает то положение вещей, которое существует на сегодняшний день. Но, насколько я понимаю, Волтару захотелось большего. Вот этого я и не хочу допустить.

Провидица зябко повела плечами, плотно запахнула  воротник своего плаща и, закрыв глаза, откинулась на спинку сидения.
"Он прав, это — единственное верное решение. Сначала нужно спасти людей, а потом я уж как-нибудь разберусь, чего хочет Волтар, а чего Корнелиус. Искать то, что так необходимо Волтару, можно годами, если действовать достаточно осторожно. Игра, конечно, опасная, но и возможности открываются неограниченные. С одной стороны верховный магистр, а с другой Его святейшество. Одна ошибка и эти жернова сотрут в порошок и меня и всех моих родственников. Хватит ли у меня ума и выдержки не допустить этого...? Спасая тысячи чужих жизней, я подставляю под удар себя и свою родню. Но иначе  поступить я не смогу".
— Хорошо. Я согласна, - глубоко вздохнув, сказала Сандра. - Но учти, я не стану тебе помогать, если замечу, что ты хочешь использовать меня в своих сугубо корыстных целях.
— И я не стану тебя защищать, - улыбнулся магистр, - если замечу, что ты перешла на сторону Волтара.
— Он — колдун и подлец, - воскликнула она. - Его нужно было бы сжечь на костре.
— Вот как? - удивился Корнелиус. - Почему ты так решила?
— Потому, что он читает заклинания и пытается с их помощью манипулировать предметами.
— Откуда тебе это известно? - насторожился магистр.
— А вот это уже моё дело, - ответила Сандра. - Ты можешь мне верить, а можешь, и нет, но я пока что не собираюсь тебя обманывать.
— Что тебе ещё известно о нём?
— Корнелиус, мы поговорим об этом позже. У нас осталось всего одиннадцать часов. За такой короткий срок нужно успеть многое сделать. И начинать надо немедленно.
— Не волнуйся. Мы всё успеем, - заверил её магистр. - Какие меры предосторожности ты считаешь достаточными?
—  Необходимо оцепить весь район торгового центра, выселить из соседних домов жителей и проследить за тем, чтобы туда даже собака не проскочила. Да, и ещё нужно вывезти с территории все горючие материалы и автомашины. Если у владельца магазина есть желание спасти свои товары, то пусть немедленно их вывозит, но только до 10 часов утра. К этому времени вся территория должна быть очищена, обесточена и не забудьте перекрыть подачу газа и воды. Здание спасти невозможно. Когда ты всё это сделаешь, то мы снова поговорим.
Корнелиус нажал на кнопку и опустил стеклянную перегородку.
— Возвращайся, - приказал он водителю.
Машина свернула на боковую улицу и буквально через пять минут подъехала к контрольно-пропускному пункту пансионата.
"Мы всё время крутились рядом, - догадалась провидица. - Он даже и это предусмотрел. Нет, всё же магистр очень хитёр. Нужно быть с ним крайне осторожной".

Проходя по коридору мимо дежурного по этажу, Сандра посмотрела в его сторону.
— Зайди ко мне, - приказала она.
Дежурный обречённо пошёл вслед за провидицей и провожавшим её водителем.
Оставшись в своей комнате наедине с дежурным, Сандра подошла к платяному шкафу и открыла его.
— Вот что, милейший, - сказала она, снимая плащ и вешая его на металлические плечики. - Сходи-ка на кухню и принеси мне горячий кофе, два бутерброда с ветчиной и глазунью из трёх яиц. И забудь о том, что я тебе сегодня сказала. Это, может быть, и нехорошо, но министр — человек богатый и от такой потери не обеднеет. Зато впредь, я надеюсь, он будет более осторожен. А тебя я хочу предупредить, что в любом деле всегда найдётся свидетель. Ты уж мне поверь и не рискуй понапрасну. Ну, иди.
Дежурный выскочил за дверь, и было слышно, как он побежал по коридору.

Сандра приняла душ, поужинала, если это можно было назвать ужином, затем закрыла дверь на ключ и села в большое кресло, опять укрывшись тёплым пледом. Часы начали отсчёт второго часа ночи, и она решила проверить, как действует Корнелиус.
Вокруг здания торгового центра возникло оживление. Сначала появились полицейские машины и перекрыли все примыкающие улицы. Вслед за ними прибыли спасатели и строители, начав сразу же возводить ограждение. Колоннами стали прибывать автобусы и грузовые машины. В здании магазина на всех ярусах включили освещение, и было видно, как рабочие собирают товары. По квартирам соседних домов ходили полицейские и люди в штатском, предупреждая всех о предстоящей эвакуации.
Провидица решила узнать, как людям объясняют создавшуюся ситуацию.

— Эвакуация производится в соответствии с распоряжением правительства. В рамках учебной тревоги по спасению людей из района бедствия, - говорил полицейский ничего не понимающим и заспанным жильцам.
— Какая к чёрту учебная тревога?! - возмущался пожилой мужчина в пижаме и мягких тапочках на босу ногу. - Неужели это нельзя было сделать днём и заранее предупредить об эвакуации?
— А кто же вас предупредит заранее, когда случится настоящая катастрофа? - спросил его полицейский.
— Я буду жаловаться, - заявил возмущённый жилец. - И подам в суд на того чиновника, который решил над нами поиздеваться.
— Конечно. Это ваше право. Когда мы доставим вас в гостиницу, то можете сразу писать жалобу на кого угодно, в том числе и на меня. А пока, я прошу вас взять с собой документы, ценности и предметы первой необходимости. Чем быстрее вы соберётесь, тем раньше ляжете спать в гостинице.
Такой диалог происходил почти в каждой квартире.

Сандра успокоилась и вернулась в своё кресло. И очень даже вовремя, потому что в комнате зазвонил телефон. Это был Корнелиус.
— Какие ещё дома, кроме здания торгового центра будут разрушены? - спросил он.
— Сейчас. Дай мне вспомнить, - она на несколько секунд задумалась, пытаясь припомнить, тот момент, когда в первый раз увидела руины. - В соседних домах видимых разрушений я не успела заметить, но мне кажется, что некоторые из них немного наклонились.
— Ясно, - ответил магистр. - Значит нужно вывозить и имущество. Это несколько усложняет задачу.
— Завтра, когда люди поймут, что вы спасли им жизнь, вопрос об имуществе уже не будет стоять так остро. Ну, в крайнем случае, правительству придётся выплатить жильцам компенсацию. В рамках учебной тревоги по эвакуации населения из района бедствия.
— Тебе уже и это известно, - усмехнулся Корнелиус. - Ты бы лучше ложилась отдыхать. Завтра у тебя будет трудный день.
— Ничего, - ответила она, понимая намёк магистра. - Я к этому готова.

Сандра укуталась в плед и только сейчас поняла, как она устала. Её веки сомкнулись, голова медленно опустилась на левое плечо и провидица задремала.
Но душа Сандры, уже привыкшая за последнее время часто покидать свою телесную оболочку, спать не желала. Она выскользнула сквозь приоткрытый рот и устремилась в квартиру Шеллы. Только там, у маленькой кроватки своей внучки, она смогла расслабиться и успокоиться, зависнув невидимым облачком над лицом ребёнка.
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #54 - 11.08.2019 :: 20:40:28
 
Глава 36

Грозовые тучи сомкнулись и зависли над озером и посёлком тяжёлым чёрно-синим куполом. Резкие и сильные порывы ветра подняли в воздух сухой песок и мелкий мусор, заставляя людей немедленно покинуть пляж и скрыться за толстые стены своих убежищ. А ветер всё крепчал, подгоняя служащих курортной зоны, торопливо собиравших лежаки и большие парусиновые зонты. Волны с нарастающей силой и скоростью налетали на узкую полоску песчаного берега, оставляя после себя рваную паутину коричневых водорослей. Непогода набросилась на курортный район, словно сорвавшийся с цепи пёс, обещая людям с лихвой компенсировать столь долгое время затишья и покоя.

На втором этаже дома Мелвинов, в спальной комнате на кровати лежало тело Герона, а его душа унеслась ввысь вместе с Яфру, туда, где между тёмных, свинцовых туч рождались ослепительные вспышки молний. Сознание журналиста ещё не умело пользоваться информационными полями и астральным зрением, и поэтому не могло наблюдать того, что происходит вокруг.  Во время своего единственного путешествия к яфридам оно пользовалось зрением Яфру, но сейчас этот бог был занят исключительно самим собой. Он кружился и петлял между тучами, пытаясь угадать, в каком месте возникнет разряд.
Наконец, ему удалось попасть в нужную точку и поймать одну из молний. Но бог яфридов опоздал на долю секунды и захватил лишь малую часть её энергии. Душа Яфру вспыхнула ярким изумрудным цветом и стала похожа на шар, внутри которого клокотала и бурлила энергия молнии, постепенно преобразуясь в энергию бога яфридов. Охваченный спортивным и охотничьим азартом, Яфру совсем забыл, что он теперь не один и даже не подумал о том, как столь мощный разряд может отразиться на сознании Герона. Он только почувствовал, что молния слишком быстро растворилась в нём но, не придав этому особого значения, Яфру бросился на поиски следующего разряда.

В тот момент, когда энергия молнии ворвалась в сознание Герона, он получил тяжёлый и резкий удар, полностью оглушивший и ослепивший его. Душа журналиста корчилась и извивалась. Она билась в судорогах, пытаясь сопротивляться и устоять перед натиском внезапного вторжения.
Сознание Герона было на грани разрушения, когда почувствовало некоторое облегчение. Раздавленное и почти парализованное, оно, наконец, обрело способность мыслить. И тогда Герон закричал:
— Прекрати! Прекрати сейчас же, Яфру!!!
Журналисту казалось, что он кричит очень громко, но в действительности крик его был не сильнее писка полевой мыши. Яфру не отвечал и Герон догадался, что тот пытается поймать вторую молнию.
"Ещё один такой удар — и мне конец" - понял Герон и, собрав все свои силы, стал медленно продвигаться к тайному убежищу, надеясь найти в нём спасение от разрушительной энергии.

Он заполз в чулан, который уже не казался ему таким тёмным и мрачным, как в прошлый раз. Теперь это было светло-серое пространство, похожее на густой утренний туман, находившийся в постоянном движении, который струился и клубился вокруг мысли Герона, принимая странные очертания замысловатых и объёмных узоров.

Второй удар снова оглушил журналиста, и по мощности новый разряд намного превосходил первый, но на этот раз энергия молнии не причинила ему сильной боли. Она бурлила и кипела в пустой оболочке его сознания, не в силах разрушить тонкую перегородку, отделявшую её от Герона. Неистовая и бушующая сила молнии, пойманная зелёным богом в ловушку, старалась вырваться наружу, но не найдя выхода, начала постепенно рассасываться.
Сознание Герона тоже стало менять свою структуру. Оно приобрело более яркий, пронзительный оттенок голубого пульсирующего сияния и значительно увеличилось в объёме. Туман в чулане понемногу рассеялся и сквозь перегородку, ставшую почти прозрачной, Герон увидел остатки молнии, которые кружились и гасли, словно искры костра.

"Как же его остановить? - лихорадочно думал журналист. - Он меня совсем не слышит. Сколько ещё таких ударов я смогу выдержать? А если следующий разряд будет слишком велик для меня?"
Но не успел он додумать, как новый взрыв потряс его убежище. На этот раз Яфру удалось поймать очень сильную молнию.
Герона отбросило от перегородки и закружило в диком вихре под рёв и завывание урагана, ворвавшегося в оболочку его сознания. Маленький сгусток голубой энергии, который сейчас и назывался Героном, кружился волчком на краю кратера, внезапно проснувшегося вулкана.

Он очень долго приходил в себя после этого взрыва. Когда же его сознание просветлело, журналист обнаружил, что перегородка исчезла. Нет, она осталась на месте, но стала прозрачной, как стекло. Вслед за ней начало исчезать и само сознание. Оно быстро превращалось в невидимку, позволяя увидеть то, что сейчас происходило вокруг. У Герона появилась способность видеть с помощью своей мысли. В нём проснулось астральное зрение.

Яфру в это время уже охотился за новой молнией. Он кружился меж туч, словно коршун, выискивая добычу и, наконец, зависнув на одно мгновение, бросился в нужное место. Герон понял, что сейчас произойдёт ещё один взрыв, который, возможно, станет последним для его сознания. Он собрал все свои силы и волю в кулак и отчаянно рванулся в сторону.
Душа зелёного бога в момент нападения сильно уменьшалась в объёме, и поэтому Герону удалось изменить траекторию её полёта.
Яфру промахнулся. Он в недоумении остановился, не понимая, как такое могло произойти. Затем недовольно фыркнул и снова стал кружиться, подыскивая очередную молнию.

Герон не решался покинуть убежище, опасаясь, что не успеет предупредить Яфру и тот поймает новый разряд раньше, чем ему удастся спрятаться в чулане. И к тому же журналист теперь не знал и не видел, где находится дверь в тайник. Ему ничего не оставалось делать, как пытаться и дальше препятствовать такой убийственной для него охоте. Герон напряжённо следил за каждым движением Яфру, и ему показалось, что он начал улавливать намерения этого бога.
Следующий свой бросок Яфру явно скорректировал, принимая во внимание постигшую его только что неудачу. Но Герон был начеку и поэтому метнулся в противоположную сторону.
Бог яфридов был вне себя от ярости. Его изумрудное облако стало возмущённо пульсировать, разбрасывая вокруг себя искры, похожие на новогодние бенгальские огни.
"Матерится, наверное, - усмехнулся журналист. - Ну, не всё, знаешь ли, коту масленица. Бывают и постные дни".
Воспользовавшись  заминкой, Герон начал искать выход из тайника, ставшего совершенно прозрачным. Но его мысль  билась о невидимую перегородку, как птица, случайно попавшая в дом, пытается пролететь сквозь стекло закрытого окна.

Облако Яфру перестало пульсировать и неподвижно зависло в воздухе. По его поверхности побежали разноцветные лучи и кольца, освещая и сканируя сознание.
"Внеплановая проверка, - догадался Герон. - Это радует. Может быть, хоть теперь он поймёт, что же, в самом деле, случилось?"
Каждый раз, когда очередной луч или кольцо касались того места, где находилось сознание журналиста, они на мгновение останавливались и вспыхивали оранжевым светом. Мысль Герона, уставшая искать выход, с интересом наблюдала за этим процессом.
Закончив проверку, Яфру решил осмотреть сознание своего нового друга. Изумрудный луч проник в оболочку и стал, словно прожектор освещать пустое пространство. Герону нужно было как-то откликнуться на это вторжение, но понимая, что Яфру его не слышит, он попытался управлять оболочкой из чулана, неожиданно превратившегося в стеклянную тюрьму. Сосредоточившись и сконцентрировав всё внимание на желаемое действие, он стал мысленно уменьшать объём своего сознания.
Удивительно, но это у него получилось. Бог яфридов, заметив движение, на мгновение замер и вновь продолжил осмотр, но уже более энергично. Герон напрягся, резко сокращая соединение с Яфру, и отсёк луч прожектора. Пучок изумрудной энергии превратился в небольшой сгусток и стал беспорядочно метаться по пустой оболочке, постепенно ослабевая и растворяясь в сознании журналиста.
"Эге, - удивился Герон. - Кажется, я откусил что-то от Яфру. Интересно, мне дурно от его энергии не станет?"
Зелёный бог  испугался. Это было заметно по тому, как часто и взволнованно задышало его облако. Внезапно он бросился вниз и влетел в спальню Герона.

На кровати в неестественной и напряжённой позе лежало обезображенное тело журналиста. Вся кожа на нём почернела и потрескалась, глаза вылезли из орбит, а на лице застыла маска невыносимой боли.
"Всё. Я — труп, - обречённо подумал Герон. - Этот кретин убил меня".
Облако Яфру погрузилось в бездыханное тело. Теперь душа журналиста могла наблюдать за своей телесной оболочкой изнутри. Она смотрела на почерневшие и высохшие органы, на запёкшуюся в мёртвых жилах кровь и уменьшившийся до размеров грецкого ореха мозг.
"Доигрался хрен на скрипке, - почти с ненавистью подумал Герон о Яфру. - Если этот ловец молний не вернёт к жизни моё тело, то я сожру его изнутри. Я выгрызу ему все внутренности и превращу его существование в кошмар".

Внезапно головной мозг журналиста начал расти и увеличиваться в объёме, заполняя всё свободное пространство черепной коробки. После этого кровь превратилась сначала в густое желе, а затем и в жидкость. Сердце стало медленно сокращаться, возобновляя циркуляцию кровеносной системы. Постепенно все внутренние органы и мышцы приобрели свою эластичность. Тело, до сих пор лежавшее в скованном и скрюченном положении, обмякло и выпрямилось. Верхний слой кожи превратился в струпья, под которыми находился чистый и здоровый кожный покров. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы восстановить глаза и ногти, выровнять дыхание и привести в норму давление и пульс.

"Восставший из пепла, - изумлённо подумал Герон. - Если бы Яфру заведовал отделением реанимации в нашей больнице, то служащие морга остались бы без работы".

Бог яфридов закончил процесс воскрешения и замер, ожидая, что Герон как-нибудь откликнется на это событие.
"Однако, грязи после такой операции тоже достаточно, - усмехнулся журналист, глядя на отвалившиеся ногти, волосы и струпья старой кожи. - А я даже встать не могу. Как же мне найти эту проклятую дверь…? А если она вообще исчезла и я останусь лежать здесь в летаргическом сне, пока не одряхлею и не умру? Может, этот зелёный балбес придумает, как вытащить меня отсюда? Но он, кажется, даже и не подозревает, где я сейчас нахожусь. Да, интересная ситуация".
Герон уже устал от сегодняшних потрясений, и ему захотелось просто забыться и спрятаться от всего мира. Он свернулся в клубок, словно ёжик, и попытался расслабиться и отключиться от внешних раздражителей. Его мысль замкнулась в кольцо и стала медленно и монотонно вращаться, не пытаясь вырваться из замкнутого пространства. Время остановилось, а может быть, и совсем исчезло, но это сейчас не имело никакого значения. Мысль успокоилась и уснула, впадая в состояние, при котором невозможно воспользоваться астральным зрением.

Яфру всё время звал Герона. Но теперь он уже не пытался проникнуть в его сознание, помня о том, как совсем недавно оно оторвало и проглотило часть его чистой энергии. Бог яфридов и сам мог передавать журналисту свою энергию, но это происходило несколько иначе. При сознательной передаче энергия Яфру проходила через оболочку, полностью трансформируясь в точке соприкосновения. Проникновение чистой энергии бога в сознание журналиста было крайне нежелательно и даже опасно, но Яфру не видел другого способа отыскать своего друга. Для него стало полной неожиданностью поглощение и захват чистой божественной энергии. Ни одно существо во Вселенной не могло растворить в себе такую энергию. А если принять во внимание то обстоятельство, что Герон всё время молчал, то беспокойство зелёного бога вскоре уже можно было назвать паникой. Ему стало казаться, что место Герона заняло какое-то неизвестное и молчаливое существо, которое будет пожирать его изнутри, разрастаясь, как раковая опухоль. И он стал всерьёз склоняться к мысли, что ему всё же придётся, несмотря ни на что, обратиться к Нарфею, лишь бы только выяснить, куда исчез журналист и что это за странное ярко-голубое пятно, пожирающее его энергию и растущее прямо на глазах.

Энергией молнии, Иризо и самой Дагоны могли пользоваться все посланники космоса. Это были необходимые составляющие для создания новых существ на планете. И сейчас Яфру боялся, что вместе с молнией в его сознание попал неизвестный вирус, который убил Герона и теперь хочет уничтожить и его. Тело журналиста лежало без движения уже несколько часов, и Яфру лихорадочно думал о том, что, не опоздает ли он, безуспешно ожидая возвращения Герона. Он постоянно запускал систему самодиагностики, пытаясь выявить нежелательные процессы в своём сознании. И всякий раз результаты проверки доказывали невозможность определения того, что сейчас происходило в районе голубого пятна.
"Ампутации не избежать, - с тоской думал Яфру. - Если я не погибну во время операции, то после неё непременно останусь калекой".

Мысль Герона стала просыпаться и медленно возвращаться в своё прежнее состояние. Оглядевшись по сторонам, она с удивлением поняла, что снова находится в тёмном чулане и видит светло-серый проём выхода. Голубой сгусток энергии покинул тайное убежище и заполнил собою всю оболочку сознания. Тело журналиста вздрогнуло, лёгкие расширились, производя глубокий вдох, и вслед за этим открылись глаза.
"Гера, ты меня слышишь?" - возбуждённо закричал Яфру.
Герон обвёл взглядом видимую часть комнаты, пошевелил руками и ногами, а затем медленно приподнялся и сел на кровать. От этого движения струпья старой кожи вместе с остатками волос полетели вниз.
"Да", - ответил он без особого энтузиазма.
"Как ты себя чувствуешь?" - радостно спросил его Яфру.
Герон снова глубоко вздохнул и выдержал многозначительную паузу.

"Боюсь, что я не смогу передать словами все те чувства, которые сейчас испытываю по отношению к тебе, - мрачно и медленно произнёс он. - Ты изуродовал и убил моё тело. И лишь по счастливой случайности тебе не удалось разрушить моё сознание. Как ты думаешь, какие чувства после всего этого я должен испытывать?"
Яфру громко и шумно засопел.
"Да, я виноват, - наконец, воскликнул он. - Но почему ты думаешь, что боги не умеют ошибаться?"
"Потому, что вам многое дано, - отрезал журналист. - Вы не имеете права на ошибки. Слишком высокую цену за них приходится платить тем существам, которых вы создаёте".
"Мы вас создаём по своему образу и подобию, - возразил ему бог яфридов. - А это означает, что способность ошибаться у нас общая. Мыслящее существо обязано ошибаться, иначе у него не будет что с чем сравнивать, и оно не станет приобретать опыт в процессе своего развития. Ты пойми, что наш с тобой случай просто уникальный. Я только начал изучать это явление. Да, я действительно не подумал о том, как энергия молнии может отразиться на твоём самочувствии".
"Какое самочувствие!? - возмущённо закричал Герон. - Ты же меня убил! Или ты уже забыл, на что было похоже моё тело, когда мы вернулись в эту комнату?"
"Ты всё видел?" - удивился Яфру.
"А почему тебя это удивляет?"
"Только с помощью астрального зрения можно мысленно видеть, - пояснил Яфру. - Но им невозможно научиться пользоваться за такой короткий срок. А что ты ещё видел?"
"Как ты гонялся за молниями".
"А ты не знаешь, почему я промахнулся в двух своих последних попытках?"
"Знаю. Это я помог тебе прыгнуть не в ту сторону, - усмехнулся Герон.- И очень рад, что у меня это получилось".
"Ты способен повлиять на мои действия, - задумчиво произнёс Яфру. - Невероятно!"
"Очень даже вероятно, - вздохнул Герон. - Особенно когда вопрос касается жизни и смерти".
"Где же ты всё время прятался?"
"А вот этого я тебе не скажу, - отрицательно покачал головой журналист. - Ты допустил непростительную ошибку и в следующий раз я не хочу остаться незащищённым".
Яфру насупился и снова засопел.
"И не вздумай обижаться на меня, - предупредил его Герон. - Если бы я сделал нечто подобное, то ты сейчас даже и разговаривать бы со мною не стал ".
"Но ты не можешь причинить мне какой-либо вред", - с лёгким оттенком превосходства заметил Яфру.
"Ты уверен в этом?"
"Абсолютно!" - категорично заявил тот.
"Пойду-ка я искупаюсь, - сказал журналист, вставая с кровати. - Надо смыть с себя пепел прошлой жизни".
Он достал из дорожной сумки новые трусы для купания, одел их и спустился по лестнице в гостиную.

Илмара на первом этаже не было.
"Отдыхает, наверное, - подумал Герон. - Ему тоже сегодня пришлось немало выдержать".
Журналист вышел из дома и под проливным дождём побежал по дорожке к озеру.  Не останавливаясь на берегу, он с разбега прыгнул в теплую и солёную воду. Вода в озере сильно помутнела, но Герон прекрасно знал свой залив и уверенно плыл к нужному месту. Он доплыл до большого и плоского камня, лежавшего на дне в центре залива, приподнял его за один край и лёг на спину, опрокинув этот камень себе на грудь.
"Что ты делаешь!?" - закричал Яфру, придавленный тяжёлым валуном.
"Пытаюсь причинить тебе вред", - спокойно ответил ему Герон.
Яфру стал отталкивать от себя камень, но журналист ещё сильнее прижал его к своей груди.

Они боролись уже почти две минуты. Бог яфридов был бессилен сделать что-либо, находясь под водой, и Герону это было известно.
"За тобой наблюдают сыщики", - прохрипел Яфру, желая заставить журналиста вынырнуть из воды.
"Будем считать, что я уплыл за скалы", - изо всех сил прижимая к себе камень, ответил Герон.
"Я сейчас отниму у тебя жабры, и ты не сможешь дышать под водой", - пригрозил бог яфридов.
"Не забывай, что я очень упрямый, - напомнил ему журналист. - Я буду держать на себе этот камень до последней молекулы кислорода. И если я не успею из-под него выбраться, то мой труп вместе с тобой навсегда останется лежать на дне нашего залива. Ну, давай же, забирай свои жабры!"
Мысль Герона прозвучала с такой решимостью, что у Яфру не осталось никаких сомнений в искренности этих слов.
"Ты — псих! - хрипел Яфру, придавленный валуном. - Ненормальный! Неужели ты хочешь меня убить?"
"Нет, - ответил Герон. - Я хочу, чтобы ты почувствовал, что испытывал я, когда ты гонялся в небе за бабочками".
"Ну, хорошо! Я сдаюсь, - не выдержал Яфру. - Я был неправ, и ты можешь причинить мне вред".
Журналист отжался от камня обеими руками и выскользнул из-под него, но не совсем удачно, оставив на своей груди глубокую царапину.
"А-а, - закричал Яфру. - Ты поранил меня!"
"Неужели? - деланно изумился Герон. - Ну, значит, теперь мы квиты. Сейчас пойду и смажу твою репу мазью.  У моего отца есть прекрасное лекарственное средство".
"На моём теле останется шрам, - заявил зелёный бог, - даже если ты намажешь рану отцовской мазью".
"Десять минут назад ты воскресил моё тело из пепла, - удивился Герон. - А теперь сокрушаешься по поводу какой-то царапины".
"С твоим телом я могу делать всё что угодно, - сказал Яфру. - Своё тело я тоже могу лечить, но уже не так эффективно. Для этого мне не хватает некоторых компонентов, которых не найти на Дагоне. А если я нахожусь под водой, то совсем ничего не могу сделать. И ты, как я понял, давно это заметил".
"Шрамы воина — доказательства его былой славы, - усмехнулся Герон. - Ты тоже сегодня немало шрамов оставил на моей душе".
Он вынырнул из воды и медленно поплыл к берегу.

Дождь лил как из ведра, но журналист не торопился войти в дом. Он не спеша поднимался по каменистой дорожке, принимая на себя удары тяжёлых и крупных капель, бьющих по его спине и плечам. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он снова вернулся к жизни, но с каждой новой минутой ему всё меньше верилось в то, что это именно его тело, похожее на высохшую мумию, лежало в спальне на втором этаже. Страшная картина смерти стояла перед глазами, и он никак не мог заставить себя забыть её. Недоверчиво ощупывая кожу и мышцы рук, он сейчас пытался убедить себя в том, что это действительно его тело, а не дубликат, созданный "по образу и подобию".

"Ну, что ты себя щупаешь? - проворчал Яфру. - Можешь не сомневаться — это твоё тело, до последней молекулы. Если ты чего и лишился, так это своих застарелых болячек".
"Каких болячек?" - заинтересовался Герон.
"Сустав на большом пальце правой ноги был немного деформирован, - объяснил тот. - Наверное, в детстве ты пнул камень вместо футбольного мяча. Пара коренных зубов уже созрела для того, чтобы идти к стоматологу. Никотин в лёгких тебе тоже совсем не нужен. Аппендикс был замусорен. Совсем недавний ушиб правой коленки. Ну и так, по мелочам всякой всячины. Да, заходи же ты скорее в дом! Меня уже тошнит от этой воды!"

Герон поднялся в свою комнату, достал большое махровое полотенце и стал энергично растирать им всё тело. По мере того, как кожа высыхала, между ней и полотенцем стали с треском проскакивать маленькие искры.
"Это что-то новенькое", - заинтересовался Яфру.
"Вытяни перед собой руки и начинай медленно соединять ладони", - приказал он Герону.
Тот послушно протянул руки и стал уменьшать расстояние между ладонями. Когда от одной ладони до другой осталось не больше пяти сантиметров, между ними внезапно проскочила большая голубая искра. Журналист испуганно ойкнул и прижал руки к груди.
"Что это было?" - недоумевая, спросил он у Яфру.
"Маленькая молния, - ответил тот. - Твоя душа получила большой заряд этой энергии и теперь начала понемногу передавать её телу".
"Для меня это опасно?"
"Нет, я так не думаю, - не совсем уверенно произнёс бог яфридов. - Но всё же, я бы посоветовал тебе быть немного осторожнее с радио и электроаппаратурой, трансформаторами, магнитами и прочими вещами, которые притягивают такую энергию".
"Какие ещё сюрпризы меня ожидают после твоей "молниеносной" охоты?" - ехидно спросил его Герон.
"Ну, хватит уже об этом! - возмущённо воскликнул Яфру. - Мне кажется, что мы полностью выяснили наши отношения. Кстати, ты сам сказал, что мы теперь — квиты. Я тебя за язык не тянул. И не думай, что ты один сегодня пострадал".
"Ах, да! Как же я забыл о твоей царапине?" - театрально произнёс журналист.
"Ты отнял у меня часть моей чистой энергии, - недовольно поморщился Яфру. - А она, да будет тебе известно, не восполняется. Это равнозначно тому, как если бы ты откусил мне палец".
"Скорее всего, это был глаз, - предложил свою версию Герон. - Но он сам виноват — не стоило ему так беззастенчиво подглядывать в замочную скважину".
"Ты и это видел? - удивился Яфру. - Значит, ты и сам находился где-то поблизости".
"Близко, да не очень, - неопределённо ответил журналист. - А откусывать его я и не собирался. Я вообще не знал того, что произойдёт дальше. Так что за подобный поступок отвечать я не должен".
"Незнание закона не освобождает от ответственности, - хмыкнул бог яфридов. - У ваших юристов, кажется, есть такая формулировка".
"Бредовая формулировка, - заявил Герон. - У нас такие законы, что знание или незнание их, не имеет для подсудимого никакого значения. Какой нужно приговор — такой и вынесут".

Пока журналист мысленно разговаривал со своим "товарищем по несчастью", он успел переодеться и немного прибрать в комнате.
"Ужинать пойдём?" - немного устало спросил его Яфру. - Может быть, твой отец ещё не успел уничтожить все деликатесы?"
"Здорово он тебя напугал, - засмеялся Герон. - Можешь успокоиться. Даю гарантию, что он к ним даже не притронулся".
"Отец, ты где?" - громко позвал он Илмара.
"В погребе, - ответил тот, немного приглушённо. - У меня здесь маленький профилакторий".
"Ты себя плохо чувствуешь?" - встревожился Герон.
"Нет, нет, - успокоил его отец, - теперь уже хорошо".
"Приходи ужинать, - предложил ему Герон. - И принеси, пожалуйста, бутылочку блекки".
"Хорошо, я сейчас поднимусь", - ответил Илмар.
"Блекка — это прекрасно, - обрадовался Яфру. - Именно её нам всем сейчас и не хватает".
"Мне кажется, что тебе её всегда не хватает", - засмеялся журналист.
"Не буду с тобой спорить, - ответил ему бог яфридов. - И не потому, что ты прав, а потому, что просто не хочу портить себе аппетит".

Герон спустился на кухню и начал доставать из холодильника и шкафов новые продукты. Внезапно он поймал себя на том, что совсем не задумывается, какую сейчас еду нужно ставить на стол. Как будто бы давно и заранее решил, что именно сегодня вечером он должен съесть. Журналист стоял у раскрытого холодильника и держал в руке маленькую стеклянную баночку с печенью скумбы. Он медленно поставил банку обратно в холодильник и закрыл его дверь.
"Почему ты не взял эту еду?" - удивился Яфру.
"Потому, что ты пытаешься управлять моим телом без моего на то согласия, - заявил ему Герон. - Отвлёк моё внимание воспоминанием о приходе монаха, а сам под шумок продукты себе выбираешь".

Возникла маленькая, почти незаметная заминка, но её вполне хватило журналисту для того, чтобы понять, что он не ошибся и поймал зелёного бога за руку на месте преступления.
"Ты стал очень подозрительный, - попытался вывернуться Яфру. - Тебе во всём мерещится тайный умысел".
"Тогда скажи мне, зачем я взял вот эту нарезку?" - Герон указал на вакуумную упаковку с ветчиной.
"Не знаю, - упорствовал Яфру. - Может быть, она тебе очень нравится, или, наоборот, ты ещё никогда её не пробовал".
"Я ел эту ветчину много раз, и не могу сказать, что я от неё в восторге. Что ты на это скажешь?"
"Ты говоришь так лишь для того, чтобы доказать правоту своих слов", - не сдавался бог яфридов.
"Уж кому как не тебе знать, когда я лгу, а когда говорю правду, - загоняя Яфру в тупик, сказал Герон. - Но учти, если ты и впредь будешь без спроса использовать мое тело, то я оставляю за собой право воспользоваться твоим сознанием".
Яфру насторожился. Журналист ясно почувствовал его растерянность и озабоченность.
"Ты не сможешь этого сделать, - сказал Яфру.- Ты слишком слаб".
"Совсем недавно я поглотил часть твоей чистой энергии, - напомнил ему Герон, - и сумел преобразовать её в свою. Почему ты думаешь, что я не смогу освоить все твои запасы?"
"Ты мне угрожаешь?" - нахмурился бог яфридов.
"Нет. Пока нет. Но если ты не перестанешь дергать меня за нитки как марионетку, то я могу и оскорбиться".
"Из-за какого-то пустяка ты раздул целый скандал", - возмутился Яфру.
"Для тебя — это, может быть, и пустяк, а для меня — дело принципа, - твёрдо сказал журналист. - Нам нужно научиться договариваться, а не действовать исподтишка и по своему усмотрению".
"Ну, хорошо, хорошо, - не выдержал зелёный бог. - Если  для тебя это так важно, то обещаю в дальнейшем не поступать таким образом. Но и ты дай мне слово, что не будешь проводить эксперименты в той области, в которой ничего не смыслишь.  Пойми, что это — самый короткий и верный путь к нашему самоуничтожению".
"Самоубийство мне тоже не по душе, - согласился с ним Герон. - Я просто стараюсь сохраниться как личность, и мне неприятно чувствовать себя орудием в чужих, пусть даже и дружественных руках".
"Вот мы и выяснили ещё один аспект в наших весьма непростых отношениях, - вздохнул Яфру. - А теперь, может, ты всё же достанешь из холодильника эту маленькую стеклянную баночку?"
"С удовольствием, - засмеялся Герон. - Я тоже никогда ещё не пробовал печень скумбы".

В дом вошёл Илмар. На его левой руке, согнутой в локте, висел дождевой зонт, с которого стекали капли воды, и этой же рукой он держал за горлышко большую глиняную бутыль оплетенную лыком. Герон оглянулся на вошедшего в дом отца и, увидев бутыль, вдруг вспомнил, что точно такую же он видел у Шарлога во время своего путешествия к яфридам.
"Верно, - согласился с ним Яфру. - Именно такие бутыли для хранения блекки и делали яфриды, называя их пузырниками. Но у меня возникает вопрос. Откуда твоему отцу знать секрет изготовления этой посуды?"
— Давно не было такого дождя, - сказал Илмар, закрывая свободной рукой входную дверь. - Несладко сейчас тому, кто не успел спрятаться под надёжную крышу.
"Ты о сыщиках беспокоишься?" - спросил его Герон.
"И о них тоже, - ответил Илмар. - Всё же, как-никак, а божья тварь".
"Именно тварь, - согласился с ним Герон. - Более точного определения им вряд ли подыскать".
"Напрасно ты на них обижаешься, - подумал Илмар. - Эти люди стоят на страже закона и порядка. А если они сейчас следят за тобой — так ты не воруй".
"Следить за мной они начали ещё до того, как я своровал, - возразил Герон. - И, кстати, почему мы называем воровством мои усилия по возвращению Нарфею его священного камня? Мне кажется, что тот монах должен быть хоть немного, но благодарен за помощь в его поисках. Ты, конечно, скажешь, что я тогда не знал этого, но вполне можно предположить, что я действовал интуитивно. Меня вела рука бога, и я не мог и не должен был поступить иначе".
"Монах и без твоей помощи достал бы божественный шар даже из жерла действующего вулкана, - сказал Илмар. - Но я сейчас хочу поговорить не о Нарфее, а о том бриллианте, который ты прихватил из машины Фризы. Что ты собираешься с ним делать?"
"Не знаю, - вздохнул Герон. - Он мне не нужен и я с удовольствием вернул бы его Корвеллу. Но как это сделать, не привлекая к себе внимания полиции? Может быть, у тебя есть какие-нибудь соображения?"
"Хорошо бы подбросить его Борку, - подумал Илмар, - но не здесь, а в столице, чтобы создать видимость, что бриллиант не покидал пределы города. Тогда, возможно, сыщик перестанет подозревать тебя в краже рубина".
"Прекрасная мысль, - воодушевился Герон. - Осталось только придумать, как воплотить её в жизнь".
"Надо ждать удобный случай, - сказал Илмар. - Но если ты не уверен, что сможешь надёжно спрятать этот камушек, то лучше оставь его у меня".
"Я подумаю", - ответил Герон.
— Ужин готов, - сказал он, поставив на стол последнее блюдо. - Прошу к столу.

Ослепительная вспышка молнии на одно мгновение осветила окна комнаты.
— Сейчас очень опасно находиться в лесу, - громко произнёс Илмар, повернувшись к тому окну, на стекле которого был установлен микрофон, - особенно, если стоишь у большого дерева.
И, словно бы подтверждая слова рыбака, грянул оглушительный раскат грома, заставивший зазвенеть стёкла окон.
— Я помню тот старый дуб, в который ударила молния, - продолжил эту тему Герон. - Он вспыхнул, как спичка.
И снова сразу несколько молний осветили оконные проёмы, а вслед за ними прогремела канонада взрывов, с треском разорвавшая вечернее безмолвие леса.

Илмар поставил на стол два канделябра, зажёг свечи и выключил электрическое освещение.
— Ужин при свечах на фоне разбушевавшейся природы — очень романтично, - произнёс Герон. - У меня сразу появилось ощущение, что мы мгновенно перенеслись на несколько веков назад. Для полноты картины нам следовало бы зажечь камин и нарядиться в старинные одежды, а в углу посадить двух бородатых музыкантов.
— Камин зажечь нельзя — слишком сильные порывы ветра, да и шаровая молния может к нам через трубу залететь, - ответил Илмар. - Старинной одежды мы не имеем, но зато у нас есть подходящая музыка.
Он опустил правую руку под столешницу и произвёл ею какие-то манипуляции. Внезапно комнату наполнили звуки струнных и духовых инструментов. Они звучали со всех сторон, создавая впечатление большого оркестра, окружившего своих слушателей. Спокойная и мелодичная музыка расслабляла и завораживала, придавая всеобщей атмосфере неповторимый колорит.
— Фантастика, - восхищённо воскликнул Герон. - В такой обстановке можно соблазнить  даже самую неприступную красавицу.
— И ты сейчас жалеешь о том, что не взял с собой подружку, - засмеялся Илмар.
— Любая из них сейчас просто плакала бы от счастья, - улыбнулся Герон.
"Да, ты совершил очень большую ошибку", - проворчал Яфру.
"Насколько я понял, все мои подружки не в твоём вкусе", - ответил ему журналист.
"На безрыбье и рак — рыба", - философски заметил бог яфридов.
"Особенно, если ты не "рыбачил" триста тысяч лет", - хохотнул Герон.
"Нехорошо смеяться над чужим горем, - укорил его Яфру. - Ты бы лучше сделал бутерброд с икоркой, положил бы в тарелку печень скумбы и налил рюмочку блекки. И тогда на некоторое время можно забыть и о женщинах".
"Превосходное вино, изумительная закуска и мысли о скорой встрече с прекрасной женщиной, - улыбнулся журналист. - Можно ли такое состояние назвать божественным?"
"Вполне, - согласился с ним Яфру. - Именно так и описывали жизнь богов некоторые древние народы. Правда, при этом они почему-то забывали о том, какую тяжелую, кропотливую и ответственную работу выполняли эти существа".

Илмар незаметно, но очень внимательно наблюдал за выражением лица Герона. Он прекрасно понимал, что его сын сейчас с кем-то беседует, но никак не мог уловить даже эхо этого разговора. Все его попытки проникнуть в сознание Герона, в последнее время заканчивались неудачей. Между ними стоял прочный и надёжный щит, пробиться сквозь который, Илмар был уже не в силах. Утренняя проверка Нарфея на некоторое время успокоила отца, но к вечеру его опять мучили сомнения. Он знал, как тяжело, а порою даже невозможно увеличить свой энергетический потенциал. Но энергия Герона росла не по дням, а по часам. Она увеличивала не только свою мощность, но и изменяла оттенок цвета, что и вызывало удивление и озабоченность Илмара. И сейчас отец решил провести своё расследование. Он начал тихо и медленно, так, чтобы не спугнуть сына, мысленно произносить молитву из Медной книги.

"Ах, чёрт! - воскликнул вдруг Яфру. - Мне нужно срочно спрятаться. Твой отец читает заклинание. Забудь обо мне и постарайся его чем-нибудь отвлечь".
После этих слов Яфру исчез.

Герон выпил рюмку блекки и прикрыл глаза, словно бы наслаждаясь ароматом и вкусом настойки. Но лишь стоило закрыться его векам, как в нём сразу проснулось внутреннее зрение. Перед журналистом возникла удивительная картина. Его отец сидел за столом в окружении ярко-голубого сияния, которое с каждой секундой становилось всё сильнее и отчётливее. Своего тела Герон не увидел, потому что оно было полностью скрыто ослепительным светом его энергии. Внезапно ореол отца изменил свою форму и начал вытягиваться, приближаясь к Герону. Это была ещё одна попытка Илмара проникнуть в сознание сына, но теперь уже с помощью заклинания.
"Отец, ты напрасно подвергаешь нас обоих такому риску, - подумал Герон и увидел, что энергия отца замедлила своё движение. - Ты не должен входить в моё сознание. По воле Нарфея его свойства изменились, и оно стало поглощать и преобразовывать любую энергию, даже энергию молнии".

Герон поставил пустую рюмку на стол и начал соединять свои ладони. Когда между ними с треском проскочила большая искра, энергия отца резко отскочила назад.

"Я понимаю твоё удивление, растерянность и озабоченность, - продолжил Герон. - Но, поверь мне, я и сам сейчас испытываю такие чувства. Беда в том, что я пока ещё не могу полностью контролировать весь процесс и поэтому считаю твои попытки весьма рискованными для нас обоих".
Илмар молчал, видимо обдумывая и взвешивая все "за и "против", прежде чем принять решение. Но даже в это время он не переставал читать заклинание.

"Я готов пожертвовать частью своей энергии, лишь бы только убедиться, что с тобою всё в порядке", - наконец, произнёс он.
"Хорошо, - вздохнул Герон. - Я вижу, что мне не удалось тебя убедить. Ты, как всегда, хочешь испытать всё сам. Я открою тебе своё сознание, но прошу тебя не посылать в него слишком много энергии".
Мысль Герона быстро спряталась в тайник и стала оттуда наблюдать за происходящим.

Вскоре сквозь оболочку прорвался слабый и тонкий лучик отцовской энергии. Он тщательно и осторожно осмотрелся и застыл в недоумении. В этот момент Герон резко сократил оболочку и отсёк часть отцовской энергии. Отрезанный луч превратился в маленький пульсирующий комочек, который стал беспомощно и беспорядочно метаться внутри пустого сознания, тая и растворяясь на глазах.
Когда всё закончилось, мысль Герон вернулась и заполнила собою всю оболочку.

Журналист открыл глаза и увидел перед собой бледное лицо отца.
— Тебе плохо? - испуганно вскочил со своего стула Герон.
— Нет, нет, ничего, - Илмар жестом руки посадил его на место. - Сейчас пройдёт.
Он достал из кармана жестяную коробочку, похожую на табакерку, и, открыв её, высыпал на ладонь щепоть измельчённого корня. Положив в рот снадобье, Илмар медленно и сосредоточено стал его пережёвывать.

"Я же тебя предупреждал, - вздохнул Герон. - Ну почему ты мне не веришь?"
"Я верю каждому зверю, - усмехнулся Илмар. - Но больше всего я верю себе".
"Это было больно?"
"Нет. Просто появилась слабость и головокружение, как при потере крови".
"Ты — гнусный пожиратель своих родных и близких, - возмутился вернувшийся Яфру. - Как тебе такое в голову-то пришло?"
"Я не знал, как мне иначе остановить отца", - стал оправдываться Герон.
"И поэтому взял, да и откусил часть его души, - продолжил за него бог яфридов. - У одного царя был очень простой способ подстригать своих подданных: он отрубал им волосы вместе с головой".
"И поэтому они все ходили лысыми", - закончил журналист.
"Откуда тебе это известно?" - заинтересовался Яфру.
"Угадал", - ответил тот.

Илмар всё ещё продолжал жевать измельчённый корешок. Его глаза были закрыты, а голова и верхняя часть туловища едва заметно раскачивались, словно он сидел не на стуле, а в кресле-качалке. Герон хотел было окликнуть отца, но Яфру его остановил.
"Не мешай ему, - одёрнул он журналиста. - Твой отец сейчас очень занят".
Герон осторожно взял пузырник и, стараясь не звякнуть горлышком о бокал, наполнил его настойкой.
"Поразительно! - раздался в его голове удивлённо-восхищённый голос Яфру. - Впервые вижу, как человек восстанавливает часть утерянной энергии. Но мне кажется, что при этом Илмар что-то бормочет. Неужели он читает какое-то заклинание? А ты случайно не знаешь то растение, корень которого жуёт твой отец?"
"А тебе-то, зачем это знать? - подозрительно спросил его Герон. - Уж не хочешь ли ты восстановить свой откушенный глаз?"
"Ты порою бываешь просто несносен, - закряхтел бог яфридов. -  Я не перестаю удивляться своему терпению. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то сейчас я раздавил бы тебя, как комара".
"Если бы я знал, какой ты коварный интриган, то ни за что не стал бы поднимать тебя со дна озера. За наше здоровье!"
Герон медленно и с наслаждением выпил весь бокал блекки.

"Скажи мне, Яфру, - он тихо поставил бокал на стол. - А разве энергия Иризо не восстанавливает тебя?"
"Она возрождает и восполняет мои силы, - продолжая наслаждаться вкусом и ароматом блекки, ответил тот. - Это — как пища для голодного и ослабевшего человека или как вода для путника, страдающего от жажды. А чистая энергия — это ядро и основа души. Достигая определённого размера и концентрации, она не меняется (я имею в виду в большую сторону) на протяжении всего своего существования. Для аналогии можно привести пример человеческого тела, которое растёт и развивается только первую треть своей жизни, а достигнув наивысшей точки роста, останавливается и почти в таком же виде и умирает. Чистая энергия души, как и тело человека, может лишиться какой-либо своей части. Такая потеря может произойти умышленно или в результате несчастного случая, но никогда после этого, ни душа, ни тело самостоятельно уже не восстановятся. До сегодняшнего вечера я не знал ни одного человека, который мог бы это сделать. Твой отец — великий волшебник, если умеет восстанавливать чистую энергию души".
"Когда ты возродил моё тело из пепла, я подумал, что ты и есть тот великий волшебник и маг", - признался журналист.
"Ну, что ты, - отмахнулся Яфру. - Я всего лишь восстановил твой мозг и некоторые необходимые для его работы функции организма. А затем немного изменил программу, по которой он работает. Так что всю основную работу сделал ты сам. Элементарная задачка для любого ангела, начиная уже с третьей степени его развития".
Герон недоверчиво молчал, не зная, как относится к словам бога-ящерицы.
"Это шутка?" - наконец, спросил он.
"Нет, чистая правда, - ответил Яфру. - Изменив программу, по которой работает твой мозг, можно превратить тебя в любое существо, живущее на Дагоне. Кстати, скорость твоего перевоплощения прямо пропорциональна количеству и мощности твоей энергии. Однако провести операцию перерождения без посторонней помощи ни ты, ни кто другой не в состоянии. Это — одно из условий вашего существования. И всё же я был бы не так удивлён, если бы твой отец вместо восстановления чистой энергии души, сейчас вырастил бы себе новую руку или ногу. Во всяком случае, для меня такая процедура была бы привычна и понятна".
"Ты недавно рассказывал о магических вещах, - напомнил ему журналист. - Вы их заряжали чистой энергией?"
"Верно, - подтвердил Яфру. - Мы умышленно отдавали часть такой энергии, чтобы создать себе надёжного помощника. Но не надо забывать о том, что мы в любое время могли вернуть свою энергию, если, конечно, она не попадала в шкатулку Фана".

Губы Илмара перестали шевелиться и шептать слова молитвы. Он глубоко вздохнул, задержав на несколько мгновений воздух в лёгких и, расслабившись с выдохом, медленно открыл глаза. В его взгляде можно было прочитать усталость и отрешённость. Глаза смотрели на стол, но кажется совсем того не замечали. Прошло несколько секунд и бледное лицо Илмара стало розоветь, принимая свой здоровый прежний цвет, а в остекленевших зрачках появился осмысленный блеск.

"Ты действительно очень опасен, - подумал Илмар, глядя на сына. - Я бы никогда в это не поверил и поэтому должен был сам во всём разобраться. Но что меня удивило больше всего, так это то, что в твоём сознании я не обнаружил ничего, кроме абсолютной пустоты".
"Такая иллюзия — защитная реакция моего сознания от проникновения извне", - произнёс Герон, сам не понимая, о чем он сейчас говорит.
"В таком случае ты просто неуязвим и мне не стоит больше беспокоиться о твоей душе, - сказал Илмар, наполняя свой бокал блеккой. - Если ты стал таким по воле Нарфея, то мы обязаны принять это, как должное и не задавать себе излишних и ненужных вопросов".
Он приподнял свой бокал над столом, приглашая Герона последовать его примеру.

"Что ты там болтал вместо меня?" - обращаясь к Яфру, спросил журналист, закусывая блекку нарезкой из ветчины.
"Я это сделал, опасаясь того, что ты начнёшь говорить какую-нибудь ерунду, - ответил тот. - Извини, но у меня не было времени предупреждать тебя".
"Я не перестаю удивляться своему терпению, - передразнил его Герон. - Ты не боишься, что я тебе второй глаз откушу?"
"Нет, не боюсь, - самодовольно и победоносно хрюкнул Яфру. - Я только что наблюдал весь процесс поглощения тобою чужой энергии и сделал для себя кое-какие выводы. Думаю, что в скором времени ты будешь для меня не опаснее москита".
"Блефуешь", - усмехнулся журналист.
"Ничуть, - ответил ему бог яфридов. - Скоро я предоставлю тебе возможность в этом убедиться".

Герон заметил, что блекка сильно действует на Яфру. Мысли зелёного божества приобрели оттенок бахвальства и кичливости. Они стали звучать громче и потеряли прежнюю чёткость и ясность. Яфру быстро пьянел и начал бормотать какую-то песенку, постукивая в такт ей своим хопером. Журналист понял, что нужно срочно уходить, иначе отец непременно заметит присутствие опьяневшего бога. Но Илмар опередил его.
— Я, пожалуй, отправлюсь отдыхать, - сказал он, вставая со стула. - Не забудь потушить свечи перед тем, как пойдёшь спать. Музыку тебе оставить?
"Оставь, пусть играет", - властным тоном приказал Яфру.
— Если она не помешает тебе спать, - ответил Герон отцу.
— Ничто не сможет помешать моему желанию уснуть, - улыбнулся Илмар. - Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, - сказал Герон.
"Приятных сновидений, - пожелал бог яфридов вдогонку Илмару. - А мы лупасить не хотим. Мы ещё должны выфрать чекашку блекки во славу великого Яфру и сбалдонить в его честь праздничную хору".
Рука Герона сама потянулась к пузырнику, но он промолчал и не стал противиться.

Неторопливо наливая в бокал блекку, журналист выжидал, пока отец не скроется в своей спальне. Он решил не перечить своему собутыльнику, а наоборот, подыграть ему, надеясь выведать у пьяного бога его тайные мысли.
"За здоровье великого и могучего Яфру", - поднял бокал Герон.
"За здоровье пьют только простые смертные, - нахмурился зелёный бог. - Яфру никогда не болеет. Он всегда здоров. Первую чекашку яфриды всегда поднимали за мудрость, храбрость и славу всемогущего Яфру, сияние которого, ярче ослепительного света Иризо!"
"Эка тебя разнесло", - втайне от него подумал журналист.
"Эх, - крякнул от удовольствия Яфру, - хороша блекка! Для праздничного стола лучшего напитка не найти. Но перед боем яфриды добавляли в него сок огненного гриба, и тогда отваге и ярости воинов не было предела. Подскажи такой рецепт своему отцу, а то что-то уж очень тихо по вечерам в вашем баре".
"Что это за гриб такой, "огненный?" Я такого названия никогда не встречал".
"Вы называете его "мухомор" и пинаете волшебный гриб ногами", - брезгливо поморщился Яфру, выражая этим всё своё презрение к человеческому роду.
"Но даже волшебный напиток не уберёг вас от поражения", - не удержался журналист, задетый пренебрежительным отношением Яфру к людям.
"Да если бы не этот недоносок Эдрил, - взорвался бог яфридов. - Подлец, мерзавец, пендырь пахлый! Чтобы его душу крюги на фуфон натянули! Это благодаря ему яфриды лишились своего единства и моей поддержки".
"Эдрил? Кто это?"
"Не хочу я сейчас говорить об этом уроде, - выкрикнул пьяный бог. - Мне даже имя его лишний раз вспоминать противно. Давай-ка лучше хору сбалдоним".

Яфру глубоко вздохнул и громко запел песню яфридов. Тело Герона стало раскачиваться в такт мелодии, а его руки начали дирижировать невидимому оркестру. Большинство слов в песне ему не были известны, но он прекрасно понимал, о чём поёт Яфру. Это был гимн яфридов, восхвалявший их лучшие качества, стремление к победе и преданность всемогущему и лучезарному богу.

"Наливай! - воскликнул Яфру, закончив петь. - Помянем  героев, погибших в борьбе за свободу и независимость своего народа!"
Журналист взял за горлышко глиняную бутыль и стал вновь наполнять бокал, с облегчением заметив, что настойка заканчивается.
"Эх, жаль, что пузырник слишком мал, - горестно произнёс бог яфридов. - А ты не знаешь, где твой отец хранит блекку? Я понял, что это место находится под поленницей в сарае".
"Я не знаю, как попасть в его тайник", - ответил Герон, попутно отмечая, как хорошо иногда не знать того, чего действительно не надо бы знать.
"Охранная система пятого уровня, не меньше, - с сожалением цокнул языком Яфру. - Человеческому телу туда не прорваться, но я бы мог найти способ, как достать оттуда пузырник".
"Не надо этого делать, - решительно воспротивился журналист. - Отец заметит пропажу и у него сразу возникнут ненужные для нас подозрения".
"Э-хе-хе, - тяжело вздохнул зелёный бог. - Ну, что это за жизнь, если постоянно приходится скрываться и прятаться, словно дикому зверю?"
"Зачем же ты согласился на такие кабальные условия? Ты бы мог восстановить свои силы и, не встречаясь с Нарфеем, покинуть Дагону. Или это было невозможно?"
"А какой мне смысл уходить с Дагоны неполноценным? - закричал Яфру и журналист отчётливо ощутил, как беспорядочно раскачиваются пьяные мысли его собеседника. - Я оставил здесь две магические вещи, заряженные моей энергией. И до тех пор, пока я их не найду, меня никто не будет воспринимать всерьёз. Я — изгой, лишённый права жить полноценной жизнью. А твой сегодняшний поступок лишь усугубил моё и без того тяжёлое положение", - хмуро и угрожающе закончил он.
Герон почувствовал волну возмущения, происходившую от пьяного друга, и ясно увидел, как наливаются кровью глаза Яфру.
"Мы с тобой уже обсуждали эту тему, - напомнил ему Герон. - Мне очень жаль, что всё так вышло, но мы оба виноваты и ты с этим, кстати, недавно согласился".

Бог яфридов тяжело и шумно дышал, пытаясь справиться со своими чувствами, и журналист решил ему помочь, опасаясь, что тот не сумеет себя сдержать и устроит сейчас пьяный дебош.
"Как же вернуть твою утерянную энергию? - подумал Герон, не обращаясь напрямую к Яфру, но давая тому понять, как он обеспокоен трагичным положением своего друга. - Ведь есть же у этой проблемы какое-то решение?"
Яфру продолжал молчать, но атмосфера напряжённости стала постепенно исчезать. Видимо эти вопросы отвлекли его внимание от персоны журналиста.
"Вернуть мои магические вещи — всё равно, что найти иголку в стоге сена, - устало и печально вздохнул зелёный бог. - Или, как говорили яфриды, "закрюкачить на моталку знакомого пузача". Я не знаю такого посланника, которому удалось бы отнять у шкатулки Фана свою энергию".
"А другие боги, те, у которых были отобраны их магические вещи, тоже навсегда остались на Дагоне?"
"Ну, конечно же, - воскликнул Яфру. - Мы все прикованы к Дагоне одной цепью и вынуждены влачить здесь жалкое существование".
"Помню, как-то однажды ты сказал, что тебя здесь нет, - недоумевая, подумал Герон. - Так же, как нет и Нарфея, после которого остались лишь его скульптуры. Мне непонятна такая ситуация".
"Меня на Дагоне нет, - подтвердил бог яфридов, - но я всё равно здесь присутствую. Это звучит парадоксально, но дело обстоит именно так. Выставив одну ногу за порог своего дома, ты уже можешь утверждать, что находишься на улице. Хотя нельзя отрицать и того, что ты всё ещё продолжаешь стоять внутри помещения. В моём случае такая ситуация выглядит намного сложнее. Я раздроблен на несколько частей и даже понятия не имею, какая из них, где находится".
"Мой отец на твоих глазах только что восстановил свою чистую энергию, - напомнил ему журналист. - Разве ты не можешь последовать его примеру? Я бы мог попросить у него немного такого корня, на всякий случай".
"Я не знаю, сколько мне нужно этого снадобья и как оно на меня подействует. Что для человека хорошо, то для яфрида может быть смертельно опасно. Я не знаю того заклинания, которое помогло твоему отцу восстановиться. И не знаю последствий его воздействия на меня. В этом уравнении слишком много неизвестных, хотя теперь мне ясно, что если твоему отцу удалось это сделать, то у моей проблемы всё же есть своё решение. Но экспериментировать с такими вещами — крайне рискованно и опасно".
"Давай выпьем за то, чтобы нам всегда и во всём сопутствовала удача, - предложил Герон, поднимая бокал с остатками настойки. - Объединяя усилия, мы увеличиваем наши шансы на успех. Если, конечно, ты не считаешь меня никчёмным и бесполезным созданием".
"Был бы жив мой лучший бандур, я приказал бы ему воспеть тебя в своей балладе, - Яфру совершенно неожиданно воспылал к Герону горячей любовью. - Ты освободил меня из тюрьмы и за одно только это уже достоин, быть увековечен в поколениях, как герой. Я очень рад, что мы встретились и с огромным удовольствием выпью за тебя нашу последнюю чекашку!"

Герон с наслаждением проглотил ароматный напиток и поставил пустой бокал на стол.
"Ой-гор-го-я-горо-го",  - запел Яфру шутливую и весёлую песню.
Журналист сразу же начал приплясывать в такт ногами, покачивая головой в разные стороны, с удивлением отмечая, как этот мотив совпадает с той мелодией, которую играли сейчас невидимые музыканты.
За окном сверкали молнии, гремел гром, и резкие порывы сильного ветра раскачивали верхушки высоких деревьев. А в тёплом и уютном помещении, при свете мерцающих свечей, молодой парень, сидя на стуле и прикрыв глаза, исполнял ногами древний танец яфридов, отдавшись во власть озорной и разухабистой песне.
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1756
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #55 - 11.08.2019 :: 20:41:10
 
Глава 37

В столице тоже шёл дождь. Он смывал с домов, тротуаров и листьев городских деревьев пыль, накопившуюся за время засухи и, собираясь в мутные ручьи, исчезал под решетками дренажных люков. Огромный мегаполис, уставший от изнуряющей жары, жадно впитывал спасительную влагу, которая дарила ему свежесть и прохладу.

В квартире Адама и Зары стояла полная тишина. Капли дождя барабанили по оконным стёклам и пластиковым отливам, выбивая монотонный и завораживающий ритм. Под этот успокаивающий звук Зара и уснула, сидя в кресле и уронив на колени раскрытый журнал.
У неё не было привычки спать сидя, и она всегда старалась принять перед сном горизонтальное положение. Но сейчас это случилось само собой и так неожиданно, что она даже не успела отложить в сторону новый журнал. Может быть, на неё повлияла музыка дождя, а может она действительно устала от блеска драгоценностей. Впрочем, не нужно забывать и того, что Зара сегодня впервые испытала на себе действие гипноза, которое её очень озадачило и взволновало. 
Она всегда была уверена в том, что может контролировать свои поступки в любой ситуации. И уже после того, когда при помощи молитвы влияние гипноза внезапно прекратилось, она тоже никак не могла поверить в то, что ею только что руководил кто-то другой. Желание положить диадему в шкатулку было так велико, и казалось таким естественным, что даже явное несоответствие размеров этих предметов не могло остановить Зару.

Позже, сидя в кресле, она попыталась проанализировать возникшую ситуацию и пришла к выводу, что её воля в тот момент была полностью парализована и неспособна повлиять на ход событий.
"Если это повторится, - думала Зара, - то без помощи молитвы мне не обойтись. Адам сумел почувствовать, что нами пытается кто-то управлять, а вот у меня не возникло никаких сомнений относительно моего желания. Я должна выучить молитву наизусть и повторять её как можно чаще. Завтра я останусь в квартире одна, и меня некому будет остановить".
Она стала вспоминать слова молитвы и совершенно неожиданно крепко уснула, склонив голову на левое плечо.

Ей приснился праздничный бал в императорском дворце. В тронном зале, освещённом четырьмя большими люстрами и множеством светильников, кружились в плавном танце пары, одетые в красивые, старинные одежды. Широкая ковровая дорожка, протянувшаяся через весь зал от входа до тронного постамента, разделила танцующих на две группы и Зара сейчас стояла в самом её начале.
Она сделала один шаг вперёд и внезапно легкая, и весёлая музыка оборвалась, а вместо неё оркестр заиграл торжественный туш. Танцоры замерли на несколько мгновений, а затем стали подходить к краям дорожки, образовав длинный коридор из бальных платьев. Зара медленно и робко пошла по ковру, смущённая таким вниманием к своей особе со стороны присутствующих. Но чем дальше она продвигалась, тем больше понимала, что люди смотрят не на неё, а на ту диадему, которая венчала её голову. Именно ей все кланялись и приседали в глубоком реверансе, признавая её превосходство и величественность.
Когда Зара окончательно в этом убедилась, то её шаг сразу стал твёрдым и уверенным, голова гордо приподнялась, а глаза перестали рассматривать склонившихся в покорном молчании людей. На её лице появилось невозмутимое, почти надменное выражение и взгляд обратился на то место, где должен был находиться трон. Но на возвышении вместо трона стоял красивый узорчатый стол, инкрустированный драгоценными камнями, а на нём, на красной бархатной подушке, расшитой золотой нитью, покоилась знакомая шкатулка.
Увидев её, Зара сразу поняла, с какой целью она приближается к постаменту и что ей сейчас предстоит сделать.  Где-то в глубине сознания возник протест и желание остановиться, воспротивиться и уйти обратно. Но ноги не слушались и не хотели подчиняться, продолжая уверенно идти вперёд.
Поднявшись на возвышение, Зара остановилась перед шкатулкой. Оркестр заиграл тревожную барабанную дробь, как в цирке перед исполнением акробатами сложного и опасного трюка. Наступал кульминационный момент. Руки Зары стали приподниматься в желании снять диадему с головы и уложить её в шкатулку. Но внезапно до её ушей донеслись слова молитвы и окружающие предметы и люди начали искривляться и терять свои формы. С каждым новым словом заклинания они всё больше расплывались, превращаясь в абстрактную картину, которая поплыла перед глазами, ускоряя своё движение вокруг Зары. Она почувствовала головокружение и очнулась.

Голос Адама продолжал громко и монотонно произносить слова молитвы.
Зара огляделась по сторонам. Она стояла в кабинете рядом со шкафом, в котором был спрятан сейф, и держала в руках диадему. Адам сидел за столом и, глядя на жену, всё ещё читал заклинание.
— Что это было? - испуганно спросила его Зара.
— Твоя вторая и, по всей видимости, не последняя попытка уложить диадему в шкатулку, - задумчиво ответил тот.   
Женщина посмотрела на диадему, сверкавшую множеством драгоценных камней и, вытянув перед собой руки, осторожно и опасливо подошла к столу. Она положила украшение на стол и быстро отошла от него на несколько шагов.

— Адам, сделай что-нибудь, - умоляющим голосом сказала Зара. - Я не в силах противиться этому желанию.
—Да, я вижу, что дело обстоит именно так, - согласился с ней Адам. - Вот только не пойму, кто же тобой управляет, шкатулка, диадема или кто-то другой?
— Не пугай меня, Адам, - она прижала руки к груди и попятилась. - Что значит "кто-то другой"? В квартире кроме нас никого нет.
— Нет, конечно, мы одни, - успокоил её Адам. - Я имел в виду не людей, а то явление, которое церковь называет нечистой силой.
— Демон? Дух? Призрак? Кто именно?
— Я не знаю, как его зовут, - засмеялся Адам, - но ты ему понравилась определённо больше, чем я.
— Зато мне всё это совсем не нравится. Ну, что за навязчивая и абсурдная идея — спрятать диадему в шкатулку, размеры которой не позволяю этого сделать?
— Если "оно" так хочет, значит, всё же есть какой-то смысл, - Адам устало растёр свои глаза кончиками пальцев. - Тот факт, что молитва Нарфея не позволяет "ему" добиться желаемого, убеждает меня в том, что нам ни в коем случае нельзя класть диадему в шкатулку. Кстати, я спрятал ключ от сейфа, и ты всё равно ничего не смогла бы сделать.
— Завтра под действием гипноза я могу позвонить в службу, и они откроют твой сейф за двадцать минут, - махнула рукой Зара.
— Верно, - покачал головой Адам. - Об этом я почему-то и не подумал…. Ну, что же, в таком случае я должен забрать шкатулку с собой. Другого выхода я не вижу.
— Но почему на тебя не действует гипноз?
— Мною тоже пытаются управлять, но я постоянно читаю молитву. Я не знаю, кто или что пытается навязать нам свою волю, но, в любом случае, увозя шкатулку с собой, я должен разорвать связь между ней и диадемой.
— Напиши мне слова молитвы, - попросила его Зара. - Иначе я не смогу остаться одна в нашей квартире.
— Конечно, я напишу, но может, ты всё-таки на один день поедешь к Ларе?
— И буду там думать, что в нашу квартиру уже кто-то забрался, - уверенно закончила эту мысль Зара. - Нет, уж лучше я останусь здесь и буду постоянно читать молитву. Ты уже заказал билет на завтра?
— Да, но аэродром в Гутарлау размыло дождём и мне пришлось забронировать место на "Белой молнии".
— Вот и прекрасно, - обрадовалась Зара. - Это вид транспорта гораздо надёжнее летающих гробов. В котором часу отправление?
— В семь утра. Так что, можешь не сомневаться, к вечеру завтрашнего дня я уже буду дома. А в понедельник к нам придет представитель фирмы по установке несгораемых сейфов.
— Сейф будет несгораемый или неразграбляемый? - с усмешкой спросила Зара.
— Для нас, конечно, желательно, чтобы он совмещал в себе оба качества, но детали мы будем обсуждать в понедельник, - ответил Адам, собирая в коробку монеты и медали, лежавшие на столе. - А сейчас я не отказался бы от чашки горячего кофе и пары бутербродов с яичницей.
— Кофе на ночь? - удивилась жена. - И как ты после него собираешься уснуть?
— Я знаю прекрасный способ, который позволяет уснуть в любой обстановке и при любых обстоятельствах. Сегодня ты сама в этом убедишься. Ставь на плиту кофейник, а я сейчас напишу для тебя охранную грамоту.

Проснувшись в шесть часов утра, Зара обнаружила, что её муж уже встал с постели и бреется в ванной комнате, а на кухне свисток пузатого чайника начинает имитировать вой пожарной сирены.
— Наши соседи когда-нибудь подадут на нас в суд, - крикнула она Адаму, выключая газовую плиту. - Мне кажется, что свист нашего чайника заставляет их лихорадочно собирать свои драгоценности и документы, готовясь к срочной эвакуации.
— Вот и пусть тренируются, - ответил Адам, входя на кухню и втирая в щёки крем после бритья. - Такой опыт им обязательно пригодится, когда вспыхнет настоящий пожар.
— Ты успеешь позавтракать? - спросила его Зара, посмотрев на настенные часы.   
— Завтракать я буду в ресторане поезда, а сейчас выпью стакан чая с лимоном. В шесть двадцать меня будет ждать такси на соседней улице.
—Ты уже успел собраться? - удивилась она, взглянув на кожаный портфель Адама, стоявший в прихожей. - Во сколько же ты встал?
— Я проснулся на полчаса раньше тебя, и этого времени мне вполне хватило, чтобы собраться в дорогу.
— А ты ничего не забыл? - подозрительно глядя на мужа, спросила Зара.
— Шкатулку я упаковал в первую очередь, - улыбнулся Адам.
— Документы, деньги, ключи, перчатки, - начала перечислять она.
Адам после каждого слова согласно кивал головой, размешивая чайной ложкой, сахар в стакане с чаем.
— И кроме этого я надел на палец новый перстень и положил в карман жилета часы, которые показывают непонятное время.
— Зачем тебе нужны неисправные часы? - удивилась жена.
— Сейчас, конечно, слишком рано, но на обратном пути, я думаю, что успею показать их часовщику.
Адам допил свой чай, оделся и, поцеловав на прощание жену, вышел из квартиры.

Ровно в шесть часов двадцать минут он стоял на соседней улице, ожидая такси, но, к его огорчению, заказанная машина в условленном месте не появлялась. Чертыхаясь и нервничая, он уже готов был остановить любую машину, когда из-за поворота показалась жёлтый автомобиль с нужным номером.
— Вы опоздали на пять минут, - раздражённо сообщил Адам водителю. - А мой поезд отправляется ровно в семь часов утра.
— Прошу прощения, - ответил тот, - но многие улицы в городе перекрыты. Чтобы успеть к вам, мне пришлось нарушать правила движения.
— Что случилось? - спросил археолог. - Почему перекрыто движение?
— В центральных кварталах проводят учебную тревогу и мероприятия по эвакуации жителей из предполагаемого района бедствия.
— Впервые слышу о таких мероприятиях, - удивился Адам. - И какое же бедствие должно обрушиться на наш город? Землетрясение, ураган или, может быть, обломок метеорита уже нацелился на столицу?
— Не знаю, - пожал плечами водитель. - Я думаю, что сегодня в новостях всё объяснят. 

Подъезжая к вокзалу, Адам заранее расплатился с таксистом и торопливо выскочил из машины, забыв обо всех предосторожностях с перчатками и отпечатками. Он почти бегом поспешил к зданию, в котором находились кассы и спустя пять минут уже искал на привокзальном табло номер нужного перрона.

— Тридцать седьмое купе, - сказал проводник, возвращая Адаму его билет.
— Тридцать седьмое?! - воскликнул археолог.
— Да, а что? Что-то не так?
— Нет, нет, ничего, - смутился Адам. - Всё в порядке.
Он стал подниматься по ступеням и в этот момент прозвучал сигнал отправления.
"Ирония судьбы, - думал археолог, шагая по коридору. - Позавчера я так стремился попасть в это купе, что сегодня его величество случай решил удовлетворить моё непомерное любопытство".
Открыв дверь тридцать седьмого купе, он понял, что до следующей остановки ему, вероятно, придётся ехать в полном одиночестве.
"Ресторан ещё закрыт, а я был, кажется, последним пассажиром, который сел на этот поезд".
Он поставил портфель в нишу для багажа и сел за столик у окна.

"Белая молния" стремительно набирала скорость. С момента отправления прошло не более пятнадцати минут, но столица с её пригородными районами осталась уже далеко позади. Сила инерции увеличивалась, и Адам прислонился спиной к перегородке, покрытой толстым слоем мягкого изолирующего материала. Он прикрыл глаза и попытался расслабиться, но внезапно поймал себя на том, что невольно принюхивается к воздуху в купе.
"Мне, наверное, всю дорогу будет мерещиться этот запах", - подумал он.

Вскоре поезд набрал необходимую скорость и ощущение тяжести, давившей на грудь Адама, сразу прекратилось.
— Горячие и холодные напитки, - послышался в коридоре молодой женский голос. - Конфеты, печенье, бутерброды.
— Скажите, когда откроется ресторан? - спросил Адам девушку в униформе, когда та поравнялась с открытой дверью его купе.
— Если вы пойдёте прямо сейчас, то, как раз успеете к его открытию, - улыбнулась она и продолжила своё движение по коридору, толкая перед собой блестящую тележку на колёсах. 
Адам посмотрел на свои наручные часы, показывавшие семь часов и тридцать минут и сразу же вспомнил о тех часах, которые лежали в кармане его жилета. Он потянул за цепочку и, вытащив их, стал с интересом разглядывать. Часы шли, но показывали неправильное время. На циферблате со святым стрелки указывали на пять часов и сорок пять минут, а циферблат с чёртом утверждал, что сейчас шесть часов и пятнадцать минут.
"Если в корпусе установлен один механизм, - стал рассуждать археолог, - и стрелки часов закреплены на общей оси, то через пятнадцать минут на обоих циферблатах будет показано одно и то же время, то есть шесть часов. Минутные стрелки совпадают каждые полчаса, а часовые только четыре раза в сутки. Но если за точку отсчёта взять, скажем, полночь, то одинаковое время суток оба циферблата показывают, лишь дважды — в полдень и в двенадцать часов ночи. Интересно, имеет ли это какое-либо значение, или неизвестный мастер просто хотел посмеяться…? Ну, а если дело обстоит несколько иначе, и в корпусе установлены два независимых механизма…? Тогда соотношение времени святого и чёрта просто непредсказуемо. Нужно понаблюдать за положением стрелок, может тогда что-то и прояснится".

Он положил часы обратно в карман жилета и, поднявшись из-за стола, решил сейчас же пойти в ресторан. Но тут у него возник вопрос, как поступить со шкатулкой. Идти в ресторан с портфелем было бы глупо, а оставлять в пустом купе такую ценную вещь — опасно. 
Адам осмотрел электронный кодовый замок на двери купе и достал из кармана свой билет. По краю пластиковой карточки-билета был нанесён штрих-код, который и служил ключом для купейного замка. Несколько раз, закрыв и отперев замок двери, археолог убедился, что механизм вполне надёжен и решил оставить шкатулку в купе.
"На первый взгляд эта вещь не представляет особой ценности, - подумал он, - и вряд ли заинтересует грабителя, если таковой здесь вдруг окажется".
Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь, Адам отправился в ресторан.


Он сидел за столиком и уже допивал свой кофе, когда из кармана его жилета послышались какие-то звуки. Адам вытащил за цепочку часы и, открыв крышки, обнаружил, что стрелки на обоих циферблатах очень быстро вращаются под тихий, но удивительно чистый звон невидимых колокольчиков. Он никогда раньше не слышал подобной музыки и продолжал бы и дальше слушать эту мелодию, если бы люди, сидящие за соседними столиками, не стали оборачиваться в его сторону.
"Ну, вот, - вздохнул он, пряча часы обратно в карман. - Механизм совсем испортился и без помощи мастера мне с этими часами не разобраться".

Окончив завтрак и выкурив одну сигарету, Адам вернулся к своему купе. Он подёргал дверь за ручку и, убедившись, что она заперта, лишь тогда достал пластиковый ключ. Механизм мягко щелкнул, отпирая замок и археолог, отодвинув дверь в сторону, сделал первый шаг в купе, но сразу же в изумлении остановился.
В купе отчётливо ощущался запах таинственного табачного дыма. Быстро оглядевшись по сторонам, Адам понял, что в купе никого нет, и в отделении для багажа он тоже не обнаружил чьих-либо вещей. Его портфель, как и прежде, одиноко стоял на полке и в том же положении, в котором был оставлен. Желая убедиться, что шкатулка на месте, Адам взял портфель и тут же понял, что его кто-то открывал и неправильно защёлкнул замок. Он быстро распахнул портфель и облегчённо вздохнул, увидев, что пакет со шкатулкой всё также лежит внутри. Но приглядевшись внимательнее, археолог заметил, что бумага, в которую была упакована шкатулка, завёрнута несколько иначе. Адам достал пакет и развернул бумагу, освобождая шкатулку. Некоторое время он смотрел на неё совершенно сбитый с толку, а затем принялся проверять всё содержимое портфеля.
Все его личные вещи лежали на своих местах. И тонкая пачка денежных купюр, которая находилась в боковом отделении, тоже осталась нетронутой. Адам закрыл дверь купе, сел за столик и поставил перед собой шкатулку.

"Курильщик здесь был, и в этом нет сомнения, - взволнованно думал археолог о мужчине с трубкой. - Но зачем ему нужно было доставать шкатулку? Если он — вор, то почему не стал брать деньги?"
Он пристально смотрел на маленький ящик, который ещё позавчера изучил, как свои пять пальцев и, наконец, понял, что буквы заклинания находятся не в том положении, в котором были установлены им позапрошлой ночью.
"Шкатулка настроена на то, чтобы поглощать предметы, - ахнул Адам. - Неужели между ней и тем человеком с трубкой есть какая-то связь? Если это так, то курильщик не может не знать о свойствах этого ящичка. Тогда почему он не забрал её, а оставил в портфеле, пытаясь правильно завернуть упаковку?"

Магнитная дорога пролегла у подножия длинного холма, поросшего невысокими деревьями и кустарником. При такой сумасшедшей скорости, растительность за окном превратилась в расплывчатую, серо-зелёную стену, смотреть на которую не доставляло особого удовольствия, и Адам задернул занавеску окна. Он твёрдо решил не выходить больше из купе вплоть до приезда в Брандору, благо, что здесь находился отдельный туалет, а отсутствие попутчиков позволяло ему выкурить сигарету, не покидая купе.
Археолог достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпустив вверх большую струю табачного дыма, который стал медленно подниматься к потолку, увлекаемый  вентиляцией.
"Курильщик исчез незадолго до моего прихода, - думал Адам, наблюдая за движением сизого облака. - Дыма уже не было, но запах ещё оставался.  Кто же он на самом деле, призрак или человек? А вдруг он и сейчас, невидимый и неслышимый находится здесь и наблюдает за мной? Нет, это уже мистика. Я никогда не встречал призраков и мне очень трудно поверить в их существование".
Потушив сигарету, он завернул шкатулку в бумагу и положил её обратно в портфель, который закрыл на ключ и поставил на полку. Ему уже казалось, что кто-то пристально наблюдает за его действиями и странное ощущение чужого присутствия никак не покидало Адама.
"Нужно прочитать молитву, - решил он. - В одной из них говорится об изгнании нечистой силы. Вот сейчас мы это и проверим".
Сняв пиджак, туфли и выдвинув мягкое изголовье, археолог лёг на спальное место. После чего прикрыл глаза и стал вполголоса произносить слова нужной молитвы.

Всякий раз, повторяя заученные слова из медной книги, Адам старался понять скрытый в них смысл и ещё глубже вникнуть в суть той или иной молитвы. Но звуки, которые он при этом издавал, не всегда соответствовали общему настрою и тогда археолог бессознательно и автоматически начинал изменять тембр своего голоса. В такие моменты никто из посторонних не смог бы разобрать, о чём говорит этот человек. Концентрируя всё своё внимание на главном, и почти впадая в транс, Адам уже не мог слышать произносимые им слова, так же, как и не замечал того, что сейчас происходило в купе.
В воздухе, почти под самым потолком возникло большое серое облако, пульсирующее при каждом слове молитвы. Оно густело и уплотнялось, принимая различные формы и постепенно оседая вниз. Перстень-печатка на безымянном пальце Адама тоже ожил и начал светиться, быстро увеличивая яркость своего излучения. Когда были произнесены заключительные слова заклинания, кроваво-красный луч, вырвавшийся из перстня, ударил в самый центр сизого облака. Оно резко сократилось и внезапно исчезло, оставив после себя запах серы и табачного дыма.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Адам открыл глаза и начал осознанно воспринимать окружающую действительность. Сразу почувствовав посторонний запах, он понял, что молитва была прочитана не зря и в купе сейчас что-то произошло.
"Жаль, что я ничего не видел, - с сожалением подумал археолог. - Но в следующий раз я уже не стану закрывать глаза".
Он повернул ручку регулятора до упора, увеличивая мощность вентиляции и вскоре неприятный запах исчез.
Поверить в существование призраков Адам всё же не мог — одного только запаха серы было явно недостаточно. Размышляя о том, что же это было на самом деле, он задремал, а потом и вовсе уснул, успокоенный тем, что больше не ощущает чьего-либо присутствия.

Его разбудил звонок проводника, раздавшийся прямо над головой. Это был сигнал тем пассажирам, чья поездка скоро заканчивается.
Адам отодвинул занавеску и поглядел в окно. Вершины гор, появившиеся на горизонте, указывали на то, что Брандора и Гутарлау уже близко.
"Один час на такси до санатория и столько же обратно, - подумал он, посмотрев на наручные часы. - Итого, в моём распоряжении три часа, для того чтобы собрать вещи, подписать все необходимые документы и сдать ключи".
Ещё вчера вечером, позвонив в санаторий Гутарлау, он предупредил администрацию о своём решении досрочно окончить курс лечения. Билет на обратную дорогу был уже оплачен, но для того, чтобы им воспользоваться, Адаму необходимо было сдать старый билет в Брандоре.
"Если бы я заранее знал, какой чудесный подарок приготовил для меня Зацман, - усмехнувшись, подумал он, - то мне сейчас не пришлось бы возвращаться в Гутарлау".
Поезд начал быстро сбавлять скорость и Адам понял, что ему уже пора готовиться на выход.

Оформив билет на обратную дорогу в кассе железнодорожного вокзала, археолог вышел к стоянке такси. Накрапывал мелкий дождь, но судя по большим лужам на асфальте, этой ночью в Брандоре был сильный ливень. Адам и два его случайных попутчика наняли такси, и спустя час оно доставило их к главным воротам санатория.
"Нет, поезд всё же лучше, чем автомобиль, - думал Адам, с трудом выйдя из машины и растирая больную ногу. - Там можно ходить, лежать и сидеть, когда тебе вздумается. Я за этот час устал больше, чем за всю поездку от столицы до Брандоры".

Ещё в дороге он мысленно наметил план, в котором первым пунктом было определено посещение ресторана. Плотно отобедав и выкурив сигарету, Адам посетил главного врача. Затем в бухгалтерии заполнил и подписал все бумаги, после чего ему оставалось лишь собрать свои вещи и сдать кастелянше ключи от домика. Дождь моросил без перерыва и археологу, не взявшему с собою зонт, пришлось почти бегом бежать до своего бунгало, прикрывая голову портфелем.

Собрав в два больших чемодана все вещи, он сел на стул и стал думать, не забыл ли он чего-либо сделать.
"Нужно попрощаться с Илмаром, - вспомнил Адам. - А затем зайду к Феликсу".
Он снял с аппарата телефонную трубку и, набрав номер Мелвина, услышал в ответ голос Герона.
— Гера, здравствуй. Это вас Адам беспокоит.
— Здравствуйте, майстер Форст. Вы уже вернулись?
— Я уже уезжаю, - засмеялся Адам. - А если точнее, то я вернулся, чтобы уехать.
— А ваша супруга?
— Она осталась в столице.
— Я сейчас тоже отправляюсь в столицу, - сообщил Герон. - И буду очень рад, если вы согласитесь быть моим попутчиком.
— Нет, Гера. На машине я не поеду. Я только что целый час трясся на такси от Брандоры до Гутарлау, и это не лучшим образом сказалось на самочувствии моей ноги. Такие длительные поездки — не для меня.
— У вас билет на поезд или на самолёт? - спросил его Герон.
— У меня билет на "Белую молнию" и два часа до посадки.
— В таком случае я довезу вас хотя бы до Брандоры. И не вздумайте отказаться — обижусь на всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо, я согласен, - засмеялся Адам. - А чем занят Илмар?
— Сидит рядом со мной и греется у камина. Передаю ему трубку и скоро буду у вас.
Герон подал отцу телефонную трубку и побежал наверх, собирать свои вещи.

Не прошло и пяти минут, а журналист уже вышел из своей комнаты с дорожной сумкой. Илмар, закончив разговор с Адамом, всё так же сидел у камина и задумчиво смотрел на огонь. Герон спустился вниз, встал рядом с отцом и положил ладонь левой руки ему на плечо.
— Мне нужно ехать, отец. Позвоню тебе из столицы. Не скучай.
— Не буду, - кивнул головой Илмар. - Я надеюсь, что в следующий раз ты приедешь не через три года?
— Я приеду намного раньше, - пообещал Герон, почувствовав, как сжалось его сердце от этого вопроса, - и, возможно даже, не один.
— Было бы просто замечательно, - улыбнулся Илмар. - Я давно этого жду. Поезжай, Гера. Я тебя провожу.
"Отец, я должен взять с собою бриллиант. Может быть, мне удастся подбросить его детективу".
"Пойдём в гараж. Он там спрятан".
"Гера, а блекка? - не на шутку встревожился Яфру. - Ты же обещал, что и её возьмёшь с собой?"
"Она в сарае, а мы как раз туда и идём", - успокоил его Герон.
— Я кое-что приготовил тебе в дорогу, - сказал Илмар, когда они вошли в гараж. - Открой свой багажник и поставь в него вот эту корзину.
Он указал на стоявшую рядом с поленницей плетёную корзину, прикрытую куском материи. Герон приподнял один край материала и увидел под ним две связки вяленой рыбы и три глиняных бутыли с блеккой.
"Ё-хо-хо, - радостно закричал Яфру. - Вот это подарок! Всё же, что ни говори, а твой отец — самый лучший из всех людей, которых я когда-либо встречал".

Пока Герон устанавливал корзину в багажник автомобиля, Илмар колдовал у электрического щита.
"Куда же ты его спрячешь? - кладя на ладонь Герона бриллиант с оплавленной оправой, спросил отец. - Если Борк найдёт его у тебя, то кроме кражи, он может выдвинуть обвинение в попытке убийства дочери алмазного короля".
"Пусть не волнуется, - шепнул Яфру. - Сохранность я гарантирую".
"Всё будет хорошо, - пообещал Герон отцу. - Тебе не нужно беспокоиться по этому поводу".
Он сжал свою ладонь в кулак и вдруг почувствовал, что бриллианта в руке уже нет. Герон снова раскрыл ладонь, в которой и в самом деле ничего не было.
"Да ты, оказывается, фокусник, - довольно засмеялся Илмар. - И я вижу, что мне действительно не о чем беспокоиться".
— Выезжай, - хлопнул он сына по плечу. - Счастливого пути.
— До встречи, отец, - ответил ему Герон, включая зажигание.
Илмар открыл ворота гаража и машина журналиста, плавно выкатившись из пристройки, развернулась и, издав прощальный гудок, направилась в Гутарлау.

"Послушай, зелёный змий. Ты куда бриллиант засунул?" - спросил Герон у Яфру, проезжая мимо машины Френчи.
"Туда, куда не каждый врач заглядывает", - хохотнул зелёный бог.
"Уж не проктолога ли ты имеешь в виду?" - насторожился журналист.
"В человеческом теле есть места и получше, - поморщился Яфру. - Я не стану говорить, где именно спрятан твой камушек, чтобы не вызвать у тебя нежелательных ассоциаций. Забудь о нём, а в нужный момент он снова появится в твоей ладони".

Герон остановил свою машину у главных ворот санатория и заглушил двигатель.
"А ты не забыл взять с собой зонт" - встревожился вдруг Яфру.
"Неужели ты не знаешь, что я взял, а что оставил?" - удивился журналист.
"Я не всегда слежу за твоими действиями, - признался бог яфридов. - У меня, порой, и без тебя забот хватает".
"Чем же ты так занят был? - задумался журналист. - Неужели восстанавливал своё самочувствие после вчерашнего топотальника?"
"Тебя это не касается", - огрызнулся Яфру и Герон понял, что не ошибся в своём предположении.
"Да взял я зонт, взял, - со смехом подумал он. - Ты что, боишься простудиться?"
"Нет. Просто с некоторых пор мне не нравится избыточная влажность".
"Понимаю, - сочувственно, но не без сарказма подумал Герон. - Не бойся. У меня за пазухой ты будешь чувствовать себя не хуже, чем в санатории".
Он наглухо застегнул замок-молнию непромокаемой куртки и, достав зонт, вышел из машины.

Не оглядываясь на автомобиль Френчи, который обнаглел уже настолько, что припарковался рядом, раскрыв зонт и перепрыгивая через лужи, журналист поспешил к Адаму.

"Стой!" - закричал вдруг Яфру, когда Герон свернул на знакомую аллею.
Журналист замер на месте, тревожно оглядываясь по сторонам.
"Что случилось?" - спросил он, почувствовав в голосе зелёного бога нотку неподдельного испуга.
"Подожди, - отмахнулся тот, - дай оглядеться".

Герон стоял перед большой лужей дождевой воды, и со стороны могло показаться, что он размышляет, как ему быть. То ли попытаться её перепрыгнуть, то ли не рисковать и обойти лужу по газону.

"Да что ты там выглядываешь?" - не выдержал, наконец, журналист.
"В том месте, куда ты направляешься, собралась очень любопытная компания. Я чувствую энергию сразу трёх посланников. Одного из них зовут Гунар-Ном. Он — владыка подземного мира и повелитель маленьких людей, живущих в глубоких подземельях. Имя второго произносится, как Никадон. Весьма тёмная лошадка. Никто из нас так и не понял, чем он занимался на Дагоне. Ну, а третий из них — уже известный тебе Фан. Вот такая, брат, кулебяка". 
"Ничего не понимаю, - растерянно подумал Герон. - А зачем они там собрались?"
"Источники энергии достаточно слабые, и поэтому логично будет предположить, что это — магические вещи посланников. Но не надо забывать и того, что такие вещи могут иметь прямую связь с их создателями, - пояснил ситуацию Яфру. - Принимая во внимание мою договорённость с Нарфеем, я обязан исчезнуть. Забудь обо мне на некоторое время и не вспоминай, что бы ни произошло. Я появлюсь сам, когда это станет возможным".
Яфру замолчал и Герон понял, что его друг решил снова воспользоваться новой способностью к мимикрии.

"Час от часу не легче, - думал журналист, подходя к домику Адама. - Не курорт, а божественная толкучка".
Он поднялся на крыльцо и хотел уже постучать в дверь, как вдруг услышал слева за кустами весёлый смех Адама и Фелиции.
"Археолог у Феликса, - понял Герон, - и это очень даже кстати. Сейчас я и с пожарником попрощаюсь".
Развернувшись, он направился в соседнее бунгало, из открытого окна которого и был слышен голос и смех Адама.

Журналиста встретили восторженными криками и усадили за круглый стол, поставив перед ним большую пиалу крепко заваренного чая.
— Скоро должна подойти сестра-хозяйка, - сказал Адам Герону. - Я передам ей ключи, и нам можно будет отправиться в путь. Но у меня два огромных и тяжёлых чемодана с вещами, а на машине к домику не подъедешь. И садовник наш, как назло, уехал куда-то, а без помощника нам не обойтись. Может быть, кастелянша подскажет, где нам искать носильщика?
— Не нужно никого искать, - сказал Герон. - Я и один справлюсь с вашими чемоданами.
— Гера, они очень тяжёлые, - запротестовал Адам. - И к тому же сейчас везде лужи. Тележка садовника вполне смогла бы решить эту проблему.
— Мне очень жаль, что я ничем не могу вам помочь, - беспомощно и виновато развёл перебинтованными руками Феликс.
— Ну, что вы, ей богу, - воскликнул журналист.- Я — здоровый во всех отношениях молодой человек. И мне под силу унести что угодно и куда угодно, лишь бы только ручки у ваших чемоданов не оторвались. И давайте больше не будем возвращаться к этому вопросу.

Сквозь приоткрытое окно, чуткий слух Герона уловил торопливый стук женских каблуков на ступенях крыльца соседнего дома.
— Нам пора идти, - обращаясь к Адаму, сказал он. - Сестра-хозяйка уже осматривает ваше жилище.
— Я предупредил её, что буду у Феликса, - ответил археолог.
Его слова прозвучали одновременно с телефонным звонком.
— Да, конечно. Он уже идёт к вам, - произнесла Фелиция, сняв трубку телефонного аппарата.
— Герон прав, - сказала она Адаму, кладя трубку на место. - Вас ждёт кастелянша.
Журналист поднялся из-за стола и сделал вид, что не заметил пристального и настороженно-удивлённого взгляда археолога. Дорога до Брандоры была не такой уж и долгой, а Герону нужно было успеть за это время убедить Адама отдать медную книгу. Поэтому он решил уже сейчас подготовить почву для предстоящего разговора, используя наблюдательность археолога.

Чемоданы, которые приготовил Адам, действительно были очень тяжелы, но только не для Герона, обладавшего силой и выносливостью яфрида. Он с лёгкостью поднял и понёс их к машине, словно это были две пустые картонные коробки. Археолог, в сопровождении Феликса и его жены, шёл вслед за журналистом, удивляясь, с какой непринуждённостью тот несёт такую тяжёлую ношу. Если бы не голос Фелиции, не умолкавший ни на одну секунду, то Адам непременно начал бы мысленно читать молитву, как он теперь делал в тех случаях, когда был чем-то удивлён и озадачен. Но жена пожарника, словно специально, болтала без умолку, мешая ему сосредоточиться.

Закрыв за собой дверь автомобиля и, помахав супругам на прощание рукой, Адам не смог сдержать вздоха облегчения.
— Очень говорливая особа, - улыбнулся Герон, выезжая на проезжую часть дороги. - Сто слов в минуту и все — ни о чём.
— Это — компенсация за молчание Феликса, - поддержал его Адам. - Природа не любит пустоты и перекосов, стараясь всегда и во всём поддерживать равновесие.
— Я должен проститься ещё с одним человеком, - сказал журналист, направляя машину в сторону посёлка. - Но, не волнуйтесь. В Брандору мы приедем вовремя.

Он ехал к Дадону и это был не просто визит вежливости. Отец предупредил Герона, что сыщики обязательно попытаются установить на его автомобиль подслушивающую аппаратуру и сам договорился с Праймосом на предмет осмотра машины перед поездкой. Дадона такая просьба ничуть не удивила. Он знал о весьма непростых отношениях между рыбаком и владельцами курортного бизнеса и был рад помочь своему старому другу в этой, казалось бы, неравной борьбе.

— Уж не тебя ли поджидает человек, сидящий в серебристом драйде на противоположной стороне улицы? - спросил Дадон у Герона, проводя устройством, очень напоминавшем миниатюрный миноискатель, под днищем его автомобиля.
Они находились на территории усадьбы, и каменная стена надёжно охраняла их от взгляда Френчи. 
— Он надоел мне хуже назойливой мухи, - вздохнул Герон. - Его машина — единственное из того, что я вижу в зеркале заднего вида. Нет ли у вас какого-нибудь средства, чтобы заставить его держаться от меня на более почтительном расстоянии?
— Есть, - кивнул головой Дадон, - и оно тебе знакомо.
Герон сразу понял, на что намекает Праймос.
— Хорошая вещь, - улыбнулся он, - но у нас очень мало свободного времени. Мы должны успеть к поезду.
— Операция займёт всего три минуты, - заверил Дадон и пошёл в дом.

Вскоре он вернулся с предметом, похожим на обрезок трубы. Праймос укрепил его на конце глушителя и подал Герону брелок с пультом управления.
— Когда он подъедет к тебе слишком близко, то нажми красную кнопку, но не забудь сначала закрыть окна своей машины. Микрофон, который они тебе поставили, я забираю себе. Любопытный экземпляр. Поколдую над ним на досуге. Поезжай, но не слишком торопись — дорога сегодня скользкая.

Простившись с Дадоном, журналист вырулил на дорогу, ведущую в Брандору. За ним, не отставая, продолжал ехать Френчи.
— За тобой кто-то следит? - спросил у Герона Адам, обернувшись и посмотрев через заднее стекло на преследовавшую их машину.
Герон тоже посмотрел на Френчи и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Автомобиль сыщика сразу резко снизил скорость, завилял, а потом и вовсе остановился на обочине.
— За нами следят, - поправил Адама журналист. - Я нахожусь под наблюдением всего лишь неделю, а вот за вами следят уже не первый месяц. И, как это ни странно, но мы "проходим" по одному и тому же делу. Во всяком случае, так думает полиция.
— Вот как? - археолог изобразил на своём лице удивлённое выражение. - И в чём же состоит наше преступление?
— У нас не так уж и много времени для того, чтобы играть в прятки. И поэтому я предлагаю вам честный и откровенный разговор. Сейчас я расскажу историю нашего "преступления", а вы поправите меня, если я в чём-то ошибусь.
— Ваш знакомый снял с машины микрофон. Кто и когда его туда установил?
— Агенты Борка. И случилось это в то время, когда мы распивали у Феликса чай. Но об этом чуть позже. Я бы хотел начать с самого начала.
Адам немного развернулся на своём сидении в сторону Герона, показывая этим, что он готов выслушать его рассказ.

— Во время вашей последней экспедиции вы нашли алтарь Нарфея, сняли с него статуэтку и отделили от неё священный шар, отчего и произошло землетрясение. Статуэтку вы обронили на выходе из лабиринта, а рубиновый шарик выкрали из кармана ваших брюк агенты Корвелла. Когда я фотографировал последствия землетрясения и урагана, то совершенно случайно нашёл статуэтку в одной из песчаных воронок и привёз её в свою городскую квартиру. На празднике "всех святых" Фриза вышла из салона красоты с ослепительным бриллиантовым колье. Большой рубин сказочной красоты венчал это украшение. Тот самый рубин, который у вас украли люди Бернара. После того, как Фриза села в свою машину, один из монахов Нарфея предпринял неудачную попытку завладеть священным шаром. В результате девушка получила страшный ожог груди, а рубин закатился под сидение водителя. Вечером следующего дня именно там я его и обнаружил. А когда я принёс его в свою квартиру, то статуэтка и рубиновый шарик соединились сами собой. Бандеролью я отправил Нарфея к отцу, где он и хранился всю прошедшую неделю. Я знаю, что вы хотите найти Нарфея и вернуть его на алтарь, но этого вам уже не нужно делать. Вчера к моему отцу приходил монах Нарфея и унёс с собой статуэтку. Я думаю, что сейчас она снова находится там, где и должна быть всегда.
Герон замолчал и посмотрел в зеркало заднего вида. Машина Френчи опять ехала за ними, но держала дистанцию в несколько сотен метров.

— Гера, ты рассказываешь мне совершенно фантастические вещи, - сказал Адам. - Но ты так и не ответил на мой вопрос. Кто и с какой целью следит за тобой?
— Борк начал следить за мной после того, как увидел фотографии карнавала. Оказывается, что я находился совсем рядом, когда с Фризой случилось несчастье. Правда, я-то её как раз и не видел, но сыщик в это не верит. Ну, а когда я забрал рубин из машины Фризы, то он стал подозревать меня ещё больше.
— Он знает, что это сделали вы?
— Борк догадывается об этом, но у него нет веских доказательств. Иначе он давно бы уже надел на меня наручники. А вы знаете, что за вами тоже следят?
— Разве я совершил какое-нибудь преступление?
— С точки зрения церкви вы — один из самых опасных преступников. Вы храните у себя вещь, которая может стоить жизни вам и всем вашим родственникам. Я понимаю, что с вашей стороны было бы глупо доверяться почти незнакомому человеку, но опасность действительно очень велика и реально близка. А время, увы, работает против нас, и его осталось совсем немного.
— Гера, я тебя не понимаю. О чём ты говоришь?
— Я говорю о медной книге Нарфея. За ней давно и безрезультатно охотится один из высших сановников церкви. Вы и ваши родственники будут уничтожены сразу же, как только эту книгу у вас обнаружит церковная служба безопасности. Я не знаю, кто за вами следит. Если это агенты Корвелла или Борка, то не так уж всё и плохо, но если это люди церкви, то вам нужно немедленно отдать книгу монахам Нарфея. Только у них она будет в безопасности и только им не страшна наша церковь.
— Но я даже не знаю, кто они такие, эти самые монахи Нарфея, - засмеялся археолог, стараясь перевести разговор в шутку. - Я в своей жизни не встречал никаких других монахов, кроме наших священников.
— Я тоже до недавнего времени не знал об их существовании, - признался Герон. - Кстати, они могут быть невидимыми, когда того требуют обстоятельства. Неизвестно, когда нам ещё представится возможность разговаривать без свидетелей, и поэтому я сейчас передаю вам просьбу моего отца: отдайте ему медную книгу. Он сумеет передать её монахам Нарфея. Это единственный спасительный вариант для вас и для книги.
— Но я, ни от кого и ничего не прячу, - упрямился Адам. - Гера, или ты меня с кем-то путаешь, или просто решил разыграть меня, чтобы скоротать время до Брандоры. То, что за тобой кто-то следит, я вижу собственными глазами, но за собою я не замечаю слежки. Ко мне, действительно, приходил однажды Борк и расспрашивал меня о рубине, но это ещё не значит, что он за мною следит. И я, кстати говоря, после этого его больше не встречал. Мне кажется, что ты должен больше беспокоиться о собственной безопасности и постараться сделать так, чтобы полиция сняла с тебя все подозрения.
— Борк перестанет следить за мной лишь в том случае, если он найдёт пропавший рубин. А этого, теперь уже, не произойдёт никогда. Арестовать меня он тоже не может, потому что у него нет доказательства моей вины, а подозрения к делу не пришьёшь. Сейчас его задача заключается в том, чтобы следить за мной и ждать, когда я дам ему повод для ареста. А моя задача ещё проще — не делать ничего такого, что могло бы его заинтересовать. В вашем же случае все гораздо сложнее. Церковь не станет собирать на вас компромат. Вас даже судить не будут. Вы просто исчезните в застенках Шестого управления. Если вам нравится рисковать собой, то подумайте, хотя бы о своих родственниках. Уж они-то совсем ни в чём не виноваты. Мне вполне понятна ваша реакция, поэтому я и не требую от вас немедленного ответа. Я просто передаю вам слова моего отца, который точно знает, что за вами следят и что церковь усиленно ищет эту книгу. Вы ходите по краю пропасти, подвергая огромной опасности себя, своих родных и ту бесценную вещь, которая ни в коем случае не должна оказаться в руках нашей церкви. Вы уже совершили одну ошибку, сняв Нарфея с алтаря, и поэтому я хочу предостеречь вас от поступка, последствия которого могут оказаться, очень серьёзными и, возможно, даже непоправимыми.

Адам молчал. Да и что он мог ответить? Всё отрицать? Но он уже пытался это делать. Согласиться с журналистом и полностью довериться ему во всём? Но у археолога не было уверенности в том, что Герон не провокатор. Илмар просит передать ему книгу на хранение, но что скрывается за его просьбой?  Не хочет ли этот загадочный человек использовать медную книгу в своих корыстных целях? Адаму, в принципе, книга была уже не нужна. Он выучил её перевод наизусть, а языка Нарфея он всё равно не знал. Но археолог хорошо понимал, что в древних молитвах заключена огромная сила и поэтому боялся того, что книга попадёт не к тому человеку и будет использована во вред, а не на пользу.

Когда молчание слишком затянулось, Адам достал из кармана пачку сигарет.
— Можно? - спросил он у Герона.
— Конечно, - ответил тот, выдвигая пепельницу на передней панели. - Я тоже закурю. Врачи говорят, что пассивное курение намного опаснее обычного.
— Мне кажется, что это касается только тех людей, которые вообще не курят, - улыбнулся археолог. - Впрочем, докторам, наверное, виднее. У них практика, знания, опыт и к тому же они проводят научные исследования. Но я иногда ловлю их на том, что новое поколение учёных с уверенностью опровергают постулаты своих предшественников.
— Это говорит о том, что ни те и ни другие не знают досконально устройство такого сложного механизма, как человеческое тело, - усмехнулся Герон. - Их попытки вывести единую для всех формулу здоровья, смешны и нелепы. В Гутарлау живёт рыбак, который курит и пьёт уже сто лет. Он не страдает отдышкой и астмой. Ему не страшен рак. У него прекрасная память и очень живой ум. Глядя на его поведение, можно подумать, что он специально хочет задохлить своё тело. Но оно, почему-то, от этого становится только крепче. Врачи, конечно, скажут, что это исключение из правила, и что девяносто девять процентов людей уже умерли от такой жизни. Но что стало бы именно с этим человеком, если бы он поверил врачам и начал вести "правильный" образ жизни? Я думаю, что мы давно бы уже похоронили нашего рыбака. Я, конечно, согласен с тем, что на продолжительность жизни влияют многие факторы, но реакция на них у каждого человека строго индивидуальна. Поэтому, объявление всякой новой формулы здоровья для всего человечества, есть не что иное, как очередное заблуждение.
— Твой преследователь больше не пытается к нам приближаться, - сказал Адам, оглянувшись на машину Френчи. - Чем ты его отпугнул?
— Я плеснул ему на капот очень вонючий газ, - засмеялся Герон. - Можете быть уверены, что теперь этот агент, ни за какие деньги не рискнёт сократить расстояние между нами меньше чем на двести метров.
— А-а, средство для борьбы с насекомыми, грызунами и грабителями, - вспомнил Адам. - Фирма "Праймос и К". Мне однажды удалось присутствовать на "презентации" такого препарата. Это была кошмарная вонь. Меня тошнит при одном лишь упоминании о ней.

До Брандоры они доехали, уже больше не возвращаясь к разговору о медной книге.  И лишь после того, как чемоданы археолога были сданы в багажное отделение, и пришло время прощаться, Герон вновь напомнил Адаму о ней.

— Сообщите мне о вашем решении, как можно скорее, - попросил он, вручая археологу листок из блокнота с номером своего телефона. - Это очень важно для всех нас. И передайте, пожалуйста, своей супруге от меня большой привет. Счастливого пути.
— До свидания, Гера. - Адам аккуратно свернул листок бумаги и положил его во внутренний карман пиджака. - Спасибо тебе за помощь. Я надеюсь, что мы с тобой ещё увидимся.
Они обменялись рукопожатием и расстались. Герон направился к своей машине, а Адам поднялся по ступеням тамбура и пошёл по коридору поезда, отыскивая своё купе. Вскоре прозвучал сигнал отправления и "Белая молния" бесшумно тронулась вперёд, с каждой секундой ускоряя своё движение.

Попутчиком археолога оказался пожилой мужчина с большими и круглыми очками на кончике носа. Он лежал на левом боку и читал толстую книгу.
— Здравствуйте, - сказал Адам, войдя в купе. - Я ваш новый попутчик и буду вынужден мелькать у вас перед глазами до самой столицы. Меня зовут Адам.
— Добрый день, - ответил мужчина, посмотрев на археолога поверх своих очков. - Меня зовут Модест, и вы мне нисколько не помешаете, потому что я намерен скоро уснуть, и проснусь не раньше окончания нашего путешествия.
— В таком случае, я составлю вам компанию, - сказал Адам, уложив портфель в шкаф и снимая пиджак. - Сегодняшняя погода вполне к этому располагает.
Модест не проронил ни слова и опять уткнулся носом в книгу.

В этот раз археолог не стал перед сном читать молитву. Он лежал, закрыв глаза и размышляя над словами журналиста, в которые трудно было не поверить. И всё же Адам сомневался. Было ясно, что книгу нужно прятать и как можно скорее, но отдать её другому человеку археолог не мог. Потому, что действительно очень боялся совершить ещё одну ошибку. Его пугала та цепь случайных и необъяснимых совпадений, которая произошла с Героном. И ещё он не мог понять, как простому рыбаку из глухой провинции, живущему отшельником в лесу, удалось узнать о намерениях высших сановников церкви.
"Я смогу поверить Илмару только после того, как собственными глазами вновь увижу Нарфея на алтаре в тайной часовне, - решил Адам. - Но это произойдёт не скоро, а книгу нужно прятать сейчас. Для одного секрета два человека — много, а три человека — это уже толпа".

Археолога разбудил громкий звонок — поезд подходил к столице.
— Я случайно не храпел? - спросил его Модест, растирая кончиками пальцев свои заспанные глаза.
— Не знаю, - ответил ему Адам. - Возможно даже, что мы храпели дуэтом.
— Тогда неудивительно, что мы не слышали друг друга — каждый был занят исполнением своей партии.

На вокзале Адам сразу прошёл в транспортную контору и нанял грузовое такси, на котором и доехал до своего дома. Грузчик и водитель помогли ему занести чемоданы в квартиру. Глядя на их усилия при переноске багажа, археолог невольно вспомнил Герона.
"И ведь не скажешь, что журналист богатырского телосложения, - думал Адам. - Вот этот грузчик и выше его и шире в плечах, но через каждые двадцать метров он ставит чемодан на тротуар и меняет руку. Нет, здесь что-то не так. Всё это лишний раз подтверждает, что Герон — не обычный человек, так же, как и его отец".
— Боже мой! - воскликнула Зара, увидев чемоданы. - Неужели у нас в санатории было так много вещей?
— Сколько раз ты оттуда ездила в столицу? - напомнил ей Адам. - И каждый раз привозила полную дорожную сумку с вещами. Я и сам об этом не подозревал, пока не начал упаковывать чемоданы.
Он расплатился с носильщиками и закрыл за ними дверь.
— Ну-ка, рассказывай. Тебя не посещали навязчивые желания? - археолог пристально посмотрел на жену.
— Нет. Я даже забывала читать твою шпаргалку.
— Чем же ты занималась? Чахла над своим сокровищем?
— Почему же "чахла"? - возмутилась Зара. - Наоборот, я получила огромное удовольствие и даже не заметила, как прошёл этот день.

После ужина Адам удалился в свой кабинет. Первым делом он поставил шкатулку в сейф, запер его и спрятал ключ в переплёт самой толстой книги. Затем подошёл к письменному столу и достал из ящика один фальшивый рубин.
"Скоро Герон приедет в столицу. Мне эти стразы не нужны, а вот ему один из них мог бы пригодиться. Он парень смышлёный и догадается, как сбить с толку Борка. Но как передать журналисту этот страз? Я даже не знаю, где он живёт".
Немного поразмыслив, Адам достал из шкафа толстую адресную книгу, и вскоре обнаружил в ней адрес Герона.
"Прекрасно, - обрадовался он. - Теперь нужно найти посыльного".

Адам знал многих мальчишек во дворе своего дома, но наилучшей кандидатурой был тот паренёк, который жил в его подъезде, двумя этажами ниже. Единственный его недостаток состоял в том, что мальчишка ничего не делал даром, но зато и за результат можно было не беспокоиться. Его полное имя произносилось, как Донелан, хотя во дворе его все звали Дон.
Археолог упаковал страз в плотную бумагу таким образом, чтобы получился небольшой прямоугольник, и заклеил концы упаковки. Затем на отдельном листе написал адрес журналиста и пошёл к Дону, не очень надеясь на то, что застанет его дома. Если бы не такая плохая погода, то, наверное, так бы и случилось, но к большой радости Адама, его знакомый проныра в этот час сидел дома.

— Привет, Дон, - поздоровался с ним Адам, когда парнишка открыл дверь своей квартиры. - У меня к тебе деловое предложение.
— Вы хотите поговорить здесь, или зайдёте к нам? - спросил его Дон.
— Я думаю, что здесь нам будет удобнее. Давай отойдём к окну, - предложил ему Адам.
— Мне нужно срочно передать посылку вот по этому адресу, - археолог показал Дону свёрток и листок с именем и адресом журналиста.
— На улице дождь и ехать туда нужно через весь город, - начал набивать цену мальчишка.
— Я никогда не был жадным, Дон, - остановил его Адам. - Назови свою цену и тогда мы будем её обсуждать.
— Нет, - не согласился с ним Дон. - Сначала нужно выяснить все детали, а потом уже и цену назначать. Этот человек сейчас у себя дома?
— Нет, но он скоро должен подъехать. Кстати, не говори ему от кого посылка.
— Вот видите, - обрадовался Дон. - Мне придётся его ждать, а это уже дополнительная оплата. И ещё плюс надбавка за секретность.
— Я удивляюсь, почему ты до сих пор не миллионер, - захохотал Адам.
Спустя пятнадцать минут, Дон уже спешил на встречу с Героном, а археолог вернулся в свой кабинет и сел за письменный стол.

Он никак не мог придумать, что же ему делать с медной книгой. В его голове рождались различные варианты но, ни один из них не устраивал его полностью. Устав от раздумий, Адам решил попросить совет у самого Нарфея. Археолог принёс в кабинет медную книгу и стал её читать, глядя на выпуклые буквы текста. К концу молитвы перед его глазами внезапно возникло изображение шкатулки. Адам закрыл глаза ладонями, но видение всё равно не исчезло.

"Бред какой-то, - подумал он, замотав головой. - Шкатулка слишком мала для этого".
И всё же он достал шкатулку из сейфа и поставил её на стол рядом с книгой.
— Адам, ты кофе будешь пить? - услышал он голос Зары.
— Да. Налей мне большую чашку, - крикнул археолог, повернувшись к открытой двери. - Я сейчас приду.
Он снова повернулся к письменному столу и застыл в изумлении. Шкатулка выросла до размеров медной книги и, кроме того, она приобрела цвета и оттенки, которые идеально гармонировали с древней книгой.
Адам, словно во сне, закрыл книгу и осторожно опустил её на дно шкатулки. Крышка сама собой закрылась, на боковых стенках повернулись подвижные детали, и шкатулка развернулась на сто восемьдесят градусов.
— Адам, кофе стынет, - снова позвала его жена.
Он понял, что кто-то манипулирует им и Зарой, не позволяя ему смотреть на то, как шкатулка изменяет свой внешний вид. Покорно отвернувшись от стола, археолог подождал несколько секунд  и снова взглянул на шкатулку. Перед ним стояла прежняя, невзрачная и маленькая шкатулка. Адам даже не стал приподнимать её крышку, зная, что внутри он ничего не найдёт.


Машина Герона неслась по мокрому шоссе, оставив позади себя городок скотоводов и земледельцев. Френчи, оправившись после газовой атаки, позволил себе сократить дистанцию, но не настолько, чтобы быть облитым заново. Для него сейчас на всём белом свете не было существа более ненавистного, чем этот журналист. Тошнота периодически подступала к горлу, и сыщику приходилось глубоко и усиленно дышать, подавляя желание остановиться и освободить свой желудок.
Никогда ещё Френчи не чувствовал себя так плохо. Он опустил боковое стекло и жадно глотал прохладный и влажный ветер, врывавшийся в салон автомобиля. Агент мечтал сейчас только о том, как бы ему поскорее отомстить этому паршивому газетчику. В голове сыщика рождались самые мерзкие и изощренные способы мщения. Он по садистски смаковал их, продумывая план мести до мельчайших подробностей.

Герон, не подозревавший о мучениях своего конвоира, наоборот был расслаблен и задумчив.
"Неужели мне не удалось убедить Адама? Поверил он мне или нет?" - гадал журналист, рассеянно глядя на дорогу.
"Он поверил в то, что ему угрожает опасность, - неожиданно прозвучал голос Яфру. - Но большого желания отдать тебе книгу, я в нём не обнаружил".
"Долго ты молчал, - подумал Герон. - Не устал прятаться?"
"Устал, - признался Яфру. - Это, действительно, очень тяжело, но у меня не было выбора. Ты знаешь, что находилось в портфеле Адама…? Шкатулка Фана!"
"???"
"Да, да. И это ещё не всё. На его пальце красовался перстень Гунар-Нома, а в кармане отмеряли время часы Никадона. И все предметы были активированы! Как тут было не спрятаться?"
"Активированы? - не понял Герон. - Что это означает?"
"Активировать магический предмет можно при помощи особых слов, какого-либо действия или даже душевного состояния. Каждый из посланников придумывал свой собственный код активации. Это всё равно, что разбудить или вернуть к жизни. Но для того, чтобы правильно пользоваться таким предметом, нужны дополнительные знания".
"Как же к Адаму попали все эти вещи?"
"Не знаю, - пожал плечами Яфру. - Адам — археолог и этим многое можно объяснить. Именно такие люди чаще всего находят магические предметы. Меня интересует совсем другой вопрос. Перстень можно носить, как украшение, часы — как предмет необходимости, но зачем таскать в портфеле шкатулку? Ведь он привёз её из столицы и снова туда же и увозит. Вот, что интересно".
"Может быть, он просто боялся оставить её в городе?"
"Но, в таком случае, археолог знает её ценность и для него это не просто старая шкатулка, а нечто большее".
"Ты говорил, что шкатулка может управлять людьми, - вспомнил Герон. - Тогда вполне возможно, что Адам не по своей воле носит её с собой".
"Такой вариант тоже нельзя исключать, - согласился с ним Яфру. - Но почему шкатулка не стала заставлять Адама класть в неё часы и перстень…? Нет, чую я, что здесь пахнет большой интригой. Нарфей всегда отличался либерализмом и мягкостью, зачастую прощая своих поверженных соперников и забывая о том, что старые враги никогда не станут новыми друзьями".
"Ты же сказал, что борьба между посланниками закончилась и Нарфей признан победителем", - удивился Герон.
"Мало завоевать первенство. Нужно ещё постоянно его удерживать, доказывая и подтверждая своё звание победителя. На этой планете возникла достаточно интересная ситуация. Нарфей, как бы досрочно признан победителем и лишь потому, что на Дагоне не осталось ни одного равного ему соперника. Но не надо забывать и о том, что большая часть населения пока что молится и поклоняется богу Армону. Полный и безоговорочный триумф Нарфея придёт лишь тогда, когда все люди без исключения будут жить и думать по его заветам и правилам. А до тех пор, все посланники имеют полное право продолжить борьбу за своё существование".
"Значит, и ты тоже можешь начать возрождение своего народа?"
"Могу, - подтвердил Яфру. - Но какой в этом смысл? Я отброшен слишком далеко во времени. И мне никогда не догнать Нарфея".
"А другие посланники? Как обстоят их дела?"
"Этого никто не знает. Может кто-то из них затаился и ждёт подходящего момента, чтобы вновь начать состязание, а может быть, и нет. Во всяком случае, излучение Дагоны на семьдесят процентов состоит из энергии Нарфея. При таком явном превосходстве, вряд ли кто рискнёт начать борьбу за первенство".
"Семьдесят процентов? Так много?"
"В этом нет ничего странного, - усмехнулся Яфру. - Кроме тех потомков Нарфея, которые живут в любом городе и в любой деревне, есть ещё и монахи Красных песков. Каждый из них излучает в космос свою энергию в тысячи, а то и в десятки тысяч раз большую, чем любой потомок Армона. Народ Нарфея размножается и растёт, а народ Армона вырождается и исчезает. И никто из людей не замечает этого процесса. Гениальный ход и решение всей проблемы. Ну, кто после этого решится бросить вызов Нарфею?"

Тяжёлые дождевые тучи заслонили собою всё небо до самого горизонта. Они опустились низко над землёй и летели навстречу автомобилю, словно стая чёрных птиц, время от времени сбрасывая на него очередную порцию крупных и холодных капель. Автомобильные щётки равномерно и неутомимо откидывали их с лобового стекла и Герону, сидевшему за рулём, казалось, что погода всеми силами пытается остановить его движение в столицу и вернуть туда, где остались его дом, отец и родной рыбацкий посёлок.

                Конец первой книги.
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан