Dangen RPG Games Форум Север и Запад Рамотский форум Плато холодного ветра Венец Поэзии
Тэсса Найри Север и Запад После Пламени Новости Стихи Проза Юмор Публицистика Авторы Галерея
Портал ВЕНЕЦ   Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация

 
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Дагона (Прочитано 6588 раз)
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Дагона
09.02.2011 :: 20:10:36
 
Глава 1

Мелодичный звон большого колокольчика над входной дверью отразился от стен прихожей и быстро распространился по всей квартире, проникая во все её уголки.
Герон очень любил слушать этот бархатный и удивительно долгий звук, поэтому всегда подходил к двери, наслаждаясь его мягким и спокойным звучанием.
Когда он поселился в новой квартире, в прихожей над дверью висел обычный электрический звонок, которым пользуется, наверное, наибольшая часть населения в городе. Но сигнал такого звонка казался ему слишком резким и нахальным. Истеричный крик примитивного механизма врывался в квартиру не с просьбой, а с требованием немедленно открыть дверь. А уж если звонивший давил на кнопку слишком  долго или по нескольку раз, то Герон входил в прихожую с огромным желанием задушить того, кто находился  за дверью.
Но однажды он зашёл в магазинчик местного антиквара просто так, из любопытства, и, рассматривая старинные вещи, вдруг услышал необычный звук. Герон замер. Время для него остановилось. Каждой клеткой своего существа он впитывал это звучание. Когда звук растаял, Герон медленно повернулся.
Он увидел маленькую девочку, стоявшую перед медным колоколом, очень похожим на корабельную рынду.  Тонкий шёлковый шнур, на котором тот был подвешен, слабо раскачивался из стороны в сторону. Мать, держа девочку за руку, укоризненно и строго склонилась над ней.
Хозяин магазина, невысокий и худой старик, смотрел на них поверх своих очков и улыбался. Похоже, что он не раз наблюдал подобную картину.
Герон купил колокольчик, даже не пытаясь снизить цену, хотя именно в этом магазине все цены были договорные. А пока заворачивали покупку, он объяснил антиквару, с какой целью  покупает такую вещь.
— Вот только не знаю, как сделать так, чтобы в такой звонок нельзя было позвонить дважды,- сказал Герон.-  Я имею в виду, что между ударами обязательно должен быть определённый интервал.
— Понимаю,- сказал старик, и снова улыбнулся.- Мне кажется, что я смогу вам в этом помочь. У меня есть знакомый, которому я отдаю некоторые вещи в ремонт. У него, знаете ли, золотые руки. Уверен, он обязательно вам поможет. Я напишу его адрес.
Герон поблагодарил старика и сразу же отправился по указанному адресу.

Человек, к которому он пришёл, внимательно выслушал необычную просьбу, осмотрел колокольчик и задумался. По выражению лица мастера было видно, что эта задача его заинтересовала.
Наконец, он посмотрел на Герона.
— Знаете что. Оставьте мне свою вещь и контактный телефон. Если у меня что-нибудь получится, то я вам позвоню.
— А если не получится?- спросил Герон.
Мужчина засмеялся.
— Ну, конечно же, я вам позвоню и в этом случае.

Через три дня заказ был готов. От старого звонка осталась только кнопка, при нажатии на которую и раздавался чарующий звук. Но сколько бы вы не давили на неё, следующий удар прозвучит не раньше, чем закончится первый.
Герон был в восторге. Первые дни он даже сам себе звонил и радовался как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.

Когда раздался второй удар колокола, Герон уже входил в прихожую. Бросив взгляд на индикатор электронного сторожа, он увидел свет маленькой зелёной лампочки. Это означало, что компьютер Главного Полицейского Управления опознал стоявшего за дверью человека и подтверждает, что тот не опасен. Такая система безопасности была введена недавно, но уже полностью оправдала себя. Количество квартирных краж и вооружённых ограблений в городе упало почти до нуля.

Герон открыл дверь. Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти, загорелый, с короткой стрижкой и атлетической фигурой. Лёгкие светлые брюки и футболка с открытым воротом удачно подчёркивали его спортивный вид. В руках он держал небольшую кожаную папку на молнии. 
—  Герон Мелвин?- спросил мужчина.
Интонация этой фразы показалась Герону скорее утвердительной, чем вопросительной.
— Да,- ответил Герон.- Чему обязан?
— Прошу прощения, если я оторвал вас от ваших дел. Я  только что был в редакции. Именно там мне подсказали, где вас можно найти.
Герон работал журналистом в издательстве "Ежедневные новости", и согласно уставу организации, был обязан сообщать начальству своё местонахождение в любое время суток. Но это была закрытая информация, и его редактор не имел права её разглашать. Доступ к ней могло получить только Полицейское Управление.      
— Значит вы из полиции,- сказал Герон.
— Да, я служу в Управлении,- ответил незнакомец,- но только на правах неофициального детектива. Вот моё удостоверение.
Он протянул Герону пластиковый прямоугольник, на одной стороне которого был выдавлен герб Управления, а на другой фотография и служебная информация. Герону, благодаря его работе, часто приходилось видеть такие удостоверения, и ему хватило беглого взгляда, чтобы получить об этом человеке достаточно полное представление.
— Хм. Корвен Борк,- хмыкнул журналист.- Ваши успехи по службе впечатляют. Получить вторую степень при сравнительно небольшом стаже работы может далеко не каждый,- возвращая карточку, добавил он.
— Меня радует ваша наблюдательность. Она вселяет в меня некоторые надежды. Я не стал вас предупреждать о своём приходе заранее. Думаю, что вскоре вы поймёте, по какой причине.
—Готов вас выслушать. Прошу.- Герон отступил вглубь прихожей и распахнул двери, приглашая гостя войти в квартиру.
В прихожей Борк оглянулся на колокольчик.
— У вас замечательный и оригинальный звонок. Его звук успокаивает и расслабляет. Я ни у кого не встречал ничего похожего.
"Сыщик просто обязан быть наблюдательным,- мысленно усмехнувшись, подумал Герон.- А вот его лестные слова говорят о том, что он ещё и психолог неплохой". 
В работе детектива, как и в работе журналиста, очень важно с первых же минут расположить человека к себе. От этого зависит получение более полной информации. Герону чуть ли не каждый день приходилось брать интервью у самых разных людей. Он знал, что разговорить можно любого. Нужно только понять, что это за человек, какова его психология, и главное, точно определить, как с ним нужно разговаривать.
— Присаживайтесь,- сказал Герон, когда они вошли в гостиную.- Не желаете ли чего-нибудь выпить?
— Сегодня на улице довольно жарко,- ответил Борк,- и я бы не отказался от легкого и прохладного напитка.      
"Хороший ход,- отметил Герон.- Просить у хозяина то, чего может не  оказаться - нетактично, а при такой формулировке я могу принести что угодно. Вплоть до минеральной воды из холодильника".

Его уже увлекла эта игра. Наливая напиток в бокалы, он подумал о том, что Борк ни за что не сядет, пока находится в гостиной один. И дело тут совсем не в вежливости. Во-первых, было бы большой ошибкой сесть на любимое место хозяина, а где оно гость, конечно, не знал. Во-вторых, во время разговора детектив должен сидеть таким образом, чтобы прекрасно видеть мимику и реакцию собеседника. И, в-третьих, эта маленькая пауза даёт возможность сыщику осмотреть гостиную и определить привычки и пристрастия хозяина.
Герон усмехнулся: в этом пункте детектива ожидал сюрприз. Квартира и вся обстановка в ней принадлежала издательству. Журналист здесь был всего лишь квартирантом, и за период своего проживания почти ничего в ней не менял за исключением, может быть, некоторых мелочей. Конечно, он бы мог её выкупить у издательства, и чем больше был бы его стаж работы, тем меньше ему пришлось бы за неё платить. Но Герон был холост, большую часть жизни проводил в командировках, и к себе в квартиру приезжал, как в гостиницу. Каждую субботу приходила женщина из службы сервиса и уничтожала все следы его холостяцкой жизни.

Когда Герон вошел в гостиную, Борк стоял у комода и разглядывал небольшую статуэтку, стоявшую между двумя цветочными вазами.
"Всё же он нашел, за что зацепиться",- подумал Герон.

Эта вещь действительно принадлежала журналисту. Он привёз её совсем недавно из командировки в район Красных Песков.
Статуэтка изображала человека в странной одежде, сидящего на троне. Удивительным казался и материал, из которого она была изготовлена. Так выглядит полированный камень, но в некоторых местах он был  прозрачен, как стекло. Разноцветная фигурка передавала все цвета и оттенки радуги. Однако было ясно, что это не краска, а естественный цвет  материала. Два больших крыла за спиной этого мужчины, застыв в широком взмахе, почти соединились концами над его головой. Руки были согнуты в локтях и обращены ладонями вперёд, как будто бы он собирается сейчас поймать большой мяч. Густые и чёрные волосы  переплетены с лентами сложным, объёмным узором и украшены перьями. Было совершенно непонятно что это — причёска или головной убор. Высокий лоб мужчины пересекал тонкий обруч. Уходя вглубь волос и лент, он составлял с ними как бы одно целое. Верхняя одежда состояла из нескольких частей, словно нанизанных друг на друга и украшена бахромой и бисером. Ноги обуты в мягкие сапоги, с сильно загнутыми вверх носками.
Спокойная и величественная поза наталкивали на мысль, что это изображение божества или вождя какого-то племени, хотя такой образ мог быть и фантазией скульптора.

Герон поставил поднос с напитками на журнальный столик, сел в кресло и взял в руки бокал. Борк всё ещё смотрел на статуэтку. Казалось, сыщик не мог оторвать от неё взгляд. Наконец, он повернулся и спросил: 
— Откуда у вас такая изумительная вещица?
— Это мой трофей,- сказал Герон.- Я привёз его из Красных Песков.
— Вы были в Красных Песках?- удивился детектив.
— Вы же знаете, что туда никто не может попасть,- улыбнулся журналист.-  Я был на границе Красных Песков. В том районе, где недавно произошло землетрясение.
— То место, где погибли археологи?
— Да. Меня послали собрать материал для статьи обо всём, что там случилось.
— Обязательно прочту. Но сейчас я пришёл по поводу другой вашей статьи.- Он протянул газету, которую достал из папки. Это был утренний выпуск "Ежедневных новостей".
Герон ещё не читал свежий номер. Вчера вечером он сдал редактору небольшую статью о карнавальном шествии в честь ежегодного праздника "День воскрешения всех святых". И поэтому, журналист с интересом развернул газету, пробежался по ней глазами и, найдя свою статью, посмотрел на сыщика.
— Действительно, это я её написал,- сказал он.- И что же вас в ней заинтересовало?
— Меня интересует фотография, которая сопровождает вашу статью. Очень, знаете ли, любопытный снимок. Вернее снимки. Я попросил вашего редактора показать мне всё, что вы вчера там фотографировали.
Борк разложил на журнальном столике несколько фотографий, взял бокал и сел в кресло напротив Герона.
"Так. Допрос, кажется, начался.  Ну что же, давай посмотрим, что я там натворил", - подумал тот.
Он взял снимки и начал внимательно их рассматривать. Они почти все были сделаны с одного места. Какой из них пустить в номер, выбирали уже в редакции. Обычно свои статьи Герон всегда сопровождал фотографиями, и неважно, что в номер попадали лишь некоторые из них. Ему нравился сам процесс превращения одного краткого мига в вечность.
— Карнавал, как карнавал.  Клоуны, весёлые лица, разноцветные флажки. Добавьте к этому музыку, пение, смех и получите полную картину вчерашнего праздника, - сказал он, положив снимки на стол.      
— О, если бы ваши фотографии могли передать и звук,- ответил детектив,- то им сейчас цены бы не было. Во всяком случае, для меня.
— Вы хотите меня спросить, не слышал ли я чего-либо необычного. Не так ли?
— Совершенно верно. И именно в этот момент. Посмотрите. На одной из фотографий вы запечатлели часы над парадным входом магазина. Они показывают ровно 13 часов 15 минут. А меня интересует именно это время. Скажу вам больше. На другой фотографии в кадр попал бампер машины. То есть вы стояли буквально в нескольких метрах от неё.  И вы не сможете отрицать, что находились в это время на этом месте.
— Так вот в чём дело! Похоже, что я не столько  свидетель, сколько  подозреваемый! Поэтому вы и не стали звонить перед тем, как прийти ко мне. Но согласитесь. Если бы я был преступником, разве я отдал бы фотографии в редакцию? Ведь для этого нужно быть круглым идиотом!
— Или очень умным человеком с крепкими нервами. Тот факт, что вы отдали фотографии в редакцию, говорит лишь о том, что вы не хотели скрывать ваше присутствие на этом месте в это время. Остаётся лишь определить, умышленно это сделано или нет.
— Вас послушать, так на меня пора уже и наручники надевать. Может, вы мне скажете, в чём меня обвиняете?
— Боже упаси. Я вас ни в чём не обвиняю. Подозревать всех — это и есть моя профессия. Я только хочу вам напомнить, что по закону сокрытие истины тоже является преступлением.
— Так! Рассказать о том, что там произошло, вы не можете, потому что подозреваете и меня. А мне придётся доказывать свою невиновность, не зная, в чём состоит преступление. И как нам быть?
— Очень просто. Вы должны вспомнить и рассказать мне всё, что видели и слышали в то время, когда находились на этом месте. Не торопитесь, здесь важна любая мелочь.
Осушив свой бокал, Герон поставил его на столик, откинулся в кресле и закрыл глаза. Он стал вспоминать вчерашний день.

Праздник «воскрешения всех святых» отмечали уже более двухсот лет, но карнавалы появились недавно. А сначала это был просто церковный  ход. В этот день из всех церквей выносили иконы святых и под звуки церковных песен несли их в Главный храм города, который находился на центральной площади. Процессии двигались по всем магистральным улицам от окраин к центру. Поэтому на несколько часов почти все транспортное движение в городе было парализовано. Только подземка  работала без перебоев и с максимальной нагрузкой.                                                    

Герон взял свой фотоаппарат и вышел из здания редакции примерно в 12 часов.  Он направился в центр города к его главному проспекту. На то место, где и должны были соединиться несколько людских потоков  в одну большую реку. Герон хотел запечатлеть именно этот момент. К тому же там был ресторанчик под открытым небом, из которого ему было бы удобно наблюдать весь процесс соединения.
В обычные дни улицы, по которым шёл Герон, были заполнены людьми и машинами. Но сегодня они словно замерли, ожидая приближающуюся волну карнавала. Те прохожие, которые были сейчас на улице, сошли с тротуаров на проезжую часть, наслаждаясь короткой свободой этого пространства.
Две девчушки, лет одиннадцати, вышли на середину дороги и, смешно размахивая ракетками, играли в бадминтон. Герон не удержался и сделал несколько снимков, отчего девчонки засмеялись, а затем стали кривляться и позировать. Но он, усмехнувшись, закрыл крышкой объектив, закинул ремень фотоаппарата на плечо и пошёл дальше, по самой середине широкой улицы, с интересом оглядываясь вокруг.

Когда человек идёт по тротуару, он хорошо видит только противоположную сторону улицы. Конечно, есть широкие проспекты, разделённые посередине зелёными аллеями. Но там, как правило, густо растут деревья, за которыми уже ничего не увидишь. Сейчас журналист имел возможность рассматривать фасады зданий, как с правой, так и с левой стороны, находясь в необычной для пешехода точке обзора. И это впечатляло. Щёлкнув ещё несколько раз камерой, Герон посмотрел на часы и, боясь опоздать, немного ускорил  шаг.

Придя на место, журналист поднялся на площадку ресторана. Она примерно на метр возвышалась над уровнем тротуара и была расположена на углу пересечения двух больших магистралей, по которым приближалась процессия. Место за нужным столиком он заказал и оплатил ещё накануне. Поэтому официант, услышав номер заказа и фамилию, сразу проводил его на место, снял со стула табличку "Заказ" и предложил журналисту меню. Герон заказал лёгкую закуску, красное виноградное вино и сигареты.
Он не любил спешить, хотя вся его работа, да и жизнь тоже, была сплошной гонкой, вечной погоней за информацией. Постоянно нужно было куда-то ехать, бежать, лететь. Но когда ему удавалось опередить события, как например, сегодня, то он в полной мере наслаждался ожиданием, поскольку всё в этой жизни познаётся в сравнении.      

За его столиком уже сидела компания молодых людей. Похоже, что это были студенты. Они весело болтали, обсуждая каких-то своих знакомых, не обращая никакого внимания на Герона.
Выпив вина и закурив сигарету, он стал осматриваться. Наблюдательный пункт был, что называется, «высший класс». Отсюда ему было видно все четыре направления.  По трем из них уже приближалось карнавальное шествие.

У тротуара стояло несколько припаркованных машин. Их владельцы приехали сюда ещё до того, как было перекрыто движение. Водители, вероятно опасаясь того, что толпа может нечаянно повредить машину, постарались максимально освободить проезжую часть, частично заезжая  на тротуар. На балконах домов стали появляться люди. Некоторые из них приготовили цветы, чтобы бросить их под ноги святых отцов.

Техника соединения людских потоков за многие десятилетия была отточена до совершенства. В первых рядах шли служители церкви, которые несли в руках священные иконы. Они сходились в одну точку сразу с трёх сторон, и при этом происходила перегруппировка. Причем ход колонн не замедлялся ни на шаг, дабы избежать давки в задних рядах. Это было удивительное зрелище, по чёткости и синхронности исполнения напоминавшее выступление гимнастов. Но звуки церковного гимна (у каждой колонны был свой хор) придавали ему величие и торжественность, вызывая священный трепет. За священнослужителями шли прихожане. Они тоже соединялись, но уже свободно, без театральности. 
За ними, собственно говоря, и начинался карнавал. Люди в маскарадных костюмах пели и плясали на ходу. Жонглёры манипулировали шарами и кольцами.  Кувыркались акробаты и гимнасты.  Над толпой развевались флажки и разноцветные шары.

Развернув своё кресло и упёршись локтями в ограждение, Герон фотографировал наиболее приглянувшиеся моменты прохождения процессии. Всё было как всегда, никаких неожиданностей.  Отрепетировано и сыграно в лучших традициях. Его внимание отвлёк слабый звук закрывшейся автомобильной двери. Бросив взгляд налево, он увидел мужчину в тёмном костюме, скорее похожем на униформу, который, закрыв заднюю дверцу, направлялся к водительскому месту.
"Сейчас пройдут ряженые, и машины снова заполнят улицы"- подумал Герон.

Он уже собрался уходить, как вдруг увидел человека в длинном халате с капюшоном. Незнакомец шёл почти боком, согнув руки в локтях и выставив вперёд ладони, постепенно приближаясь к той стороне улицы, на которой находился Герон.  Под капюшоном виднелось лицо мужчины. Лоб его был перетянут жёлтым ремешком.
"Интересно,- подумал Герон,- кого этот человек хочет изобразить?"
Он сделал пару снимков и начал вставать. В тот же момент справа раздался взрыв хлопушки, и ещё, и ещё. Развернув свой стул, Герон допил вино и закурил. Карнавал уходил дальше к центру. Туда, где на главной площади будет ещё одно представление.  Но его лучше смотреть по телевизору. Заплатив по счету, он встал и направился в подземку.      

Когда Герон открыл глаза, то увидел сидящего напротив детектива, который терпеливо ожидал его рассказа. Потерев виски и помассировав шею, Герон наклонился над журнальным столиком и вновь стал разглядывать фотографии. Он хотел посмотреть на мужчину в капюшоне. Но его там не было!
"Что за чёрт,- подумал он.- Я же прекрасно помню, как его фотографировал! Может, Эдди не всё отдал сыщику?"
— Скажите, вы все снимки забрали из лаборатории?- спросил журналист, взглянув на детектива.
— Здесь чего-то не хватает?- спросил тот.
— Нет, мне просто показалось, что я сделал больше снимков.
— Это всё, что относится к карнавалу. Но я забрал всю плёнку и отпечатал каждый кадр. Если вас интересуют остальные, то они здесь.
С этими словами он расстегнул молнию на папке и достал ещё несколько фотографий. Герон стал их смотреть, но уже знал, что не найдёт там человека в капюшоне. Внутри у него всё сжалось. Дело начинало принимать неприятный оборот. Если он сейчас расскажет сыщику про мужчину, которого фотографировал, и которого нет на плёнке, тот может решить, что у Герона были галлюцинации. Полицейский обязан сразу же сообщить о таком случае в «Шестое Управление». Через несколько минут приедут крепкие ребята и всё, конец. Из стен Управления никто и никогда не возвращался!

"Охота на ведьм" шла уже давно. Началась она, когда к власти пришли "Борцы за чистоту разума". Сумасшествие любой формы было объявлено вне закона. Все, кого врачи признавали психически ненормальным, бесследно исчезали в Шестом Управлении. Их арестовывали без  предъявления обвинения, без суда и следствия, без публикаций в прессе.  Даже личные вещи, фотографии и письма, все, что могло напомнить об этом человеке, должно быть уничтожено! Судили только тех людей, которые принимали наркотические вещества, вызывающие галлюцинации. И приговор был всегда один — публичная казнь.
В долине за городом, где природа, словно специально устроила огромный амфитеатр, находился эшафот. Вид казни зависел от того вещества, которое принимал осуждённый. Чем сильнее наркотик, тем страшнее и мучительней была смерть. Последнее время казнь стала большой редкостью.  Поэтому, когда это всё же происходило, в долине Смерти собиралось почти всё население города.

Герон понял, что он балансирует на грани между жизнью и смертью. Его мозг стал лихорадочно искать выход.

"Так. Борк говорил, что на фотографии виден бампер машины. Вот он. Значит, машина существует. Водителя на фотографии нет. Если я расскажу о нём детективу, у того наверняка есть уже информация об этой машине. На снимке отчётливо видно номер. Если водитель существует, то Борк должен поверить, что я говорю правду.  Если же водитель тоже галлюцинация, то доказать это невозможно.  Сыщик просто начнёт искать его по моему описанию!"
Эти мысли вихрем пронеслись в его голове, пока он перебирал снимки.

— Вот здесь видно бампер машины,- наконец, сказал Герон.- Когда я делал этот снимок, то услышал звук закрывающейся двери. Посмотрев в ту сторону, я увидел рослого мужчину в тёмном костюме. Вот только покрой его одежды был больше похож на форму. Он прикрыл заднюю дверь и пошёл к водительскому месту.
— Зачем он закрыл заднюю дверь?- спросил сыщик.- Он кого-то сажал, или она была просто не закрыта?
— Этого я не видел,- ответил Герон.- Я же сказал, что обернулся тогда, когда дверь уже закрыли.
— Что было дальше?
— Я сделал несколько снимков, а затем раздался то ли выстрел, то ли взрыв хлопушки или петарды. Следом ещё несколько.
— А слева или перед вами тоже стреляли?
— Нет, стреляли только справа. Там шла большая группа подростков.  Но я, честно говоря, совсем не обратил на них внимания.
— Кто ещё сидел за вашим столиком?
— Студенты.  Во всяком случае, мне так показалось. Две девушки и парень. Они болтали о своих друзьях.
— Вы можете их описать?
— Да, конечно. Я довольно хорошо их рассмотрел.
Борк, молча, выслушал подробный рассказ Герона о студентах.  При этом казалось, что в это время он думает о чём-то другом. Когда журналист замолчал, детектив задал следующий вопрос.
— А по разговору можно было определить, где они учатся?
— Боюсь ошибиться, но мне кажется, что это мог быть юридический колледж. В разговоре промелькнуло несколько терминов из юриспруденции.
— Что было дальше с машиной?
— Этого я не знаю. К тому времени я уже допивал вино.
— Вы не слышали, как заводили мотор?
— На улице везде пели и кричали. Впрочем, машина находилась прямо за моей спиной и я, наверное, должен был услышать, если бы её пытались завести.
— Сколько ещё времени вы там находились?
— Не больше двух, трёх минут. Я расплатился и вышел на боковую улицу по направлению к метро.
— А через стёкла не видно было, кто находится в машине?
— Кроме лобового стёкла, все остальные были сильно тонированы. Поэтому я видел только сидение водителя.
— Благодарю вас  за ваш рассказ,- сказал Борк, поднимаясь из кресла.-  Фотографии я заберу с собой, а плёнку сегодня же верну вашему редактору.
"Неужели у него такая хорошая память,- удивлённо подумал Герон.- Он не стал записывать даже то, как выглядят студенты. Вероятно, в папку вмонтирован диктофон".
— Рад был вам помочь,- ответил он.- Хотя я так и не узнал, что же там произошло?
— Вы — журналист, а в мои планы вовсе не входит, чтобы об этом сейчас узнал весь город,- улыбнулся детектив.
— Надеюсь, вы меня просветите, когда закончите дело?
— Если такое будет возможно, то обещаю, что вы станете первым из газетчиков, который узнает об этом. До свидания!
— Желаю удачи,- ответил Герон, провожая гостя до двери.

Когда за гостем закрылась дверь, Герон прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Пружина, которая сжалась внутри, казалось, вот-вот вырвется наружу.
"Интересно, заметил ли сыщик моё напряжение?- подумал он.- Хотя, когда человека в чём-то подозревают, он не может относиться к этому совершенно спокойно. Надо что-нибудь выпить и покрепче".

Журналист прошёл в столовую, налил большую рюмку коньяка и выпил её одним большим и резким глотком. Если он подозреваемый, то сейчас, конечно, находится под наблюдением. Надо быть осторожнее с телефонными разговорами и не появляться в тех местах, которые его могут в чём-то скомпрометировать. Некоторые из его знакомых будут не в восторге от общения с полицией.
Алкоголь медленно распространялся  по телу, согревая всё внутри. Герон почувствовал, что напряжение стало ослабевать. Налив ещё полрюмки, он вышел в гостиную. Надо расслабиться, спокойно всё проанализировать и выработать план действия. Он поставил рюмку на столик, сел в кресло и начал рассуждать.

Борк — неофициальный детектив. Это означало, что он хоть и числится в аппарате полицейского управления, но работает отдельно от него, напрямую со своим клиентом. Жалование такой сотрудник не получает. Заработок детектива полностью зависит от тех людей, которые его нанимают. Но повышение в звании и пенсию по старости управление сыщику всё равно обеспечивает. Если клиент не возражает, то раскрытое дело передаётся в управление, повышая тем самым,  рейтинг и пенсию сотрудника.
Таких детективов нанимают в основном богатые люди, которые не хотят афишировать свою личную жизнь.  Но если это было убийство, то и свидетели и сыщик просто обязаны были сообщить в полицию.  И тогда расследование поручили бы одному из отделов управления. Правда Герон знал несколько дел, когда полиция сама нанимала детектива. Это происходило в том случае, если нужно было исключить утечку информации. Или по указанию сверху, то есть от правительства.

Герон медленно допил коньяк и цокнул языком.
"А ведь это может быть очень громким делом. Совать туда нос — всё равно, что лезть в осиное гнездо. Первым делом надо определить насколько плотно я сижу под колпаком. Не оставил ли мне этот жук какого-нибудь "жучка"?

Усмехнувшись, он огляделся, пытаясь определить то место, где сыщик мог бы установить "жучок". Борк стоял у комода, и хотя это ни о чём ещё не говорило, Герон решил начать именно с этого места.
Подёргав за ручки выдвижных ящиков, журналист чуть не расхохотался.  Оказалось, что все ящики закрыты на ключ. Комод был заперт, как банковский сейф.
"Вчера была суббота",- вспомнил он.

Один раз в неделю, именно в субботу в квартиру журналиста приходила уборщица. Женщина настолько дотошная и педантичная в уборке, что это больше походило на манию. Она доставала грязь из таких мест, в какие обычный человек никогда в жизни не догадается заглянуть. Закончив работу, работница закрывала на ключ всё, что только можно было закрыть. Выключала все электроприборы, оставляя лишь холодильник и кондиционер ("когда-нибудь она отключит всё"— подшучивал над ней Герон), перекрывала газ и только после этого уходила.

"Зачем я буду его искать?- подумал он.- Лучше уж подожду до следующей субботы. Даже если "жук" здесь есть, то доживёт лишь до очередной зачистки".

Скользнув взглядом по цветам и статуэтке, что стояли на комоде, журналист сделал шаг в сторону и вдруг резко остановился, словно упёрся лбом в стену. Внутри снова что-то сжалось, а в висках застучали удары пульса. Он повернулся к статуэтке и стал смотреть на неё широко раскрытыми глазами.
Сомнений быть не могло — вчерашний человек в капюшоне точно так же держал руки, и на голове у него был не ремешок, а скорее обруч, как у мужчины на комоде. Значит, это — не фантазия скульптора. Это — реальность, и человек на улице — не галлюцинация. Но почему его не было на фотографии?

"Надо пойти в редакцию, взять плёнку и самому отпечатать снимки. Заодно побеседую с редактором и Эдди.  Они ведь тоже общались с детективом. Пойду пешком,- решил Герон.- Может быть, удастся узнать, не прицепил ли мне сыщик "хвост?"      
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #1 - 10.02.2011 :: 12:39:05
 
Автор, а дальше? Круглые глаза

Золотой классикой повеяло - НФ, детективы. В том мире Шестое управление еще не добралось до фантастики? Тоже ж "сумасшествие".
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #2 - 13.02.2011 :: 09:37:39
 
Судя по их нравам, на Дагоне все фантасты сидят в сумасшедшем доме.Улыбка
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #3 - 13.02.2011 :: 09:43:40
 
Глава 2

Дагона — маленькая песчинка в бескрайнем вихре с названием Вселенная. Одна из двенадцати планет, которые вращаются в замкнутой системе благодаря притяжению ослепительно яркой звезды Иризо. Планета средней величины, содержащая в своей атмосфере кислород и водород, Дагона несколько миллиардов лет назад стала колыбелью для живых организмов. Когда баланс окружающей среды и многочисленных организмов пришёл в устойчивое равновесие, на планете появилась разумная форма жизни.

У планеты Дагона нет прошлого. Оно разрушено, растоптано, сожжено и развеяно пеплом по ветру. Сотни веков народы на планете воевали между собой, пытаясь захватить наибольшую территорию, природные ресурсы, богатства и новых рабов.
Побеждённый народ терял всё.  У него отнимали религию, язык, традиции. Разрушали памятники и сжигали книги, хранившие его историю. Расы и народности теряли память о своих предках и растворялись в победителях без остатка. Они сливались, словно весенние ручьи в одну большую реку, перемешиваясь между собой и меняясь до неузнаваемости. Люди неслись в водовороте времени, приобретая новый язык, иную внешность и цвет кожи, новую религию и богов.

Но вот пришло время, когда на планете осталось только два народа, два государства. И каждое из них имело свой язык, традиции, законы, религию и бога.
Грозный Армон — бог войны и разрушения, дисциплины и порядка, беспощадный и безжалостный  по отношению ко всем инакомыслящим. Бог закона и наказания, перед которыми равны все без исключения. Покровитель точных и прикладных наук, помогающих совершенствовать оружие против врагов. Бог военной империи, которая захватила почти всю планету Дагона.
Верховный жрец Армона, он же пожизненный император и властелин, управлял этим огромным государством с помощью Высшего совета жрецов и военных наместников. Власть и звание верховного жреца не переходила по наследству. Следующего правителя и жреца выбирал сам бог. И это было действительно чудо, которое каждый раз происходило на священном холме Армона. Там, где на его вершине стояла маленькая часовня.
Когда приходило время появиться новому правителю, у холма собирались сотни тысяч людей, чтобы своими глазами посмотреть на проявление божественной воли. Тот, кто находил в себе силы выдержать испытание Армона в часовне, становился императором. Остальных ждала смерть.
Любой желающий мог подняться на холм после заката Иризо и остаться в часовне на ночь. И если в рассветный час на вершину холма с неба опускался столб яркого света, то к народу выходил новый император, держа в правой руке меч, а в левой священный посох со звездой Армона. Если же этого не происходило, то из часовни выносили бездыханное тело, и бог ждал нового претендента.
Желающих войти в часовню было не так уж и много. Перед лицом испытания равны были все. Не раз оттуда выносили тела полководцев, наместников и жрецов из Высшего совета. А правитель и верховный жрец, который объединил все страны и народы в империю, поднимаясь на холм, был простым пастухом.
Церковно-полицейское государство захватило огромную территорию планеты. Не занятой осталась лишь та часть, где жил народ Нарфея. Бога волшебников и магов, повелителя всех стихий, властелина сознания и мысли.

Это было странное государство. Оно никогда не вело захватнических войн. Но побеждало всех, кто пытался поработить народ Нарфея, занимая территорию захватчиков в качестве наказания за попытку нападения. Некоторые народы добровольно уходили под защиту Нарфея, постепенно перенимая его язык, веру и образ жизни. Государство принимало всех, кто приходил с чистой совестью и добрыми намерениями, обеспечивая им свободную жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Законы и заповеди Нарфея запрещали народу убивать, воровать и лгать. Наказание за преступление было молниеносным и неотвратимым. Преступников не казнили и не сажали в тюрьмы. Их просто изгоняли из страны, что в то время было порою страшнее смерти.
В храмах и церквях Нарфея стояли каменные алтари, у которых прихожане каждую неделю давали богу клятву не нарушать его заповедей. Здесь невозможно было скрыть своё преступление.  Едва ладонь преступника касалась алтаря, как у него начинались судороги и корчи. Он кричал и мучился, напрасно пытаясь оторвать руку от камня, пока не приходил служитель церкви и не произносил молитву.
Не ходить в церковь тоже было нельзя. Пропустивший несколько раз подряд службу и не коснувшийся камня, начинал испытывать невыносимые головные боли и ноги сами несли его к алтарю.
Народ Нарфея жил свободной жизнью, выбирая себе занятие по душе и не пытаясь обманом разбогатеть за чужой счёт. Законы обязывали соблюдать чистоту и порядок в доме, на улице и во всех общественных местах. Поэтому управления и чиновников не существовало. Все сомнения и проблемы разрешались в церкви у алтаря. А поскольку заработать деньги можно было только честным путём, то баснословно богатых людей в стране не было.  Да никто к этому и не стремился. Потому что жадность и зависть Нарфей тоже не поощрял.
Для обороны, вдоль всей границы государства стояли каменные идолы,  охранявшие территорию от врагов. Стоило захватчикам нарушить запретную черту и устремиться вглубь, как у них под ногами начинала гореть земля. С неба падали камни, а ураганные вихри и смерчи налетали со всех сторон, поднимая в воздух людей, лошадей, повозки и орудия.
Затем следовало наказание. Но Нарфей не был  жестоким богом и не причинял вреда простому населению. Земли захватчиков ограждались каменными идолами и существовали, как приграничное государство, живущее по законам Нарфея. Так продолжалось до тех пор, пока в нём не искореняли злость, зависть, жадность и насилие. Только после этого открывали границу, и новый народ вливался в страну этого бога.

Верховный жрец Армона и его высший совет знали, что победить народ Нарфея невозможно, пытаясь просто захватить территорию. Поэтому два государства существовали независимо друг от друга тысячи лет, пока к власти не пришёл последний император Гаймор Первый, которого в народе прозвали "Лекарь".
Действительно, он родился в семье придворного врача и когда подрос, отец взял его к себе в помощники, надеясь, что сын продолжит отцовское дело. И тот, в самом деле, оказался очень внимательным и способным учеником, который вскоре превзошёл своего учителя в искусстве врачевания и после смерти отца занял  место придворного врача. Днём молодой врач лечил вельмож и их родственников, а вечерами составлял новые лекарства из трав и кореньев, которые ему поставляли со всей округи.  Для того чтобы изучить действие вновь полученного препарата, учёный-лекарь  испытывал его на подопытных животных, а иногда, когда позволяли обстоятельства, и на людях.

Однажды ему принесли растение с длинным и белым корнем похожим на танцующего человека.  Такого растения врач никогда прежде не видел. Он долго искал его описание в дворцовой библиотеке, но так и не нашёл ничего похожего. Приготовив вытяжку из корня, медик сделал прививку подопытной мыши и, посадив её в общую клетку, некоторое время наблюдал за поведением грызуна. Но, не заметив ничего необычного, лекарь отправился спать. Среди ночи его разбудил шум, доносившийся из лаборатории.
Распахнув двери  комнаты, он увидел клетку с мышами, которая каталась по полу, разбрызгивая во все стороны кровь и клочки шерсти. Лекарь остановил клетку и стал наблюдать за мышами. Они словно сошли с ума. Мыши с бешеной скоростью прыгали по клетке и нападали друг на друга, будто хищные звери.
Впоследствии, проводя опыты над другими животными, лекарь понял, что получил вещество, которое действует на психику, превращая самых безобидных зверей в опасных хищников. Вот тогда и появилась в его голове мысль о том, как можно победить народ Нарфея. Но лекарь никому не стал рассказывать о новом препарате. Во-первых, он хотел лучше изучить его действие, а во-вторых, понимал, что в этом случае потеряет над ним контроль.

Вскоре умер старый император. Закончились пышные похороны, и народ собрался у холма, чтобы встретить нового жреца и властелина. После нескольких неудачных попыток прошли уже три дня, но никто больше не решался подняться на холм. Всё это время лекарь сидел, закрывшись в своём кабинете мучимый огромным желанием и не меньшим сомнением.
Наконец, он вышел из дома и отправился в главный храм Армона. Встав на колени перед статуей бога, он стал шептать слова молитвы. Затем поднял голову и посмотрел статуе прямо в глаза.
— Я могу завоевать для тебя весь мир! Я знаю, как победить Нарфея!
Несколько минут в напряжённом молчании он смотрел на статую и вдруг, словно слабый ветерок прошелестел над ним:
— Иди в часовню.
Лекарь стоял в недоумении, не зная, то ли это ему показалось, то ли это действительно был голос бога. У него не было полной уверенности ни в том, ни в другом. Он продолжал напряжённо и молча смотреть на Армона, когда ветер прошептал:
— Я жду.
Лекарь поднялся с колен и будто во сне отправился на холм.
На рассвете следующего дня народ приветствовал нового императора Гаймора Первого.

Верховный жрец хотел заразить народ Нарфея бешенством, чтобы тот своими руками разрушил храмы и алтари, пограничных сторожей, свои дома и самого себя. Но для этого нужно было как-то попасть в страну магов и волшебников. Между двумя  государствами не существовало каких-либо отношений, поэтому  Гаймор решил заключить договор о мирной торговле и ненападении. Он отправил послов с предложением дружбы на взаимовыгодных условиях. Вскоре первый караван с товарами отправился в страну Нарфея. Гаймор хотел отравить питьевую воду во всех крупных городах одновременно. И пока торговцы укрепляли дружественные связи, он готовил отраву и проводил опыты, но теперь уже только на заключённых.
В тёмных тюремных подземельях император наблюдал, как заражённые им люди превращались в зверей. Они буквально разрывали друг друга на части, пытаясь при этом уничтожить и всё то, что их окружало. В результате таких опытов "Лекарь" выяснил, что наркотическое вещество, которое он получил, вводило человека в сильный транс. В этом состоянии мозг подопытного давал команду организму на воспроизводство неизвестного вируса. Заражение происходило мгновенно при передаче этого вируса через кровь или слюну. Достаточно было ввести наркотик одному из заключённых и через несколько минут в камере уже не оставалось ни одного здорового человека.
Единственное, о чём не узнал "Лекарь", изучая действие препарата, это то, что заболевание было инфекционным и могло передаваться воздушным путём. Но в этом случае вирус жил недолго и быстро погибал в изоляции. Зато, если находился новый подходящий носитель, то микроб размножался в нём с ужасной скоростью.

Понадобилось почти два года, чтобы приготовить достаточное количество наркотика и получить доступ в города Нарфея. Всё это время Гаймор держал свой план в секрете. Ни одна живая душа не знала, что он решил сделать. Его агенты, уходившие с караванами для того, чтобы отравить воду и не подозревали, что идут на верную смерть и назад уже не вернутся. В назначенный срок они вылили отраву в колодцы и стали собираться в обратную дорогу. Но некоторые из них не успели выйти даже за черту города. Бешенство распространялось со страшной скоростью.
Обезумевшие люди ломали, крушили и убивали всё, что попадалось им на пути. Погибали сами, но при этом заражали других. После того часа, когда колодцы были отравлены, Гаймор приказал войскам встать у границы чтобы не пустить в страну бешеных людей. И это была его большая ошибка. На третьи сутки в очагах заражения начались бури и ураганы. Огромные смерчи сравняли с землёй все заражённые города и направились в сторону границы. Они несли с собой заразу бешенства. Многочисленные толпы вооружённых людей убегали от урагана вглубь своей страны, не зная, что многие из них уже заражены.
Эпидемия пронеслась по всей планете. Уцелела едва ли десятая часть населения. Были разрушены и сожжены все города и деревни. Уничтожены храмы, дворцы и памятники. Всё превратилось в руины.

Долго ещё отряды самообороны, надев на лицо плотные маски, уничтожали заразу. Людей убивали при одном только намёке на сумасшествие. Эти отряды назвали себя "Борцами за чистоту разума". Объединившись и уничтожив эпидемию, они начали строить новую жизнь.
Страны Нарфея больше не существовало. Бури и ураганы бушевали до тех пор, пока не засыпали всю территорию этого государства красно-бурым песком, превратив её в пустыню. Кроме Гаймора никто не знал истинной причины эпидемии. Но он погиб от рук взбесившейся охраны. А оставшиеся в живых люди, во всём обвинили бога Нарфея и прокляли его на все времена.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #4 - 13.02.2011 :: 09:48:55
 
Глава 3

Жаркий летний день был в самом разгаре. Воздух, прогретый лучами огромного светила, висевшего прямо над головой, наполнился запахами разогретого асфальта и автомобильной гари. По всему городу ездили поливочные машины, пытаясь хоть немного остудить этот раскалённый муравейник.
Контраст прохладного подъезда, где работали кондиционеры, и душной улицы был настолько велик, что Герон невольно вспомнил свою недавнюю поездку в район Красных Песков.
Пустыня — огромное пятно буро-красного песка, диаметр которого составляет больше двух тысяч километров. Аномальная зона, куда никто не мог и давно уже не пытался попасть. С тех пор, когда последняя экспедиция бесследно исчезла в красных барханах, правительство запретило даже приближаться к пустыне. Полоса отчуждения шириною почти в десять километров охватила этот район кольцом, и находиться в ней без специального пропуска было нельзя. Но так уж устроен человек, что запреты и опасность только разжигают его любопытство. Любители острых ощущений время от времени всё же пропадали в пустыне.      

"В городе тоже опасно и запретов не меньше,- подумал Герон.- Может, поэтому здесь собралось такое количество народа?"
Хотя в этот час на улице было не так уж и много людей.  Жара загнала всех в прохладные помещения с кондиционерами.  Кто-то из горожан спасался на пляже, а многие воспользовались отпуском и уехали отдыхать на природу.
"Тем лучше для меня и хуже для моего хвоста,- усмехнулся он.- А вот если бы я был женат, то вполне мог быть ещё и с рогами. Весёлая получилась бы зверушка",- засмеялся он, представив себя в таком виде.      
Насчёт рогов он был уверен на сто процентов, а вот наличие хвоста предстояло ещё определить.
Главное (и Герон это знал) — не дать понять агенту, что его пытаются вычислить, иначе сыщик будет следить за  своим подопечным с утроенной энергией.
Журналист остановился у палатки, в которой торговали напитками.  Купил лимонад и, отойдя в тень здания, стал медленно, как бы наслаждаясь, пить, неторопливо осматриваясь вокруг и пытаясь запомнить всех, кого  видел на улице.
Пятью минутами раньше он купил в киоске газету и журнал, а сейчас положил их на парапет, намереваясь "забыть" здесь покупку. Освободившись от пустой бутылки, выбросив её  в мусорную корзину, Герон пошёл дальше.  Зайдя за угол здания и, как бы спохватившись, он быстрым шагом вернулся к своей "пропаже", внимательно разглядывая  встречных прохожих.
Затем сел на автобус и проехал две остановки,  запомнив всех, кто с ним вошёл и вышел из автобуса.  Во время проезда отметил машины, которые ехали за ним и те, которые остановились, когда он вышел на остановке.
Пройдя ещё квартал, журналист нырнул в большой продуктовый магазин, у которого было несколько выходов на разные улицы.  Здесь он купил пакет сладких пончиков к чаю, чтобы перекусить на работе. Всё должно было выглядеть естественно и не вызывать даже тени подозрения.

Герон придумывал всё новые и новые уловки.  По натуре он был очень азартным игроком, хотя никогда не играл в рулетку или тотализатор. Ему нравилось играть с людьми. Это, конечно, намного сложнее, но зато и интереснее.
Игра в "кошки-мышки" продолжалась до самого входа в редакцию. Подводя итог, журналист пришёл к выводу что, если "хвост" и был, то состоял как минимум из трёх человек, которые передавали его друг другу. Он постарался хорошо их запомнить и решил, что после визита в редакцию  обязательно продолжит эту игру.

Пневматическому лифту потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять Герона на девятнадцатый этаж. Он вспомнил тот день, когда  в первый раз воспользовался новым лифтом и улыбнулся.  Тогда в спешке журналист нажал не ту кнопку ускорения, выбрав почти предельную величину.  Его словно магнитом притянуло к полу кабины, а  при торможении он чуть не достал головой потолок.
Специалисты утверждали, что лифт совершенно безопасен. В отличие от старого, который двигался при помощи тросов и противовеса, новый лифт, словно поршень, ходил в цилиндре шахты, имея с одной стороны избыток давления воздуха, с другой вакуум. Даже если отключить всю систему управления и кабина начнёт падать вниз, то через несколько метров она плавно остановится, имея под собой воздушную подушку с высоким давлением.
В кабине было установлено две панели с кнопками. Первая — кнопки этажей, а вторая — величина ускорения, на которой каждый мог выбрать свою скорость подъёма или снижения. В том случае, когда в кабине находилось несколько человек,  то нажимали кнопку наименьшего ускорения. Хотя и эта скорость намного превышала привычную.
"Да, техническая мысль на месте не стоит,- подумал Герон.- Интересно, что будет лет через двести? Наверное, будем перемещаться при помощи телепортации. Войдет человек в кабину на первом этаже, а через секунду выйдет на сто пятнадцатом…. Только бы не застрять посередине!"      

Открыв дверь кабинета редактора, он остановился на пороге.
Сидевший за столом грузный мужчина с густыми, мохнатыми бровями и высоким лбом, эффектно переходящим в лысину, оторвался от бумаг, что лежали на столе, посмотрел на Герона и, театрально вскинув брови, которые очень точно передавали степень его "удивления", произнёс:   
— А, это ты! Я думал, что тебя уже посадили за решетку!
— Вполне могу там оказаться,- ответил Герон.- И заметьте, не без вашей помощи!
— Всегда рад помочь "ближнему",- захохотал редактор.
— Особенно, если это сотрудник Управления,- добавил Герон.
— Ну ладно, выкладывай, из-за чего весь сыр-бор,- закончив смеяться, сказал редактор.
— Как, разве твой "ближний" не поведал тебе эту леденящую кровь историю?- как можно серьёзнее спросил Герон.      
— Какую историю?- брови редактора недоверчиво и настороженно сошлись на переносице.
"Клюет!"- подумал Герон.
При слове "история" у редактора сработал профессиональный рефлекс погони за сенсацией.
— Извини Симон, я дал подписку о неразглашении.  Увы, это — государственная тайна. Мне не то, что говорить, думать об этом запрещено! Одно моё лишнее слово, и от меня даже мокрого места не останется!
— Гера, а не собираешься ли ты навешать мне на уши лапши? Ты думаешь, я не знаю, как ты любишь всех разыгрывать?      
— Я?!- Герон сделал круглые глаза.- Ну, вот скажи мне, что тебе удалось узнать от сыщика?
— Да ничего!- возмущённо взмахнул бровями Симон.- Ноль, дырка от бублика. Сыщик прикрылся законом и удостоверением как бронёй. Потребовал всю информацию о тебе и забрал фотоплёнку. Все мои вопросы отскочили от него, словно горох от стенки, да ещё запретил тебе звонить. Что это за шпионская возня? Я уже обзвонил всех, кого только можно, но никто, кроме тебя и понятия не имеет, что там случилось.
— Вот! Ты надеюсь, понимаешь, что я теперь — важная птица. Меня нужно холить, лелеять и оберегать. Можешь даже жалование прибавить, я не обижусь.
— Гера, это же вымогательство, шантаж,- от возмущения брови Симона прыгнули на лысину.- Освещать события в нашем городе и за его пределами — твоя служебная обязанность! Нет, ну я могу выделить тебе разовую премию, если, конечно, история стоит того.      
— Так! Значит, я тебе рассказываю, ты мне платишь премию, а завтра меня находят в мусорном баке, с дыркой в башке! Симон, ну зачем человеку премия, если у него в башке дырка?
—  Я тебе сейчас сам эту дырку сделаю! Ты думаешь, если я вспыльчивый, то меня обязательно нужно дразнить?
—  Ладно, ладно! Успокойся, я тебе всё расскажу. Скоро.  Может быть. Если ты создашь мне все необходимые условия.
—  Что, опять прибавка к жалованию?- ехидно спросил Симон.
— Нет, ну зачем повторяться? Давай придумаем что-нибудь новое. Например, используем всё твоё влияние и связи для того, чтобы выяснить кое-какие детали этой истории. Но только так, чтобы моё имя при этом не упоминалось.
—  Слушай, да ты же меня вербуешь. Пытаешься сделать из меня своего агента? Не слишком ли далеко ты зашёл?      
— Как хочешь Симон, но иначе тебе ничего не узнать. Нет, ну если ты мазохист, которому нравится страдать от приступов бессонницы и любопытства, тогда конечно.
—  Это не я мазохист. Это ты садист! Говори, что я должен сделать, шпионская морда!      
— Не забывай, ты теперь мой агент и должен относиться ко мне с почтением,- но заметив, как набычился редактор, Герон поспешил сказать.- Это была шутка. Перейдём к делу. На одной из фотографий видно бампер машины с номером. Нужно узнать, кому она принадлежит, кто сидел за рулём и по возможности выяснить, почему машина остановилась именно там. Кстати, этот хлыщ вернул тебе плёнку?      
—  Да, полчаса назад прислал с посыльным. Эдди сейчас должен отпечатать все снимки. Ну, а ты  что собираешься делать?
—  Зайду в лабораторию, посмотрю ещё раз фотографии. Затем погуляю по городу. Нужно выяснить одну очень важную деталь.    
—  Какую?- спросил редактор,  в надежде хоть что-нибудь вытащить из него.
—  Симон, я обещаю тебе всё рассказать. Но это будет чуть позже.      
—  Уйди с глаз моих, интриган!      
—  Я не прощаюсь,- сказал Герон и вышел из кабинета.

Фотолаборатория находилась в другом конце коридора, и Герон не спеша направился туда, по дороге здороваясь и болтая с сослуживцами. В новостях этого дня журналист пытался найти хоть какую-нибудь зацепку для себя. Но всё, что было услышано, казалось, не имело никакого отношения к загадочной истории.
"Впрочем, я ещё слишком мало знаю, чтобы судить об этом",- подумал он, открывая дверь лаборатории.
Эдди стоял у какого-то диковинного аппарата и был так увлечён, что даже не повернул головы.         
—  Привет,- сказал Герон.- Эдди, ты часом не оглох?
—  А, Гера, привет,- наконец, повернулся тот.- Ты только  посмотри, какую машину приобрёл наш босс!      
— Это что? Рентгеновский аппарат или пульт управления космической связью? Судя по габаритам и большому количеству кнопок и индикаторов, я всё же склоняюсь ко второму варианту.
— Темнота! Это — последнее слово фототехники! С помощью этого агрегата с изображением можно делать всё, что захочешь. Я и сам ещё толком в нём не разобрался.
—  Это когда же успели тебе его подсунуть?      
—  Сегодня утром. Наладчики и представитель фирмы ушли совсем недавно. Так что твоя плёнка — это первое, что я туда вставил.
—  Она всё ещё там?- спросил Герон,- А ты сможешь её оттуда вытащить?
—  Обидеть хочешь? Не выйдет — на идиотов не обижаются! Лучше взгляни, какие получаются снимки. И это несмотря на то, что фотограф из тебя, как из козла пианист!
—  Эдди, вот за что я тебя люблю,- захохотал Герон,- так это за то, что ты такой ласковый.
С этими словами он стал разглядывать фотографии.
Качество было выше всяких похвал. Чёткость, насыщенность и глубина цвета просто изумляли. Казалось, что снимки были объёмными и живыми.
"Да,- подумал Герон,- это совсем не похоже на то, что показывал мне Борк".
Дойдя до интересующей его фотографии, он убедился, что человека в капюшоне на ней нет, и снова подумал о галлюцинации. По спине пробежал неприятный холодок.      
— Ну, вот и всё,- сказал Эдди, доставая из печатной машины последнюю фотографию.- Полный комплект. Нужно нести редактору. Кстати, ты не знаешь, зачем они ему понадобились?
—  Он нашёл на них женщину своей мечты, и теперь будет носить её портрет у себя на сердце!      
— Какую женщину? Ту, что на карнавале изображает ведьму? Я думаю, что ей для этого даже грим не понадобился!      
—  Иди быстрее, а то он от нетерпения съест свой последний карандаш! Кстати, на обратном пути прихвати пару чашек кофе. Я принёс твои любимые пончики.
—  Бегу! Только ты здесь ничего не трогай! Если что-то испортишь, то я тебя вместо пончиков сожру!      

Как только за Эдди закрылась дверь, Герон подошёл к печатной машине. Обилие кнопок и лампочек его не смущало. Под каждой из них была надпись, а инструкция, которую оставил представитель фирмы, лежала тут же, на столе. Освоившись кое-как с управлением, он начал прокручивать плёнку, чтобы найти нужный кадр.
Благодаря мощному графическому редактору, который создавал виртуальное трёхмерное пространство и помещал в него голограмму исходного объекта, с изображением можно было делать практически всё, что заблагорассудится. Результат выводился на монитор в размере и цвете, который устанавливал оператор. Можно было многократно увеличить любой участок кадра, придавая ему нужный цвет и контраст.
Найдя то, что искал, Герон увеличил центральную часть, где должен был находиться тот человек. Затем стал манипулировать яркостью, контрастом, делал изображение вогнутым, выпуклым, объёмным, менял ракурс, разворачивая кадр под разными углами. Картинка при этом принимала совершенно фантастический вид, но "капюшона" всё равно не было видно!      
"Неужели я действительно схожу с ума?- подумал журналист.- Скоро придёт Эдди. Он мне точно башку оторвёт".      
Пробежав глазами по панели, он увидел группу кнопок под общим названием "Фильтр" и начал их по очереди нажимать. Сначала каждый фильтр в отдельности, а затем соединяя их вместе. При очередной комбинации люди в кадре вдруг все пропали, зато в центре появилась фигура в капюшоне.
У Герона перехватило дыхание. Несколько секунд он в оцепенении смотрел на монитор, затем, словно очнувшись, запомнил комбинацию фильтров и быстро начал переводить машину в первоначальное состояние.

Закончив, журналист не успел отойти от аппарата и на три шага, как вошёл Эдди, держа в руках поднос с горячим кофе.      
—  Ты что там делал?- с тревогой и угрозой спросил он Герона.
—  Ничего особенного. Я всего лишь её разглядывал,- ответил тот.- Ты же этого мне не запрещал.
Эдди недоверчиво посмотрел на него, поставил кофе на стол и подошёл к машине. Оглядев её со всех сторон, он вынул плёнку и, отдавая её Герону, сказал:   
—  И всё равно я не верю, что ты туда не лазил. Ты для этого слишком любопытен.
—  А ты, если будешь таким подозрительным, в следующий раз пончиков не получишь!
—  Ну ладно, ладно. Давай лучше перекусим, а то кофе остынет.
Сидя за столом и запивая очередной пончик кофе, Герон лениво спросил:
—  Слушай Эдди, а зачем нашему боссу такая машина? Ему что, деньги уже девать некуда?
—  Только между нами. Клянись!
Герон торжественно положил левую ладонь на пакет с пончиками, словно давал клятву на суде. Эдди это вполне убедило, и он продолжил:      
—  Шеф собирается начать издание нового журнала, красочного с иллюстрациями. Такого, чтобы от одного его вида всех конкурентов паралич разбил!
—  А что, у других такой машины нет?      
—  Это — опытный образец. Босс вложил кучу денег в разработку проекта и теперь имеет право запретить производство и продажу таких машин. Хотя бы на некоторое время. Я думаю, пока новый журнал не войдёт в силу, другой такой машины не появится. Кстати, тащи сюда весь свой архив. Я знаю, у тебя есть кадры, которые вполне могут попасть в этот журнал. Если, конечно, я над ними поколдую. Гонорар пополам. Согласен?
—  По рукам,- сказал Герон.- Но с условием, что ты научишь меня пользоваться этим аппаратом…. Под твоим чутким руководством,- добавил он.
—  Я согласен,- ответил Эдди, широко улыбаясь,- но тоже с условием. Без пончиков в кабинет не входить!      
Засмеявшись, они пожали друг другу руки, как бы закрепляя это соглашение. После чего, Герон поднялся, сделал прощальный жест Эдди и вышел в коридор.
Насчёт своего сумасшествия он уже успокоился. Но теперь его мучил другой вопрос. Каким образом незнакомцу удалось не засветиться на плёнку? И видел ли его кто-нибудь из окружающих?
С этой мыслью журналист вышел на улицу. Жара начала понемногу спадать, и к тому же на небе появились небольшие тучи.
"Может быть, всё же дождь пойдёт?- подумал Герон.- Хотя вряд ли — тучи явно не дождевые".

Он выбрал такой маршрут, чтобы через час, полтора вернуться в редакцию, надеясь, что за это время Симон что-нибудь узнает. Не прошло и пятнадцати минут, как Герон заметил знакомое лицо своего преследователя.      
"Ну вот, первый на месте,- не без удовольствия заметил он.- И это означает, что я не ошибся. Посмотрим где остальные".
Чтобы не бесцельно бродить по городу, поскольку это могло насторожить его "охрану", Герон решил купить себе кое-что из верхней одежды. Да и новый зонт тоже нужен — старый давно уже истрепался в командировках. Поэтому заходил он в основном в галантерейные магазины, рассматривая и выбирая вещи, которые ему были нужны.
Прошло около часа, но "охрану" никто не менял. Мужчина шёл за ним, почти не прячась и не выпуская свой объект из поля зрения.      
"Остальных, наверное, хватил тепловой удар,- усмехнулся Герон.- Да и этот бедолага тоже выдохся. Ещё бы, целый день на такой жаре и на поводке — собачья работа".
Но не успел он так подумать, как "бедолага" исчез, и ему снова пришлось напрягать все своё внимание, высматривая очередного знакомого.      

Минут через десять журналист забеспокоился.      
"А вдруг "конвой" отменили? Может быть, Борк всё уже раскопал и снял с меня все подозрения?.. Ах, нет,- почти с радостью воскликнул про себя Герон.- Вот, он, голубчик. Хвост номер два. Они явно не боятся меня потерять. Значит, не заметили, что я их вычислял. Да, но откуда у частного сыщика такой штат? Похоже на то, что ему помогает полиция. Или он ей помогает. В любом случае это — не рядовое дело. Пора возвращаться к Симону. Третьего ждать не буду,- решил он,- и так всё ясно".

Огромный супермаркет, в котором сейчас находился Герон, больше был похож на город, чем на магазин. Широкие проходы, словно улицы и проспекты делили его площадь на квадраты и прямоугольники с отделами и секциями разнообразных товаров. Сходство усиливалось тем, что по "улицам" двигались минимашины, доставляя товары со склада в отделы. Под днищем таких машин находился увлажняющий пылесос и полировочные щётки. Кроме того, они тянули за собой площадку с поручнем, на которую мог встать каждый желающий. Молодые люди запрыгивали на ходу. Пожилым достаточно было поднять руку и грузовое "такси" сразу останавливалось.

Одно из таких такси поравнялось с Героном. На платформе стояла девушка в форме работника магазина. Он сразу признал в ней вчерашнюю студентку.
"Боже, как тесен наш город",- подумал он, запрыгивая на площадку.
Встав напротив, журналист пристально посмотрел на студентку.      
—  А я вас узнала,- улыбнувшись, сказала девушка.- Вы вчера  сидели за нашим столиком в ресторане.      
—  Я вас тоже сразу узнал,- ответил он.- Только вчера почему-то решил, что вы студентка.      
—  Вы не ошиблись. Просто я учусь на вечернем отделении, а вчера у меня был выходной и мы с друзьями бродили по городу.
—  Наверное, вы ещё долго там сидели, после того как я ушёл?
—  Нет, мы дождались, когда откроют движение и взяли такси. Вы вчера всё время фотографировали, и я сначала подумала, что вы гоняетесь за Фризой. Но вы даже не взглянули в её сторону.      
—  Фриза? Фриза Корвелл? Она была там?!      
"Вот лопух,- подумал он.- Как же я этого не заметил?"      

Фриза была единственной дочерью алмазного короля Бернара Корвелла, чья империя охватила всю планету. Ему принадлежали не только все копи и рудники, на которых добывали драгоценные камни, но и все ювелирные мастерские и магазины. Добыча, обработка и продажа  драгоценностей — всё находилось под контролем его империи. "Бриллиантовый Берни" или просто "Бэ-Бэ", как окрестили его газетчики, был не только сказочно богат, но ещё имел большой вес и влияние в правительстве, поскольку состоял в Государственном Совете по экономической политике.      

—  Да, она вышла из салона красоты, который находится над рестораном и села в машину.
—  В ту, что стояла слева от нас?
—  Ну, конечно. Фриза была так близко, что я разглядывала её почти в упор.
—  И чем же она на этот раз всех удивила?      
—  Одежда была у неё довольно скромной, я бы даже сказала, подчёркнуто скромной и причёска простая. Но это скорее для того, чтобы создать контраст тому чуду, что сверкало у неё на груди.      
—  Какая-нибудь новая безделушка?
—  Ну, если бы вы это видели, то так бы не говорили. От этого колье невозможно было оторвать глаз. Оно сверкало и искрилось всеми цветами радуги, а в центре сиял огромный рубин. Мне даже показалось, что он не отражает, а излучает свет. Потрясающее колье. Вы много потеряли, что не сфотографировали её с этим чудом.
—  Я уже мысленно рву на себе волосы и посыпаю голову пеплом! Если мои друзья узнают, что я упустил такой кадр, то они меня просто засмеют. А где же была её охрана?
—  Они сели в следующую машину.
—  И ждали, пока не пройдёт процессия?
— Нет, там случилось что-то непонятное. Водитель вдруг выскочил из машины и, замахав рукой охране, открыл заднюю дверь со стороны проспекта. Некоторое время они были в салоне. После чего водитель быстро сел за руль и обе машины рванули с места, не дожидаясь, пока откроют движение. Мы потом долго гадали, что же там произошло. И решили, что ей, наверное, стало плохо. Может быть, от жары упала в обморок. Хотя на улице она была всего несколько минут. Не знаю.
—  А вы здесь постоянно работаете?      
—  Я сегодня работаю последний день. Завтра уезжаю к родителям на Озёра, и буду там все каникулы.      
—  А после каникул снова придёте работать в этот магазин?      
—  Да вы никак познакомиться хотите, - лукаво улыбнулась девушка.      
—  Неужели у меня нет никаких шансов?
—  Ну, отчего же. Не так уж вы и безнадёжны.      

Посмеявшись и познакомившись (девушку звали Хейла), они болтали ещё несколько минут. Когда "такси" остановилось у  отдела, где работала Хейла, Герон спрыгнул с платформы. Он пожелал своей новой знакомой весёлых каникул и направился к выходу, не забыв проверить "хвост". Всё это время бедняге сыщику пришлось почти бежать вслед за платформой, чтобы не потерять из вида объект наблюдения.      
"Ну, родной, кончились твои мучения,- подумал Герон.- Сейчас беру такси и еду в редакцию".

Откинувшись на заднем сидении машины, журналист стал "обрабатывать" информацию, которую только что получил.
"Если дело касается "Бэ-Бэ" и его дочери, то это уже не просто громкое дело.  Это — сенсация. Здесь наверняка подключены государственная и полицейская машины. Попасть под их колёса — всё равно, что кончить жизнь самоубийством. Раздавят, как червяка на дороге. Надо предупредить Симона, чтобы не слишком резко высовывал нос — оторвут вместе с головой. Если ему всё рассказать, то он накинется на эту историю, как бык на красную тряпку. Но что произошло с Фризой, ведь не обморок же, в самом деле? Хотя и на убийство не похоже. Машина и стёкла — бронированные, села она сама, в полном здравии, и вдруг что-то случилось. Вряд ли кто подходил к машине. Охрана была рядом и не допустила бы этого. А вдруг она приоткрыла окно, и в этот момент кто-то выстрелил? ... Бред! Слишком большое совпадение, чтобы быть похожим на правду. Она могла и не сделать этого. И что? "Кто-то" должен стоять и ждать, когда она "вдруг" откроет окно? Нет, если её действительно хотели убить, то стреляли бы до того, как она села в машину, а не после! Несколько слов водителя или охранника могли бы прояснить многое, но они будут молчать. Добраться до Фризы, если она жива, — практически невозможно.  Остаётся Борк. Он то, конечно, в курсе всего, но детектив и без того меня подозревает.  Ну, не идти же, в самом деле, к "Бэ-Бэ"… Да, негусто. А тут ещё загадка с капюшоном - невидимкой. Стоп! Его-то охрана в этом случае не видела! А как же увидел я? Может у меня в зрачках светофильтры? Или вдруг я — киборг, посланный с другой планеты?.. А может ты, придурок, хочешь в  Шестое Управление?"
Такая мысль его немного отрезвила.   
"Эта история слишком сильно пахнет жареным. Буду молчать, как рыба",- решил Герон, подъезжая к издательству.

Он подхватил свои покупки и, взлетев на этаж редакции, вошёл в  кабинет Симона. Тот сидел хмурый, словно туча, и в полном молчании наблюдал за Героном. Положив пластиковый пакет, журналист сел в свободное кресло, упёрся рукой в подбородок и уставился на редактора.      
"Кажется, он уже получил по шее",- подумал Герон.      
Молчание длилось почти минуту, затем Симон взорвался:
—  Чёрт бы тебя побрал, вместе с твоими фотографиями! Какого хрена ты фотографировал именно в этом месте?      
Герон прекрасно знал характер редактора. В такие минуты его нельзя было перебивать. Нужно дать ему выпустить пар. Поэтому, пока Симон поносил его и его предков, его фотоаппарат и ту фирму, которая изготовила эту гадость, он, молча, хлопал глазами, пытаясь изобразить из себя невинную овечку.
Наконец, замолчав и опустив голову, Симон исподлобья поглядел на Герона, и совершенно спокойным голосом сказал:
—  Сейчас звонил босс и предупредил, что если я ещё раз попытаюсь узнать что-нибудь про эту машину и того, кому она принадлежит, то для меня останется только одна работа в нашем издательстве — мыть по ночам туалеты.
"Телефон редактора  прослушивают,- смекнул Герон.- Если бы не эта случайная встреча в магазине, я бы сейчас ничего не знал".      
—  Слушай, Симон. Давай забудем про всё это. Выкинем фотографии в мусорную корзину и займёмся другими делами.
Говоря это, Герон написал на бумаге: - «Ты тоже под колпаком у Борка»,- и отдал редактору.      
Тот, прочитав, написал что-то в ответ и, отдавая лист Герону, сказал:      
—  Да, ты наверно прав, у нас и без того дел по горло.      
На бумаге было написано: "Машина Фризы Корвелл".
Герон посмотрел на редактора, кивнул головой и опустил записку в машинку для уничтожения бумаги.
—  Ну, шеф. Посылай меня куда-нибудь, только не очень далеко!
—  Звонили из пожарной команды — они выехали в автомобильный центр "Шарлей". Поезжай туда. Но без фотоаппарата!      
Герон взял свой пакет и на прощание помахал редактору рукой. Тот махнул в ответ, но так, будто отгонял от себя назойливую муху.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #5 - 04.03.2011 :: 11:57:23
 
Глава 4

Автомобильный центр "Шарлей" находился за чертой города, как и все производственные предприятия.  Город давно освободился от фабрик и заводов и, кроме автомобилей, в нем никто теперь не дымил. Любые организации, хранившие взрывчатые и огнеопасные материалы, стояли особняком и в значительном отдалении друг от друга. Но, несмотря на все принятые меры безопасности, на них всё равно  случались пожары и аварии. Виноват был почти всегда пресловутый  "человеческий фактор". Поэтому во всех конструкторских бюро велись масштабные разработки по автоматизации процессов производства.
В авто-центре "Шарлей" ремонтировали автомобили всех марок без исключения. Здесь же можно было продать или обменять свою старую машину на очень выгодных условиях. Огромный комплекс состоял из двух частей: отдела продаж и ремонтной базы.  Он занимал довольно обширную территорию, по которой целый день сновали машины. Для  пешеходов здесь места не было. Все, в том числе и обслуживающий персонал, передвигались исключительно на колёсах.

Герон решил взять служебный автомобиль.  Для таких случаев в гараже издательства всегда стояло несколько машин. Он спустился на подземную стоянку и отметил у дежурного маршрут, по которому поедет до "Шарлея", не забыв вписать в него дорогу домой, чтобы отвезти покупки и взять фотоаппарат. Диспетчер позвонил редактору и, получив подтверждение, выдал журналисту ключи от машины и разовую карту-пропуск для автоматических ворот.

Все расходы покрывало издательство, но при условии, что водитель не отклонялся от заданного маршрута. В противном случае разницу приходилось оплачивать из своего кармана. Связь с диспетчером, полицией, аварийными и справочными службами, установленная на панели приборов помогала водителю быстро ориентироваться в сложных ситуациях. Кроме того, в автомобиле находились спасательные средства и, благодаря проблесковому маячку, она быстро превращалась в "скорую помощь". Всё спецоборудование было установлено как раз в том центре, куда и направлялся Герон.

"Сейчас прицепят хвост,- подумал он.
Как только дежурный набрал номер редактора, журналист понял, что от полиции ему не оторваться.
"Зато я теперь не один, а в кампании всё же веселее"- решил он, выезжая из ворот гаража.

По дороге к своему дому Герон всматривался в зеркало заднего вида, пытаясь определить, на какой машине едут за ним сыщики. Даже парковку  во дворе он выбирал таким образом, чтобы иметь возможность некоторое время наблюдать за другими автомобилями. Но ничего  не выяснив, журналист  поднялся на свой этаж и по привычке нажал кнопку звонка. Для него это стало почти ритуалом.
Открывая дверь, он подумал о том, что теперь квартира перестала быть его "крепостью". Раньше ему и в голову не приходило, что полиция может в любое время открыть эту дверь, отключив систему безопасности. Но сейчас за ним следили, и поэтому нужно было приготовиться к любым неожиданностям.

Оставив покупки на кресле в гостиной, журналист прошёл в кабинет, положил в архив плёнку и взял фотоаппарат. Проверяя его готовность к работе, Герон подумал:
"А не заказать ли мне специальный фильтр на объектив, с такой же комбинацией как у Эдди? Интересно, что тогда будет проявляться на плёнке?.. Кукиш с маслом"- ответил он сам себе и вышел в гостиную.

Проходя мимо комода, Герон задержался у статуэтки. Он взял её в руки и стал пристально рассматривать, отмечая про себя самые мелкие детали. Ощупывая её со всех сторон, он с удивлением отметил, что в отличие от всего остального, ладони у фигурки шершавые. Журналист принёс из кабинета увеличительную линзу  и увидел на ладонях  мужчины маленькие выступы сделанные явно специально. Но для чего?
"Здесь не хватает какой-то детали. В его руках должно что-то быть…! Вот кретин,- спохватился Герон.- Тебя послали на пожар, а ты тут кроссворды решаешь!"
Он машинально сунул линзу в карман, поставил фигурку на место и, подхватив фотоаппарат, побежал к машине.

Приближаясь к месту пожара, Герон увидел, что горит техническая база центра. Несколько ремонтных боксов объято пламенем и клубами густого  чёрного дыма. Полиция оцепила  опасную территорию, на границе которой стояла огромная толпа зевак, наблюдавшая за всем, что там происходит.

"Есть три вещи, на которые человек может смотреть бесконечно долго,- подумал Герон,- огонь, вода и то, как работают другие. Огонь пожара, вода из брандспойтов и бегающие пожарные - три удовольствия в одном!"

Он подошёл к полицейским, стоявшим в оцеплении, и показал им своё удостоверение. Оно давало ему право пройти за ограждение.
— Только не подходите слишком близко,- предупредил его полицейский, возвращая удостоверение.- В боксах стоят емкости с топливом и маслом. Не дай бог, если огонь до них доберётся.

Герон сделал несколько снимков и направился к пожарной машине. Там стоял командир расчёта и руководил действиями остальных пожарников. Коротко ответив на вопросы, пожарник попросил журналиста немедленно удалиться.
— Здесь слишком опасно,- сказал он,- а на вас нет защитного костюма.

Они стояли рядом с открытым люком. Из него, словно змея, тянулся пожарный рукав. Внутри колодца находился кран высокого давления, которым и воспользовались пожарные. Герон посмотрел на горящее здание, и в этот момент раздался взрыв.

Вероятно, у него хорошо был развит инстинкт самосохранения. Когда его глаза ещё смотрели на приближающуюся волну огня — тело уже падало в колодец. Журналист почувствовал, как трещат на его голове волосы и следом за ним вниз устремляется язык пламени.
Его спас пожарный рукав, по которому он соскользнул в колодец, как обезьяна по лиане. Долетев до дна и больно ударившись коленом о ступень металлической лестницы, Герон  завыл от боли и, зажав ногу ладонями, прислонился к стене колодца.
Через пару секунд он посмотрел вверх. Отверстие люка почти полностью перекрыл какой-то предмет.  От него вниз летели горящие капли масла. Герон резко отшатнулся в боковой проход.
Стоя чуть ли не по пояс в воде с нечистотами, с больной ногой, с ладонями, натёртыми о пожарный рукав, и обожжёнными волосами, он орал и материл себя самыми последними словами, которые в этот момент могли прийти ему в голову.

"Идиот, тебя же предупреждали. Какого хрена ты полез к этим боксам? Чтобы написать несколько строк в газету? Для этого достаточно было постоять в толпе!"
В колодец сверху полетел горящий дождь масляных капель, с шипением разбиваясь о поверхность воды.
"А вдруг это бочка, и она сейчас взорвётся?"- подумал Герон.

Выставив руки вперёд, и хромая, он поспешил уйти от опасного места.

Кругом стояла кромешная тьма. Отойдя на безопасное расстояние от колодца, журналист остановился и стал ждать, когда глаза привыкнут к темноте. К  большому удивлению, окружавший его мрак стал быстро растворяться. Герон различал уже все предметы, даже капли конденсата над головой.

"Чёрт, что такое с моими глазами? Ещё минуту назад я не видел и собственной ладони…. А как ты увидел человека в капюшоне?- обожгла мозг внезапная мысль, от которой Герон споткнулся, и чуть было не упал в жижу.
— То у тебя что-то с головой, то с глазами. И вообще, ты — ненормальный. Это уже точно! Иди вперёд, диггер хренов!- сказал он сам себе и побрёл дальше по каналу.

Минут через двадцать журналист набрёл на  колодец, крышка люка которого была закрыта.
"Наверное, это уже далеко от пожара,- решил Герон.- А вдруг выход внутри какого-нибудь бокса и там светло. Не ослепну ли я?"      

Он поднялся по лестнице, упёрся головой в крышку люка и стал медленно её открывать.

Герон угадал — это было ремонтное помещение, но в нём не светилась, ни одна лампа. При пожаре во всех боксах отключили электричество. Откинув крышку, он выбрался наружу и огляделся. В просторном ангаре стояло несколько машин. Очень дорогие и престижные марки. Вероятно, их поставили сюда для модификации или для того, чтобы провести очередное тех. обслуживание. Увидев дверь, журналист побрёл к ней, оставляя за собой мокрые следы. Бесполезно подёргав за ручку и чертыхнувшись, Герон стал искать другой выход. В дальнем конце ангара он нашёл  ещё две двери. Одна из них вела в покрасочную камеру, другая выходила в длинный и широкий коридор, в который выходило не меньше десятка дверей. Некоторые из них были не заперты. За ними находились индивидуальные боксы. В каждом стояло по одной машине, но все помещения на улицу выхода не имели.

"Ну, не ночевать же мне здесь, в самом деле,- подумал Герон.-  Может быть, где-то окно открыто?"

Он снова начал обходить "кабинеты", стараясь найти выход из бокса. Но на всех окнах стояли решетки, сквозь которые не то, что человек, кошка не пролезет.

"Спасся от пожара, зато угодил в тюрьму. День у тебя сегодня — просто замечательный. Может хоть ночью приключений не будет? Сейчас найду в какой-нибудь машине аптечку. Нужно срочно обработать и забинтовать руки. Чего мне сегодня не хватает — так это умереть от заражения".      

Он отвернулся от окна и подошёл к машине, которая стояла в центре помещения, надеясь найти в ней медикаменты. Но, взглянув на номер, медленно опустился на пол и начал нервно хохотать.
"У меня скоро начнётся истерика,- подумал Герон,- и до утра я не доживу. Моя психика не выдержит этого кошмара".

Успокоившись, журналист снова посмотрел на номер.  Это была машина Фризы Корвелл! Поднявшись на ноги и обойдя её вокруг, он увидел, что задняя  дверь снята с петель и стоит неподалёку у стены. Внутренняя сторона двери была обожжена и деформирована, словно по ней прошлись газовой горелкой. Середина бронированного стекла оплавлена и выдавлена пузырём наружу.
Герон тупо уставился на дверь, пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение. Затем, забыв о своих болячках, он бросился к машине, но обнаружил только небольшие следы огня на потолке и сидении в непосредственной близости от двери. Всё остальное осталось нетронутым. Журналист знал, что загореться здесь ничего и не могло. Во всех автомобилях применялись огнеупорные материалы, которые могли лишь плавиться, причём, только при высоких температурах. Ноги его уже не держали, а поскольку  одежда была вся в грязи, то Герон в изнеможении опустился прямо на пол, прислонившись к порогу задней двери.

"Что же могло случиться?- думал он.- Что могло так расплавить обшивку и стекло? А Фриза? Она ведь сидела как раз на заднем сидении. Что случилось с ней? От такой температуры, человек сгорит, как мотылёк на свечке.  А водитель?"

Журналист поглядел в сторону водительского сидения. Оно находилось достаточно далеко от задней двери. Салон машины выглядел как комната в миниатюре. Холодильник, телевизор, в центре маленький столик и плотная штора, отделяющая водителя от пассажира. Герон сидел на полу и в полном недоумении рассматривал салон автомобиля. В голову не приходило ничего, что могло бы всё это объяснить.
Разглядывая напольное покрытие, он увидел едва заметную дорожку, которая шла от заднего сидения к водителю и портила чёткий рисунок коврика. Журналист перевалился через порог и пополз в этом направлении. Приподняв штору и отогнув край коврика, он обнаружил кроваво-красный камень, который был вплавлен в утеплитель днища. Немного пошатав, Герон вытащил его из углубления.
Сидя на полу и держа камень на ладони, журналист разглядывал свою находку. Вскоре он почувствовал тепло, которое исходило от камня, и увидел, как по его поверхности побежали дымчатые разводы, вспыхивая искрами на гранях. Будто бы камень отвечал на прикосновение человеческой ладони.

"Уж не тот ли это  рубин, о котором говорила Хейла? От него действительно нельзя оторвать взгляд. А где же колье, что стало с ним?"

Положив камень в карман, "сыщик" снова пополз по полу, заглядывая во все щели и отгибая со всех сторон края коврика. Закончив осмотр внизу, он принялся за мягкий диван, который и служил задним сидением автомобиля. Обшаривая складку между спинкой и сидением дивана, журналист чуть не выл от боли. Волдыри на ладонях вспухли и страшно болели. Наконец, нащупав что-то твёрдое, Герон раздвинул шире щель и достал небольшой бриллиант в оправе.
"А на рубине совсем нет оправы,- отметил он.- Может хоть следы от неё остались?"

Герон с трудом просунул руку в карман и вместе с камнем достал оттуда линзу. Усмехнувшись и покачав головой, он стал рассматривать камни через увеличительное стекло. Золотая оправа на бриллианте была оплавлена!
"Боже мой! Трудно даже представить, какой степени ожог получила Фриза. Если она вообще жива!"

На рубине не осталось даже следов оправы. Только на противоположных сторонах камня вместо граней виднелись маленькие углубления.
"Вот в этом месте и крепилась оправа,- решил Герон.

Укладывая линзу и камни в карман, он сморщился от боли.
"Я должен немедленно обработать ладони. Только здесь нельзя ничего трогать. Если Борк узнает, что я ползал по этой машине — мне крышка".

Журналист осмотрелся, проверяя, не осталось ли после него каких-либо следов.
"Единственное, что я здесь оставляю, так это запах канализации.  Отпечатки пальцев и те изуродованы до неузнаваемости".

И вдруг Герон осознал, что остаётся самая главная улика — он сам. Утром рабочие откроют бокс и, обнаружив постороннего человека, да ещё в таком виде, сразу же сообщат в полицию. Значит выход только один — опять в вонючую жижу. Герон застонал, как от зубной боли. При одном воспоминании о канализации его чуть было не стошнило. Он глубоко вздохнул и, хромая, отправился за аптечкой.
Долго искать её не пришлось — они лежали в каждой машине. Обработав ладони  мазью и  забинтовав руки, журналист побрёл обратно к колодцу. Остановившись у люка, он посмотрел на часы. С момента его приезда на пожар прошло больше двух часов.

"Если бокс потушили, то попробую выбраться в том же месте. Полиция сейчас, конечно, ищет мой обгоревший труп. А может мне исчезнуть? Очень удобный случай. Все скажут "как сквозь землю провалился". И это действительно так…. Нет, скрываться мне нет никакого смысла. Я ведь не преступник. Если, конечно, не считать того, что обокрал машину Фризы. Интересно, сколько могут стоить эти камушки…? Гера, ты самый настоящий вор и уже думаешь о том, как сбыть краденое. По тебе тюрьма плачет!"

Откинув крышку, он отшатнулся — в нос ударил тошнотворный запах сточных вод.

— Насчёт тюрьмы пока неизвестно, а вот канализация тебя уже дождалась,- с этими словами Герон стал спускаться вниз.
Сеть сточных каналов паутиной раскинулась под землёй, соединяя все предприятия. По ней, при желании, можно было попасть на любое производство. Город тоже имел выход в эту систему.

"Мне бы сейчас надувную лодку и я могу плыть прямо в редакцию,- подумал журналист и, усмехнувшись, добавил.- А тебе, я вижу, здесь понравилось".

Подойдя к тому колодцу, в который он недавно упал, Герон посмотрел наверх. Отверстие всё ещё было чем-то перекрыто. Осталась лишь небольшая щель, через которую ему явно не выбраться наружу. Герон всё же решил подняться, чтобы определить направление, в котором ему нужно искать другой выход. Сквозь щель он увидел, что пожар уже потушили и техника растаскивает искорёженные металлические конструкции. Появились люди в комбинезонах спасательной бригады. Неподалёку стояла машина "скорой помощи" с включенными маяками.

"Значит, есть жертвы и я в их числе".
В этот момент груда металла над его головой дёрнулась. "Жертва" стала быстро спускаться вниз.
"Не хватает ещё, чтобы меня задавили спасатели. Все будто договорились не выпускать меня из этого дерьма".

Но зато теперь ему стало понятно, в каком направлении необходимо двигаться. На той площадке, где осталась стоять его машина, должна была быть дренажная решётка. Лишь бы на неё никто не наехал.
Побродив ещё полчаса, "диггер", наконец, нашёл нужное место. Сквозь решётку пробивался свет от фонаря на стоянке. Взявшись за поручни лестницы, Герон уже собрался подниматься, но вдруг остановился.

"А что если у машины дежурит мой  хвост? И тут вдруг из-под земли появляюсь я. Да ещё и с перебинтованными руками. В канализации скорой помощи нет!"
Чертыхнувшись, он стал срывать с рук бинты. Затем оторвал подол от рубашки и вновь обмотал руки.
"Ну вот, так будет правдоподобнее. … А что сказать, если спросят, почему так долго был в канализации? Понравилось?.. Нет. Скажу, заблудился.  Здесь же должен быть полный мрак".

Подумав так, Герон с сомнением огляделся. Он видел всё. Каждую трещинку на стене. И даже глядя вдаль канала, его глаза прекрасно различали, как тот, сужаясь, превращается в одну точку. Темноты для него не существовало! Журналист закрыл глаза, стараясь представить себе, как выглядит полный мрак. И замер, затаив дыхание. Его глаза смотрели сквозь веки! Быстро закрыв их руками, Герон убедился, что и это не помогает. Немного мешал материал от рубашки. Изображение становилось нечётким, расплывчатым, но он всё равно всё видел. Сквозь веки, руки и рубашку.      
"Э-э, батенька. Как у вас всё запущено-то".

Звук заводимого мотора вывел его из оцепенения. Испугавшись, что кто-нибудь сейчас наедет на крышку, Герон стал подниматься по лестнице. Приподняв решётку и сдвинув её в сторону, он вылез из колодца. На люк никто не наехал лишь потому, что тот находился в углу площадки, у самого края бордюра. Герон установил решётку на место и, оглядываясь, направился к своей машине.

"Если я сейчас кому-нибудь попадусь на глаза в таком виде, то он обязательно в психушку позвонит. Насчёт этого у нас народ бдительный".

Но толпа только начала отходить от места пожара. Герон торопливо сел в машину и, не дожидаясь прихода зевак, поехал в город.

Сидя за рулём, он думал о том, что же ему теперь делать. Если позвонить редактору — это сразу станет известно Борку. Да и на стоянке  сыщики скоро обнаружат пропажу его машины. Значит у него не так уж и много времени. Прежде всего, нужно переодеться и привести себя в порядок. Но главное — это решить, куда спрятать камни. В квартире держать их опасно — кто знает, что будет дальше. Вдруг её станут обыскивать. На работе тоже не спрячешь — там слишком много любопытных, практически все. Отнести в камеру хранения? Но скоро опять прицепят "хвост" и к ящику не подойдёшь. У Герона не было таких знакомых, которым он мог бы довериться полностью. Благодаря "охоте на ведьм" люди давно перестали доверять друг другу. Боялись всех. Сослуживцев, знакомых, соседей и даже родственников.

"Отец,- подумал Герон,- это единственный человек, который меня не выдаст. Кроме него, мне некому верить.…  Слушай, а зачем тебе эти камни? Может пойти и вернуть их "Бэ-Бэ"...?  Ну да, заодно рассказать ему про "капюшон", которого никто не видел, и про то, как ты обокрал его машину. И кто знает, может, колье исчезло полностью, а ты принесёшь ему всего два камушка. Нет, ты увяз в этом по уши. Обратного пути уже не существует".

Оставив машину за углом дома, Герон поднялся к себе в квартиру. Проходя через гостиную, он повесил на спинку кресла жилет, в кармане которого лежали камни, и направился в ванную. Скинув с себя вонючие брюки и остатки рубашки, журналист уже собрался встать под  душ, как вдруг через открытую дверь ванной комнаты почувствовал запах гари. Герон нагишом выбежал в гостиную и увидел, что на спинке кресла дымится его жилет.
Синтетическая ткань кармана плавилась, распространяя едкий запах. Сквозь дыру в жилете, в воздух над креслом поднялся и завис красный шарик рубина. Но теперь он был похож на шаровую молнию. Его окружало жёлто-красное облако, которое постоянно меняло свою форму и переливалось как мыльный пузырь. Ускоряя движение, шар начал приближаться к комоду. Подлетев к статуэтке, камень с лёгким щелчком уткнулся в ладони сидящего человека.  Облако сразу исчезло, зато фигурка словно ожила, переливаясь всеми цветами радуги.
Несколько секунд Герон зачарованно смотрел на происходящее. Затем бросился открывать окна, боясь, что сработает пожарная сигнализация. Схватив обгоревший жилет, он отнёс его в ванную и залил водой, предварительно вынув всё из карманов.      

Герон уже ничему не удивлялся. За сегодняшний день с ним столько всего случилось, что нервная система почти не реагировала на внешние раздражители. Он просто встал под  душ и начал мыться. Подставляя лицо под тёплую и упругую струю душа, журналист пытался представить себе, что произошло вчера на карнавале.

После того как Фриза села в машину, к ней начал приближаться человек в капюшоне. Выставив ладони вперёд, он стал притягивать к себе камень. Рубин, внезапно раскалившись, расплавил колье, обжёг девушке грудь и полетел навстречу "капюшону". Фриза закричала и от боли потеряла сознание. Водитель отбросил шторку в сторону и, увидев лежащую и обожжённую девушку, выскочил из машины, замахав рукой охране. Когда он подбежал к задней двери, камень уже давил на бронированное стекло. Встав между камнем и "капюшоном", шофёр невольно прервал этот процесс. Рубин упал вниз и закатился под переднее сидение, проплавив себе гнездо. Прибежавший охранник и водитель, некоторое время находились в салоне, пытаясь оказать девушке помощь. А затем быстро уехали. Вероятно в больницу. "Капюшону" не хватило нескольких секунд. Если бы камень прорвал стекло, то водителя, наверное, прожгло бы, насквозь.

Закончив мыться и переодевшись, журналист подошёл к фигурке и потрогал её. Тёплая и бархатная поверхность, больше похожая на тело человека, чем на камень, светилась мягким, мерцающим светом. Герон уже решил, что будет делать дальше.  Он спрятал бриллиант в капсулу, где лежала пленка, и завернул её вместе со статуэткой в полотенце. Затем быстро написал записку отцу, в которой просил спрятать всё это подальше, обещая, что при встрече обязательно всё ему объяснит. Собрав грязную одежду, чтобы  выкинуть её в мусоропровод, Герон спохватился и передумал, решив избавиться от неё в другом районе города. Поэтому, он разложил все вещи в пакеты и вышел на улицу.
"Лишь бы меня сейчас Борк не достал. Мне нужно ещё минут двадцать".

Автомобиль сейчас  и помогал ему и мешал. Когда  сыщики обнаружат, что машина исчезла со стоянки, то за ней начнёт гоняться вся полиция города.
Не доезжая до почтового отделения, Герон остановился у тротуара, рядом с мусорной урной. Выкинув грязную одежду и подхватив пакет со статуэткой, он побежал в здание.
Отдел почтовых пересылок относился к службе сервиса и работал круглосуточно, как аэропорт или вокзал. В любое время суток здесь находился дежурный, который мог принять на отправку бандероль, посылку или телеграмму. Свёрток Герона упаковали в коробку из плотного картона, написали на ней "осторожно — стекло", и вскоре журналист уже бежал к своей машине, чувствуя, что остались считанные минуты.  Ему необходимо было, как можно дальше уехать от этого места.

Выбравшись на центральную магистраль города, он не проехал и двух километров, как его обогнала патрульная машина, приказывая остановиться. Полицейский требовал, чтобы водитель вышел из машины и положил руки на капот. Обыскав Герона и машину,  офицер проверил документы и связался с кем-то по рации.
Возвращая документы после проверки, полицейский сказал:
— Извините, майстер Мелвин. Мы думали, что вашу машину угнали.
— Почему вы так решили,- спросил Герон.
— Нам сообщили из "Шарлея", что ваша машина пропала со стоянки.
— Она не пропала. Это я на ней оттуда уехал. А кто же вам такое сообщил?- почти издеваясь, спросил журналист.
— Я не могу вам этого сказать,- замявшись, ответил офицер.
— В таком случае, передайте этому шутнику, что в следующий раз я на него в суд подам!- Герон хлопнул дверцей и поехал в редакцию.

Едва он вошел в кабинет редактора, как тот  подскочил в своём кресле и заорал:
— Гера, что случилось? Куда ты пропал? Полиция и спасатели уже три часа ищут твой обгоревший труп!
— Можешь считать, что мой труп нашел ты,- устало произнёс Герон, садясь на диван.
— Случилось страшное,- добавил он и стал рассказывать Симону о том, что произошло.
— А из машины ты, конечно, не мог мне позвонить,- ехидно заметил редактор.      
— Симон, я вернулся с того света, и поверь мне, дорога была не из лёгких. Кроме своих родителей, я никого не вспоминал.
— Говоришь, что два часа был в канализации, а одежда-то у тебя с иголочки!
— А тебе бы хотелось, чтобы я, весь испачканный нечистотами, ворвался в твой кабинет и развалился на твоём чудном диване? Нет, ну ты явный мазохист!
— Ты там что-нибудь фотографировал?- подозрительно и напряжённо спросил Симон.
— Чёрт!! Я совсем забыл о фотоаппарате. Наверное, я обронил его, когда падал в колодец. Жаль, хорошая была камера!
— Вот и чудесно, что потерял. И не смей покупать другой фотоаппарат!
— Какой ты всё же злой и чёрствый человек! Радуешься чужому горю, как собственному дню рождения.
— Ему я тоже давно уже не радуюсь,- вздохнув, ответил редактор.- О пожаре что-нибудь напишешь?
— Что ты хочешь, чтобы я написал? Собственный некролог? Или статью о том, как прекрасно ползать в потёмках по нашей канализации?
Симон захохотал, видимо представив себе такую ситуацию.
— А что, ты теперь знаменитость. Единственный наш сотрудник, который побывал в прямой кишке города! И причёска у тебя подходящая.
Герон оглянулся на зеркало.
— Хотел бы я посмотреть, в каком бы виде ты  вылез оттуда. Хотя, что я говорю. Ты бы туда даже не влез!
— Теперь я вижу, что ты в полной боевой готовности. Хочешь продолжить свой подвиг? В клинику поступили пострадавшие на пожаре. Возьми у кого-нибудь интервью и может быть, ещё успеешь сдать статью в набор. Если только тебя самого в больницу не положат,- сказал Симон, глядя на забинтованные  руки журналиста.
Герон вспомнил того пожарника, с которым они стояли у колодца.
"Надо узнать, что случилось с ним",- решил он, а вслух сказал:
— Хорошо, я это сделаю, но с завтрашнего дня беру недельный отпуск. Поеду на природу зализывать раны и отращивать волосы.
— Зачем они тебе нужны?- Симон погладил свою лысину.- От них только перхоть и больше ничего.
— Они сегодня спасли мою голову от ожога. А вот с твоей причёской я давно бы уже лежал на больничной койке,- ответил Герон, выходя в коридор.

В гараже он взял другую машину. Дежурный, отдавая ключи, угрюмо посмотрел на него и спросил:
— Надеюсь, эту машину вы вернёте в нормальном состоянии?
— А что случилось с той?- наивно спросил Герон.
— Это теперь не машина, а общественный туалет. И даже хуже!
— А знаете, я тоже заметил, что в ней не хватает туалетной бумаги.

В больнице журналист сразу направился в ожоговое отделение. Поговорив с дежурной медсестрой и получив разрешение, Герон накинул на плечи халат и пошёл разыскивать своего знакомого пожарника. Тот лежал на койке с забинтованной головой и руками. Увидев Герона, командир расчёта приподнялся на локтях.
— Вы живы?!- удивлённо спросил пожарник.
Герон взял стул и сел рядом с больным.
— Сотрудники нашей газеты в огне не тонут и в воде не горят…. Э-э-э,- замотал он головой,- то есть наоборот!
Больной откинулся на подушку. Глаза его смеялись.   
— Весёлый вы человек. Я рад, что вы спаслись. Но как?
— Я прыгнул в колодец, решив лучше ходить со сломанными ногами, чем вообще не ходить. А что было с вами?
— А я упал на землю и закатился под машину. Это меня и спасло. Вот только немного поджарился.
— Я тоже рад, что вы остались в живых. И прошу вас, когда в следующий раз к вам подойдёт такой разгильдяй как я — гоните его в шею!
— Так я и сделаю,- смеясь, пообещал ему пожарник.

Поговорив с больным, ещё несколько минут, Герон попрощался и вышел в коридор. У дежурной он узнал, сколько поступило с пожара пострадавших, в каком они состоянии и прочие детали. Теперь можно было возвращаться в редакцию. Неожиданно кто-то хлопнул его по плечу. Обернувшись, он увидел знакомого корреспондента, работавшего в отделе светской хроники.
— Ты ли это, Гера? Я тебя сразу и не признал. Что это у тебя на голове?
— Люк, ты совсем отстал от жизни.  Это — последний писк моды.  Мне его сотворили в салоне красоты. Ты упадёшь в обморок, если я тебе скажу, чего мне это стоило!
Люк ещё раз оглядел его голову со всех сторон.
— А я думаю, ты хотел испечь праздничный пирог и засунул свою голову в духовку!
— С такой причёской завтра будет полгорода ходить,- убеждённо сказал Герон.- Ну ладно, ты-то здесь кого высматриваешь? Может, обгорел какой-нибудь миллионер, вытаскивая свою машину из огня?
— Мне шепнули,- сказал Люк, понизив голос,- что здесь лежит  Фриза Корвелл.  Я уже два часа пытаюсь к ней пробиться и что-нибудь узнать. У тебя случайно нет идеи, как мне туда попасть?
— Загримируйся под медсестру. Ты же мастер на такие штуки.
— В коридоре стоит охрана. Проверяет и ощупывает каждого, кто туда входит. Боюсь, что я не пройду проверку.
— А что с ней случилось?- спросил Герон.
— Я бы много сейчас отдал, чтобы это узнать,- вздохнул Люк.
— Ну, тогда удачной тебе охоты,- прощаясь, сказал Герон.
"Значит, Фриза выжила, и сыщики не должны слишком долго сидеть у меня на хвосте!"

Вернувшись в редакцию, он быстро набросал статью о пожаре. И, отдавая её Симону, сверху положил записку.
"Фриза лежит в ожоговом отделении".
А вслух произнёс:
— С завтрашнего дня я умер на целую неделю.
— Да, конечно,- ответил Симон, читая записку.- Но поезжай на служебной машине. Может быть, мне всё же придётся тебя вызвать. Обстоятельства всегда выше человека.
— Симон, с тобой даже умереть по-человечески невозможно!
Редактор отмахнулся от него, выгоняя из кабинета.

Дома Герон ещё раз принял душ и переоделся. Наполнив большой бокал красным вином, он подошёл к открытому окну. С тёмного неба на него смотрели два бледно-жёлтых круга, похожие на глаза ночного, хищного зверя.  Близнецы вышли на своё дежурство. В этом полушарии на планете Дагона наступила ночь.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #6 - 16.03.2011 :: 10:36:56
 
Глава 5

Яркий утренний луч света, проникший сквозь приоткрытый полог палатки, ударил в глаза человеку, лежавшему на походной кровати. От неожиданности и яркости света тот закрыл их ладонью и приподнялся на локте. Не вполне очнувшись от сна и всё ещё прикрывая глаза, он стал оглядываться вокруг.
На складном столике у кровати стояли часы. Они показывали пять часов утра. По другую сторону стола на такой же кровати спал его сосед. Ему свет не мешал и поэтому он спокойно посапывал во сне.
"Надо переставить палатку,- подумал мужчина.- Иначе мне каждое утро придётся вставать в такую рань".
Он сел на кровать, потянулся до хруста в суставах и стал искать под кроватью обувь. Обувшись и взяв полотенце, мужчина выбрался из палатки и бодро зашагал к роднику.
Человека звали Адам Форст. Он возглавлял археологическую экспедицию в районе Красных Песков. И хотя ему было уже за пятьдесят, возраст его выдавала только седина на висках, да морщинки у глаз. А вот жизненной энергии, что бурлила в нём, хватило бы на десяток молодых людей.
Он находился в вечном движении. Когда не спал, то каждую секунду был чем-то занят, не зная и не понимая, что означает слово "скука". Страстный коллекционер и кладоискатель, мечтающий найти вещь единственную в мире, которая должна принадлежать только ему.
Страсть собирательства живёт во многих людях. Кто-то собирает марки и открытки, кто-то монеты или картины. Люди накапливают порою самые неожиданные вещи. Но в каждом из них живёт одна мечта — найти очень редкую и желательно единственную вещь во всём мире. Адам собирал предметы глубокой древности. Это могла быть любая вещь, но её возраст должен исчисляться веками. В его коллекции можно было увидеть старинное оружие, глиняную утварь, предметы обихода и орудия труда. Но особое внимание и любовь он питал к предметам религиозного культа.
Собирать такие вещи было неимоверно трудно и очень опасно. Любая экспедиция, проводившая раскопки, находилась под пристальным вниманием церкви и правительства. В каждой группе археологов находилось по нескольку агентов, от внимания которых не должна была ускользнуть ни одна найденная вещь. Сокрытие находки приравнивалось к воровству. Приговор особой строгости ожидал того, кто пытался утаить предмет, так или иначе связанный с религией и по праву принадлежавший церкви.

Уже более двадцати лет Адам ходил по лезвию бритвы. Он хранил в своём тайнике такие вещи, за которые всего несколько веков назад его сожгли бы на костре. Это были предметы иного религиозного культа, доказывающие, что кроме бога Армона на Дагоне были когда-то и другие божества, другие народы и государства. Адам хорошо помнил то чувство, которое испытал, обнаружив первую такую находку. Он будто бы приподнял тяжёлую, плотную штору и заглянул в другой мир, о существовании которого и не подозревал.
Его находкой оказалась церковная книга в драгоценном окладе с тончайшими медными страницами. На их поверхности были искусно выдавлены различные изображения и текст молитв на неизвестном языке. В золотом переплёте, украшенном драгоценными камнями, хранилась тонкая костяная линейка для переворачивания страниц. С обложки глядело божество, державшее в руках сияющий шар.
Больше пяти лет понадобилось археологу для того, чтобы начать расшифровку старинной письменности. И помогла ему в этом другая находка — золотая пластина, на обеих сторонах которой был вырезан текст на двух языках о перемирии и торговле. Судя по всему, это была охранная грамота купца. Обе вещи были найдены им на границе пустыни. Именно поэтому Адам в последнее время так стремился попасть в район Красных Песков.
На этот раз ему помог Бернар Корвелл. Магнат снарядил экспедицию, добившись разрешения на раскопки, в надежде найти новое месторождение драгоценных камней. Место было выбрано не случайно. Агенты "Бэ-Бэ" донесли ему, что в районе скалистой гряды, вдававшейся клином в пустыню, недавно были найдены несколько крупных алмазов. Полиция немедленно усилила контроль на этом участке, а в экспедицию была добавлена группа "разведчиков" от Корвелла. В таких условиях у Адама почти не оставалось шансов пополнить свою коллекцию. Но желание искать от этого ничуть не становилось меньше. Он знал, как жизнь богата парадоксами и всегда верил в свою удачу и его величество случай.

Сполоснувшись по пояс холодной ключевой водой, и насухо растерев полотенцем тело, археолог стал с интересом разглядывать окружавший его ландшафт. Место было очень живописное. В этой точке сходились пустыня, скалы и холмистая равнина, покрытая кустарником. Яркий свет утреннего Иризо, журчание родника и щебетание птиц наполняло всю картину энергией и радостью жизни. Постояв ещё немного, Адам вдохнул полной грудью свежий утренний воздух, перекинул полотенце через плечо и энергично отправился в лагерь. Впереди его ждала любимая и интересная работа, полная новых тайн и открытий.

Уже после двух недель раскопок, под  двухметровым слоем песка археологи нашли обломки каменной стелы. На одном из них была высечена надпись на неизвестном языке. Церковь сразу объявила находку своей собственностью. Камень увезли, запретив фотографировать или зарисовывать незнакомые буквы.
Но Адаму и не нужно было этого делать. Он к тому времени уже достаточно хорошо знал эту письменность и успел прочитать высеченные слова. "Оставь свой меч и злые помыслы или вернись обратно" — гласила надпись. Это было предостережение и означало границу, которую нельзя пересекать.
У основания стелы обнаружили мощёную камнем дорожку, ведущую в сторону гор. Рабочие начали метр за метром освобождать её, всё больше приближаясь к скалам. В конце дороги они откопали проход, высеченный в камне. Освободив и его, люди вошли в пещеру.
Это был лабиринт, состоявший из множества поворотов, ложных ходов и тупиков. Пройдя всего лишь несколько десятков метров и преодолев шесть-семь поворотов и зигзагов, человек полностью терял направление и ощущение пространства. Выйти из этой ловушки без посторонней помощи было просто невозможно. После того, как пришлось спасать несколько особо любопытных исследователей, Адам приказал ходить в лабиринт только группой и в одной связке, не удаляясь от контрольной точки.
С первого же дня он начал составлять свой план лабиринта, считая шаги и сверяя направление с компасом. Адам понимал, что лабиринт хранит какую-то тайну, но чтобы её открыть, нужно было разгадать устройство каменной головоломки.
Пещеру изучали сразу несколько групп, и каждая из них рисовала свой чертёж. Но когда начинали сравнивать схемы, то они никогда не совпадали, что вносило в исследование путаницу и неуверенность. Переходы и коридоры казались бесконечными. Они были похожи друг на друга как две капли воды и доводили археологов до исступления.
Наконец, одна из групп наткнулась на второй вход в лабиринт. Освободив проход, люди вышли по ту сторону каменной гряды, обнаружив ещё одну  мощёную дорожку. Адам был уверен, что она приведёт к такой же стеле с надписью. Он направил всех на раскопку дороги, а сам продолжал изучать устройство лабиринта. Найдя и обозначив самый короткий путь между двумя входами, археологи протянули по нему верёвки и провели освещение, что значительно облегчило прохождение по коридору. 
Кроме Адама никто уже не решался углуб##ться в боковые проходы. Соглядатаи некоторое время пытались за ним следить, но после того как несколько раз терялись и бродили по тупикам в напрасной надежде найти выход, желающих шпионить за начальником экспедиции не осталось. К тому времени он составил и заучил наизусть всю схему каменных переходов и чувствовал себя в лабиринте, словно рыба в воде. Теперь Адам уже не боялся заблудиться и начал методично осматривать каждый проход, стараясь найти какую-нибудь зацепку. Но коридоры и тупики были совершенно одинаковы и ничем между собой не различались.
Откопав вторую стелу, археологи нашли не только надпись, но и вершину каменного столба. В неё был вмонтирован прозрачный кристалл величиной с детскую голову. Камень с текстом опять конфисковала церковь, а кристалл забрали люди Бернара и отправили в лабораторию для изучения.
Подходил к концу второй месяц раскопок. У Адама не было ничего, что он мог бы положить в свою коллекцию. Находки не отличались большой оригинальностью. Остатки конской сбруи, наконечники стрел, нашли даже воинский шлем и ржавый меч, но всё это у него уже было.

Однажды утром, встав по обыкновению раньше всех (палатку он так и не переставил), Адам направился по каменной дорожке к остаткам стелы. Он сел на обломок большого камня лицом к скалам и, глядя на них, задумался, пытаясь разгадать тайну лабиринта.
Неожиданно археолог увидел короткую, но очень яркую вспышку света, которая шла прямо из скалы. Он не мог ошибиться, потому что смотрел как раз в эту точку. Иризо вставало по левую руку от Адама и его лучи не могли отразиться от скалы — эта часть горы находилась в тени. Значит, свет шёл из глубины, то есть из лабиринта. Вернее из той части, что была над ним. Это было похоже на сигнал. Только непонятно кто и для кого его послал. И тут Адам вспомнил о кристалле на вершине стелы. Но тогда такой  сигнал должен посылаться и в другую сторону.
Он посмотрел на часы. Они показывали пять часов и одну минуту, значит, вспышка была ровно в пять часов утра. Адам поднялся и, старясь не выдать своего волнения, спокойным шагом пошёл через лабиринт ко второй стеле. Придя на место, он сел лицом к скалам и стал терпеливо ждать.
Ровно в шесть часов из скалы вырвался пучок яркого света. Адам достал свой чертёж и, обозначив на схеме расположение каменных столбов, провёл в нужном направлении две прямые линии. Они пересеклись в боковой части лабиринта. В той, что находилась ближе к пустыне.
Конечно, эти вычисления были весьма приблизительны и особой точностью не отличались. Но район поиска заметно уменьшился и Адам чувствовал, что он на правильном пути. Вернувшись в лагерь, начальник экспедиции как всегда провёл перекличку. Людей приходилось проверять по три раза в день, так как до сих пор некоторые исследователи терялись в лабиринте. Адам отдал все необходимые распоряжения для проведения работ и ушёл к себе в палатку.
Оставшись один, он достал топографическую карту, нанёс на неё схему лабиринта и расположение каменных столбов. Получив более точные координаты и, отметив их на своём плане, он спрятал его в потайной карман, сжёг все лишние бумаги и отправился в пещеру.      
Адам обшарил с фонарём каждый метр этого пространства, но ничего не найдя, к обеду вернулся на перекличку.

Приближался намеченный срок окончания работ. Скоро должны были закрыть и опечатать лабиринт, чтобы никто не смог в нём заблудиться. Мысль об этом сводила Адама с ума. Она не давала ему ни секунды покоя. Он стал молчаливым и замкнутым, сильно похудел и осунулся. Все решили, что начальник партии заболел, и советовали ему вернуться домой, не дожидаясь конца экспедиции. Такие разговоры приводили его почти в бешенство.

После обеда Адам сел на обломок стелы и стал ждать очередную вспышку. Прошёл час, два, три, но ничего не происходило. И лишь ближе к вечеру в шесть и в семь часов он увидел свет в скале. Значит, сигнал подавался только в определённые часы, утром и вечером. Возможно и в обед, но об этом он узнает лишь завтра.
Адам не спал всю ночь. Он ворочался на кровати и пил таблетки от головной боли. В половине пятого археолог оделся, взял фонарь и пошёл в лабиринт.
Отыскав нужный коридор, он посмотрел на часы — они показывали без пяти минут пять. Он погасил фонарь и, оставшись в полной темноте, стал ждать. Прошло пять минут и вдруг в конце тупика начал светиться один из камней. Археолог  подбежал к стене и надавил на булыжник. Тот с небольшим усилием подался вглубь и при этом послышался щелчок, словно открылся какой-то затвор. Адам стал лихорадочно ощупывать стены. Упёршись обеими руками в тупик, он почувствовал, как стена стала разворачиваться вокруг своей оси.  Археолог включил фонарь и увидел, что перегородка развернулась и образовала два прохода со ступенями, и один из них шёл наверх, а другой вниз.
Адам остановился в нерешительности, не зная как ему поступить. Затем взглянул на часы и решил ненадолго спуститься вниз, чтобы к шести часам быть наверху и посмотреть, как происходит вспышка. Освещая путь фонарём, он стал осторожно и медленно спускаться по ступеням винтовой лестницы, пока не попал в маленькую и совершенно пустую комнату. Оглядевшись в ней, Адам начал искать камень-кнопку и найдя ее, развернул ещё одну потайную дверь. За ней находился длинный и прямой тоннель. Посмотрев на компас, археолог понял, что тот уходит прямо в пустыню.
Закрыв дверь в тоннель, Адам побежал наверх. Часы показывали без пятнадцати шесть. Запыхавшись и еле переставляя ноги, он поднялся в комнату-купол, в которой стоял мягкий полумрак и лишь в центре иризовый свет образовал светлое пятно и освещал каменный алтарь. На нём стояла статуэтка бога в ореоле крыльев, державшего в руках большой рубин.
Совершенно обессиленный археолог стоял у алтаря и зачаровано смотрел на бога. Но вдруг спохватившись и посмотрев на часы, отступил к лестнице. Вскоре сквозь отверстие в куполе прорвался яркий луч света и ударил прямо в рубин, отчего тот, словно ожил и замерцал красно-оранжевым бликами, окружив себя пульсирующим облаком. В следующую секунду из облака вырвались два ярких и тонких луча, и ушли в боковые стены. После чего в комнате снова воцарился полумрак.

Адам стал осматривать комнату. Купольный потолок имел много отверстий разного диаметра. Одни служили для того, чтобы освещать алтарь, сквозь другие свет попадал на рубин. Алтарь и бог с сияющим шаром в руках были точно такими же, как и в медной книге. И хоть археолог не много о них знал, но вспомнив перевод книги, понял, что прикасаться к алтарю опасно. Он сделал из тонкой бечевки петлю, накинул её на статуэтку и стал осторожно тянуть вверх, затягивая петлю.
Вскоре фигурка оторвалась от алтаря. Отойдя несколько шагов в сторону, Адам, наконец, взял её в руки, отметив при этом, что поверхность статуэтки была тёплой и приятной на ощупь.
Археолог с восторгом рассматривал свою находку. Такой изящной и филигранной работы он никогда ещё не встречал. Безупречные пропорции, чётко выполненные даже самые мельчайшие детали и цвета всех оттенков, создавали иллюзию, что это вовсе не статуэтка, а живое существо.

Вдоволь налюбовавшись, Адам завернул свой трофей в куртку и стал спускаться по лестнице. В тупике он поставил дверь на место и направился к выходу из лабиринта. Но вскоре остановился в раздумье. Как незаметно пронести и где спрятать своё сокровище? Оставлять здесь нельзя — лабиринт скоро опечатают. Значит надо вынести находку и перепрятать, а после окончания работ вернуться и спокойно забрать. Но если, не дай бог, кто-то увидит эту статуэтку, да ещё с таким огромным рубином, то она может исчезнуть навсегда. И Адам решил отделить камень от фигурки и спрятать их в разных местах.
Присев на корточки и, развернув куртку, он стал осторожно шевелить рубин. Почувствовав небольшой люфт, Адам потянул сильнее. Камень с лёгким щелчком выскочил из рук бога, отчего статуэтка и рубин сразу потускнели. Он положил камень в карман брюк, а фигурку снова завернул в куртку и быстро пошёл к выходу.
Не дойдя до него пятнадцати метров, Адам почувствовал, что земля под его ногами начала дрожать, а сверху на голову посыпались мелкие камни с песком. Он бросился бежать из лабиринта. Выскочив из него, археолог пробежал ещё десять метров, и вдруг что-то сильно ударило его по голове. Выронив статуэтку и обхватив голову руками, он сделал по инерции ещё несколько шагов и рухнул наземь.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #7 - 18.03.2011 :: 18:18:18
 
Глава 6

Телефон проснулся в шесть часов и зудел до тех пор, пока Герон не снял с него трубку.
"Господи, ну кому это не спится в такую рань?"- думал он, поднося трубку к уху.
— Алло,- протирая сонные глаза и потягиваясь всем телом, поворчал журналист.
— Гера, привет! Я, наверное, тебя разбудил, но ты ещё молодой и как-нибудь это переживёшь. Я слышал, тебя не будет целую неделю. Ты не забудешь привезти мне свой архив?      
— Эдди, я совсем не собираюсь терять будущие гонорары и бешеную популярность! Признайся честно — у тебя бессонница. Чему ты несказанно рад, и звонишь всем своим друзьям, чтобы они порадовались вместе с тобой! Так?
— Не хнычь! У тебя будет время выспаться на природе, и ты ещё пожалеешь о том, что тебе никто не звонит. Кстати, Симон рассказал мне, что ты утопил свою камеру в сортире. Прими мои соболезнования, но лучшего она и не заслуживала. Вчера вечером меня вызвал босс, и я рекомендовал тебя на должность внештатного фотографа нового журнала, для начала. Если ты согласен, то приезжай и забирай новую камеру. О такой технике ты даже и мечтать не мог бы. Твоя бывшая мыльница ей и в подмётки не годится.
— Я вижу, ты сильно заболел новым журналом. В тебе пропала даже элементарная жадность. Почему ты не взял эту камеру себе? 
— Потому что я — лабораторная крыса и жизнь вижу большей частью из окна девятнадцатого этажа. А вот ты у нас, где только не бываешь. Даже в городскую задницу пролез!
— Ага, завидно? Не расстраивайся. В следующий раз мы вместе туда пойдём. Пластиковый пакет не понадобится — блевать будешь прямо себе под ноги. От этого там грязнее не станет!
— Фу, какая гадость! И зачем только я позвонил тебе перед завтраком!
— Теперь будешь знать, как будить меня в такое время. Пока.
Герон положил трубку на место, сел на  кровать, снова потянулся и зевнул.
Тело всё ещё саднило после вчерашних приключений. Колено немного опухло, но уже не болело, как вчера. На ладонях образовалась корочка мёртвой кожи.
Посмотрев на себя в зеркало, он понял, что придётся бриться наголо. Чему Симон, конечно, будет очень рад.
"Ну что же. Начальству нужно льстить. Тем более что другого выхода у меня просто нет. Зато как ловко я разделаюсь с перхотью!"
Герон принял душ и, обернувшись полотенцем, начал готовить себе завтрак.
И хоть он не был великим кулинаром, но это занятие ему нравилось. Пищу предпочитал из натуральных продуктов, редко покупал полуфабрикаты и почти не пользовался микроволновой печью. Когда он приводил к себе очередную подружку, то, глядя на то, как она пытается что-то изобразить на его кухне, думал:
"Создаётся впечатление, что современным женщинам больше нравится красить ногти и ресницы, чем готовить завтрак или ужин".

Около семи часов раздался ещё один телефонный звонок.
— Майстер Мелвин,- прозвучал из трубки голос Борка.- Доброе утро. Как вы себя чувствуете после вчерашнего дня?
— Вы, я вижу, как всегда прекрасно обо всём осведомлены,- поддел его Герон.-  Знаете, контраст между уютной квартирой и  канализацией ну просто огромен!
— Зато у вас теперь есть что с чем сравнивать,- засмеялся Борк.-  Вчера я, признаться, сильно за вас испугался, и очень рад, что вы отделались лёгким испугом.
— Я бы не сказал, что испуг был лёгким,- усмехнулся журналист.- А вот  вы вчера вполне могли потерять важного свидетеля, да ещё и подозреваемого! Просто невосполнимая утрата!
— Ну, во-первых, я должен сказать, что ни в чём вас не подозреваю. А во-вторых, я волновался за вас чисто по-человечески, а не из-за того, что вы важный свидетель.
— Благодарю вас, майстер Борк. Означает ли это, что вы уже раскрыли дело? Может, вы сообщите мне, как мы и уговаривались, какие-нибудь детали?
— О деталях говорить ещё рано. Но то, что вы здесь не причём, совершенно ясно.
— Меня это очень радует. Кстати, я взял отпуск и уезжаю отдохнуть к отцу на озеро Панка. Так что если вдруг вам понадоблюсь, то надеюсь, что вы меня найдёте.
— Можете не сомневаться,- усмехнулся Борк.- Желаю вам приятного отдыха и хорошей рыбалки.
— Спасибо,- ответил Герон.- А я желаю вам скорее закрыть это дело. Вы, признаться, сильно меня заинтриговали. А я от природы очень любопытен.
— Это я заметил. Вы всегда появляетесь там, где что-то случается. Надеюсь, на озере с вами ничего не произойдёт?
— Это известно одному лишь богу. Но если я замечу что-либо подозрительное, то обязательно об этом сообщу. В газету.      
Оба засмеялись, ещё раз попрощались, и Герон положил трубку.      
"Борк — хитрая лиса,- подумал он.- Все его заверения могут быть всего лишь уловкой. Одна только фраза "вы всегда появляетесь там, где что-то случается" — говорит о многом. Статуэтку я нашёл в Красных Песках, после землетрясения. А камень? Откуда он взялся? Ведь ясно, что они были когда-то одно целое! А вот Борку, наверное, известно, как этот рубин оказался в колье Фризы! Не означают ли его слова, что камень тоже из района раскопок?"
Сидя за завтраком, журналист стал вспоминать свою недавнюю поездку к археологам.      

Землетрясение началось рано утром, а после обеда Герон уже летел на вертолёте в район катастрофы.
Группа спасателей улетела ещё раньше, как только получили сигнал бедствия. Первый вертолёт эвакуировал всех, кто нуждался в немедленной медицинской помощи и нескольких человек которым, увы, она уже была не нужна. Второй вертолёт, на котором и летел Герон, должен был забрать остальных пострадавших.
На месте катастрофы остались лишь несколько рабочих, получившие приказ, во что бы то ни стало закрыть и опечатать лабиринт. Спасатели должны были им в этом помочь. После чего, третьим рейсом планировали вывезти оставшихся людей и часть уцелевшего оборудования.
Всех сразу предупредили об опасности углуб##ться в боковые проходы лабиринта и через каждые два часа устраивали перекличку. Пока рабочие и спасатели устанавливали двери, Герон ходил по раскопкам и фотографировал последствия катастрофы.
Перед тем, как закрыть и опечатать вторую дверь, стали проводить последнюю перекличку. Вдруг один из спасателей закричал, показывая рукой на пустыню.
— На нас идёт буря. Скорее в укрытие!
Все посмотрели в ту сторону. По пустыне прямо на них двигались высокие, тёмные столбы, танцуя и извиваясь словно змеи. Это были огромные смерчи.
Люди бросились в лабиринт и едва успели закрыть и подпереть дверь, как на неё обрушился ураган. Снаружи всё завыло и затрещало. По двери застучал град камней и песка. Она гнулась и шаталась, готовая казалось вот-вот сорваться с петель.
Все отошли вглубь лабиринта и надежно обвязались верёвкой. Люди боялись, что их просто высосет наружу, если не выдержит дверь. Радист успел предупредить ожидавшийся вертолёт об опасности. Затем связь прервалась.

Буря продолжалась около получаса и окончилась также внезапно, как и началась. Люди всё ещё стояли в лабиринте, боясь даже приблизиться к выходу.
Наконец, убедившись, что опасность миновала, они осторожно открыли дверь и вышли, словно на другую планету. Деревья и кустарники были вырваны с корнями и разбросаны по всей площади. Всё засыпано песком и камнями. Не осталось ничего, что напоминало бы о присутствии здесь человека. В песке кое-где зияли большие воронки, оставшиеся после смерча.
Радист установил связь с центром. Оказалось, что ураган, покружив в этом районе, вернулся обратно в пустыню, а вертолёт уже находится на пути к району бедствия. Спасатели и рабочие начали заново укреплять двери, но опечатывать их уже не торопились. Страх перед ураганом был очень велик и люди то и дело с опаской глядели на пустыню.
Герон опять фотографировал, представляя какой контраст будет между снимками, и старался подбирать тот же ракурс что и до бури. Пятясь, он случайно сполз в одну из воронок. Испугавшись, журналист начал быстро карабкаться вверх. Но это было непросто — песок струился под ним и осыпался вниз. Герон хотел уже позвать спасателей, как вдруг перед его глазами что-то блеснуло. Ухватившись за предмет, он вытащил из песка статуэтку. Разглядывать её было некогда. Журналист положил свою находку  в дорожную сумку и вскоре всё же сумел выползти из воронки.
Не успел Герон отдышаться, как послышался шум вертолёта.  Двери в лабиринт закрыли и опечатали. После чего все быстро запрыгнули в вертолёт и с облегчением покинули опасный район.

Герон вспомнил, какой фурор произвели его фотографии. Все газеты, журналы и телевизионные каналы наперебой звонили в редакцию, с просьбой поместить эти снимки на своих страницах. Им не повезло — они оказались не очень расторопны. И он был единственным из журналистов, кому удалось попасть туда. После урагана в район бедствия уже никого не пускали.
Герон усмехнулся:
"В тот раз Симон был очень рад этим снимкам и даже выдал премию. А вот карнавал ему совсем не понравился!"

После завтрака он поставил грязную посуду в посудомоечную машину, убрал в холодильник оставшиеся продукты, закурил и  стал звонить отцу.      
— Привет, па! Как ты там поживаешь?
— Здравствуй, Гера. У тебя что-нибудь случилось?
— Почему ты так решил?                                                      
— Дети, Гера, зачастую звонят родителям лишь тогда, когда у них что-то случается. Если они молчат — значит у них всё в порядке. Ну ладно, не обижайся, я вовсе не хочу тебя в чём-то упрекать. Это так, философские размышления.      
"Надо же,- подумал Герон.- Отец всегда бьёт в самую точку. И как только у него это получается?"
— Па, неужели я тебе так редко звоню?
— Ты звонишь тогда, когда  нужно. И это правильно. Слишком сильно надоедать друг другу тоже нельзя. Я думаю, ты хочешь приехать в гости. Верно?      
"Он уже получил посылку",-  догадался Герон.      
— Ты просто пророк и ясновидец! Надеюсь, ты примешь в свои объятия блудного сына?
— Конечно, приму. Ты приедешь один или с блудницей?
— Ясно,- засмеялся Герон.- Тебе ни одна из них не понравилась.
— Если ты до сих пор не женат, то это означает, что они и тебе не понравились.
— Я приеду один.  Мне хочется тишины и покоя.
— Вот и славно! Не забудь захватить хороших блёсен. Ты же знаешь, в нашем захолустье это редкий товар.      
— Конечно. Сейчас закончу дела, и вечером будем сидеть с тобой у камина. Я привезу тебе изумительный коньяк.
— А я приготовлю твоего любимого цыплёнка-табака.
— Спасибо, па. До встречи!
— Приезжай, я тебя жду!      
Герон улыбнулся:
"Всё же, как хорошо когда у тебя есть человек, которого ты любишь, и который отвечает тебе тем же!"
Он очень любил своего отца. Тот всегда был мудрым, спокойным и справедливым. А вот мать он почти не помнил, и знал её лишь по фотографиям. Она утонула, когда Герон был совсем маленький. Отец так и не женился после этого. Вот уже больше двадцати лет он живёт холостяком в своём охотничьем домике на берегу озера Панка.

Положив в чемодан нужные вещи и, захватив с собой все старые плёнки, Герон поехал в редакцию.
По дороге он остановился и зашёл в парикмах#рскую.
— Что с вами случилось?- спросил парикмах#р, когда журналист сел в кресло.
— Я пытался головой потушить газовую плиту.
— А не проще было просто повернуть ручку крана?      
— Об этом мне сказали уже потом.
— И что вы теперь хотите иметь на голове?      
— Самую простую и незамысловатую причёску всех времён и поколений!
— Правильно,- сказал мастер.- Ничего другого из ваших остатков и не получится.

Сияя свежей лысиной, Герон заглянул к редактору.      
— Ну, наконец-то ты стал похож на человека!- почти с любовью глядя на него, произнёс Симон.- Теперь, я надеюсь, ты по достоинству оценишь все преимущества такой причёски.
— Симон, ты всегда был и остаёшься моим кумиром. И мой священный долг — во всём и всегда тебе подражать.
— С подражанием ты немного перестарался. Всё же кое-какие волосы на моей голове ещё остались.
— Уверен, что долго им там не продержаться, и я просто немного опередил события.
— Ты же собирался отдохнуть,- сказал Симон уже менее дружелюбно.- Какого хрена ты здесь болтаешься?
— Пришёл попрощаться с любимым шефом и друзьями перед долгой разлукой.
— Тогда считай, что мы уже попрощались,- буркнул Симон и уткнулся в бумаги.

В коридоре, удивляя всех своей новой причёской, Герон убеждал сослуживцев последовать его примеру. Он утверждал, что на город напали полчища вшей, и единственный способ борьбы с ними — это лишить их питательной среды!

— Ну, вылитый Симон в детстве!- развёл руками Эдди,- Вы случайно не родственники?
— Начальству нужно льстить,- парировал Герон,- иначе всю жизнь можно просидеть в лаборантах!      
— Да, ничего не скажешь, глубоко лизнул,- констатировал Эдди.- Ты просто прирождённый карьерист!      
— Ты тоже парень не промах, если наш босс так часто  делает тебе такие подарки,- сказал журналист, разглядывая стоявшую на столе новую фотокамеру.
— Во-первых, подарок не мне, а тебе. А во-вторых, это нужно исключительно для работы. Так что не путай божий дар с яичницей. В футляре лежит инструкция. Не забудь почитать, прежде чем начнёшь нажимать на кнопки.      
— Эдди, ты хочешь от меня слишком многого,- сказал Герон, закидывая ремень камеры на плечо.- Одни люди пишут, а другие читают, но мало кто из них умеет делать и то и другое одинаково хорошо.
— Не волнуйся. Изготовитель предусмотрел такую ситуацию. Специально для тебя он напечатал инструкцию с картинками.  Для умных людей пишут, а для дураков ещё и рисуют!
— Скажи, ну почему рядом с тобой я чувствую себя таким неполноценным?
— Если ты это чувствуешь, то значит, что для тебя ещё не всё потеряно.      
— Слава богу. Наконец-то я услышал сегодня хоть одно доброе слово!      
— Я могу сказать тебе ещё одно слово. Если ты не перестанешь отвлекать меня от работы.
— Нет, нет. Хорошего — помаленьку! Я и без того прекрасно знаю весь твой словарный запас. Прощаться будем молча.

У входа в лифт Герон встретил свою недавнюю подружку. Та как всегда куда-то спешила, и они чуть было не столкнулись.
— Элза! Ты когда-нибудь научишься ходить хоть немного помедленнее?- спросил он, держа её руку чуть ниже локтя.      
— Твоя лысина меня просто ослепила. Говорят, ты решил отдохнуть на природе? Почему бы тебе ни пригласить меня разделить с тобой это опасное путешествие? У меня есть в запасе несколько отгулов, и я могла бы договориться с начальством.      
— Дело в том, что это вовсе не отдых. Я вступил в секту бритоголовых. Мы решили собраться и обсудить планы нашего движения на будущее. И если ты хочешь поехать со мной, то тебе придется "немного" изменить свою причёску. Ты готова пожертвовать ради этого своими чудными кудряшками?
— Гера, ты — неисправимый болтун. Но с тобой, по крайней мере, не так скучно, как с остальными. Я бы с удовольствием побрила себе голову, если бы не знала, что в твоих речах нет ни одного слова правды.
— Правда, Элза, вещь суровая и порой даже жестокая. А я человек мягкий и деликатный. Поэтому для меня сладкая ложь всегда лучше горькой правды.
— Так бы сразу и сказал, что у тебя уже кто-то есть, и моё присутствие совсем нежелательно!      
— Даже если я поклянусь тебе самой страшной клятвой, что у меня никого нет, то ты всё равно в это не поверишь. Так уж вы женщины устроены: для вас одинокий мужчина — эта та пустота, которую просто необходимо заполнить.      
— Ну, тогда оставайся пустым, если тебе это больше нравиться. А я совсем не намерена ради твоих шуток ходить с лысой головой,- и обернувшись, уже на ходу добавила.- Прикрой чем-нибудь макушку, а то получишь тепловой удар.
"А ведь верно,- подумал он.- Надо купить пляжную панаму. Иначе, не дай бог, хлопнусь по дороге в обморок".

Покрутившись ещё около часа в магазинах и, купив всё необходимое, Герон вырулил на широкую и прямую автостраду,  по которой ему предстояло проехать почти весь день, чтобы добраться до озера Панка.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #8 - 20.03.2011 :: 18:16:20
 
Глава 7
Бернар Корвелл сидел за столом в своём домашнем кабинете и рассматривал сквозь линзу большой рубин, который ему принёс его агент из археологической экспедиции. Такой камень он видел впервые в жизни и не только благодаря его размерам. Чистота и насыщенность цвета притягивала взгляд, словно магнит, а чёткость и безукоризненность граней привела бы в восторг любого ювелира.
Разглядев по обеим сторонам камня небольшие углубления, он решил, что это место крепления оправы. А раз так, то камень являлся частью какой-то композиции. И, судя по рубину, это было настоящее произведение искусства.
Его секретарь уже разослал фотографии камня и его описание во все ювелирные мастерские и магазины, надеясь отыскать хоть какой-нибудь след из его прошлого. Но отовсюду приходил только один ответ — такого камня никто и никогда не видел. Можно было бы обратиться в церковный архив. В его хранилищах находилось огромное количество реликвий и раритетов. Но это было опасно. Если церковь решит, что этот камень — атрибут религиозного культа, то заберёт его,  даже не объяснив причину. Влияние и власть церкви просто безграничны. Шестое Управление являлось частью церковной структуры, подчинялось только церковному синоду и не делало никаких различий между членом правительства и простым гражданином.
"Надо подождать пока не подлечится Адам,- подумал Бернар.- Он-то уж, конечно, знает, частью чего является этот рубин. Но почему у археолога нашли только камень? Если бы вещь была небольшой, то Адам забрал бы её целиком. Значит, находку трудно была спрятать от посторонних глаз, и он собирался вынести её частями".      
Бернар уже распорядился, чтобы к Адаму никого не допускали, даже родственников. Археолога перевели в отдельную палату и вмонтировали в его кровать микрофон. Круглые сутки агенты Бернара прослушивали больного в надежде, что он хоть во сне о чём-нибудь проговорится.
Корвелл знал страсть Адама и не надеялся, что тот расскажет всю правду. И хотя между ними существовала договорённость, по которой найденные драгоценные камни должны принадлежать ему, а всё остальное археологу, Бернар понимал, что коллекционер постарается утаить всю композицию, иначе она потеряет свою ценность.
Ещё во время раскопок агенты докладывали Корвеллу о том, что Адам в одиночку ходит в лабиринт. И при этом ему удалось ни разу в нём не заблудиться. Несмотря на то, что там терялись порой целые группы людей. Бернару было известно и то, что перед землетрясением Адам был очень замкнут и раздражителен. Агенты постоянно проверяли все личные вещи и записи начальника экспедиции, но ничего подозрительного так и не обнаружили. Рубин нашли в кармане брюк, когда Адама в бессознательном состоянии принесли в лагерь. Он или всегда носил его с собой, или шёл с ним из лабиринта. Человек, который жил с ним в одной палатке, был агентом Бернара, и он утверждает, что камня до этого дня в палатке не было.
Из больницы сообщили, что Адам попросил список его личных вещей, после чего снова потерял сознание. Так что вещь должна быть очень ценная и очень редкая. И тем меньше надежды, что археолог кому-нибудь о ней расскажет.

Бернар отложил в сторону рубин и нажал кнопку звонка. Прошло несколько секунд, и в кабинет вошёл его личный секретарь.
— Постер, договорись с врачами, чтобы к Адаму начали пускать всех, кого он только пожелает. Установите в палате телефон. Встречи и разговоры записывайте на плёнку. Всех, кто войдёт с ним в контакт, взять под контроль. Всё.
Секретарь кивнул головой и  вышел, закрыв за собой дверь.
Бернар ещё минуту задумчиво смотрел на рубин, затем встал, положил его в сейф и подошёл к окну.

Отсюда хорошо был виден теннисный корт, на котором Фриза, его девятнадцатилетняя дочь, уже второй час играла со своим тренером. Полюбовавшись на резкие и точные удары дочери, он подумал, что этот рубин будет неплохим подарком на день её рождения. Надо сегодня же отдать камень своему лучшему ювелиру. Он сумеет сделать из него настоящий шедевр.
Фриза заметила отца в окне кабинета и помахала ему ракеткой. Бернар поднял в ответ руку, а затем постучал пальцем по наручным часам, показывая, что скоро будет обед и ей пора прекращать тренировку. Она тоже посмотрела на свои часы, поймала мяч рукой и, показав тренеру, что игра окончена, пошла в бассейн, чтобы остыть и отдохнуть перед обедом.

Дом Бернара находился в парковой части города, где жили самые богатые и влиятельные люди. Он больше напоминал средневековый замок, изобилуя множеством башенок, переходов, коридоров и комнат. В нём были помещения на все случаи жизни. Начиная с огромного бального зала  для приёма гостей во время праздников и кончая крошечной мансардой, из которой было очень удобно смотреть в подзорную трубу на звёздное небо. Человек, не знающий этого дома, мог легко в нём заблудиться. Поэтому во время приёма большого количества гостей некоторые коридоры и переходы закрывали, оставляя лишь ограниченное пространство. А желающим посмотреть всё, приходилось давать в проводники одного из слуг. Но далеко не каждый мог выдержать такую экскурсию.

Это была любимая игрушка Бернара, его хобби. Он постоянно строил, надстраивал, и расширял свой дом, добавляя к основному зданию всё новые и новые помещения. Здесь были картинные галереи, музейные залы, библиотеки, оранжереи, в которых росли самые экзотические растения, огромные аквариумы и даже небольшой зоопарк. Каждая группа комнат соответствовала какому-нибудь стилю или направлению, создавая порой неожиданный и резкий контраст, вызывая у любого наблюдателя чувство удивления и восхищения.
Близкие люди знали, что для Бернара не было лучшего подарка, чем новая идея или проект для строительства его дома. И лучше всех это удавалось сделать Фризе. Её богатая и неудержимая фантазия способна была рождать такие проекты, которые приводили отца в настоящий восторг. Она принимала в строительстве самое живое участие. Продумывая всё до мелочей, она всегда предлагала новые и неожиданные решения.

Недавно было завершено строительство двух помещений, которые носили простые названия — "день" и "ночь". Идея заключалась в том, чтобы создать уголок живой природы, в котором вместо стен были скалы с водопадом.  Ручеёк, весело журчащий по камням. Небольшой водоём с рыбами и деревянным мостиком. Резная беседка, увитая цветущими растениями. Под ногами трава, горные цветы и плоские камни. Над головой искусственное Иризо и перья белых облаков на фоне голубого неба. Пройдя через пещеру в скале, человек попадал в следующее помещение, копирующее до мелочей первое. Но в нём стоял ночной полумрак. На небе мерцали звёзды и Близнецы. А воздух был свеж и прохладен. Запахи цветов и растений создавали полную иллюзию живой природы. Если переходить из одного помещения в другое по нескольку раз, то у любого человека терялось ощущение времени, и даже с помощью часов трудно было определить, какое же в действительности сейчас время суток.

Несмотря на огромные размеры и множество комнат, этот дом не казался пустым и безлюдным. Бернар собрал под его крышей всех родственников, которые согласились здесь жить. Близкие родственники имели право приглашать своих друзей. И ещё большое количество обслуживающего персонала, который жил в отдельном крыле, наполняли дом движением и жизнью. Но не надо полагать, что вся многочисленная родня Бернара и его супруги жили за счёт хозяина дома. По твёрдому убеждению Корвелла любой взрослый человек просто обязан трудиться, независимо от того, какая сумма лежит на его счету в банке. Иждивенцы и тунеядцы не задерживались надолго в этом огромном доме.

Ровно в половине двенадцатого звонарь на башне ударил в большой медный колокол. Это означало, что через полчаса в главной столовой комнате хозяин дома и его родственники сядут за обеденный стол.  По коридорам забегали горничные. За оставшееся время им нужно успеть расставить на столе посуду и столовые приборы. Принести вино, холодные закуски, фрукты и овощи, разнообразные специи и соусы. Горячие блюда поставят на стол в последнюю очередь. К этому времени все, кто имеет право сидеть за этим столом, уже рассаживаются на свои места.
Прежде чем начать трапезу, все присутствующие встают и читают короткую молитву. Бернар произносит её громко и вслух, а остальные тихим шёпотом повторяют за ним слова. После окончания молитвы все садятся за стол и опоздавшие к нему уже не допускаются. За столом нельзя громко разговаривать и смеяться. Обращаться ко всем сразу имеют право только хозяин и его супруга. Никто не может покинуть своё место прежде, чем не встанет глава семьи и не прочитает молитву об окончании обеда. Это был настоящий церковный ритуал и нарушивший его изгонялся из этой комнаты навсегда. Но влияние и традиции церкви были в обществе  сильны и незыблемы. Ни у кого даже мысли не возникало воспротивиться существующему порядку.

Сидя во главе большого обеденного стола, Бернар разглядывал присутствующих. Справа от него сидели родственники по его линии, слева по линии жены. Многие из них, работая в его империи, занимали в ней довольно высокие и ответственные посты.
Допив вино из бокала, и вытерев салфеткой губы, Бернар вполголоса обратился к мужчине сидящему недалеко от него.
—  Дэвид, ты уже знаешь о результатах экспедиции в Песках?
Дэвид Корвелл приходился ему племянником и возглавлял отдел по изысканию и разработке новых месторождений.      
—  Да, конечно. Результат практически нулевой. Впрочем, район поиска был очень мал и возможно, стоило бы его расширить. Но после землетрясения и урагана мало кто согласится продолжить там работу.
Говоря так,  Дэвид знал, что его дядя никогда не отказывался от намеченной цели. Отличительной чертой Бернара были настойчивость и упрямство, благодаря чему он всегда добивался своего. Поэтому Дэвид заранее подготовился к разговору. Он собрал все необходимые сведения и имел в своём активе несколько предложений по решению возникшей проблемы.
—  Нужно узнать, как часто там случаются землетрясения и ураганы,- сказал Бернар, подождав, пока его бокал наполнили вином.
—  По статистике это первое землетрясение в данном районе. Ураганы такой мощности тоже ранее не наблюдались. Как и в остальных районах пустыни, там бывают пыльные бури, но такое явление носит скорее сезонный характер.
"Смышлёный парень",- подумал Бернар, одобрительно кивая в ответ.
—  А в каком состоянии лабиринт после катастрофы?
—  На том отрезке, где работали спасатели и археологи, разрушений нет. А в боковые проходы после случившегося уже никто не ходил. Я думаю, что в дальнейшем лабиринт вполне можно использовать как убежище от пыльных бурь.      
—  Ты хочешь продолжить поиск?-  улыбаясь, спросил Бернар.
— Это, дядюшка, решать вам. Людей невозможно насильно заставить работать в опасном районе. Их можно только заинтересовать, а это дополнительные затраты. И пока неизвестно, окупятся они когда-нибудь или нет. Кстати, недавно меня познакомили с одним чудаком, конструктором и изобретателем. У него в голове полно всяких фантастических проектов. Но для реализации, как всегда, не хватает денег. Он уверяет, что может сконструировать машину для поисковых работ в песках. Она будет способна пропускать через себя сотни тонн породы, просеивая и сортируя её на различные фракции.
—  Хорошо,- помолчав, ответил Бернар.- Пусть он составит предварительный чертёж и смету, а потом будем решать, что делать дальше.
Корвелл посмотрел на большие напольные часы, стоявшие у стены. На три часа назначено совещание экономического совета. Нужно проверить и отредактировать доклад, который приготовил его секретарь.
Прочитав молитву, Бернар удалился к себе в кабинет.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #9 - 20.03.2011 :: 18:17:37
 
Глава 8

Дверь открылась, и в палату вошли медсестра и мужчина, в руках у которого Адам увидел телефонный аппарат.
— Как мы себя чувствуем?- спросила медсестра больного, проверяя его градусник. И, не дожидаясь ответа, продолжила:
— Главный врач разрешил вам свидание с родственниками. Он распорядился установить в вашей палате телефон, поскольку ходить вам ещё рановато.      
Мужчина подключил телефон и поставил аппарат на стул рядом со здоровой рукой Адама. Медсестра поправила одеяло и подушку, после чего оба вышли из палаты.
Адам был воробей стреляный и на мякине его не проведёшь. Он сразу заподозрил подвох. С чего это вдруг главный врач распорядился установить здесь телефон, когда больной археолог об этом даже и не заикался? Не такая уж он и важная птица, чтобы лежать в отдельной палате с персональным телефоном.
"Не иначе как главный врач воспылал ко мне страстной любовью. Я бы мог поверить в такую ситуацию, если бы он был женщиной или я, по крайней мере, был бы жутко знаменит. Но этого усатого таракана никак не назовёшь моим пылким поклонником! Всё сделано явно с подачи "Бэ-Бэ". Значит и телефон прослушивают и вообще я под колпаком. Можно теперь не сомневаться, что камень уже у Корвелла. Если бы он ничего не знал о рубине, то мне никто бы не стал оказывать такого внимания. Нужно срочно звонить ему и "признаться" о своей находке!"
Археолог снял телефонную трубку и набрал номер Бернара.
—  Алло,- услышал он голос секретаря.      
—  Это звонит Адам Форст. Я должен срочно поговорить с майстером Корвеллом!
—  Подождите одну минуту. Я о вас доложу.
Вскоре в трубке раздался щелчок, и голос Бернара произнёс:
—  Алло Адам. Как ты себя чувствуешь?
—  Врачи утверждают, что бывает хуже. Я, честно говоря, этому не верю.
—  У тебя что-то срочное?
—  Да. Дело срочное и важное! Ты не мог бы приехать в больницу? Я думаю, нам  с тобой так легче будет разговаривать.
— Конечно Адам, я скоро буду у тебя,- после небольшой паузы ответил Бернар.
Археолог положил трубку на место. Он уже придумал "легенду" для рубина. И теперь, закрыв глаза, мысленно отвечал на вопросы, которые ему может задать Корвелл.

Спустя час в белом халате, накинутом на плечи, в палату вошёл Бернар. Пододвинув свободный стул, он сел рядом с Адамом.
—  Да, досталось тебе крепко,- сказал он, глядя на больного.- Но, слава богу, что ты живой!
—  Врачи тоже говорят, что мне ещё повезло. Могло быть и хуже. Послушай Бернар. Когда я выходил из лабиринта, у меня в кармане брюк лежал очень крупный рубин. Такого, наверное, даже ты не встречал. Очнулся я только в больнице и сразу попросил список моих вещей. Но рубина в нём нет. Бернар, надо срочно найти этот камень. Он не должен пропасть бесследно!
—  Как он к тебе попал?
—  В тот злосчастный день я наткнулся в лабиринте на незнакомый мне коридор. В нём лежали почти истлевшие кости какого-то бедняги. Среди них я и нашёл этот камень.
—  А кроме рубина там ничего не лежало?
—  Нет. Видно человек одет  был в одни тряпки. Никаких металлических или костяных предметов.
—  Ты не можешь, хотя бы примерно, определить возраст останков?
— Трудно сказать. В лабиринте свой, особый микроклимат. К тому же до этого времени вход в него был завален песком. Более или менее точную дату может дать только экспертиза.
—  Хорошо. Расскажи, как выглядит этот рубин.
—  Совершенно круглой формы. Величиной чуть меньше куриного яйца. На поверхности камня множество мелких, одинаковых граней. Там, в лабиринте, при свете фонаря он сверкал словно звезда. Бернар, его могли взять только те люди, которые находились рядом со мной. Или он пропал уже здесь, когда меня переодевали в больничную одежду.
—  Не волнуйся Адам. Я найду этот камень. Ты хорошо запомнил то место в лабиринте, где лежал рубин?
—  Да, конечно. Если только землетрясение не разрушило тот коридоры.
—  Ты сейчас в чём-нибудь нуждаешься? Не стесняйся. Я выполню любую твою просьбу.
—  В чём может нуждаться человек в моём положении? Только в скорейшем выздоровлении.      
—  Адам, тебя будут лечить самые лучшие врачи. Самыми лучшими лекарствами в мире. Это я тебе обещаю!
—  Спасибо, Бернар. Для меня лучшим лекарством будет известие о том, что ты нашёл пропавший рубин.
—  Я думаю, что скоро смогу тебе об этом сообщить. До встречи, Адам. Выздоравливай!
—  До свидания, Бернар. Я уж и так стараюсь, как могу.
Оставшись один, археолог расслабился и прикрыл веки. Голова кружилась. Перед глазами плыли радужные круги. Снизу к горлу подступал неприятный ком.
"Рано мне вести такие разговоры",- подумал он, проваливаясь в мягкую, ватную пустоту.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #10 - 20.03.2011 :: 18:20:03
 
Глава 9

В тот день, когда в стране Нарфея появились первые безумцы, во всех церквях и монастырях отмечали праздник плодородия. Согласно церковному уставу, монахи семь дней до и после праздника должны были питаться исключительно фруктами, овощами и молодым виноградным вином.
Монастыри жили обособленной жизнью, располагаясь в основном за чертой города. Они имели своё подсобное хозяйство, поля и виноградники. Но продукты выращивали не для продажи. Монахи трудились на полях и в своих мастерских потому, что заповедь Бога гласила - "в труде и молитвах очищается душа и сознание человека".
Люди шли в монастырь не только для того, чтобы уединиться и уйти от мирской жизни. Здесь они получали знания недоступные простому человеку. Бог Нарфей был повелителем всех стихий. Святые отцы, доказавшие своим служением богу, что они достойны этих знаний, могли силою мысли и сознания управлять природой. Но, конечно, в определённых масштабах. Кроме того, они получали полную власть над своим сознанием и телом, и в глазах окружающих казались магами и волшебниками.

Отслужив утренний молебен в церквях, монахи собирались вернуться  в монастыри. А в это время люди, из числа заражённых, вышли на городские улицы. Они нападали на прохожих, и количество их множилось.
Когда толпа сумасшедших ворвалась в церкви и стала уничтожать алтари и священные иконы, монахи встали на защиту святынь. Но нападение было слишком неожиданным, а силы защитников невелики, и уцелевшим монахам пришлось спасаться бегством. По секретным тоннелям они уходили в монастыри, унося с собой те реликвии, которые удалось спасти.
Отход монахов прикрывали святые отцы. Они окружали себя стеной огня и безумцы, бросаясь на них, сгорали, словно мотыльки на свече. Никто из монахов не заразился безумием по одной простой причине — фрукты и виноградное вино оказались прекрасным противоядием от этой болезни.
Укрепившись в монастырях, служители бога стали держать оборону. На взбесившуюся толпу с неба сыпался град камней. Под ногами сумасшедших горела земля. Вдоль стен кружились смерчи, превращая всё вокруг в жуткое месиво. Это был настоящий ад.

Главный храм Нарфея, стоявший в центре столицы, отгородился от внешнего мира широкой и плотной стеной огня. Он тоже пострадал за первые минуты нападения, но архиепископу Сабуру, находившемуся в нём, удалось довольно быстро установить контроль над ситуацией.
После того, как Сабур поставил огненный заслон, святые отцы в считанные минуты уничтожили оставшихся в пылающем кольце безумцев. Из окон храма монахи наблюдали, как сквозь стену огня то и дело прорывались взбесившиеся люди, больше похожие на живые факелы. И сразу неведомая сила отбрасывала их обратно в огонь.

К вечеру атаки на главный храм ослабели. Архиепископ, убедившись в том, что его присутствие на линии огня больше не обязательно,  отправился в главный зал храма. Это было огромное помещение с купольным потолком, уходящим высоко вверх. В центральной точке купола можно было увидеть отверстие. А прямо под ним на полу лежал каменный круг со священными знаками.
Сабур встал в центр круга, соединил ладони, прижав их к груди, и закрыл глаза. Каменный круг оторвался от пола и стал подниматься вверх. Войдя в отверстие купола, он повернулся и, щёлкнув замками, остановился. Архиепископ открыл глаза. Он стоял в просторной и светлой комнате. Это была святая святых — часовня Нарфея. Здесь только Сабур мог беседовать с богом, который сидел на своём троне, держа в руках большой сияющий шар. Справа от него, ближе к центру часовни, стояло священное зеркало. Если поворачивать его вокруг своей оси, то можно было увидеть всю страну Нарфея.
Долго стоял Сабур у зеркала. Он видел дым пожарищ, разрушенные и сожжённые города и деревни, трупы людей и животных. И толпы сумасшедших, которые уничтожали всё вокруг себя. Отойдя от зеркала, он сел перед богом на пол, скрестив ноги и соединив перед грудью ладони. Закрыв глаза, Сабур стал читать молитву. Вскоре его тело оторвалось от пола и зависло в воздухе перед лицом бога.

Утром следующего дня архиепископ созвал всех святых отцов и объявил им волю бога. Страна должна превратиться в пустыню и похоронить под слоем песка опасную заразу. Все монахи на время уйдут в подземелья, дабы не видеть гнев божий.
Под землёй существовала целая сеть тоннелей, которые тянулись до самых границ страны, а порой и выходили за её пределы. Под каждым монастырём имелись подземелья способные вместить не одну тысячу человек. Монахи перенесли в них все необходимые вещи и запасы продовольствия. А вода в подземных пещерах всегда была в избытке. Когда переселение закончилось, на страну обрушились тысячи смерчей и ураганов. Они несли с собой красно-бурый песок.
Святые и посвящённые монахи могли долгое время обходиться без пищи. Те же, кто ещё не достиг нужного уровня знаний и не развил в себе такие способности, всё время проводили в молитвах и упражнениях, тренируя своё тело, душу и силу воли.
Прошло несколько месяцев и люди вышли на поверхность. Перед ними раскинулось безжизненное море пустыни. Но территории монастырей и принадлежащие им земли были нетронуты. А рядом с монастырями появились новые источники чистой и прозрачной воды. Монахи возблагодарили бога за то, что он даровал им вторую жизнь и вскоре в центре пустыни появились благоухающие сады.

Продолжительность жизни у монахов была гораздо выше, чем у простых людей. Святые отцы жили по нескольку сотен лет. А архиепископ Сабур, казалось, жил вечно. Никто не мог сказать, что видел его когда-то моложе, чем сейчас.
Но всё же, монахи не были бессмертны. И если раньше их ряды пополнялись людьми из народа, то сейчас нужно было думать о продолжении своего рода. Для этого один раз в году юноши и девушки из числа непосвящённых собирались вместе в самом большом монастыре. Они меняли свои рясы на мирскую одежду и встречали праздник любви, выбирая себе пару. Но, обвенчавшись, они должны были покинуть монастыри и жить среди простых людей.
Монахи уходили в чужие деревни и города, чтобы рожать и воспитывать детей, храня тайну о своём народе. Сами вернуться они уже не могли. Их выносили через подземные ходы в состоянии глубокого сна, и оставляли далеко от секретного входа. Да они и не пытались этого делать. Их выбор был осознанным и в этом они видели смысл служения своему богу. А когда приходило время, бог выбирал, кто из их потомков будет избран для служения ему в пустыне.

В новой жизни, чтобы ничем не отличаться от окружающих, им приходилось ходить в церковь Армона. Но молились они своему богу. В мире, где не пойманный вор и убийца мог свободно прийти в церковь, там, где ложь с правдой настолько тесно переплелись, что их уже невозможно было отличить друг от друга, в таком мире люди Нарфея не чувствовали себя обманщиками. У них есть высшая цель — рожать и воспитывать детей. Это воля бога и они готовы выполнить ее, во что бы то ни стало.
Детей и внуков не посвящали в тайну происхождения. Они жили, не подозревая, что принадлежат другому богу и другому народу. Внешне ничем не отличаясь от остальных людей, они всё же имели одну особенность. По воле бога настоящее чувство влюблённости и привязанности они могли испытать только к человеку из своего племени. И им приходилось подолгу искать свою половину.
Часто им в этом помогали монахи-паломники, странствующие по городам. Они без труда могли отличить в толпе своего соплеменника от других людей. Их святой обязанностью было помочь молодым людям своего народа найти друг друга. Но браки не всегда совершаются на небесах. Те, кто не смог найти свою половину, тоже не навсегда оставались холостяками и старыми девами. Вот только дети, рождённые от таких браков, уже теряли часть врождённых способностей, которыми обладали монахи.

Проходили столетия. Пустыня и её тайны охранялись монахами, а за её пределами развивалась цивилизация и технический прогресс. Люди пытались с помощью машин подчинить себе стихию природы, а жрецы Нарфея давно управляли этой стихией с помощью одной только мысли. Монахи знали все, что происходит на планете и не только благодаря священному зеркалу. Для того чтобы стать полноправным жрецом храма, монах обязан был совершить паломничество по всем крупным городам планеты. На это порой уходили многие годы, но что значит время для жреца бога, который утверждает, что эта величина тоже относительна.      
Когда в небе начали появляться первые летательные аппараты, Сабур поднимал в воздух пыльные бури, заслоняя монастыри от чужих глаз. Но самолётов становилось всё больше, и летать они начали выше. И тогда архиепископ накрыл оазисы, куполами миражей, создавая иллюзию пустыни.
Люди всегда пытались пересечь и покорить пустыню, но Сабур пресекал все попытки резко и жёстко, давая понять, что этот район непроходим и очень опасен. После каждого такого урока люди надолго оставляли пустыню в покое. В пограничных районах архиепископ людей не трогал, пока они не приближались к запретной черте.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #11 - 20.03.2011 :: 18:21:11
 
Глава 10

Аромат цветов заполнил всё пространство комнаты, и этот запах всё усиливался. Встречая утренний свет, цветы один за другим раскрывали  пышные бутоны.
Фриза спала в своей комнате, и ей снилось, что она идёт по оранжерее. Её окружают тысячи цветов. Садовник и его помощники высаживают новую рассаду и срезают подросшие бутоны. Они составляют букеты и уносят их в комнаты, чтобы заполнить ими многочисленные вазы. Дверь из оранжереи выходит на дубовую аллею. Фриза бежит по дорожке покрытой жёлтым песком. В парке мало цветов. Вокруг только старые дубы и газонная трава. Но запах цветов становиться почему-то всё сильнее. Остановившись, она с удивлением оглядывается по сторонам... и просыпается.      

Вся её комната заполнена большими букетами цветов. Они стоят на столе, на стульях, на прикроватных тумбочках, на полу и даже шторы украшены цветами. Фриза засмеялась —  сегодня день её рождения. Ей исполнилось двадцать лет!  Как же им удалось принести столько цветов и не разбудить её?
Но в следующую секунду она уже думала о том, что должно было лежать под подушкой. Родители всегда в день её рождения клали ночью под подушку подарок. Она нащупала и достала оттуда бумажный пакет, перевязанный лентой. В пакете лежала большая шкатулка, обтянутая красным бархатом и с её инициалами на крышке.
Фриза торопливо открыла шкатулку. Внутри лежало бриллиантовое колье с огромным кроваво-красным рубином и бриллиантовые серьги с рубиновыми шариками.  В лучах утреннего Иризо драгоценности вспыхнули тысячами разноцветных искр и раскидали их отражение по стенам и потолку. От радости и восхищения Фриза прижала ладони к груди и в изумлении смотрела на это сверкающее чудо. Все её цепочки, серёжки, колечки были ничто по сравнению с этим королевским подарком.
Она осторожно достала колье из фуляра и, положив его на грудь, соединила на шее застёжку. Соскочив с кровати, девушка подбежала к зеркалу. При каждом её движении и повороте колье сияло и искрилось, разбрасывая по сторонам множество разноцветных зайчиков. Торопливо подобрав волосы и скрепив их заколкой, она вернулась за серёжками. Гроздь бриллиантовых капель заканчивалась рубиновым шариком, повторяя композицию колье. Фриза давно не надевала свои старые серьги, и теперь ей пришлось потрудиться, чтобы проткнуть заросшие проколы.
Закончив, она снова подошла к зеркалу. В мятой после сна ночной рубашке, с распущенными волосами и без макияжа, Фриза выглядела как обнищавшая принцесса или как сельская девушка, неожиданно нашедшая старинный клад. Немного покрутившись перед зеркалом, именинница подбежала к двери и закрыла её на ключ. Вернувшись к трюмо, она сбросила на пол ночную рубашку. Молодое, стройное и пропорционально сложенное тело прекрасно гармонировало с тем чудом, что сверкало на груди. Теперь Фриза была похожа на жрицу любви, готовую совершить таинственный обряд.

"Вот взять бы сегодня, да и выйти в таком виде к гостям",- мелькнула в её голове озорная мысль.- Половина из них, особенно женская, точно хлопнется в обморок! Нет, родители этого явно не одобрят. Подумают еще, что я от радости умом тронулась".
Она открыла платяной шкаф и стала выбирать одежду, в которой можно было бы выйти к завтраку.

Ах, как быстро летит время для девушки, когда рядом зеркало и большой выбор одежды! Взглянув на часы, висевшие на стене, Фриза испуганно ойкнула — до завтрака осталось полчаса. Она сняла драгоценности и побежала в душ. Вскоре в дверь спальни кто-то постучал. Обернувшись полотенцем, девушка выглянула в коридор. За дверью стояла служанка. Её послал хозяин дома, чтобы узнать, готова ли именинница к завтраку.
— Ой, Грета. Как хорошо, что ты пришла. Если ты мне не поможешь, то я точно опоздаю!
Пока служанка пыталась разобраться с причёской, Фриза наспех, как могла, подкрасила губы, ресницы и слегка подвела глаза. На маникюр времени уже не оставалось. Вдвоём они быстро разобрались с одеждой, и без трёх минут восемь Фриза вошла в праздничный зал.      

Кроме её дня рождения сегодня был большой религиозный праздник — "День воскрешения всех святых". В огромном зале собралось всё население поместья Корвелл. Фриза шла через весь зал, здороваясь и раскланиваясь со всеми присутствующими.
Какое это было наслаждение! По мере её продвижения, все родственники и гости впадали в состояние столбняка. Некоторые получили такую сильную контузию, что не могли даже ответить на приветствие.
Среди всеобщего и полного молчания, она подошла к родителям. Обняв и поцеловав обоих, она поблагодарила их за чудесный  подарок и села рядом с отцом. Бернар с улыбкой наблюдал за этой сценой, весьма довольный произведённым эффектом.

Когда часы пробили восемь раз, он встал и все, кто находился в зале, последовали его примеру. Прочитав положенную молитву и подождав, когда сядут присутствующие, он поднял бокал вина.
— Для меня наступил самый лучший, самый любимый день в году. Сегодня мы отмечаем сразу два радостных праздника — "День святых" и день рождения нашей дочери. Ей сегодня исполнилось двадцать лет. Так давайте возблагодарим бога нашего за то, что он подарил нам этот чудесный день!      
Все встали, и в зале раздался звон хрустальных бокалов. Оркестр заиграл праздничный марш. Под его звуки внесли большой торт с горящими свечами. Фриза подошла к столу, на который поставили торт. Она набрала полные лёгкие воздуха и одним выдохом потушила все свечи. Все захлопали в ладоши и стали петь поздравительную песенку, которую пели ей каждый день рождения.
За завтраком не принято было дарить подарки. Это родственники и гости сделают вечером, когда откроют большой праздничный зал. А Фриза должна успеть многое сегодня сделать, чтобы выглядеть на нем, как и подобает имениннице.      
После завтрака, поцеловав и поблагодарив родителей ещё раз, она взяла машину и поехала в салон красоты. Она очень торопилась. Скоро должны перекрыть движение транспорта на всех улицах города. А ей ещё нужно забрать бальное платье, которое шил один из лучших модельеров столицы.

Фриза уже давно привыкла к тому, что её везде сопровождает охрана. Теперь она понимала, что это необходимая мера безопасности. А вот когда была маленькой, то завидовала девчонкам, которые могли одни бродить по городу. Ей казалось, что они свободны и счастливы словно птицы. Но после неудавшейся попытки похищения, в которой были и погоня и перестрелка, она осознала, что ей действительно нужна защита. Благодаря богатству отца, она была слишком знаменита, чтобы разгуливать по городу в одиночестве.
Человеку в жизни за всё приходится платить. В том числе и за возможность быть богатым и знаменитым. Но цена в этом случае измеряется не деньгами, а количеством личной свободы и необходимостью быть всё время на виду.
Телохранители, молчаливые как тени, постоянно находились рядом, словно заслоняя собою весь  внешний мир.  Любой посторонний человек, с которым Фриза пыталась начать разговор, сразу попадал под их пристальное внимание. И от этого он начинал чувствовать себя неловко и неуверенно. Естественно, разговор не клеился и в конце концов Фриза поняла, что в такой обстановке ей никогда не найти интересного собеседника.
Конечно, для людей её круга существовали закрытые клубы, в которых можно было общаться без присутствия охраны. Но там царил дух снобизма, интриг и зависти. Мужская половина этого общества рассматривала её в первую очередь, как одну из самых богатых невест. Огромное состояние отца, а она была как - никак его единственная наследница, сыграло с ней злую шутку. Оно превратило её из простого человека в средство для обогащения. Женщины не столько завидовали её потенциальному богатству, сколько тому вниманию, что оказывали ей мужчины. Для них она была самой страшной и опасной соперницей. Рассчитывать в такой обстановке на дружеские и доверительные отношения не приходилось.
Природа наделила Фризу завидной проницательностью, и душа девушки чутко реагировала на ложь, лесть и притворство. Обладая гордым и решительным характером, она порой очень зло высмеивала эти пороки, за что все опасались её и ненавидели ещё больше. Особенно ей нравилось дразнить и шокировать людей высшего света, наказывая их за кичливость, высокомерие и неискренность. Но хотя избыток внимания, который уделяли дочери алмазного короля, иногда сильно  угнетал её, она, как и все женщины, любила удивлять и восхищать окружающих.

В салоне для Фризы был зарезервирован отдельный кабинет. Мастер, увидев сверкающее колье, воскликнула:
— Боже мой, какая прелесть!
— Я вижу, что эта вещь меня полностью заслонила,- усмехнулась Фриза.
— Ничего,- сказала женщина, уловив в её голосе нотку разочарования,- сейчас мы сделаем так, что вы обе будете сиять одинаково. Вот только вам придётся на время снять это чудо.
Фриза обернулась к телохранителю. Тот достал футляр, открыл его и положил на столик. Девушка сняла драгоценности, уложила их в шкатулку и вернула её охраннику.      
— Сегодня вечером у нас будет бал и я должна его открывать. На мне будет вот это платье,- Фриза достала эскизы бального наряда и разложила их на столе.
— О, с таким нарядом мы без труда сделаем из вас королеву бала. Можете в этом не сомневаться,- посмотрев рисунки, сказала мастер.

К тому времени, когда Фриза и её охрана вышли из салона и направились к машинам, процессия на этом отрезке улицы подходила к своей заключительной стадии. Девушка не без удовольствия отметила, как внимание людей следящих за карнавалом сразу переключилось на неё. Единственным человеком, не заметившим её появления, оказался фотограф, сидевший за угловым столиком ресторана и увлечённо снимавший сцены карнавала.
"Жаль, что он меня не сфотографировал,- подумала Фриза, садясь в машину.- Снимок мог быть довольно эффектным".      
Уже сидя в машине, она с интересом разглядывала сквозь затемнённое стекло молодого и очень симпатичного фотографа. Было совершенно очевидно, что он не из тех папарацци, что гонялись за ней по всему городу и, вероятно, не профессионал. Те пытаются охватить вниманием весь мир, в надежде поймать редкий кадр. А этого человека интересовал исключительно карнавал.
"Может это потому, что в процессии участвуют его друзья или родственники?- гадала Фриза.- А может быть, что его девушка или даже жена проходит сейчас мимо в карнавальном костюме".      
От этой мысли ей стало немного грустно и одиноко. Фризе вдруг сильно захотелось выйти из машины и поговорить с молодым человеком. Но тот уже встал и исчез в глубине ресторана. Она задумчиво смотрела на то место, где только что сидел фотограф.
Внезапно её ослепила яркая вспышка, возникшая прямо перед лицом, и в следующую секунду сильная и резкая боль полоснула по груди. Фриза закричала и потеряла сознание.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #12 - 26.03.2011 :: 13:47:07
 
Глава 11

В большом зале главного храма Нарфея собрались святые отцы. Сегодня они должны принять экзамен у паломника, вернувшегося из своего путешествия. От результата испытания зависело, станет ли этот монах новым жрецом Храма. Экзаменаторы расселись полукругом у каменного алтаря, за которым стоял испытуемый, положивший на него обе руки ладонями вниз.

Первое испытание было на владение техникой телепатии и умение делить своё сознание. Паломник начинал мысленно вспоминать пройденный им путь, а святые отцы погружались в его сознание и следили за рассказом, отмечая связанность и ясность мысли. По ходу воспоминаний паломника, святые время от времени мысленно задавали ему вопросы. От скорости и чёткости ответов зависела оценка по телепатии. Сначала отцы задавали свои вопросы по очереди, но затем, усложняя испытание, начинали спрашивать по двое и по трое одновременно. Монах обязан был отвечать без задержки и всем сразу.
Это требовало огромного напряжения и большой концентрации психической энергии. Высший балл получал тот, кто мог ответить на вопросы двенадцати святых одновременно. Результат же самого паломничества оценивался по количеству тех людей из их народа, которым он помог встретиться в большом мире.

На следующем этапе испытания проверяли уровень телекинеза и способность концентрации энергии. Для этого монах должен был силою своего сознания поднять каменные стулья, на которых сидели экзаменаторы, причём тяжесть их каждый святой назначал сам. Но при этом они следили, чтобы испытуемый не превысил предела своих возможностей. Или попросту говоря, не надорвался, ибо мозговая грыжа могла нанести непоправимый урон всей нервной системе. Хотя на их памяти были случаи, когда святых поднимали всех разом.
Чтобы успешно решить задачу по концентрации энергии, нужно было зажечь свечу стоявшую перед каждым экзаменатором. Для этого отводилось определённое время, по которому и определяли силу и плотность сконцентрированной энергии, выявляя скрытый потенциал будущего жреца.

Сабур иногда присутствовал на экзамене, но никогда не принимал в нём участия. Ему одному было известно, что развить в себе эти способности под силу почти каждому человеку из его племени. Всё зависело от желания, терпения и времени, затраченного на тренировки. Люди обладали уникальным организмом, которым они совсем не умели пользоваться, потому, что не знали и даже не подозревали о его скрытых способностях и возможностях. Бесчисленные комбинации генов создавали для каждого человека свой потенциал, уменьшая или увеличивая его значение. И иногда в этой лотерее кому-нибудь доставался большой приз. Человеку, от рождения обладающему огромным потенциалом скрытой энергии не составляло никакого труда развить в себе любую способность организма. Но такой человек рождался один раз в тысячу лет.
Архиепископ знал о людях всё. Откуда они пришли и куда уйдут, выполнив своё предназначение.  В чём заключается смысл их жизни здесь, на этой крохотной пылинке мироздания, которую они называют Дагона. И что с ними происходит после того,  когда их тела расстаются с душой.

В своих разговорах с богом Сабур давно получил ответы на все эти вопросы. Единственное чего он не знал и возможно никогда не узнает — это кто такой или что такое «бог». Он никогда не слышал голоса бога — они общались с помощью мысли и образов. Человеческая речь не в состоянии передать то количество информации, которой они обменивались. Не знал архиепископ и того, как выглядит бог. Каменная статуя, что находилась в его часовне, была лишь точной копией первого посланника на эту планету. И звали его Нарфей.
— Как же мне тогда обращаться к тебе?- спросил Сабур, узнав об этом.
— Есть понятия, которые не имеют названия. Но если тебе обязательно нужно меня как-то называть, то можешь звать меня Космос. Хотя и это не является моим точным определением. Ты узнал многое из того, что недоступно ни одному существу подобному тебе. Но даже эти знания не дадут тебе возможность понять и осознать всё. Твой организм обладает большими возможностями, и всё же у него есть свой предел. А мир, окружающий тебя — бесконечен. Поэтому, тебе, никогда его не постичь. В своих попытках ты похож на бабочку-однодневку, которая хочет за тот срок, что ей отпущен, облететь всю планету. Ты можешь узнать и понять только то, что можешь и не более. Чтобы превысить твой предел, нужно иметь нечто большее, чем тот мозг, который ты имеешь.
Действительно, Сабур обладал знаниями и способностями, о которых не подозревал ни один человек на планете. Даже святые отцы давно уже считали его живым богом. Когда сознание архиепископа достигло совершенства, оно смогло оставлять тело в часовне и выходить в огромный мир называемый Вселенная. Невозможно дать определение той скорости, с которой оно перемещалось, так как  время в этом пространстве не являлось величиной постоянной. Оно могло остановиться или даже пойти вспять. Один короткий миг мог превратиться в миллион лет, и наоборот. Его сознание пронизывало бесчисленное множество галактик и миллиарды звёздных систем, в  которых вращались десятки и сотни планет. И этому не было предела. Пространство было бесконечно и его невозможно было чем-либо измерить.

Разумная форма жизни, такая, какой её представляет человек, существует в каждой галактике и почти в каждой звёздной системе. Но поскольку условия на этих планетах разные, то и существа, населяющие их, порою резко отличаются друг от друга. Недостаток или избыток кислорода, радиации, ядовитых веществ или каких-либо других составляющих, высокая или низкая степень гравитации, большие разности температур — всё накладывало отпечаток на флору и фауну планет. Но всё это жило и двигалось, и, несмотря на все различия, у всех была одна особенность, которая их объединяла — это та высшая цель и смысл жизни, ради которого они и существовали во Вселенной.      
Каждый организм, обладающий мозгом, является портативным генератором космической энергии, энергии сознания. Развиваясь в процессе эволюции, он вырабатывает её всё больше и больше, увеличивая  мощность. Часть энергии тратиться на развитие, часть накапливается внутри организма, а избыток выплёскивается в пространство. Чем больше разумных существ населяет планету и чем более они развиты, тем мощнее поток пси-энергии, уходящий в космос. Именно для этого  и заложен в них инстинкт размножения и совершенствования.
В момент смерти освобождается весь накопленный запас, поэтому, когда космос нуждается в больших дозах пси-энергии, на планете происходят потопы, землетрясения, эпидемии и войны. Эти катаклизмы заставляют всех оставшихся в живых энергичнее тренировать свой мозг. Универсальный процесс воспроизводства и поглощения образует круговорот, в котором все существа поедают друг друга ради увеличения своей популяции. Тот вид, который не может выдержать  этой борьбы, исчезает, уступая своё место более сильному и выносливому противнику. Тела усопших или погибших уходят в почву, способствуя дальнейшему росту и развитию всего живого на планете, а сгусток пси-энергии устремляется в космос, являясь для него универсальным питанием.
Но процесс наращивания мощности не бесконечен. Избыток энергии в космосе так же вреден, как и её недостаток. Поэтому когда на планете существа достигают своей высшей точки развития и в пространство начинает бить мощнейший поток пси-энергии, то начинает действовать механизм регуляции.

В каждой галактике существуют особые  пространства, обладающие огромной гравитацией и притягивающие к себе избыток любой энергии. Чем мощнее источник энергии, тем сильнее он притягивается этим пространством, которое похоже на чёрную воронку. Планета, достигшая критической точки своего развития, срывается со своей орбиты и кометой устремляется к центру воронки. Но перед тем как отправить планету в "чёрную дыру", Космос отбирает самых выдающихся особей и посылает их обживать новые места во вселенной. Таким посланником когда-то и пришёл Нарфей на Дагону.

Нарфей был не единственным наместником бога. Космос всегда заботится о конкуренции, которая является залогом успешного развития и прогресса. На момент заселения Дагоны здесь были сотни высокоразвитых существ, и у всех была одна цель — выжить в борьбе и дать потомство.
Первое время это была битва богов. Каждый из них пытался захватить необходимое ему пространство и начать создание нового вида, который будет способен вырабатывать необходимую для космоса энергию. Но это была битва направленная не на уничтожение, а на создание и совершенствование новых форм жизни. В результате конкуренции и соперничества на планете появлялись новые, более совершенные организмы. Борьба продолжалась до тех пор, пока в процессе естественного отбора не выявилось существо, отвечающее всем требованиям и способное быстро развивать свой мозг, постоянно увеличивая отдачу энергии в космос.

Необходимым условием для увеличения мощности пси-генератора являются те страдания и лишения, которые переносит тело носителя, заставляя его мозг постоянно тренироваться и развиваться, увеличивая свой количественный и качественный потенциал. Посланники космоса обладали знаниями, благодаря которым могли создать любое живое существо исходя из тех материалов, что присутствовали на планете. Но создать искусственно подобного себе и сразу передать ему все свои знания — им было не под силу. Вдохнуть в новый мозг мысль и "запустить" пси-генератор мог только космос. Они были всего лишь инструментом в его руках, поскольку сами являлись источником той энергии, что его питала. В принципе, они могли дать прямое потомство своего вида, но это случалось крайне редко. Мощный поток энергии, которую они излучали, лишал их возможности произвести себе подобного.

Отрегулировав на планете все биологические процессы и добившись появления организма способного самостоятельно развиваться и достичь совершенства, посланники, закончив свою миссию, покидали планету. Они уходили в космос, оставляя после себя память в виде каменных идолов, наскальных рисунков, икон и легенд. Их дальнейший путь Сабуру был неизвестен.
Побывав и в прошлом и в будущем этой планеты, архиепископ знал, что наступит время, когда и ему придется перенестись на новую планету и вдохнуть в неё жизнь. Но для этого нужно ещё многому научиться, побывать в других мирах и постичь неизвестные пока для него космические законы.      

Закончив экзамен, и торжественно объявив монаху, что он с честью выдержал это испытание, святые отцы увенчали его голову тонким золотым обручем, возводя паломника в ранг нового жреца храма Нарфея.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #13 - 26.03.2011 :: 13:49:45
 
Глава 12

Асфальтовая лента неслась навстречу автомобилю, извиваясь на поворотах и качаясь на холмах и пригорках. Её чёрная поверхность, разогретая жаркими иризовыми лучами, шипела под колесами, словно встревоженная змея. После суматохи большого города с его сумасшедшим движением и толчеёй, дорога казалась совершенно безлюдной, если не считать тех редких машин, что иногда попадались навстречу.
Первое время Герон наслаждался свободой движения, давая возможность автомобилю развивать почти предельную скорость. Но после полутора часов такой езды он почувствовал, что его внимание начинает ослабевать, а гипнотическое шуршание колёс заставляет тяжелеть веки и клонит ко сну.
"Доберусь до Брандоры,- подумал он,- а там обязательно надо размяться и перекусить".      

Брандора - небольшой провинциальный городок, основное население которого занимается  земледелием и скотоводством, в это время года был, тих и уютен. Он оживал осенью после сбора урожая. Народные гуляния, свадьбы, спортивные состязания и фестивали наполняли его шумом и весельем. В такие дни городок суетился и гудел как пчелиный рой.

Преодолев очередной холм, машина спустилась в зелёную долину, покрытую луговой травой и редким кустарником. Дорога в этом месте вытянулась стрелой, деля пополам озеро, находившееся на её пути.
Неожиданно для себя Герон увидел впереди над дорогой светофор, а знак на обочине говорил, что он подъезжает к пешеходному переходу. Недоумённо покрутив головой и убедившись, что это совершенно пустынное место, Герон всё же сбавил скорость, тем более что светофор издалека смотрел на него своим красным глазом.

Всё стало понятно, когда журналист подъехал уже ближе. В этом месте водоплавающие птицы переходили дорогу, направляясь из одной части озера в другую. Ранней весной мамаши водили за собой свой выводок, который ещё не умел летать. И хотя к этому времени птенцы уже подросли, но привычка переходить дорогу в этом месте у них осталась. Они совершенно не боялись подъезжающих машин, как будто знали, что красный глаз светофора их надёжно охраняет.
Переход работал в автоматическом режиме. Когда датчики улавливали движение птиц на обочинах дороги, то загорался запрещающий сигнал. Установленные здесь же телекамеры следили за водителями, чтобы никто из них не нарушал этого правила.

Движение на переходе было довольно оживлённым. Птицы двигались в обоих направлениях и, похоже, что они не собирались очень торопиться. Видимо им нравилось, не спеша шлёпать мокрыми лапами по разогретому асфальту.
По встречной полосе подъехала ещё одна машина. Из неё тут же выскочили трое ребятишек лет пяти-семи, и с восторгом стали наблюдать эту процессию. Герон, вспомнив о том, что у него есть новая  камера, не упустил удобного момента и начал фотографировать идущих птиц на фоне возбуждённых детей. Испугавшись такого внимания, причём с обеих сторон, "пешеходы"  ускорили свой шаг. И, наконец, под крики детей и вспышки фотокамеры почти бегом покинули полотно дороги.      
—  Вы не могли бы нам выслать хотя бы пару фотографий?- крикнула журналисту женщина из  машины, в которой ехали дети.      
—  Конечно,- ответил Герон.- Вот только я пока не знаю, получатся ли они у меня.
Женщина подбежала к его машине и подала ему свою визитную карточку.
—  Мы будем вам очень признательны! Для нашего семейного альбома это будут исключительно редкие снимки.
—  Обязательно вам их вышлю,- сказал Герон, взяв визитку,- если я ничего не напутал в этом агрегате.

Проехав метров тридцать после светофора, Герон свернул на обочину и остановился. Ему пришла в голову мысль, что, пожалуй, неплохо было бы освежиться в этом озере. Скинув с себя одежду и оставшись в одних трусах, он подошёл к берегу.
Вода  была удивительно  чистой и прозрачной. Оставив это без внимания и убедившись лишь в том, что на глубине ему ничто не помешает, Герон с разбега нырнул в  озеро. И сразу как пробка выскочил на поверхность — вода была почти ледяная.
Наверное, здесь били холодные ключи. От такого перепада температуры у журналиста перехватило дыхание. Что было сил, он заработал руками и ногами, желая быстрее доплыть до берега, чувствуя, как быстро начинают замерзать все его конечности.
Выйдя на берег, Герон стал похож на ощипанного гуся с синими губами. Съёжившись, стуча зубами и подвывая, он побежал к машине. У его машины стоял, посмеиваясь, мужчина в широкополой шляпе с палкой в руке.
—  Я думал вы — морж,- сказал он подбежавшему Герону.
Не в силах ничего сказать, журналист лишь замычал в ответ, отрицательно замотав головой.      
—  Понятно. Решили просто освежиться, а результат превзошёл все ожидания.
Герон опять промычал, согласно кивая.
—  Вам сейчас не помешал бы глоток водки или рома. Но, учитывая, что вы за рулём, могу предложить вам только это,- незнакомец достал из сумки, висевшей на его плече, большой термос.      
— Это горячий и крепкий чай,- подавая Герону наполненную крышку термоса, сказал мужчина.- Я — смотритель этого озера и вы не первый, кого мне приходиться спасать. Наверное, пора уже в этом месте установить табличку с предупреждением. А то ведь, не дай бог, утонет кто-нибудь.
Герон взял обеими руками крышку термоса и начал вливать в себя горячий напиток. Вскоре по телу пошла тёплая волна, и он обрел, наконец, дар речи.
—  Вы просто ангел-спаситель,- сказал он, возвращая крышку термоса мужчине.- Если бы не ваш чай, то я бы ещё долго мычал как больная корова. Мне кажется, что вы вполне заслужили того, чтобы вам поставили памятник. А что касается меня, то я готов прямо сейчас запечатлеть ваш образ и оставить память о вас вашим потомкам.
Герон накинул на плечи рубашку и взял в руки фотокамеру.
— В этой одежде вы похожи на странствующего пилигрима. Если вы встанете у  омута, вернувшего мне трезвость ума и ясность мысли, то у нас может получиться весьма колоритный снимок.
Подобрав подходящий ракурс,  и сделав пару снимков, Герон стал прощаться.
—  Ещё раз огромное вам спасибо за тот божественный напиток, что вернул мне дар речи. Скажите, куда мне нужно отослать ваши фотографии?
— Пошлите их в Брандору. На главную почту до востребования. На имя Сезара Бордо. Желаю вам счастливого пути. И не бросайтесь в омут с головой, не определив хотя бы его температуры.      

Остаток пути до Брандоры Герон ехал в превосходном настроении. Он был бодр и свеж. От прежней усталости и сонливости не осталось и следа. Купание в "проруби" заставило его организм мобилизовать свои скрытые ресурсы и резко увеличить количество вырабатываемой энергии, спасая самого себя от переохлаждения и возможного заболевания.
"Всё же, как интересно устроен человек,- подумал Герон.- Множество людей стремятся к сытой и спокойной жизни, хотя это состояние способствует ослаблению организма и по логике вещей, в конечном счете, укорачивает его существование. А вот экстремальные условия и постоянные перегрузки заставляют его бороться и напрягаться, тренируя и улучшая свои способности и возможности. Стремясь приспособиться к новым, более трудным условиям, организм человека вырабатывает в себе иные качества, которые в свою очередь помогают ему преодолеть новые трудности и перегрузки. Постоянная борьба и тренировка не дают организму расслабиться. Вынуждают его совершенствоваться и приобретать иммунитет против болезней.
Это, казалось бы, должно привести к увеличению продолжительности жизни. Но, не так-то всё просто. Среди экстремалов долгожителей как раз и не наблюдается. А все долгожители — люди спокойные и уравновешенные. Почему некоторые люди, если брать во внимание только естественную смерть, живут больше ста лет, а другие не доживают порой и до пятидесяти? Создаётся впечатление, что у каждого внутри заведён свой "будильник", и когда он будет звонить известно пока одному только богу. Но если узнать устройство этого механизма, то вполне можно отодвинуть или даже отменить этот звонок.
Большинство болезней человека, если не сказать все, тесно связаны с нервной системой. Давно замечено, что люди мнительные и во всём сомневающиеся, нерешительные и унылые, больше подвержены различным заболеваниям. Они при малейших симптомах или даже при одном подозрении на болезнь, способны сами "вырастить" себе болячку. А вот людям с большой силой воли, решительным и главное свято верующим в себя и свои силы, удаётся иногда победить даже самые сложные и опасные заболевания.
Разгадка явно скрывается в том месте, которое называется мозг. Недаром же в старину были люди, которые лечили одним только словом. Они каким-то способом действовали именно на мозг человека, заставляя его включать механизм регенерации. Ведь тело — это всего лишь оболочка, инструмент, которым управляет мозг. Значит, для того, чтобы иметь власть над своим телом, нужно сначала научиться управлять своим мозгом. Анатомию тела изучили до последней косточки, до последнего кровеносного сосуда. Но что происходит в мозгу, до сих пор никому не известно. Человек обладает тем, о чём не имеет ни малейшего понятия".

Герон вдруг вспомнил свои недавние приключения. Каким образом ему удалось заметить в толпе "невидимку"? А его способность видеть в темноте? Когда она у него появилась? Раньше он за собой такого не замечал.
Неожиданно перед его глазами встала картина пожара и тот момент, когда он прыгнул в колодец. Словно кто-то в его мозгу прокручивал киноплёнку с замедленной скоростью. Вот произошёл взрыв и стена огня медленно, метр за метром движется в его сторону. Глаза, не отрываясь, глядят на приближающуюся смерть. Но тело уже зависло в воздухе на пути к колодцу, точно рассчитав силу прыжка и траекторию падения. Вместе с огнём к нему приближаются куски металла и камни. Опоздай он на долю секунды, и в колодец упал бы уже труп.
Но он не просто прыгнул в колодец. Он оттолкнулся от стоящего рядом пожарника, который от силы и резкости толчка буквально влетел под машину. Тело Герона сработало как сжатая пружина, в одно мгновение, спасая себя и пожарника. Пламя взрыва достало Герона уже в колодце, опалив лишь волосы на голове.      

Журналист свернул на обочину и остановился, пытаясь вспомнить свои ощущения в момент взрыва. И вдруг отчётливо осознал, что та половина его "я",  которой он пользуется всю свою сознательную жизнь, в тот момент совершенно бездействовала. Она вела себя, словно посторонний наблюдатель. Власть и контроль над ситуацией взял кто-то другой, который тоже находится в нём, и который до сих пор ничем себя не обнаруживал. У Герона появилось ощущение, что он стал раздваиваться. Но если первого человека он знал, понимал и видел насквозь, то второй был в тени, непонятный и неизвестный.

Герон сидел в машине, закрыв глаза и положив руки и голову на руль. Он так глубоко ушёл в себя, что не услышал, как рядом остановилась машина.
—  Эй, парень. У тебя всё в порядке?- откуда-то издалека донеслось до него.
Очнувшись и посмотрев в ту сторону, откуда доносился звук, журналист увидел сидящего в автомобиле пожилого мужчину.
—  Да, всё хорошо,- ответил Герон.- Просто я немного устал и решил расслабиться.
— Ну и, слава богу,- успокоился мужчина.- А то мне показалось, что у тебя обморок. Такая жара может свалить с ног кого угодно. Брандора уже рядом и в гостинице полно свободных мест. Я думаю, тебе стоит выспаться, если собираешься ехать дальше.
—  Наверное, так я и сделаю,- кивнул Герон.- Спасибо вам за заботу.
—  Не стоит,- махнул тот рукой, трогаясь с места.

Оставшись снова один, журналист откинулся на спинку сидения.
"Интересно, что думает и ощущает человек, когда начинает сходить с ума? И как сильно это заметно со стороны? Ведь ни один сумасшедший никому, и себе в том числе, не признается, что сошёл с ума. Я и сам, когда называю себя ненормальным, говорю это только в шутку. Значит, нужен кто-то другой, который мог бы посмотреть на меня со стороны и честно мне всё рассказать. Но главное, чтобы он не настучал в психушку".

Герон завёл мотор и вырулил на шоссе. Теперь, осознав, что в его голове находится кто-то ещё, кто может управлять его телом намного эффективнее и искусней, он постоянно пытался обратиться к своему второму "я" и от этого появилось ощущение, что он наблюдает за собой со стороны. Он смотрел на свои руки, державшие руль автомобиля и уже не чувствовал себя их полновластным хозяином. Сознание того, что он делит власть над ними с кем-то ещё, настораживало и пугало. Ведь он совершенно не знал своего внутреннего двойника.      
"А вдруг он маньяк и убийца, и скоро возьмёт под контроль моё тело? С такими способностями как у него он может натворить немало бед. К тому же неизвестно, что он ещё умеет делать!"

Журналист стал вспоминать все случаи из своей жизни, когда он попадал в критические ситуации. Да вот взять хотя бы этот прыжок в ледяную воду. Сначала он находился в шоке, а когда пришёл в себя, то его тело уже неслось к берегу, развивая скорость торпеды. Те несколько мгновений под водой, его сознание было совершенно неспособно что-то предпринять. Оно отключилось и отошло на второй план, уступая место своему двойнику. И лишь когда опасность миновала, они снова поменялись местами.
Перебирая в памяти своё прошлое, Герону вспомнился детский кошмар. Хотя его до сих пор не оставляло ощущение, что всё это происходило наяву.

Ему тогда было всего десять лет. Он жил вместе с отцом на берегу озера в охотничьем домике.  В пяти километрах от посёлка, в котором находилась школа, и жили все его друзья. У отца не было возможности каждый день подвозить Герона на машине до школы. Охота и рыбная ловля отнимали у него много времени, оставаясь единственным средством для их существования. Большей частью Герону приходилось вставать  пораньше, и отправлялся туда пешком. Но ему нравилось идти по берегу озера, вдыхать влажный утренний воздух и наблюдать за птицами и зверюшками, которые попадались на его пути. Он чувствовал себя отважным путешественником, открывающим новые, ещё неизведанные земли и поэтому часто менял свой маршрут. Особенно тогда, когда возвращался из школы и не боялся опоздать на урок.
Вспоминая своё детство, Герон только сейчас удивился тому, что отец никогда не боялся отпускать его одного. Как будто он знал, что с его сыном ничего не может случиться. Даже если Герон пропадал целый день, заигравшись с ребятами, и возвращался домой уже в темноте, то всегда встречал спокойного и невозмутимого отца, который порой и не спрашивал, где его сын болтался целый день.

Однажды осенью, перед первыми заморозками, Герон, закончив занятия в школе, отправился домой, решив сделать небольшой крюк и изучить новый участок прибрежного леса, где он ещё никогда не бывал. Он всегда хорошо ориентировался на любой местности, и даже в тёмном лесу выбирал нужное и правильное направление. Это случалось само собой, и Герон никогда даже не задумывался о том, как это у него получается.
В глубине леса он обнаружил болото, из которого торчали мёртвые стволы деревьев. Многие из них покосились, словно старые могильные кресты на заброшенном кладбище и казалось, что они вот-вот упадут и исчезнут в трясине. Герон шёл по краю болота, выбирая сухие участки земли. Неожиданно прямо перед ним из травы выпорхнул болотный кулик и тут же скрылся в ближайших кустах. Сразу почувствовав себя охотником и следопытом, Герон осторожно стал подкрадываться к тому месту, где исчезла птица. Но, раздвинув руками ветки куста, и никого не обнаружив, он удивился тому, как ловко и незаметно ей удалось от него спрятаться. Пройдя ещё несколько метров и отогнув ветку куста перед собой, он увидел, как кулик быстро убегает от него, пересекая маленькую полянку. Герон бросился за ним и вдруг провалился по пояс в болотную трясину.
Сухая и твёрдая почва была от него на расстоянии чуть большем метра, и он пытался дотянуться до спасительного кустарника. Но чем резче он делал движения, тем быстрее погружался в густую и вязкую жижу. Болото медленно, но верно засасывало его тело, и вскоре на поверхности осталась лишь верхняя часть лица. Герон увидел над собой голубое небо и, почувствовав, как жижа начинает попадать в рот, набрал полные лёгкие воздуха, напряг всё тело до боли в мышцах и закричал изо всех сил, вложив в этот последний крик всё своё отчаяние.

Герон очнулся и открыл глаза. Он лежал в своей кровати под толстым одеялом, мокрый и липкий от пота. Всё тело пронизывала мелкая, противная дрожь. Губы пересохли, а на лбу лежало влажное полотенце. Дверь в спальню открылась, и в комнату вошли отец и доктор Виллис, который нёс в руке чёрный кожаный саквояж. Доктор сел рядом с кроватью, достал из саквояжа стетоскоп и, отвернув одеяло, стал прослушивать грудь Герона с таким видом, будто он настраивал сложный музыкальный инструмент. Посмотрев горло, язык и оттянув нижние веки больного, доктор спросил у отца, измерял ли он температуру. Встряхнув несколько раз градусником, он зажал его под левой рукой Герона. Затем доктор Виллис достал блокнот и начал выписывать рецепт. Протягивая отцу бумажку, он объяснил, когда и в каком количестве принимать эти лекарства.
Герон наблюдал за ними, не вполне понимая, что происходит. Он всё ещё продолжал дрожать от того страха и отчаяния, что испытал в трясине. Неужели это был только сон? Но значит, и весь тот злополучный день тоже ему всего лишь приснился. А что происходит сейчас? И когда он успел так сильно заболеть? Может и это сон? Герон ущипнул себя под одеялом. Нет, всё происходило наяву. Но и болото вставало перед его глазами так отчётливо, что ему сразу становилось страшно. Его последний крик до сих пор звучал в голове, заставляя всё тело дрожать и сжиматься.
Доктор Виллис поставил свой диагноз — двухстороннее воспаление лёгких, и Герон целый месяц не посещал школу. Первые дни болезни были самыми тяжёлыми, потому что Герон боялся уснуть и снова увидеть тот страшный сон. И,  действительно, несколько раз ему приходилось просыпаться в холодном поту с дрожью во всём теле. Но в этих снах он видел не весь тот день, а лишь момент, когда провалился в трясину.

Прошли две недели, и болезнь отступила. Герон быстро начал поправляться и вскоре уже мог ненадолго выходить на свежий воздух. Отец заехал в школу и взял для сына задание от учителя по теме, которую ему придется проходить самостоятельно. Получив задание, Герон начал искать свою школьную сумку. Но не смог нигде её найти и прибежал к отцу.
—  Па, где моя школьная сумка?      
—  Она была на террасе, когда ты в последний раз её там оставил. А пока ты болел, ночью во время дождя сорвало черепицу, и вода залила всю твою сумку вместе с тетрадями. Тетради пришлось выкинуть. А сумку я пробовал сушить, но она вся покоробилась, и я решил купить тебе другую. Вчера я разговаривал с  учителем. Он разрешил тебе писать в новых тетрадях.      
Герон взял из шкафа новую тетрадь, учебник, и, усевшись за стол, стал вспоминать, на каком месте закончилась учёба. Ну, конечно, они тогда писали контрольную работу по пройденной теме, и он хорошо помнит ту дату, которую написал в своей тетради — 25 октября. Учитель, объявив о контрольной работе, попросил всех постараться и ответить на пятёрки, поскольку сегодня его день рождения и хорошие ответы будут для него  лучшим подарком от класса.

Журналист резко снизил скорость автомобиля.
"Как же я раньше этого не понял! Если случай на болоте — всего лишь сон, тогда я не мог в этот день писать контрольную работу. А если я всё же её писал, то болото не могло мне просто присниться! Как же мне узнать, был я в тот день в школе или нет? Может, сохранился наш школьный журнал? А день рождения учителя — сон или действительность? Но отец ни разу ничего не сказал мне о болоте. Может, это действительно сон?"

Его обогнала большая грузовая машина. Парень, сидевший рядом с водителем, пристально смотрел на журналиста, видимо удивляясь тому, как медленно   двигается его машина. Герон встряхнулся.
"Когда приеду к отцу, то обязательно во всём разберусь"- решил он и нажал на педаль акселератора.      

Добравшись до городка, Герон припарковал машину у первого попавшегося ресторана. Ледяная купель пробудила в нём волчий аппетит. Он сел за свободный столик и начал изучать меню. Съесть хотелось буквально всё. Но, вспомнив, что у отца его ждёт любимый цыплёнок-табака, решил умерить свой пыл и оставить хотя бы часть своего аппетита на вечер.
Перекусив и немного отдохнув, он продолжил свой путь. И старался больше не ковыряться в своей голове, поскольку и так потерял много времени.
В седьмом часу вечера журналист свернул с  магистрали на дорогу, ведущую в Гутарлау.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #14 - 28.03.2011 :: 17:25:16
 
Глава 13

"Чертовщина какая-то!"- Борк почти с остервенением затушил окурок в пепельнице, словно тот был виновником всего случившегося.
Уже третий день детектив занимался этим делом, но был далёк от разгадки, так же, как и в первый. Главное ему было непонятно, что могло так  сильно обжечь Фризу. На взрыв не похоже — водитель ничего кроме крика девушки не слышал. Снаружи машина не повреждена, зато внутри вся дверь искорёжена. Часть колье оплавлена и кроме одного бриллианта и большого рубина ничего не пропало. Да и эту пропажу заметили не сразу, потому что первое время все занимались пострадавшей. Остатки колье охранник снял с Фризы ещё в машине, когда они ехали в больницу.
В тот день никто и не думал о драгоценностях. И лишь когда колье передали Корвеллу, тот заметил пропажу рубина. Машина в это время уже стояла в ремонтном боксе "Шарлея". Первые два дня Борк, не зная о том, что исчезли рубин и бриллиант, занимался розыском и опросом всех свидетелей, и провёл в машине лишь беглый осмотр. О чём сейчас очень сожалел. При повторном и более тщательном осмотре он обнаружил много интересного.

Детектив приехал в тех. центр на следующий день после пожара. Он был первым, кто вошёл в бокс, где стояла машина Фризы. Природа наградила его обонянием, которому мог позавидовать любой парфюмер. И Борк сразу почувствовал еле уловимый запах канализации в салоне машины. Осматривая крышку канализационного люка, сыщик понял, что её кто-то недавно открывал. К тому же вокруг было полно рыжих пятен высохшей жижи, которых вчера, как его заверила уборщица, ещё не было. Судя по форме и размеру, это были следы от мужской обуви.
"Если бы кто-то хотел специально пробраться в бокс через канализацию, то он, конечно же, обулся бы в сапоги,- подумал Борк.- Значит, этот человек или случайно туда попал, или так торопился, что ему было уже не до сапог. Кроме журналиста в канализацию спускались и пожарники, но они то, уж точно не в туфлях сюда приехали".
Детектив сфотографировал отпечатки обуви и продолжил осмотр машины. Под сидением водителя Борк нашёл оплавленное углубление. Он вызвал личного шофёра Фризы, но тот только руками развёл — каждый день он пылесосит и протирает машину, но это видит впервые.
Ни один специалист не смог определить, что же могло так изуродовать и оплавить внутреннюю сторону двери. Особенно впечатляло стекло. Казалось что-то небольшое и круглое давило на него изнутри, разогрев почти до температуры плавления. Фриза сказала, что успела увидеть вспышку яркого света, а в следующую секунду уже потеряла сознание. Никаких звуков сопровождавших эту вспышку она не слышала.
"А что если это была шаровая молния?- Борк поморщился и потёр пальцами переносицу. - Но как она вдруг возникла в машине? Насколько мне известно, такая молния появляется лишь во время грозы. И куда пропали камни? Водителя и охранника проверили на детекторе. Они ничего не брали. Скорее всего, их взял кто-то другой, когда машина стояла здесь, в боксе. Уж не тот ли, кто появился из канализации?"      

Борк попросил работников мастерской проверить, не пропало ли что-либо в их отсутствии. И вскоре один из них сообщил, что в машине, которую он ремонтирует, кто-то пользовался аптечкой. В ней отсутствовали бинты и некоторые медикаменты.
"Похоже на то, что здесь побывал именно журналист,- подумал детектив.- Вчера на пожаре он выпал из поля зрения на целых три часа. А когда его остановил патруль, то Герон был одет уже в чистую одежду. Руки перебинтованы, а волосы на голове обожжены. Значит, он успел заехать домой и переодеться, а грязное бельё, наверное, выбросил в мусоропровод. Сегодня утром он сказал, что едет к отцу на Панка. Рано я снял с него наблюдение!"
Борк позвонил своему помощнику.
— Гордон. Выясни, на каком отрезке пути к озеру Панка находится наш журналист. Бери  своих парней, и наблюдайте за ним днём и ночью.
Следующий звонок был начальнику полиции.      
— На связи ноль пятый. Мне нужны специалисты, чтобы срочно провести обыск на квартире Герона Мелвина, журналиста из "Ежедневных новостей". И ещё мне нужна бригада людей, которые умеют копаться в мусоре.
Он назвал адрес дома, в котором жил Герон.      
— Хорошо. Через час обе бригады будут на месте. Там и разберешься, куда кого послать,- ответил начальник полиции.

Детектив посмотрел на часы. У него было пятнадцать минут свободного времени, и он решил осмотреть колодец канализации. Спустившись по лестнице до самой воды, Борк достал из кармана приготовленный заранее кусок верёвки с грузом и промерил глубину.
"Больше метра,- определил сыщик.- Если он нигде не упал, то вымок только до пояса".
Борк попросил рабочего, стоявшего у люка, закрыть крышку колодца и вскоре остался в полной темноте.
"Без фонаря здесь не обойтись. Как же он пробирался по каналу? Может быть,  пользовался фотовспышкой? Надо будет забрать ту пленку, на которую он снимал пожар".
Детектив поспешил выбраться из канализации. Его обострённое обоняние уже не могло больше переносить ту кошмарную вонь, которая здесь стояла.
Пока Борк ехал до квартиры Герона, он позвонил в коммунальную службу района и выяснил когда, куда и какая машина вывезла мусор из этого дома. По  прибытии на место, он сразу отправил одну из бригад на городскую свалку  искать одежду, а главное обувь Герона, подробно объяснив сотрудникам, во что тот был одет и каков рисунок протектора его туфлей. Со второй бригадой детектив поднялся в квартиру Герона.
Мастерам этого дела не понадобилось много времени, чтобы провести всю операцию. Драгоценностей не обнаружили, грязной одежды, естественно, тоже. Фотокамеру журналист, вероятно, взял с собой. С первых же минут обыска Борк заметил, что с комода исчезла статуэтка. Это его очень заинтересовало.
"Неужели он решил её кому-то подарить? Или  увёз статуэтку к отцу? А может, случайно разбил и выкинул в мусор?"
На всякий случай сыщик позвонил группе, выехавшей на поиски одежды, и  сообщил им дополнительное задание — искать разбитую статуэтку. Затем позвонил Гордону. Тот уже мчался по автостраде вдогонку за Героном.

— Попытайтесь выяснить, не привезёт ли он к отцу статуэтку, рубин и бриллиант. Если они уйдут на рыбалку, то обыщите весь дом. Только сделайте это незаметно. Его сейчас ни в коем случае нельзя спугнуть. И помни Гордон — я должен знать каждый его шаг.
— Понял шеф. Я разделил на время нашу группу и посадил одного из ребят на попутный грузовик. Так нам удобнее будет следить за журналистом.
— Хорошая идея. Сообщай мне обо всём, что увидите. Всё. До связи.
"Чёрт! Нужно было вчера после его ухода установить здесь скрытую камеру! Что-то слишком много я делаю промахов. Этот журналист меня постоянно опережает".
Борк снова набрал номер телефона. Теперь уже редактору газеты.
— Это звонит Корвен Борк. Вчера Мелвин фотографировал пожар в "Шарлее". Я бы хотел посмотреть и эту плёнку, если, конечно, она у вас.
— Увы,- ответил Симон, хотя в его голосе совсем не чувствовалось разочарования.- Он вчера обронил её в канализации вместе с камерой.
— Вот как? А сколько дней будет длиться его отпуск?
— Неделю. Но он человек непоседливый, может вернуться и раньше.
— Ну что же, спасибо за информацию. Всего хорошего.
— Желаю удачи.
"Да, удача мне сейчас нужна, как воздух,- подумал Борк,- а пока только одни проколы. А если он специально уничтожил камеру? В темноте пользовался фотовспышкой, и по привычке снял крышку с объектива, если у него вообще есть крышка. А когда понял, что на плёнке остались снимки канализации, то утопил её вместе с аппаратом. И всё же надо обыскать тот колодец, в который упал журналист, и тот из которого он вылез".
Во время вчерашнего визита в эту квартиру от внимания Борка не ускользнуло, что Герон искал среди фотографий что-то, чего не было на плёнке.
"Что бы это могло быть? Он что-то видел и помнил, и как ему казалось, сфотографировал. Но среди снимков журналист не нашёл этого момента. Испорченных кадров на плёнке нет. К тому времени, когда её отдали проявлять, на плёнке ещё оставалось свободное место. Значит, он имел возможность снимать всё что хочет. Какую же тогда фотографию он искал? В этом деле пока только одни вопросы и ни одного ответа".      

Детектив позвонил начальнику полиции и получил разрешение установить в квартире микрофоны и скрытую камеру. Заметил Борк и то, что окна в квартире были открыты так, словно её хотели проветрить. Но, судя по количеству найденных окурков, здесь не могли сильно надымить. Остатков пригоревшей пищи в мусорном ведре сыщик тоже не обнаружил. После того, как закончили обыск и установили наблюдение, Борк отпустил эту группу и поехал на помощь к той бригаде, которая перебирала мусор.

Отряд новоявленных "бомжей" облепил то место, на которое показал водитель мусоровоза, и ловко орудовал длинными металлическими крючками, растаскивая и отбрасывая ненужный мусор. Через полтора часа с начала поиска стало понятно, что нужных вещей им не найти.
"Вот жук,- усмехнулся Борк.-  Он выбросил их в другом месте. Значит, боялся, что одежду и туфли начнут искать. И это лишь подтверждает то, что он был в боксе и в салоне машины. Конечно, было бы замечательно найти эти туфли. Тогда бы журналисту уже не отвертеться. Но перерыть всю свалку — просто нереально. К тому же бульдозер уже задвинул часть мусора на утилизацию".      
Он объявил об окончании поиска, что не могло не вызвать радость на лицах уставших "бомжей". Но она была недолгой, потому как следующим этапом поисковых работ Борк назначил канализацию. И это сообщение привело всю бригаду почти в депрессивное состояние.      
— Один час на обед, час на подготовку и час на дорогу. Итого, через три часа я жду вас в тех. центре "Шарлей", у места пожара.      
Бригада, молча, и без всякого энтузиазма, стала усаживаться в свой микроавтобус, а Борк снова взялся за телефон. Он набрал номер Корвелла и попросил, ответившего ему секретаря, доложить о нём Бернару.

— Алло,- услышал детектив голос Корвелла.      
— Добрый день майстер Корвелл. У меня к вам один вопрос. Во время нашей первой встречи мы договорились, что в интересах следствия вы не будете от меня скрывать ничего, что помогло бы раскрыть это дело. Так вот, теперь мне нужна полная информация о пропавшем рубине.
После весьма продолжительной паузы Корвелл, наконец, ответил.
— Хорошо. Приезжайте ко мне домой. Я вас жду.
Через полчаса Борк входил в кабинет Бернара в сопровождении секретаря, который, подойдя к столу, отодвинул от него кресло, приглашая детектива занять это место.
"Всяк сверчок — знай, свой шесток″,- усмехнулся про себя Борк, садясь в предложенное ему кресло.
Корвелл дождался, когда за секретарём закроется дверь, и спросил:
— Объясните мне, какая связь между рубином и тем, что произошло с моей дочерью?
— Дело в том, что я даже не знаю, как классифицировать этот случай. На покушение это не похоже. Во всяком случае, в криминальной практике не было даже похожего преступления, если только кто-нибудь не изобрёл какое-то новое оружие. А, принимая во внимание, что пропали рубин и бриллиант, то это уже можно назвать попыткой ограбления. Если хотели украсть всё колье — то неудавшаяся попытка. А если хотели взять именно рубин — то кому-то вполне удалось это сделать. Есть ещё один вариант — несчастный случай. Из всех известных явлений, такой след могла оставить только шаровая молния. Но откуда она вдруг возникла в салоне машины — не сможет ответить никто. Поэтому меня и заинтересовал рубин — единственная ниточка, которая может куда-нибудь привести.
— Его нашёл начальник археологической экспедиции в Красных Песках.      
— Там, где произошло землетрясение?- быстро спросил Борк.
— Совершенно верно,- кивнул Бернар.- Он сам чуть не погиб при этом. Уже в больнице он рассказал мне о том, что нашёл рубин в лабиринте среди истлевших костей. Хотя я подозреваю, что он говорит не всю правду и этот рубин является частью какой-то композиции. Мои люди постоянно за ним наблюдают, но пока безрезультатно. Может если нам объединить наши усилия, то удастся узнать, что именно нашёл Адам в лабиринте? И найти того, кто искалечил мою дочь.
— Вполне возможно,- ответил Борк.-  Я вот о чём подумал. У вашего ювелира, наверное, остались фотографии пропавшего рубина. Не мог бы он изготовить его точную копию?
— Хорошо, я поговорю с ним. Но зачем вам это надо?
— Попробуем поймать археолога на "живца". Если у него вновь окажется рубин, то он, скорее всего, начнёт искать остальное.
— Я вижу, что не зря начальник управления рекомендовал именно вас. Прекрасный ход.
— В таком случае сделайте две копии. Одна из них может пригодиться и мне.
— У вас на примете есть ещё один археолог?      
— Не совсем он археолог, но тоже побывал в районе землетрясения.
—Это уже интересно! Ладно, будем ловить на двух "живцов". А как вы собираетесь подкинуть камень Адаму?      
— Я с ним встречусь и расскажу, что рубин был у вас и пропал при загадочных обстоятельствах. А теперь я его разыскиваю по вашей просьбе. Как видите, я говорю только правду. Затем узнаем с кем из скупщиков краденого  знаком ваш Адам и через этого человека продадим археологу фальшивку.
— У вас есть знакомые скупщики краденого? И вы не сажаете их в тюрьму?- с ироничной улыбкой спросил Бернар.
— Управлению нужны всякие люди. А свой человек за линией фронта — просто на вес золота. Я думаю, что такие люди есть и в вашем бизнесе,- парировал Борк.
— Не пойман — не вор,- усмехнулся Бернар.
— А кто пойман — тот уже не вор. Во всяком случае, на некоторое время.
Бернар с улыбкой откинулся на спинку кресла и положил ладони на столешницу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.
— Я сообщу вам, когда будут готовы копии. До встречи.
Детектив поднялся с кресла и взял в руки свою кожаную папку.      
— А я сообщу вам, когда узнаю что-нибудь интересное. Всего хорошего.

Пообедав в небольшом ресторанчике, Борк, не спеша, направился в "Шарлей".      
"В Красных Песках, в одном и том же месте, археолог нашёл рубин, а Герон статуэтку. Жаль, что я не расспросил журналиста, при каких обстоятельствах эта фигурка попала к нему в руки. Когда он вернётся в квартиру, то надо будет навестить его ещё раз. Посмотрим, что он ответит на вопрос "куда исчезла статуэтка". Чует моё сердце, что газетчик — одно из главных действующих лиц в этой истории".
Вскоре после приезда детектива, к месту сбора подкатил микроавтобус с группой поиска. Все переоделись в резиновые комбинезоны и болотные сапоги. Борк разделил их на два отряда. Один начал поиск с места пожара, другой отряд спустился в колодец на той автостоянке, где Герон закончил свою "прогулку".
К удивлению Борка и к большой радости всей группы, фотоаппарат нашёлся уже через десять минут, в колодце рядом с обгоревшим боксом. Детектив положил его в пластиковый пакет, поздравил всех с успешным окончанием поисковых работ и отправился в лабораторию. Ему не терпелось узнать, что же было на плёнке.

Благодаря высокой герметичности аппарата, плёнка почти не пострадала. Но на ней были зафиксированы только сцены пожара.
"И перемотана она лишь на одну треть,- отметил сыщик.- Даже если журналист закрывал крышкой объектив, то перемотка всё равно бы сработала. А если он в темноте вытащил плёнку, а затем, вернувшись из бокса, опять вставил её на место и утопил камеру? Но как он тогда дошёл до колодца на стоянке? Ведь не кошка же он, чтобы видеть в такой темноте! Тем более что до колодца на стоянке путь в несколько раз длиннее. Всё же у него, наверное, был фонарь. Но с фонарём ехать на пожар? Он мог взять его только в том случае, если знал заранее в каком боксе стоит машина и что добираться до неё нужно будет по канализации.
И он стоял рядом с колодцем, выжидая удобный случай? А если бы он не успел туда прыгнуть? Не слишком ли большой риск? Да и откуда Герон мог знать, когда произойдёт взрыв? А почему он не мог спуститься в канал через другой колодец? Неужели знал, что находится под наблюдением? Но если журналист специально разыграл весь этот спектакль — то он великий артист. Ведь Герон опалил волосы, обжёг руки и вообще мог сломать себе шею, когда прыгнул в колодец. Но он всё-таки сделал это. И он был в салоне машины.
А может это лишь совпадение, и в канализации был кто-то ещё? Но зачем тогда журналист с такими предосторожностями избавился от грязной одежды? Ах, как сейчас не хватает этих туфель! Всё сразу бы стало ясно. Какой же ценностью должна обладать вещь, чтобы ради неё идти на такой риск? Даже если в машине был этот рубин, ведь не дороже он человеческой жизни. Впрочем, у каждого свои ценности в жизни. Когда будет готова копия камня, то нужно проверить, как он входит в ту лунку под сидением. Вот тогда и узнаю, был там рубин или нет".      
Борк сидел за столом, и устало массировал кончиками пальцев лоб, виски и глаза. Он чувствовал, что загадки в новом деле только начинаются и ему потребуется приложить максимум своих усилий, чтобы распутать этот клубок.      
Наверх
« Последняя редакция: 31.03.2011 :: 12:30:35 от PanchaDevi »  

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #15 - 28.03.2011 :: 17:29:30
 
Глава 14

Утром в главном Храме поднялся переполох — перестала светиться одна из шести звёзд на золотом обруче, венчающем голову большой статуи Нарфея. Они всегда горели ровным мерцающим светом, и через каждый час одна из них вспыхивала ярким огоньком, который отражался на гранях священного шара в руках бога.
Сабур помнил то время, когда на границе стояли высокие столбы с кристаллами и звёзды зажигались одна за другой, пробегая по обручу блестящей змейкой. После Великой бури остались лишь шесть стражей. Им не страшны ураганы и смерчи, потому что они надёжно спрятаны в своих тайных часовнях. Так же как и раньше они посылали сигналы в храм, каждый в своё время, но связи между собой у них уже не было.

Когда погасла звезда на обруче, Сабур почти физически ощутил то  возмущение, которое шло с границы. Он поднялся под купол в часовню и стал глядеть в волшебное зеркало. Сабур увидел скалистую гряду на границе песков. Там метались испуганные люди, под ногами которых тряслась и дыбилась земля. Именно в этом месте находился алтарь одного из стражей.
Архиепископ приказал святым отцам узнать, что произошло в часовне стража на границе. Хотя сам уже понял, что кто-то вынул из рук статуэтки священный шар и тем самым нарушил баланс природных сил, который тот поддерживал и охранял.

Святым отцам и некоторым жрецам не нужно было ходить по тоннелям. Обладая способностью левитации, они могли летать в них с большой скоростью. Вернувшийся к обеду посланник, сообщил о том, что кто-то проник в часовню и похитил стража. Вор сумел не прикоснуться к алтарю, иначе он остался бы там навсегда.
Сабур пришёл в ярость. Вор осквернил священное место, украл стража и вынул шар из его рук, и при этом он знал, как опасно приближаться к алтарю. Неужели это был кто-то из его народа? В это трудно было поверить. Но кто бы это, ни был, он должен быть наказан, и Сабур поднял вихри и смерчи, направляя их в сторону границы.

Когда закончилась буря, он снова заглянул в зеркало, и убедился, что от присутствия людей не осталось и следа. Теперь он будет посылать туда ураган всякий раз, как только заметит там людей. И так будет продолжаться до тех пор, пока страж и шар не вернутся на своё место.

Архиепископ не боялся потерять эти реликвии. Жрецы найдут их под землёй или под водой на любой глубине. А сломать, расколоть или распилить ни то и ни другое было просто невозможно. Священные шары, стражей, кристаллы, волшебное зеркало и многое другое создал когда-то сам Нарфей. И не было на этой планете силы, которая могла бы эти вещи разрушить или причинить им вред. Они исчезнут лишь тогда, когда Дагона нырнёт в "чёрную дыру".
Обладая способностями, о которых не подозревали даже святые отцы, Сабур мог легко отыскать пропавшие реликвии в тот же день. Но его сознание жило уже другими категориями и не опускалось до мирской суеты. Проникнув в прошлое и будущее, он осознал смысл бытия. И теперь его душа стремилась к другим вершинам, туда, где он был ещё только учеником, познающим первые законы Вселенной. А здесь, на Дагоне, пусть всем занимаются святые и жрецы. Им тоже нужно тренировать и оттачивать свои способности. Он вмешается лишь в том случае, когда увидит что жрецам не под силу решить эту задачу.
Сабур спустился к ожидавшим его святым и объявил им свою волю. Они должны сами решить, кого из жрецов послать на поиски стража.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #16 - 30.03.2011 :: 19:14:24
 
Глава 15

Гутарлау — местечко с этим названием совсем ещё недавно было небольшим рыбацким посёлком, который с незапамятных времён расположился на берегу озера Панка. Далёкий уголок глухой провинции жил своей тихой и размеренной жизнью до тех пор, пока один из заправил туристического бизнеса не решил построить здесь санаторий. Благодаря рекламе, утверждавшей, что вода, воздух и пляжи озера Панка могут оживить даже мёртвого, сюда устремилась многочисленная толпа горожан, желающих поправить своё здоровье.
Здесь действительно было всё, о чём только может мечтать усталый житель большого каменного муравейника. Покой и тишина, чистый воздух, лечебная вода, лес, горы, прекрасная рыбалка и длинные чистые пляжи, на которых с утра до вечера поджаривают свои тела отдыхающие.
Озеро было не просто большим — оно было огромным. Стоявшим на берегу, оно казалось морем, особенно когда было неспокойно. Временами на нём начинался настоящий шторм и люди прятались в уютные и тёплые дома, наблюдая оттуда за разбушевавшейся стихией.
С приходом туристов и курортников посёлок ожил и преобразился. Здесь стали строить новые дороги, магазины, кинотеатры, рестораны и всё то, без чего не может жить городской человек, избалованный цивилизацией. Поток приезжавших сюда на отдых людей не ослабевал круглый год. На зимний период здесь открывались прекрасные горнолыжные трассы, так что курортная лихорадка в Гутарлау почти не прекращалась.
Зато посёлок потерял самое ценное из того, что имел — покой, тишину и девственную природу, именно то, за чем, собственно говоря, и ехали сюда люди. Конечно, после суеты больших и шумных городов Гутарлау всё равно казался райским уголком. Но для жителей посёлка появление огромной толпы отдыхающих, было, подобно набегу саранчи. И рыбалка стала уже не та, и в лесу почти не осталось охотничьих угодий. Птица, зверь и рыба постепенно уходили из этих мест. И бывшим охотникам и рыбакам приходилось приобретать те профессии, которые им предлагала новая жизнь.
"Хорошо, что строительство пошло в другую сторону,- подумал Герон, проезжая по новым улицам посёлка.- Отец не любит суеты. Он всегда жил отшельником. Для него охота и рыбалка — это образ жизни, а не развлечение ".

Но вот посёлок остался позади, и журналист вырулил на дорогу, ведущую к отцовскому дому. Всё сразу стало на свои места. Здесь ему был знаком каждый пригорок, каждое дерево. Отсюда он мог идти до самого крыльца с закрытыми глазами. Герон снова почувствовал себя мальчишкой, возвращающимся из школы туда, где было так уютно, спокойно и привычно.
Подъезжая к дому, он увидел, что участок вокруг дома огорожен живой изгородью.
"Наверное, туристы и здесь бывают. Иначе от кого ему ещё отгораживаться?"
Берег озера, поросший редким лесом и кустарником, изогнулся в этом месте петлёй, образовав очень живописный залив. Благодаря деревьям и большим валунам, торчавшим из воды перед горловиной залива, ни ветер, ни большие волны во время шторма не могли нарушить его покой и тишину. Диким уткам, прилетавшим сюда каждый год, тоже нравился этот уголок. Но Герон не помнил, ни одного случая, чтобы отец стрелял здесь из ружья. Охотники из посёлка знали это и никогда не нарушали установленное правило. Им и без того хватало угодий. Звери и птицы жили в этом месте как в заповеднике и совсем не боялись людей.      
Дом стоял на пригорке недалеко от воды, в окружении больших деревьев. Отец постоянно очищал этот участок леса, не давая ему зарастать мелким кустарником и высокой травой. Здесь не было поваленных деревьев, пней и коряг. Даже ночью можно было ходить по лесу, не боясь обо что-нибудь споткнуться. Это место и раньше было похоже на парк, а теперь благодаря плотной и зелёной стене живой изгороди сходство ещё более усилилось.      

Въезжая в открытые ворота, Герон увидел в оконном проёме отца и помахал ему рукой. Тот поднял в ответ руку и тотчас исчез в глубине дома.
Закрыв за собой створки ворот, журналист подъехал к крыльцу, на котором уже стоял его отец.
— Ну, вот и я,- сказал Герон, выбираясь из машины.- Ты больше никого не ждёшь? А то может я, напрасно закрыл ворота?      
— Нет, кроме тебя я никого сегодня не приглашал. А ворота я сейчас пойду закрою на замок.
— Раньше у нас не было ни замков, ни заборов. Что случилось? Толпа выздоравливающих бегемотов стала топтать нашу лужайку?
— Вот именно! Мало того, они начали жечь костры и мусорить. Пришлось принимать меры. За те три года, что тебя не было, здесь многое изменилось. Ты, наверное, заметил это, когда проезжал посёлок.
— Да, он практически неузнаваем. Но неужели вот это небольшое препятствие,- Герон кивнул головой в сторону полоски кустарника,- способно остановить любопытных туристов?      
— Это "небольшое препятствие",- хитро улыбаясь, ответил отец,- способно остановить даже толпу любопытных носорогов. Мой тебе совет — не подходи к изгороди ближе, чем на метр.
Герон скорчил глупую и недоумённую мину.
— Там что, подведён электрический ток?
— Нет, ну что ты. Хотя трудно сказать, что хуже — взяться за оголённые провода или уколоться колючкой этого растения. В народе этот кустарник называют чесоточник, и его шипы содержат вещество, вызывающее приступ чесотки. Яд совершенно безвреден для организма, но пятнадцать минут кошмара обеспечит каждому, кто наткнётся на иголки такого растения. Обычно достаточно одного "сеанса", чтобы человек стал обходить  кусты чесоточника за километр.
— Как же ты его выращивал и подстригал?
— Пришлось подобрать одежду, которую трудно проколоть даже шилом.
— Значит всё же можно пробраться сквозь изгородь?
— Конечно. Но никто из отдыхающих почему-то не ходит по лесу в костюме пожарника.
— На тебя в полицию случайно не жаловались?
— Жаловались. И совсем не случайно! Но я заранее всех предупредил. В лесу и на изгороди закрепил таблички и указатели. Поставил в известность руководство санатория и полицию. А на своей земле я имею право выращивать всё что захочу.
— Да, видно они тебя достали!
— Я совсем не против, когда люди гуляют по лесу. Но это же — варвары. Они всё ломают, жгут и оставляют после себя кучи мусора. Слова на них не действуют. Пришлось перейти к телесным наказаниям.      
— И каков результат?
— Оказалось, что чесотка убедительнее всяких слов. Им даже строительство пришлось направить в другую сторону. А ведь первое время строители приходили ко мне с предложениями купить дом и участок. Предлагали большие деньги.
— Ты у них наверно как кость в горле?      
— Как колючка в заднице.      
Посмеявшись, они стали переносить вещи Герона.
— Поставь машину в гараж,- сказал отец, когда они занесли все вещи,- а я пойду закрою ворота, и мы поужинаем. Да, и захвати оттуда дров для камина.      
Герон набрал охапку сухих поленьев и вошёл в дом.

Он не был здесь с того времени, как поступил на работу в "Ежедневные новости". Но в доме ничего не изменилось. Отец никогда не переставлял мебель и редко покупал новые вещи. Он жил в своём, особенном мире и настолько привыкал к окружавшим его предметам, что они становились частичкой его самого. И никто на свете не смог бы заставить его расстаться с ними. Герон даже не знал, сколько лет той или иной вещи в доме. Он помнил только то, что они были здесь всегда. И, трогая их сейчас руками, журналист понял, что они давно стали для него родными. Он с ними родился и вырос, совершенно их не замечая, и лишь после долгой разлуки осознал, как они для него дороги.
Весь первый этаж состоял из одной большой комнаты. Это была и кухня, и столовая, и гостиная. Небольшое пространство, обозначенное коротким простенком, создававшим лишь видимость отдельного помещения, служило для приготовления пищи. У противоположной от входа стены стоял камин и два мягких кресла. Центр комнаты занимал массивный овальный стол со стульями. Слева от входа начиналась лестница, ведущая на второй этаж. Там находились две спальные комнаты. Под лестницей стояли два книжных шкафа и большие напольные часы. Голова оленя с ветвистыми рогами, перекрещенные ружья с кинжалом и три картины в резных рамах завершали нехитрый интерьер этого жилища.

Пока Герон разжигал камин, отец стал накрывать на стол. Из открытых кастрюль и сковородок потянулся аппетитный запах приготовленной пищи.
— Чувствую, что ужин у нас сегодня будет царский,- вдыхая  дразнящий аромат, сказал Герон.
— Должна же закуска соответствовать тем медалям и звёздочкам, которые нарисованы на этой бутылке,- ответил отец, разглядывая привезённый сыном коньяк.

За столом они говорили о местных новостях. О тех изменениях, что произошли за это время, об их общих знакомых, о работе Герона и его жизни в городе. Отец пока не спрашивал о посылке, и Герон решил не торопиться с этим разговором. А когда они, прихватив с собой коньяк, сели у камина и журналист уже собрался спросить об этом отца, тот вдруг настороженно повернул голову к открытому окну, явно к чему-то прислушиваясь.
— Что там такое?- спросил Герон, глядя на отца.
— Птицы,- ответил тот.- И они говорят, что в лесу кто-то ходит. Пойдём на второй этаж. Там у меня наблюдательный пункт.
Они поднялись в спальную комнату отца.

Из неё выходило два окна. Одно на озеро, другое на лес и дорогу в посёлок. У этого окна стояла тренога с укреплённым на ней большим биноклем. Отец покрутил по сторонам биноклем и, отойдя от него, жестом пригласил Герона поглядеть в лес.
Прильнув к окулярам, тот увидел странную фигуру. Она удалялась от них, корчась и извиваясь всем телом, на ходу расчёсывая руки, шею и туловище. Телосложение мужчины показалось журналисту знакомым, и он наблюдал за пришельцем, пытаясь понять, кто этот человек. Наконец, мужчина повернул голову в сторону их дома. Это был полицейский агент, следивший за Героном в столице.
Герон выпрямился.
"Ах, Борк. Ну и лиса!"- думал он, глядя на удаляющийся силуэт, который на ходу исполнял танец живота.
— Этот человек тебе знаком,- понял отец.
— Я не знаю, как его зовут, но я знаю кто он. И ещё я знаю, кто его сюда послал.
— Это связано с твоей посылкой,- отец не спрашивал, хотя фраза вполне могла прозвучать как вопрос.
Герон кивнул головой. Он всё ещё глядел в окно и жалел, что расслабился в дороге, поверив Борку.
— Я думаю, тебе пришло время обо всём мне рассказать.
— Да, конечно. Собственно за этим я к тебе и приехал.
— И правильно сделал. Пойдём греться у камина.
Они спустились вниз и заняли свои места у огня.
— Нас никто не может подслушать?- спросил Герон, наливая коньяк в рюмки.
Отец снова повернулся к раскрытому окну и замер, вслушиваясь в лесные звуки.
— Нет. Твоему знакомому сейчас совсем не до этого. Он уже далеко отсюда.

Герон стал рассказывать о своих приключениях. О карнавале, о землетрясении, о пожаре, о статуэтке и рубине. Умолчал он лишь о своём двойнике, в существование которого и сам ещё не совсем верил.
Отец  слушал его, глядя на языки пламени в камине, изредка бросая на сына короткие взгляды. Герон, рассказывая эту историю, тоже смотрел на огонь. И, вспоминая эпизод за эпизодом, он поймал себя на том, что снова некоторые моменты видит словно бы стороны. Глазами своего двойника.
Он замолчал. Его осенила вдруг внезапная догадка. Журналист понял, что ему в это время нужно вспоминать звуки, запахи и все свои ощущения, чтобы двойник вышел из тени!

— Отец,- Герон, наконец, решился задать волнующий его вопрос.- Тебе не кажется что сын у тебя не совсем нормальный?
— Не волнуйся,- усмехнулся тот.- С головой у тебя всё в порядке. Главное не то, какой ты есть на самом деле. Главное, чтобы люди окружающие тебя не заметили, что ты от них сильно отличаешься. В мире всё условно и относительно. Нужно всего лишь играть по правилам того общества, в котором живёшь. Иначе, будешь выглядеть белой вороной, и тебя объявят вне закона. На костре сжигали не только сумасшедших, но и тех, кого не смогли или не захотели понять. Чтобы быть незаметным в толпе, нужно слиться с ней воедино и не выделяться на общем фоне. Или быть над толпой, вне её досягаемости.
— Детектив меня в чём-то подозревает, только я пока не пойму в чём.
— Единственное, за что тебя могут арестовать — это за то, что ты взял камни из машины. Не оставил ли ты там какие-нибудь улики?
— Я старался этого не делать. Хотя меня ведь никто не учил конспирации, и быть хорошим шпионом.
— Человека можно научить колоть правильно дрова, и то не всегда. А быть хорошим шпионом научить невозможно — им надо просто родиться. Если тебя до сих пор не арестовали, то это означает, что они или не знают о том, что камни взял ты, или у них недостаточно улик против тебя. Есть и ещё вариант. Сыщик знает или подозревает, что камни взял ты, но не знает, где они сейчас находятся. И он следит за тобой, чтобы с твоей помощью их найти.
— Чёрт! Выходит, что я сам сюда их и привёл! Шпион из меня весьма паршивый!
— Не беспокойся. Здесь они ничего не найдут. А спросят тебя о посылке, говори, что выслал мне коньяк и блёсны. Ты не заметил, когда за тобой снова начали следить?
— Сегодня утром в городе и когда я выехал на автостраду "хвоста" точно не было. А после этого, честно говоря, я и не наблюдал.
— Ну, ничего. Зато теперь мы знаем, что они здесь. А лес — не город. Спрятаться в нём  невозможно. Здесь они у нас как на ладони. А теперь объясни мне, зачем ты взял драгоценности из машины?
— Я и сам не знаю! Но действовал я тогда не как вор, а скорее как сыщик. Рубин для меня был вещественным доказательством того, что произошло на карнавале. И, как оказалось, я не ошибся. Рубин и статуэтка в квартире сами соединились в одно целое. Мне кажется, они принадлежат тому  человеку в капюшоне. А если это так, то Корвелл по отношению к нему тоже вор. А как назвать вора, который украл у вора?
— Вор в квадрате,- засмеялся отец.- Ну, хорошо, а зачем ты взял бриллиант?
— Вот здесь я действительно промахнулся. Он помог понять, как расплавилось колье, и мне, конечно, нужно было оставить его в машине. Но в том состоянии я был просто неспособен что-то анализировать.
— Ладно, дело сделано. А прошлое нужно вспоминать лишь для того, чтобы думать о будущем. Что ты теперь намерен делать?
— Я думаю, что мне нужно вернуть вещи их настоящему хозяину. Но кто он такой и как его найти, я пока не знаю. Если это человек в капюшоне, то он может выследить меня быстрее, чем Борк. Ведь он невидимка и умеет притягивать камень на расстоянии. И я не знаю, на что он ещё способен и стоит ли мне его опасаться.
— Невидимка он, как ты убедился, для всех кроме тебя. А притянуть камень, который уже находится в руках у бога, я думаю, и ему не под силу.
— Почему ты решил, что это божество?- Герон пристально посмотрел на отца.
Тот подбросил в камин несколько поленьев, налил в рюмку коньяк и снова сел на своё место.
— Посмотри внимательно на огонь,- сказал отец после того, как сделал небольшой глоток из рюмки.
Герон перевёл взгляд на камин.

Языки пламени вырывались из-под новых поленьев, разрастаясь всё с большей силой. Вскоре они стали напоминать ореол из крыльев. Вспыхнувший в центре огонь, внезапно принял форму сидящего человека с сияющим шаром в руках. Это длилось всего несколько мгновений.
— Что это значит?- Герон смотрел на отца широко раскрытыми глазами.
— Это значит, что тебе предстоит ещё многое узнать,- медленно и тихо произнёс отец.- Но не пытайся понять всё сразу. На это нужно время. Вот, пожалуй и всё, что я могу тебе сказать!
Журналист сидел в кресле совершенно сбитый с толку. Он понял, что отец знает многое из того, что Герон пока не в состоянии воспринять. А тон, которым отец произнёс эти слова, давал ясно понять, что сыну придется самому во всём разбираться. Отец лишь будет рядом и поможет в трудную минуту.

— А где сейчас статуэтка?- после долгой паузы спросил Герон.
— Её здесь нет. Она в надёжном месте. Я думаю, что нам нужно пойти завтра на рыбалку и позволить твоим "друзьям" погостить у нас в доме. Среди твоих вещей нет ничего, что могло бы их заинтересовать?
— Нет, все вещи новые. От старой одежды я избавился ещё в городе.
— Тогда давай пожелаем друг другу спокойной ночи. Утро вечера мудренее,- отец встал с кресла.- Я принесу тебе в спальню мазь. Перед сном смажешь ею руки и голову. Она поможет восполнить твои потери.
Уже поднимаясь по лестнице, Герон обернулся к отцу, закрывавшему окно.
— Скажи, отец. А наш учитель всё ещё живёт в посёлке?
— Его похоронили в прошлом году, осенью.
— Он чем-то болел?
— У него остановилось сердце. Он умер в свой день рождения.
— Какое это было число?- с замиранием спросил Герон.
— Двадцать пятое октября,- отец уже закрывал входную дверь.      
Журналист стал медленно подниматься по лестнице.
"Это был не сон! Это был не сон!"- стучало у него в голове.
"Но почему отец никогда мне об этом не говорил?.. Да потому, что даже сейчас он не говорит всего, что знает! Я должен понять всё сам. Другого пути у меня нет".
В спальне он натёр мазью больные руки и свою свежую лысину. У мази был тонкий и приятный запах. Герон даже не спросил отца, из чего она приготовлена. Аромат дурманил и расслаблял. Журналист закрыл глаза и стал вспоминать свой кошмарный сон.

Начал он с того места, когда вошёл в лес.
Через некоторое время  стали проявляться все запахи и звуки окружавшие его.
Вот вспорхнул кулик, но Герон уже наблюдал не только за ним, но и за собой, глядя на всё происходящее откуда-то сбоку. Вот мальчишка бросился за птицей через зелёную лужайку и провалился в трясину. Его маленькое тело испуганно и судорожно барахталось в жиже, погружаясь в неё всё больше и больше.
Время остановилось в тот миг, когда на поверхности болота осталось только лицо, и из открытого рта вырвался этот леденящий кровь вопль. Лицо застыло искажённой маской в окружении болотной жижи. На одной ноте остановился звук. Вся природа вокруг словно окаменела, превратившись в картину, написанную рукой талантливого художника.

Герон не знал, сколько длилась эта пауза. Он чувствовал, что всё происходящее не имеет никакого отношения ко времени. Это мог быть час или два, а могло быть всего лишь одним коротким мгновением.
Над  головой утопающего вдруг появилось светлое пульсирующее облако. Меняя свою форму и переливаясь, оно спускалось к лицу и, подойдя вплотную, стало вливаться в него через открытый рот. Герон почти физически ощутил, как это облако включило в нём какой-то механизм, бездействующий до этого времени. Он почувствовал, как напряглись его мозг и тело. С лица медленно сползла маска ужаса.

Вскоре трясина стала раздвигаться в стороны, пока не образовалась воронка, в центре которой висело в воздухе тело мальчишки. Бессознательное тело начало  приподниматься и двигаться в сторону берега.
Приняв горизонтальное положение, оно мягко и плавно опустилось на твёрдую землю.
Рот всё ещё был полуоткрыт, и из него стало выходить светлое облако, которое, задержавшись на некоторое время,  растворилось в воздухе.
Мокрое и неподвижное тело Герона лежало на холодной земле до тех пор, пока не прибежал его отец. Сняв с себя куртку, он завернул в неё сына и понёс домой.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #17 - 31.03.2011 :: 08:25:36
 
Автор, это полный восторг! Улыбка Хорошо забытое старое, возврат к истокам НФ.
А откуда берутся тоталитарные боги, как Армон? Или они тоже такая часть Космоса?

Из главы 13:
"Главное ему было понятно, что могло так  сильно обжечь Фризу."
Тут имелось в виду НЕ понятно?
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #18 - 31.03.2011 :: 09:24:06
 
Цитата:
Автор, это полный восторг! Улыбка Хорошо забытое старое, возврат к истокам НФ.
А откуда берутся тоталитарные боги, как Армон? Или они тоже такая часть Космоса?

Из главы 13:
"Главное ему было понятно, что могло так  сильно обжечь Фризу."
Тут имелось в виду НЕ понятно?


В тексте опечатка, но я уже не могу её исправить. А что касается Армона, то он , конечно же, часть Космоса.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #19 - 31.03.2011 :: 12:37:36
 
Зато я могу Улыбка Исправила. Кстати, теперь правка сообщений разрешена в течение 10 дней. Обращайтесь, если что.
И - проды, автор, проды! Круглые глаза
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #20 - 31.03.2011 :: 15:19:12
 
Спасибо, даю проду.  Улыбка  Много проды  Улыбка
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #21 - 31.03.2011 :: 15:22:26
 
Глава 16

Гордон вёл машину на предельной скорости. Управление предупредило дорожную службу и сыщикам дали зелёный свет на всём протяжении трассы. Заметив автомобиль с зажжёнными фарами и проблесковым маяком, все попутные и встречные машины сбавляли скорость и прижимались к обочине.

— Лари, позвони в службу. Узнай, на каком сейчас участке наш журналист.
Мужчина, сидевший на переднем сидении, снял трубку телефона с панели автомобиля. Набрав номер, он задал этот вопрос дежурному.
— Парень уже недалеко,- сказал Лари, получив нужную информацию от дежурного и положив трубку телефона на место.- Скоро подъедет к птичьему переходу.
— Что за птичий переход?
— Там озёра, а между ними птицы натоптали себе дорожку и ходят к соседям в гости. Вот в этом месте и поставили светофор, чтобы не давить глупых пернатых.
— А ты откуда это знаешь?
— Я здесь вырос. А в Брандоре живёт мой старший брат. У него большая ферма. Он разводит овец.
— А почему ты не остался на ферме?
— Потому, что не баран,- нараспев произнёс голос с заднего сидения.
— Фидли, ещё одно такое замечание, и я тебе все рога пообломаю!- Лари искоса посмотрел на молодого парня, лежавшего на заднем сидении.
— Ну вот. Я его, можно сказать, похвалил. А он почему-то решил обидеться. Гордон, тебе не кажется, что у нашего Лари комплекс? Ему всё время мерещится, что его кто-то хочет обидеть!
Лари замахнулся левой рукой и попытался ткнуть Фидли кулаком в живот. Но тот был готов к такому повороту событий и успел отскочить в дальний угол машины. Вместо живота насмешника кулак Лари вмялся в заднее сидение автомобиля.
— Сидите спокойно,- прикрикнул на них Гордон.- У нас бешеная скорость, а вы как дети потасовку устроили. Вам что,  жить надоело?
Лари показал кулак улыбающемуся Фидли. В ответ тот скорчил обезьянью рожу и затряс головой.

— Вчера этот журналист сильно петлял по городу. Мне кажется, он заметил, что мы его ведём,- Гордон потянулся за сигаретой.
— Угу,- кивнул головой Фидли,- потому и прыгнул в колодец.
— Честно говоря, я до сих пор не пойму, как ему это удалось сделать,- прикуривая, сказал Гордон.- Я в это время  глядел на него достаточно пристально. Он исчез в тот момент, когда раздался взрыв.
— А может, он знал, когда произойдёт взрыв,- Лари поглядел на Гордона,- и заранее к этому приготовился?
— Конечно, Лари,- убеждённо воскликнул Фидли.- Он подложил под цистерну радиоуправляемую бомбу и пошёл поболтать с пожарником!
Лари хмуро скосил глаза на заднее сидение.
— За каким хреном Борку сдался этот журналист?- неизвестно кому  задал вопрос Лари.- Он что, кого-то убил или ограбил?
— Лари, это — шпион. Сто процентов,- ответил ему Фидли.- Ты заметил, как он вчера менял грим?
— Да,- усмехнулся Гордон,- вид у него после пожара был экзотический. Но Борку он для чего-то нужен. Нам приказано следить за ним и днём и ночью. Так что приготовьтесь — придется работать и по ночам.
— А в канализацию он больше прыгать не будет?- спросил Фидли у Гордона, как будто тот знал всё наперёд.- Я туда за ним не полезу. У меня аллергия на такой запах.
— У тебя аллергия на всё, кроме баб и выпивки,- сказал Лари.
Фидли ответил ему широкой улыбкой.      
— Чёрт его знает, куда он полезет,- Гордон стряхнул пепел в чуть приоткрытое окно.- Он вертлявый, как угорь. За ним очень трудно следить. Вчера мы прокололись, оставив без внимания его машину.
— Но мы  искали его труп,- напомнил Фидли.
— Да. А этот "труп" уехал на своей машине в неизвестном направлении,- подвёл итог Лари.
— Нам нужно менять тактику,- сказал Гордон.- Сельская местность и столичный город — две разные вещи. Я взял рации и нам нужно разделиться. Будем наблюдать за ним с разных сторон. Фидли, как только мы его догоним, ты пересядешь на попутку. Лари, свяжись со службой. Пусть притормозят грузовик, который идёт в Гутарлау.
— И не забудь их предупредить, чтобы машина была повышенной комфортности,- Фидли опять улёгся на заднем сидении.
— Специально для тебя они подберут грузовик с дерьмом,- набирая номер телефона, пообещал ему Лари.

Гордон усмехнулся. Он давно знал этих парней. Они всегда были вместе и, вероятно потому, что прекрасно дополняли друг друга. Лари — рослый, крепкий и немного флегматичный. Типичный сельский парень из провинциальной глубинки. Фидли — худой и щуплый, но очень подвижный и пронырливый. Он уступал Лари в силе, зато был ловок и увёртлив. И, как многие столичные жители, говорлив и ехиден.

— Лари, ты был когда-нибудь в Гутарлау?- спросил Гордон, когда тот положил телефонную трубку.
— Да, пару раз ездил туда с братом на рыбалку. Но это было до того, как там устроили курорт.
— И что оно из себя представляет?
— Не знаю как сейчас, а раньше это был небольшой рыбацкий посёлок. Маленькая церковь, два или три магазинчика, школа и бар. Тихое и спокойное место. Но рыбалка и охота там просто исключительная.
— И ты, конечно, поймал там во-от такую рыбину!- развёл руками Фидли.
Лари тяжело вздохнул, и устало  покачал головой.
— Не забывайте,- Гордон затушил сигарету,- что журналист родился и вырос в Гутарлау. Он прекрасно знает эту местность. И, кроме того, у него там много друзей и знакомых. А следить за ним надо осторожно, чтобы не спугнуть. Хорошо, что сейчас на Панка много курортников — будем маскироваться под отдыхающих.
— В такой одежде?- Фидли принял вертикальное положение.- Гордон, ты не мог сказать об этом раньше?
— Одежду, и всё что нам необходимо, купим на месте. Борк не дал мне ни одной минуты на сборы.
Впереди на обочине показались патрульная машина с включёнными огнями и большой рефрижератор.
— Фидли, ну вот как ты и просил,- Гордон выключил скорость и начал притормаживать.- Холодильник в такую жару — вещь просто незаменимая.
Лари довольно захохотал.
— Эх, Лари. Ты снова перестарался,- Фидли пристегнул к поясу рацию.- Ну, куда мне одному столько? Пойдём со мной. Я буду наблюдать из кабины, а ты из кузова.
— Выходи, турист,- Лари обернулся к приятелю, который уже открывал дверь машины.- Шагай веселей, а то замёрзнешь!      

Прошло совсем немного времени и сыщики уже спускались в долину с птичьим переходом. Светофор моргнул красным глазом и переключился на зелёный свет. Машины, стоявшие у перехода, начали медленно набирать скорость.
— Лари, возьми-ка бинокль. Посмотри, где там наш объект.
Тот принялся разглядывать идущие впереди машины.
— Вот он,- сказал, наконец, Лари.- И мне кажется, что он собирается остановиться.
— Вот чёрт. Слишком близко подъехали — придется его обойти. Скажи Фидли, чтобы он притормозил рефрижератор на пригорке.
Они проехали мимо стоявшей на обочине машины Герона.      

— Вот отсюда мы его и будем разглядывать,- Гордон свернул на просёлочную дорогу, идущую вдоль берега озера.
— Чем занят наш шпион?- спросил он у Лари,  который всё это время не прекращал наблюдать за журналистом.
— Парень, кажется, хочет искупаться,- ответил тот.- Он разделся и собирается нырнуть в озеро.
— Дай-ка посмотрю,- Гордон взял бинокль.- Да он уже выскочил из воды. Слушай, а что это за мужик в шляпе и с палкой стоит рядом с его машиной?
Лари снова посмотрел в бинокль.
— Откуда он взялся? Там никого не было! Журналист был один, когда раздевался и шёл к воде.
— А когда мы его объезжали? В машине кто-нибудь сидел?
— Да нет же! Если только этот мужик нее в багажнике ехал. А кроме газетчика у перехода никто больше и не останавливался.
— Что же он, из-под земли, что ли вырос?
— Может это рыбак? Лежал на берегу в траве. Поэтому мы его и не видели.
— Возможно,- Гордон опять взял в руки бинокль.- Он что-то налил журналисту, а тот весь скорчился, как будто замёрз.
— Там же холодные ключи,- захохотал Лари.- В этом месте купаются только "моржи".
— Такая холодная вода?
— Холоднее, чем в проруби. Этот рыбак, наверное, из Брандоры. Подошёл посмотреть, как будет купаться "морж".
— Ну-ка посмотри. Может, ты знаешь этого рыбака?
Лари долго вглядывался в фигуру незнакомца.
— Далековато,- сказал он, наконец,- но мне кажется, что я его вижу, впервые. Хотя, я ведь не могу знать всех жителей Брандоры.
—  Да, конечно. Что они там делают?
— Журналист фотографирует рыбака на фоне озера.
— Вот это уже лучше. Борк найдёт способ забрать у парня плёнку. И тогда мы узнаем кто этот рыбак. Смотри внимательнее. Как бы журналист ему что-нибудь не передал.
— Нет, он уже садится в машину.
Гордон взял рацию.
— Фидли, поезжай за нашим приятелем. Только не обгоняй его.

Гордон уже разворачивал машину, когда Герон проехал мимо них по автостраде.
— Слушай, Гордон. Давай подъедем к этому рыбаку. Может, я и впрямь его знаю?- предложил Лари.
— Ладно. Сейчас пропустим Фидли и подъедем.
Пропустив рефрижератор, они повернули к птичьему переходу.
Остановив машину у места купания Герона, они подошли к берегу озера.
— Что за хрен? Где рыбак-то?- Гордон недоумённо крутил головой по сторонам.
—  Ты иди по правому берегу, я по левому,- махнул он рукой Лари.
Они разделились и пошли искать незнакомца в шляпе. Через десять минут сыщики встретились у машины.
— Ни рыбака, ни удочек, ни лодки. Вообще никого и ничего!- сказал Лари, удивлённо разводя руками.
— И машин-то ведь не было,- сказал Гордон.- Он не мог никуда уехать. Кроме нас, журналиста и рефрижератора никто ещё не проезжал!
Он бросился к рации.
— Фидли, вы пассажира у перехода не брали?
— Нет, мы никого не брали. У нас спецзадание — мы пассажиров не берём.
— А когда вы проезжали светофор, то на обочине кто-нибудь стоял?
— Да нет же. Никого там не было. Кого вы потеряли?
— Ладно, потом объясню,- Гордон положил рацию на место и посмотрел на Лари. - Он мог сесть только в машину журналиста.
— Гордон, ну я же не слепой! Я хорошо видел, как рыбак стоял на берегу, когда журналист уже ехал по дороге!
Гордон снова схватил рацию.
— Фидли, ты хорошо его видишь?
— Он у меня как на ладони. А что?
— У него в машине кто-нибудь сидит?
— Нет, он один. Если только кто-то не залёг на заднее сидение, как это иногда делаю я. Эй, ребята. Наш журналист решил снова остановиться!
— Не обгоняйте его, Фидли. Он должен  постоянно быть в поле твоего зрения. Сообщай мне о каждом его движении,- Гордон повернулся к Лари.
— Бери в багажнике плед и ложись на пол. Нам нужно подъехать к журналисту очень близко.
Гордон достал парик и накладные усы. Вскоре он превратился в пожилого мужчину с седыми усами.

Развернув машину, сыщики помчались вслед за Героном. Обойдя рефрижератор, Гордон сбавил скорость и подъехал почти вплотную к стоявшему на обочине автомобилю журналиста. Тот неподвижно  сидел, сложив голову и руки на руль и кроме него в салоне машины никого не было.

Лари, во время разговора Гордона с Героном, затаился под пледом. То ли плед был пыльный, то ли Лари уже где-то успел простудиться, но ему страшно захотелось чихнуть. Он зажал пальцами нос и задержал дыхание. Но желание чихнуть от этого меньше не стало.
"Гордон меня убьёт. Если я сейчас чихну — мне конец!"- с ужасом думал сыщик, из глаз которого уже катились слёзы.
Наконец, машина тронулась. Лари корчился и терпел ещё, сколько мог. И, в конце концов, не выдержав этой пытки, оглушительно чихнул.

— Чёрт, Лари! Ты другое время для этого не мог выбрать?- Гордон опасливо посмотрел в зеркало заднего вида на машину журналиста. Но она была уже далеко.
Лари ничего не ответил. Он никогда ещё не получал такого удовольствия от чихания. К тому же, в носу у него всё ещё свербело.
— Вылезай из укрытия — опасность миновала,- Гордон посмотрел в зеркало на заднее сидение и, увидев лицо встающего с пола Лари, дико захохотал.      
Багрово-красная физиономия Лари, мокрая от слёз, с приоткрытыми веками и закатившимися глазами, выражала состояние абсолютного дебилизма. Лари набрал в лёгкие воздуха и чихнул ещё раз.
— Я думал, что вот-вот сдохну,- сказал он, вытирая лицо носовым платком.- И надо же было этому случиться именно в такой момент!
— Ты чуть было не провалил всю операцию,- смеясь, сказал Гордон.
— Я ведь не специально, Гордон. Если бы ты только знал, какая это пытка! Как ты думаешь, он меня не услышал?
— Даже если и услышал, то это вполне мог сделать и я. Главное то, что журналист в машине был один! Понимаешь?
— Бред какой-то! Куда же делся рыбак?
— Исчез, провалился, растворился, утопился! Я не знаю, куда он ещё мог деться. Но нас с тобой обвели вокруг пальца, как маленьких детей! Вот что теперь говорить Борку? Рассказать всё как есть — подумает, что мы с тобой или перепились, или травкой обкурились. Чуешь, чем это пахнет?
Лари молчал.
Гордон свернул на просёлочную дорогу и остановился в зарослях кустарника, сквозь который им было видно автостраду.
— Фидли. Что делает наш репортёр?- нажав кнопку на рации, спросил Гордон.
— Завёл мотор. Сейчас, наверное, поедет дальше.
— Держись пока за ним. Если нужно будет, то мы тебя подменим.
Гордон выключил рацию и стал снимать грим.
— Ну что, Лари,- посмотрел он на своего помощника.- Что нам делать с этим рыбаком?
— Слушай, Гордон,- наконец, ответил Лари.- А зачем рассказывать об этом рыбаке Борку? Они с журналистом просто разговаривали. Ничего друг другу не передавали.
— Да? А если к Борку попадёт эта плёнка? Он ведь сразу спросит нас, чья это рожа на фотографии! Что тогда ему скажем?
— Ну и расскажем всё, как было. Только вот о том, что рыбак вдруг куда-то исчез, мне кажется, говорить не стоит. Нам не то, что Борк — Фидли и тот не поверит! Кстати, ему тоже говорить об этом не надо. Слишком уж он болтливый.
— Да, язык у него, конечно, без костей! Давай-ка забудем, что мы искали этого рыбака. Где он был — там и остался. А мы с тобой поехали за журналистом.

Некоторое время они сидели молча. Гордон курил, а Лари взял бинокль и стал наблюдать за дорогой.
"С этим журналистом постоянные заморочки,- думал Гордон.- То он исчез на пожаре, то сейчас этот рыбак куда-то пропал. А что будет на озере — одному богу известно".

— Вот он,- Лари протянул Гордону бинокль.- Не похоже, чтобы он куда-то торопился.
"Да, так едут люди, которые хотят осмотреться и полюбоваться окрестностями. Но он смотрит прямо перед собой и не крутит головой по сторонам,- Гордон внимательно вглядывался в бинокль.- А может, его кто-то должен догнать. И у них перед Брандорой назначена встреча?"

— Гордон,- послышался из рации голос Фидли.- Он, что там, уснул, что ли? Мы везём скоропортящиеся продукты и давно уже выбились из графика. Свен волнуется, что ему нагорит за это дело.
— Не переживай, Свен,- обратился Гордон к водителю рефрижератора.- Ты выполняешь ответственное поручение Полицейского Управления. И не несёшь никакой ответственности за последствия. Мы оформим тебе все необходимые оправдательные документы.
Гордон отключил рацию и посмотрел на Лари.
— Позвони в Брандору. Пусть служба подберёт нам другой грузовик, который не очень торопиться в Гутарлау,- он отдал бинокль Лари и завёл двигатель.- И посмотри по карте, сколько ещё километров до города.
— Я тебе и без карты это скажу,- Лари положил бинокль в футляр и снял трубку телефона.- До центра города ровно пятнадцать километров.
Гордон вывел машину из укрытия и, не спеша, поехал вслед за Героном и рефрижератором.
— Может журналист пообедать остановиться в городе?- мечтательно произнёс Лари.
— А ты о ком беспокоишься? О нём или о себе?- улыбнулся Гордон.
— Он меня и вчера без обеда оставил! Я весь день пирожки на ходу жевал.
— Работа такая,- изменив голос, с хрипотой произнёс Гордон, и оба сыщика засмеялись.
— Гордон, он опять тормозит!- завизжала рация голосом Фидли.
— Тьфу. Да чтобы он сдох!- Гордон взял рацию.- Фидли, мы за ним последим, а вы езжайте в Брандору. Там тебе подобрали другую машину. Напиши Свену сопроводительную записку и пусть служба поставит на неё свою печать. Дождись нас на выезде из города и поедешь первым.      
Лари опять взялся за бинокль.
— Вижу журналиста,- вскоре воскликнул он.- Машину останавливать он не стал и снова набирает скорость. Может, он нас уже вычислил?
— Чёрт его знает,- Гордон прибавил скорость.- Он вчера по городу петлял как заяц, и сегодня ведёт себя, как ненормальный.

Пообедали полицейские агенты в том же ресторане, что и Герон, заняв столик в противоположном углу. Гордон незаметно, но очень внимательно наблюдал за объектом, пытаясь понять, заметил журналист за собой слежку или нет. Но тот вёл себя совершенно непринуждённо и естественно. И, в конце концов, старший сыщик  успокоился.

Остаток пути до Гутарлау они проехали без приключений, и Фидли снова пересел в машину Гордона.
— Ну, так кого вы потеряли на озере?- удобнее устраиваясь на заднем сидении, спросил Фидли.
— Никого мы там не теряли,- лениво и равнодушно ответил Гордон, доставая сигарету.- Журналист на берегу разговаривал с каким-то рыбаком, и мы подумали, что рыболов попросил вас или репортёра довезти его до города.
— И что, журналист его тоже не брал?
— Нет, не брал. Наверное, этот рыбак залёг где-нибудь в траве рядом со своими удочками.

Вслушиваясь в этот разговор Лари крутил головой по сторонам, делая вид, что разглядывает магазины и рестораны, мимо которых они проезжали.
— Ну, что Лари. Узнаёшь знакомые места?- спросил Гордон, желая быстрее сменить тему разговора.
— Какой там узнаёшь! У меня такое впечатление, что я здесь никогда и не был!
— Верно. Так оно и было. Ты в тот день так надрался, что уже не отличал озера Панка от лужи рядом со своим домом,- объяснил ему Фидли.
— Гордон, посади его опять в какой-нибудь грузовик,- устало попросил Лари.      
Они уже проехали посёлок и следовали за Героном по лесной дороге.
— С грузовиком пока подождём. А вот на дерево тебе Фидли, кажется, придётся карабкаться.
— Зачем это ещё?- нахмурив брови, спросил Фидли.
— Затем, что ты у нас самый ловкий и самый лёгкий. Видишь, куда нас завёл журналист? Не иначе, как дом его отца стоит в лесу. Поэтому, возьмёшь бинокль, рацию и будешь искать себе хороший наблюдательный пункт. А мы с Лари попробуем подобраться к дому поближе.

Гордон выехал на пригорок и остановился. Отсюда хорошо было видно залив и дом, стоявший среди больших деревьев.
— Классное место,- цокнул языком Фидли.- Гордон, может, попросимся к старику на постой? Заодно и за сыном приглядим.
— Забудь об этом,- усмехнулся Гордон.- Борк уже навёл о нём справки в местном отделении и сказал мне, что старик живёт отшельником и никого к себе не пускает.
— Как? Живёт совсем один? А чем же он занимается?
— Пугает заблудившихся туристов,- улыбнулся Гордон.
Фидли и Лари удивлённо и вопросительно посмотрели на своего командира.
— Эта земля уже давно принадлежит ему. Он объявил её заповедником и не пускает сюда никого из отдыхающих. Этот старик — крепкий орешек. Из-за него даже строительство курортной зоны пришлось направить в другую сторону. Борк предупредил, что с ним надо быть очень осторожным — он может выкинуть любой фортель.
— Ого,- Фидли покачал головой.- А когда я залезу на дерево, этот божий одуванчик из ружья в меня стрелять не будет? Очень бы не хотелось получить в задницу заряд крупной соли.
— Старик никогда не нарушает закон, поэтому с ним и не могут справиться. Так что можешь сидеть на дереве спокойно.
— А если он меня сослепу перепутает с каким-нибудь зверем?
— Фидли,- повернулся к нему Лари.- На медведя ты не похож, а обезьяны в этих местах не водятся.
— Ты бы лучше о себе подумал! Что касается меня, то я буду сидеть в нейтральной зоне. А вот тебе придётся нарушить границу частной собственности. Там тебя не то, что солью — крупной дробью могут нашпиговать. И всё будет по закону. Ордера на обыск у нас ведь нет.      
— Да,- кивнул головой Гордон.- Ордер на обыск мы получим лишь в том случае, если найдём там вещи, которые ищет Борк. А пока мы действительно вне закона и старик имеет полное право в нас стрелять. Поэтому, при первой же опасности бегите прочь от дома со всех ног.
— А собака в доме есть?- спросил Лари.      
— Нет. В прошлом году отец журналиста похоронил старого пса, а нового ещё не заводил.
— А что о нём ещё рассказали Борку?- поинтересовался Фидли.
— То, что он хороший охотник и прекрасный следопыт. Так что, постарайтесь не оставлять после себя никаких следов.
— М-да,- протянул Фидли.-  Если сынок нам уже второй день голову морочит, то папаша, мне кажется, будет покруче его.      
Они замолчали, глядя на дом, в который им предстояло пробраться.

Заметив что-то, Лари взял в руки бинокль.
— Что там случилось?- спросил Фидли.
— Старик закрывает ворота. А в доме, похоже, разжигают камин.
— О-о, праздничный ужин,- мечтательно произнёс Фидли.- И по рюмочке за встречу, за здоровье, за присутствующих дам...
— Каких дам?- Гордон покосился на Фидли.- Старик давно вдовец, а сын пока ещё холостяк.
— Ну и что? Я тоже холостяк. Но одно другому не мешает.
— Вот и будешь сегодня по-холостяцки дерево обнимать,- улыбнулся Гордон.
— Ты будешь обнимать дерево, а старик тебя из ружья трахнет,- захохотал Лари.
— Что-то ты стал очень разговорчивый?- подозрительно посмотрел на него Фидли.- Посмотрим ещё, из чего старик трахнет тебя.
— Ну, ладно,- закончив смеяться, сказал Гордон,- уже темнеет. Сейчас спрячем машину и подойдём ближе к дому. Лари, возьми микрофон. Поставишь его на окно и сразу назад. Я зайду с другой стороны и дам тебе знать, если что-то замечу. А ты не забудь взять верёвку,- повернулся он к Фидли,- а то свалишься с дерева и сломаешь себе шею. И следи внимательно за домом. Вдруг старик начнёт стрелять из окна.
Гордон развернул машину и, съехав с дороги, спрятал её в густом ельнике. Захватив все, что им было нужно, они направились в сторону дома.

В лесу быстро темнело. Лари остановился недалеко от изгороди, прислонился к дереву и стал ждать сигнала. Из его правого уха торчала капсула наушника соединённая с рацией, а в кармане брюк лежал микрофон с присоской. Благодаря высокой чувствительности, он улавливал звуки по вибрации оконного стекла.      
— Я готов,- услышал он голос Фидли.
— Понял,- ответил Лари, и стал ждать сигнал от Гордона.
— Лари, можно начинать. Всё спокойно,- подал голос Гордон.
— Я пошёл,- ответил тот и направился к изгороди.      

Высота живой изгороди была не больше полутора метров, и Лари хорошо видел все, что происходит на участке перед домом. Он выбрал место в изгороди, которое показалось ему менее заросшим, и, не отрывая своего взгляда от дома, начал пробираться сквозь кустарник. Десятки шипов впились в его тело. Но он, стиснув зубы, продолжал раздвигать сцепившиеся между собой ветки.
Внезапно по его телу прошла волна дрожи, от которой на лбу выступил пот. И в следующую секунду возник страшный зуд. Он шёл от конечностей и быстро распространялся по всему телу. Сыщика охватило безумное желание чесаться. Он пулей выскочил из кустов и стал корчиться и извиваться, расчёсывая себе всё тело.
— У-у,- тоскливо и жалобно завыл Лари. Он уже ничего не соображал и кроме желания чесаться, ему хотелось только одного — поскорее уйти от этого места.
— Сволочь, сволочь, сволочь,- бормотал сыщик единственное слово, не зная даже сам, к кому оно обращено. То ли к кустарнику, то ли к тому человеку, который соорудил из него изгородь.

Первое время Фидли внимательно следил за домом, глядя на него через окуляры полевого бинокля. Он сидел на ветвях старого дуба, обвязавшись для страховки верёвкой, и держал в левой руке рацию, готовый в любую секунду предупредить Лари. В окне дома Фидли хорошо видел двоих мужчин, которые пересаживались из-за стола к камину. Убедившись, что опасности нет, он перевёл взгляд на Лари и недоумённо застыл. Не понимая, что происходит, он вглядывался в телодвижения своего товарища.
Вскоре Фидли понял, что у несчастного Лари сильный приступ чесотки. А, увидев выражение его лица, Фидли задохнулся от припадка безумного хохота. Он судорожно вцепился в большую ветку, боясь сорваться с дерева. И если бы не страховочная верёвка, то так бы, наверное, и случилось.
Понимая, что ему нельзя шуметь, Фидли хохотал молча. Он трясся как в лихорадке и бился головой о ветку, за которую держался. Вскоре он пересилил себя и прекратил смеяться. Но, взглянув на танцующую походку Лари и его искажённое гримасой лицо, Фидли снова забился в припадке. Масла в огонь подлил Гордон, который в это время находился за домом и не видел, что происходило с Лари.
—  Фидли, ну как там? Всё в порядке?- прозвучало в правом ухе у Фидли.
Тот, словно отвечая Гордону, согласно закивал головой. Он не мог выдавить из себя ни одного слова и уже начал подвывать, так же как и Лари.
— Фидли, почему ты молчишь?- встревожено звучал голос Гордона.
Фидли нажал кнопку рации, но смог выдохнуть только слабое "ы-ы".
— Лари, что случилось?
Но Лари давно уже вырвал из уха капсулу, расчёсывая себе голову, и не мог слышать этого вопроса. Бедняга ничего не слышал и почти ничего не видел. Ноги сами несли его прочь от этого жуткого кустарника. А тело натыкалось на встречные деревья.      
У Фидли от смеха свело мышцы живота, и он совершенно обессилил. И всё же он сумел включить рацию и прошептать:
— Гордон... Отбой... К машине.
Посидев ещё несколько минут на ветвях, Фидли начал осторожно спускаться вниз, стараясь не вспоминать ни походку Лари, ни выражение его лица.

Гордон выбежал на дорогу и увидел едва заметный в темноте удаляющийся силуэт Лари. Он бросился вслед за ним. Но, не добежав до Лари нескольких метров, остановился. Необычные телодвижения, сопровождаемые стоном и рычанием, насторожили Гордона.
— Лари, остановись! Ты слышишь меня? Лари!
С таким же успехом старший сыщик мог бы разговаривать и с деревом.      
Не зная, как ему дальше быть, Гордон медленно пошёл вслед за Лари.
За его спиной раздался хруст сухой ветки — из темноты леса вынырнул запыхавшийся Фидли.
— Гордон, у него сильная чесотка,- делая после каждого слова передышку, сказал Фидли.
— Какая чесотка? Отчего она у него?
— Живая изгородь. Я читал о таком кустарнике. Так и называется — чесоточник. Лари получил приличную дозу этой отравы.
— Чёрт! Что же теперь делать?      
— Надо тащить его к озеру. Солёная вода поможет нейтрализовать яд.
— А ты раньше не мог сказать нам об этой гадости?
— Я же говорю тебе, что я только читал о нём, а вижу это растение впервые.
Гордон и Фидли подхватили извивающееся тело Лари под руки и потащили к воде.
Добравшись до озера, они вытащили из карманов его одежды документы и толкнули беднягу в воду.
— Надо его подстраховать, а то ещё захлебнётся ненароком,- торопливо снимая с себя одежду, сказал Фидли.
Оказавшись в воде, Лари сразу почувствовал облегчение и стал погружаться в неё с головой. Рядом с ним плескался Фидли, сочетая полезное с приятным.
— Сволочь,- к Лари вернулась способность говорить и соображать.- Я убью этого садовода!
Фидли захохотал, но, увидев бешеное лицо повернувшегося к нему товарища, поспешно отплыл в сторону.
Гордон присел на камень и закурил.
— Один — ноль,- сказал он, выпустив изо рта облако дыма. Но, вспомнив случай на пожаре, добавил.- Хотя нет, два — ноль. У них сильная команда, ребята, и мы можем вылететь из этого турнира.
— Гордон, мне что-то совсем расхотелось лезть в это осиное гнездо,- натягивая на себя брюки, сказал Фидли.- И Лари, мне кажется,  думает точно так же.      

Лари молчал. Он разделся прямо в воде и выкинул мокрую и изодранную одежду на берег. Всё его тело было в красных полосах и пятнах. Кое-где кожа была расцарапана до крови.
— И что ты предлагаешь?- Гордон посмотрел на Фидли,- Отказаться? Это означает уйти в отставку без выходного пособия и пенсии. Или у тебя на примете есть работа лучше?
Полицейское Управление не только хорошо оплачивало эту работу, но и предоставляло своим служащим большие социальные льготы. Это была одна из самых престижных профессий в обществе.
— М-да. Любишь кататься — люби и саночки возить,- задумчиво произнёс Фидли и, посмотрев на расцарапанное тело Лари, добавил.- Только вот саночки-то слишком тяжеловаты — не надорваться бы.
— Ну, как, оклемался?- спросил Гордон, выходящего на берег, Лари.
Тот в ответ только устало махнул рукой и повалился на траву.
—Вот что, Фидли,- повернулся к нему Гордон.- Шагай на передовую. А мы сейчас поедем искать Лари одежду. И будь осторожен. Не дай бог у старика бессонница, и он выйдет на тебя поохотиться. Не забывай — у него большой опыт в этом деле. Сообщай мне обо всём, что увидишь и услышишь. Подменю тебя, когда приеду. Пойдём Лари.
Лари с трудом поднялся на ноги и побрёл вслед за Гордоном к машине.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #22 - 31.03.2011 :: 15:23:57
 
Глава 17

В тени старого, развесистого вяза, на деревянной строганной скамье сидел Адам. Его левая нога, закованная в броню гипса, была выставлена вперёд, словно он хотел кому- то подставить подножку. Рядом с ним лежали деревянные костыли, без которых он пока ещё не мог обходиться.
Археолог неподвижно смотрел в одну точку. Со стороны можно было подумать, что он наблюдает за каким-то зверьком или насекомым, ползущим в траве, и боится спугнуть его неосторожным и резким движением. Но, посмотрев в его остекленевшие глаза, можно было сразу понять, что в этот момент они ничего не замечают вокруг себя. Адам смотрел на траву, но видел перед собой совершенно иную картину. Комната с купольным потолком, каменный алтарь, фигурка бога, протянувшая к нему пустые руки, и всё это на фоне лиц людей погибших в катастрофе.

Это видение преследовало археолога постоянно, днём и ночью. Оно лишило его сна и покоя, и он был не в силах заставить себя думать о чём-то другом. Пронзительный и суровый взгляд бога ясно говорил о том, что Адам совершил преступление и теперь несёт за это наказание, от которого невозможно спрятаться и укрыться. Угрюмый и молчаливый археолог стал похож на высохшую мумию. Родные со страхом и состраданием смотрели на него, не зная, чем ему можно помочь. Он ни с кем не разговаривал. На вопросы, если и отвечал, то лишь движением руки или головы. Пищу принимал плохо, словно по инерции, и всё время о чём-то думал.

Адам давно уже понял, что совершил большую ошибку, сняв фигурку бога с алтаря и вырвав из его рук драгоценный камень. Лучше бы он оставил всё как есть и довольствовался тем, что видел и знал, где находится тайная комната. Пусть это и был бы его самый надёжный тайник. Теперь же, благодаря своему невежеству и страсти коллекционера, он разрушил и потерял то, чего добивался и нашёл с таким трудом. Его ошибка была в том, что он отнёсся к своей находке как к обычной вещи, неодушевлённому предмету, и вторгся в мир ему совсем неведомый. Адам стал виновником землетрясения и гибели людей, а сам не погиб лишь потому, что должен нести наказание за это преступление. Сейчас бы археолог отдал всё на свете, чтобы исправить свою ошибку. Но как это сделать, если всё утеряно и он не может передвигаться без помощи костылей? Если бы он смог найти статуэтку и камень, то с огромной радостью вернул бы их на прежнее место.

Археолога недавно выписали из больницы и, по рекомендации врачей, родственники привезли его сюда — в санаторий на берегу озера Панка, в надежде, что лечебная вода и чистый воздух помогут поправить его здоровье. Адама всю жизнь знали как энергичного и деятельного человека, который ни минуты не мог сидеть без дела. Всегда бодрый, подтянутый и общительный, он заражал своей энергией окружавших его людей. Сейчас же, глядя на него, родные и друзья не могли поверить, что перед ними тот самый Адам. Этот человек изменился и внешне и внутренне, отказавшись от общения с кем бы то ни было. Если он не лежал на кровати с закрытыми глазами, то уходил в дальний угол парка и сидел там, в одиночестве на скамье под большим вязом.

Видение, неизменно стоявшее перед глазами, совсем измучило Адама. Оно преследовало его днём и ночью, и он не знал, как ему от этого избавиться. Не помогали никакие, даже самые сильнодействующие лекарства. Археолог  стал бояться, что сойдёт с ума и его увезут в Шестое Управление. Вчера он попросил жену съездить домой и привезти медную книгу из его коллекции. Ему пришлось рассказать ей, где находится тайник, но у него не было другого выхода. Он надеялся на то, что может быть старинная книга даст ему какой-нибудь совет — ведь она написана этим богом. И больной ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Археолог понимал, что Бернар вряд ли поверил в ту басню, которую Адам  сочинил для него в больнице. И опасаясь, что за ним ведётся наблюдение, дал жене подробные инструкции, как незаметно доставить в санаторий опасную книгу.

Адам просидел на скамейке до самого ужина, пока за ним не прислали медсестру сообщить, что ему пора идти на ужин.
"Надо подчиняться распорядку санатория,- подумал он,- а то на меня и так уже все смотрят, как на ненормального".
Он встал и, опираясь на костыли, медленно направился к зданию главного корпуса. И хоть ему было совсем не до еды, он всё же заставил себя проглотить котлету и выпить стакан сока. После ужина археолог лёг на кровать в своей комнате и закрыл глаза. На него в упор смотрел сердитый бог. Под его пронзительным взглядом Адам чувствовал себя как кролик перед удавом. Вся его душа корчилась и извивалась, а он смотрел на бога не в силах оторвать взгляд.

Адам открыл глаза, когда услышал скрип двери. В комнату осторожно вошла его жена. Она присела на краешек кровати и положила ему руку на грудь. Он вопросительно и настороженно посмотрел ей в глаза. Увидев, как она кивнула головой, супруг с облегчением накрыл её руку своими иссохшими ладонями.
До темноты оставалось ещё достаточно времени, поэтому Адам попросил жену взять инвалидную коляску, и они отправились на побережье. Там, вдоль длинного пляжа, выгнувшись дугой, пролегла ровная и широкая пешеходная дорожка. В это время она была совершенно безлюдна, и здесь Адам мог не бояться, что его книгу кто-нибудь увидит. Он сел в коляску и, раскрыв книгу, начал искать молитву о раскаянии в воровстве. Жена стала медленно толкать перед собой коляску, внимательно глядя по сторонам. Она была готова в любой момент подать ему сигнал об опасности.

Со стороны озера дул лёгкий ветерок. Он нёс с собой мягкую прохладу и запах воды. Иризо уже клонилось к закату, освещая лишь верхушки деревьев и горы. Над озером иногда слышался крик чаек.

Адам листал медные страницы, пока не нашёл нужную молитву. Лицо бога неотступно стояло у него перед глазами. Оно проступало на каждой странице и археолог начал читать молитву, глядя богу прямо в глаза. Он действительно во всём давно и искренне раскаялся, поэтому в его голосе и душе не было и тени фальши. Читая слова молитвы, Адам мысленно говорил богу, что он совершил это преступление не по злому умыслу, а только из-за своего незнания и невежества. К концу молитвы лицо бога стало менять своё выражение. Он смотрел теперь на Адама задумчиво и немного устало. Так смотрит на провинившегося ребёнка старый и умудрённый опытом человек. Закончив читать молитву, Адам положил руки на книгу, словно давая клятву, и закрыл глаза.
Вдруг он увидел как в протянутых руках бога, вспыхнув ярким светом, появился его шар. Видение стало бледнеть и вскоре исчезло. Адам неподвижно сидел в коляске, всё ещё не веря в то, что кошмар закончился. Наконец, он обернулся и посмотрел на жену. Впервые после катастрофы его глаза светились радостью, а на губах была улыбка. Увидев своего прежнего Адама, женщина тихо заплакала.

С этого дня здоровье археолога стало резко улучшаться. У него появился аппетит. Он подолгу со всеми разговаривал, шутил и смеялся. Адам чувствовал себя так, будто родился заново. Он опять радовался жизни и окружающей его природе, но на закате дня обязательно уединялся и читал медную книгу. Археолог выучил наизусть не только спасшую его рассудок молитву. Адам дал себе клятву запомнить всю книгу и с присущей ему настойчивостью и упорством добивался поставленной цели. Он чувствовал, как с каждым днём меняется его сознание и мировоззрение. Многие вещи и понятия приобрели для него совершенно иной смысл.
Внешне оставаясь прежним Адамом, он медленно превращался  в другого человека. С горечью и сожалением археолог вспоминал свою прежнюю страсть. Много лет он потратил на поиски уникальных вещей, чтобы потом снова спрятать их от всего мира. И ради этого ему приходилось лгать, изворачиваться, прятаться и всех подозревать! Но так жили все в этом обществе, и если бы не Нарфей и медная книга, то Адам никогда бы не понял, что в мире существуют другие ценности и понятия, которые очищают душу человека и поднимают его сознание на другой уровень. С этого дня археолог решил, что посвятит весь остаток своей жизни на то, чтобы отыскать и вернуть людям забытого бога.

Конечно, Адам понимал, что это путь бунтарства, и что если он будет кричать об этом на каждом углу, то не доживёт и до следующего дня. Но жить прежней жизнью он уже не мог. Каждый раз, повторяя про себя заповеди и молитвы Нарфея, археолог всё больше понимал и убеждался в том, что люди выбрали для себя неверный путь и миром правит обман, страх и невежество. Все законы и правила, по которым живёт это общество, служат для подавления и контроля, вместо того, чтобы дать человеку возможность обрести истинную свободу.

Адаму очень хотелось поделиться с кем-нибудь своим открытием. И самым близким для него человеком была его жена Зара. Они теперь каждый вечер гуляли вместе по пустынному пляжу, разговаривая обо всём на свете. В один из таких вечеров Адам и начал разговор на эту тему.
— Скажи Зара. Ты действительно веришь в бога Армона и во всё то, что говорит наша церковь?
Супруга пристально посмотрела на мужа. Вопрос был явно провокационный, но  он доказывал и то, что степень доверия Адама к жене очень велика. Если бы её муж задал этот вопрос другому человеку, то нет никакой гарантии, что тот не побежал бы в церковь с доносом на Адама.
— Ты хочешь сказать, что ты в чём-то сомневаешься?
— Зара. Я, конечно, ценю твоё умение уходить от ответа. Мы все в нашей жизни преуспели в этом искусстве. Но я никогда бы не стал говорить на эту тему с человеком, которому не доверяю целиком и полностью. Я просто хочу разобраться в том, что вижу собственными глазами. Думаю, именно для этого бог наделил нас способностью мыслить. Но если ты мне не доверяешь, то нам лучше не говорить о боге. Это слишком опасная тема.
— Адам я не знаю, что ощущает человек, который ни во что и ни в кого не верит. В бога я верю лишь постольку, поскольку в него верят все, и другой веры я не знаю. А в тебя я верю потому, что мы прожили вместе больше тридцати лет, и у меня нет никаких оснований тебе не доверять. Можешь говорить всё, что думаешь. Я только боюсь, чтобы ты не начал рассуждать на эту тему с кем-то другим.
— Ну что ты. Я же не враг сам себе и прекрасно понимаю, где и в какое время мы живём. Но если мы не можем говорить свободно, о чём думаем, значит, мы живём хуже, чем в тюрьме?
— Не мы с тобой придумали правила этой игры. И я не знаю такого места, где жили бы по другим правилам.
— Такое место, Зара, было когда-то на Дагоне. Наша церковь утверждает, что бог Армон был и остаётся единственным богом. И о существовании других народов никто из нас тоже не слышал. Но они были. И другие народы, и другие божества. Я в этом уже убедился и у меня достаточно доказательств того, что наша церковь лжёт!
Зара стала испуганно оглядываться по сторонам.
— Адам, я тебя умоляю, не говори так громко!
Некоторое время они, молча, шли по дорожке, выложенной из искусственного камня. Первой заговорила Зара.      
— Скажи, зачем тебе всё это надо? Неужели ты не можешь жить так, как живут все остальные?
— Это — не жизнь. Это — её подобие, суррогат. Такая жизнь недостойна человека, если он хочет считать себя таковым. Жить, постоянно озираясь и знать, что тебя обманывают, обманывают во всём. Разве это нормально? Разве это можно назвать жизнью? Обманутым быть легко, когда не знаешь, что тебя обманули! Представь себе, что на Дагоне когда-то жили люди, которые не обманывали, не воровали и ни на кого не нападали. Вот такие у них были правила!
— Это ты узнал из медной книги?
— Да. Я давно уже её нашёл, но прочитать полностью смог только сейчас. Мало того. Я нашёл статую бога Нарфея. Того самого бога,  которого почитал этот народ. Но по своему невежеству я натворил кучу бед, из-за которых погибли люди. Да я и сам сошёл бы с ума, если бы не эта медная книга.
— И что ты теперь намерен делать?
— Во-первых, я должен исправить свою ошибку и вернуть фигурку бога на прежнее место. Во-вторых, я хочу знать всё об этом народе.
— Это очень опасно, Адам. Если об этом узнает церковь — она не станет с тобой церемониться.
— Да, я знаю. Поэтому и хочу тебя предупредить, что за мной давно наблюдают люди Корвелла. И если им станет известно о медной книге или о статуэтке, то на мне можно будет ставить крест. Будь осторожна Зара — моя жизнь и в твоих руках тоже.
Уже почти стемнело, когда они  повернули на дорожку, ведущую в санаторий.


Медную книгу Адам выучил наизусть, и Зара увезла её обратно в тайник. Всё так же вечерами они гуляли по пустынному пляжу, и археолог рассказывал жене то, что узнал из этой книги. Он заметил, что с каждым разом Зара всё внимательнее вслушивается в его слова. И вскоре  понял, что у него теперь есть единомышленник и он уже не одинок в своей вере. Осознание этого воодушевляло археолога и окрыляло его.

Однажды после обеда, когда Зара ушла в городок за покупками, а он вышёл прогуляться в тенистую аллею, Адама догнал молодой мужчина. Одет он был, как и почти все курортники — панама, лёгкая футболка, шорты и спортивные тапочки.
— Простите, вы — Адам Форст?- обратился к нему незнакомец.
— Да,- археолог посмотрел на мужчину,- вы не ошиблись.
Он никогда прежде не видел этого человека среди отдыхающих.
"Вероятно, он недавно приехал",- подумал Адам.
— Позвольте представиться. Корвен Борк,- мужчина показал Адаму полицейское удостоверение.
— И что же вас ко мне привело?- спросил археолог, скользнув взглядом по пластиковой карточке.
— Наверное, правильным будет сказать, что я пришёл к вам от имени Бернара Корвелла, поскольку действую в его интересах.
Адам, молча, и вопросительно смотрел на детектива.
— Вы, конечно, помните тот рубин, что нашли в лабиринте?
Адам всё ещё молчал, явно ожидая дальнейшего разъяснения.
"Не очень-то разговорчивый этот археолог",- подумал Борк.
— Так вот. Корвелл нашёл его, но камень вновь исчез, причём при загадочных обстоятельствах.
— Мне об этом Бернар ничего не говорил,- наконец, ответил  Адам.
— Возможно, он просто не успел это сделать.      
— И теперь он нанял вас, чтобы отыскать рубин вновь?
— Совершенно верно.
— При каких же обстоятельствах камень исчез на этот раз?
— Увы! В интересах следствия... дальше по протоколу.
— Боюсь, что я ничем вам не смогу помочь. Всё что я знал, я рассказал Бернару и добавить к этому мне нечего.
— Просто мне хотелось бы услышать это от вас. Корвелл мог что-то забыть или не так понять.

Они сели на ближайшую скамейку, и Адам пересказал Борку ту историю, которую придумал для Бернара.
— А вы уверены, что вас никто не видел, когда вы нашли рубин?
— Абсолютно! Кроме меня в эту часть лабиринта никто не заходил. Если не считать того, чьи кости остались лежать на земле.
— А на выходе из лабиринта вы тоже были один?
— Во всяком случае, я никого не видел. А после того, как выбежал оттуда, я  уже и не смог ничего увидеть.
— Да, конечно,- Борк понимающе кивнул головой.- Огромное вам спасибо за ваш рассказ. И у меня к вам большая просьба — дайте мне знать, если вам станет что-то известно об этом рубине.
— Хорошо. Только если его не может найти Корвелл и полицейское управление, то мне и подавно этого не сделать.
— В жизни всякое бывает,- вставая со скамьи, сказал Борк.- До свидания. Желаю вам скорейшего выздоровления!
— Спасибо. А я желаю вам удачи в ваших поисках. Всего хорошего!
Адам смотрел вслед удаляющемуся детективу. Здесь было, о чем задуматься!

"Зачем нужно было сыщику ехать такую даль, если всё, что я рассказал, он уже узнал от Бернара? Может он не доверяет Корвеллу? Или хотел проверить мой рассказ? Вдруг я что-нибудь перепутаю или придумаю что-то новое! Хотя, в этой басне не так уж и много подробностей, чтобы можно было что-то перепутать. Говорит, что камень исчез при загадочных обстоятельствах. Что бы это могло означать? Надо позвонить Бернару. Может он что-нибудь прояснит?"
Археолог поднялся со скамьи и направился к зданию санатория. Там находились телефоны для отдыхающих. Дойдя до главной аллеи, он увидел жену. Она шла к нему от центральных ворот с большим пакетом, из которого торчали продукты.
— Зара, ты опять накупила всякой всячины. Неужели тебе не нравится, как здесь кормят?
— Я всегда была сладкоежкой. К тому же есть однообразную пищу — выше моих сил. Здесь редко подают фрукты, не говоря уже о конфетах и шоколаде. А ещё я купила кофе, печенье и сыр, без которого ты жить не можешь!
— Сдаюсь! Я был неправ! Без этих продуктов я действительно могу умереть,- засмеялся Адам.- Зара, а ты не встретила случайно у входа мужчину лет тридцати в бежевой футболке и шортах? У него в руке была кожаная папка.      
— Да, я его видела. Он направлялся к машине, стоявшей у входа. Это что, твой знакомый?
— Кажется, теперь уже да. Это — сыщик, Зара. Его прислал Корвелл. Запомни его лицо хорошо — он для нас очень опасен. А в машине ещё кто-нибудь находился?
— За рулём сидел мужчина. Я увидела только его затылок с короткой стрижкой. Кстати, это было не такси. В марках машин я не разбираюсь, но это могу сказать тебе определённо. Номер не запоминала, так как у меня нет такой привычки. Но если это нужно, то с сегодняшнего дня буду делать и это.
— Тебя нужно отправить на курсы разведчиков, ты — прирождённый шпион!
— Шпионка,- поправила его Зара.- И это благодаря тому, что у меня такой непоседливый муж.
— Я хочу позвонить Корвеллу. Не приготовишь ли ты к моему приходу чашечку кофе?
— Тогда поторопись, если не хочешь пить его холодным.

Желающих разговаривать по телефону, в это время дня всегда было мало, и Адам быстро дозвонился до Корвелла.
— Алло, Адам. Как твои дела?- услышал он голос Бернара.
— Пока ещё хромаю. Но в основном я уже почти здоров. Ко мне только что приходил человек из полицейского управления. Он интересовался рубином и сказал, что действует в твоих интересах.
— Если его фамилия Борк, то это верно.
— Да, его зовут Корвен Борк. Но он мне сообщил, что камень пропал во второй раз.
— И это верно. Просто всё произошло слишком быстро. Я уже собирался позвонить тебе о находке, как рубин снова исчез.
— А как это произошло?
— Извини Адам. Я дал слово детективу не распространяться на этот счёт. Он говорит, что это может помешать следствию.
— Да, конечно. Я рассказал всё, что знал. Хотя, честно говоря, не понимаю, зачем ему нужна эта история, когда рубин пропал совершенно в другом месте?
— Не знаю, Адам. У сыщиков свои методы. Меня тоже не всегда посвящают в детали следствия.
— Ну, ладно. Остаётся надежда на то, что и в этот раз рубин не исчезнет бесследно.
— Для этого он слишком заметен. Приезжай ко мне, когда будешь здоров. Мы собираемся организовать ещё одну экспедицию в Пески.
— Когда это произойдёт?
— Я не хочу начинать без тебя. Думаю, у тебя есть полное право возглавить и эту экспедицию.
— Спасибо, Бернар. Я обязательно к тебе приеду. До встречи!
— До встречи, Адам!
Археолог положил трубку.

"Новая экспедиция. Если в тот же район, то это связано с рубином. Кстати, у меня появится шанс найти статуэтку, если она всё ещё там. А вдруг это всё ложь, и Бернар с Борком затеяли какую-то игру? Интересно, какую роль они отвели мне?"
Адам взял костыль и медленно пошёл по аллее.

"У меня слишком мало информации, чтобы делать какие-либо определённые выводы! Ну, хорошо, начнём всё сначала. Пристальное внимание ко мне в больнице говорит о том, что Бернар знал о рубине и камень был уже у него. Если история с очередной пропажей — ложь, значит, Бернар заподозрил, что камень является лишь частью моей находки. И теперь он хочет узнать, что я ещё нашёл в лабиринте. Может быть, для этого он и хочет организовать вторую экспедицию? Чтобы я сам нашёл для него статуэтку. Ловко. В таком случае посмотрим, кто кого перехитрит!"
Адам усмехнулся. Если он найдёт статуэтку, то никто не сможет помешать ему, поставить её на алтарь. Но камень, как вернуть камень?
"Теперь допустим, что рубин действительно исчез во второй раз. В таком случае, сообщая мне об этом, Бернар хочет, чтобы я тоже принял участие в поиске. А вдруг мне повезёт? Вот тут-то меня и возьмут тёпленьким люди Борка! Да, как ни крути, а я у Бернара с Борком в роли живца".

Он остановился и вздохнул полной грудью, ощутив при этом едва уловимый терпкий запах.
"Ах, чёрт, кофе стынет!"- вспомнил он и поспешил к Заре.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #23 - 31.03.2011 :: 15:25:52
 
Глава 18

Герон открыл глаза. За окном уже брезжил рассвет. Скоро поток яркого света хлынет в комнату, высветив на стене переплёт оконной рамы. В лесу был слышен щебет птиц и барабанная дробь дятла. Свежий и чуть влажный воздух проникал сквозь приоткрытое окно. Герон глубоко вздохнул, с наслаждением впитывая в себя запахи озера и леса, знакомые ему с детства. Он чувствовал себя превосходно и был полон энергии и бодрости. Живительный воздух этого места и стены родного дома восстановили его истраченные силы. Герон посмотрел на будильник. С того момента, как он лёг в кровать, прошло шесть часов.
"Я спал и видел всё это во сне. Впрочем, какая разница, сон это был или явь? Главное — я теперь знаю, что произошло на болоте. Но что это за облако, которое меня спасло? Я наблюдал всё происходящее со стороны, то есть глазами двойника. В этой ситуации он тоже был бессилен изменить ход событий. И лишь когда облако вошло в меня, я почувствовал в себе силы и способность спастись".
Он закрыл глаза и опять попытался вспомнить этот момент. Перед ним медленно, как на фотобумаге, проявлялась картина происходящего. Герон пристально всматривался в это облако. Оно переливалось, меняя форму, и в нём мелькали какие-то едва уловимые образы. Но главное, у журналиста появилось ощущение, что это странное облако ему не чужое. В нём было что-то родное и очень близкое.
Герон вновь открыл глаза. Оказалось, что смотреть глазами двойника нелегко и требует большой затраты энергии. Он почувствовал усталость и в нём сразу проснулся волчий аппетит.
"Так вот почему вчера после купания я так сильно проголодался! Двойник истратил весь запас моих сил! Интересно, вот я всё время пытаюсь смотреть его глазами, вспоминая своё прошлое в критические моменты. А смогу ли я сделать это сейчас, в настоящее время и в спокойной обстановке?"
Он снова напрягся, стараясь переключиться на своего воображаемого двойника, но никак не мог увидеть себя со стороны. Перед его глазами была всё также картина на стене, чуть приоткрытое окно, стол с лампой под абажуром и платяной шкаф в углу.
И вдруг он заметил подлетавшую к нему муху. Нет, она не летела — она ползла по воздуху. Скорость её была не больше, чем у гусеницы, ползущей по ветке куста. Герон медленно протянул руку и спокойно взял её двумя пальцами. Муха даже не пыталась уклониться от его руки. Она словно её не замечала. Рассмотрев насекомое вблизи, журналист разжал пальцы, и муха поползла от него вверх и в сторону, явно пытаясь убежать. Он подтолкнул её тыльной стороной ладони и почувствовал, как сквозь пальцы почти со свистом проходит воздух. А муха от такой "помощи" закувыркалась и, оглушённая, стала медленно падать вниз.

Герон расслабился, и сразу на него навалилась усталость и изнеможение. Он чувствовал себя так, будто всю ночь таскал на себе мешки с песком. Каждая клетка его организма кричала — "дайте отдых, дайте пищу". Герон с трудом поднялся с кровати и как был, в одних трусах, поплёлся на кухню. В таком состоянии его мозг уже не мог ни о чём думать, кроме как о еде, потому что подобного  голода и усталости он никогда ещё не испытывал. На кухне журналист стал хватать и заталкивать в рот все, что попадало ему на глаза. В этот момент Герон не замечал ничего вокруг себя, даже отца, который стоял за его спиной и тихо смеялся.
— Гера, остановись,- наконец, сказал отец. - Кушать тоже надо уметь. При таком аппетите нельзя есть тяжёлую пищу — она слишком медленно усваивается. На плите стоит куриный бульон. Я думаю, что сейчас тебе нужно именно это.
Он подошёл к плите и налил из кастрюли бульон в литровую кружку.
— Вот, выпей,- отец протянул ему большую кружку,- и сходи на поляну. Поброди босиком по росе.
Герон, почти не отрываясь от кружки, выпил весь бульон. И хотя чувство голода ещё не прошло, он заставил себя выйти из дома. Мелкие камушки и сухие ветки щекотали и покалывали подошвы его ног. За время проживания в городе они отвыкли от такого массажа, а ведь в детстве он носил обувь только тогда, когда ходил в школу. Но вскоре журналист уже не ощущал этого. Его организм быстро вспомнил детские привычки, и он лёгким шагом направился к лесной поляне, которая находилась неподалёку от дома.

Отец ухаживал за этой поляной так, как иной садовник не ухаживает за клумбой с редкими цветами. Она была похожа на зелёный и цветущий ковёр, и в этот утренний час вся блестела от росы. Сделав по ней несколько шагов, Герон почувствовал, как из ног уходит усталость. Немного помедлив, он лёг в траву на спину. Холодная и обжигающая волна прошла по всему телу. У него перехватило дыхание, и он быстро перевернулся на живот, получив при этом ещё большую встряску. Герон катался по поляне, как бревно, до тех пор, пока тело не перестало ощущать холода росы. Лишь после этого он поднялся и направился к берегу залива. Силы быстро возвращались к нему. Он всё ещё хотел что-нибудь сесть, но чувство сумасшедшего голода уже прошло. Кожа как губка впитывала в себя росу, после которой остался запах травы и цветов.
"Вместе с росой через поры кожи в организм попадают сок травы и пыльца цветов,- догадался Герон.- Вот почему отец послал меня на поляну. Он определённо знает, что со мной происходит и наблюдает за этим процессом".

Он подошёл к воде, потрогал её ногой и сразу засмеялся:
"Быстро у меня выработался рефлекс после вчерашней купели!"
Вода, нагретая вчерашним жарким днём, сегодня утром была похожа на парное молоко. Чистая и прозрачная, она просматривалась на много метров вперёд. Журналист медленно зашёл в воду по пояс, оттолкнулся и нырнул.

Герон всегда плавал с открытыми глазами. В детстве ему нравилось нырять на глубину и, уцепившись за какой-нибудь камень наблюдать, как любопытные рыбы подплывают к тому месту, где он нырнул. Он сидел там столько, сколько мог выдержать, не замечая, что с каждым разом увеличивается время, проведённое под водой.
Однажды, купаясь с ребятами у рыбацкого причала, Герон принял участие в соревновании на то, кто дольше всех просидит под водой. Свои силы пробовали все, даже взрослые мужчины, но победителем стал он. Герон так долго сидел на дне, что за ним стали нырять и вытаскивать его из воды, испугавшись, что ныряльщик утонул. После этого случая завистники прозвали его "лягушонком". И хоть он и не очень обиделся, но больше, ни с кем в этом не соревновался.
А вообще-то Герон часто побеждал в различных состязаниях. Он быстрее всех бегал, выше и дальше всех прыгал. Видимо, ежедневные десятикилометровые прогулки в школу и обратно, хорошо натренировали его тело. Не сказать, что он был очень сильный. В классе и среди его друзей были ребята и посильнее, но то, что он был всех выносливее — это точно.

Герон вынырнул на поверхность воды и лёг на спину. Он медленно шевелил руками и ногами, сохраняя тело на плаву. Вода в озере была солёная и благодаря её плотности, лежать на ней было легко и приятно. Восстановив дыхание, журналист стал думать о том, что произошло в его комнате.
"Что же случилось? У меня ускорилась реакция или замедлилось время? А может это одно и то же? Жаль, что я не посмотрел на часы! А впрочем, если муха еле ползла по воздуху, то и секундная стрелка тоже должна замедлить свой ход. Выходит, всё же изменилось время! А если его можно замедлить, то можно и остановить, и повернуть вспять! Больше похоже на бред сумасшедшего. Случись это с кем-то другим — я бы точно крутил пальцем у виска. Кстати, на болоте время тоже остановилось. Значит, я получил двухстороннее воспаление лёгких не потому, что моё тело долго находилось в холодной болотной жиже, а потому, что я долго лежал мокрый на земле".
Герон перевернулся на живот и поплыл к берегу.

Выйдя из воды, он, как и в детстве, снял с себя мокрые трусы и выжал их, совершенно забыв о том, что поблизости могут находиться люди.
"Отдыхающие, в такую рань должны ещё спать,- подумал журналист, надевая трусы,- а вот мой "хвост" точно где-то здесь притаился".
Он мелкой трусцой побежал к дому. Оттуда уже шёл дразнящий запах разогретой пищи.

— Если у меня постоянно будет такой аппетит,- Герон пытался говорить, хотя его рот был полон еды,- то я за два дня уничтожу весь твой годовой запас.
— Ничего,- смеясь, ответил отец.- Сейчас мы возьмём лодку, удочки и пополним наши закрома.
— А что говорят птицы? Далеко от нас вчерашний гость?
— Гости,- поправил его отец.- Один сидит в лесу на дереве. Другой делает вид, что рыбачит у берега. А третий уехал в посёлок на машине.
— Когда ты успел это всё узнать?
— Гера, если ты всю жизнь живёшь в лесу, то знаешь его как собственную квартиру. Надеюсь, ты заметил бы троих незнакомцев в своей городской квартире?
— Да уж, конечно. Там и спрятаться-то негде.
— Точно так же и в лесу.
— И давно они здесь?
— С  рассвета. Кстати, если хочешь, то можешь оставить гостям немного еды.
— Перебьются,- ответил Герон, запихивая в рот очередной кусок.- Они, в отличие от нас, на государственном довольствии. Я бы лучше подсыпал в еду слабительного, чтобы они не только чесались, но и поносили.
— Мысль, конечно, неплохая,- захохотал отец.- Жаль только, что нельзя этого сделать — они сразу догадаются, что мы их обнаружили и были готовы к обыску в доме. Этим  мы навлечём на тебя ещё большее подозрение.
— Отец, они ведь не только обыщут дом, но и постараются установить здесь всякую подслушивающую и подглядывающую аппаратуру.
— Скорее всего, так оно и будет,- задумчиво ответил тот.- Вот что. Давай сделаем так. Мы с тобой уедем на остров с ночёвкой и позволим им обыскать дом, но так, чтобы они здесь наследили, и их легко можно было бы найти. А когда вернёмся, то я вызову полицию и предъявлю все улики и приметы "грабителей". Полиция их, конечно, "не найдёт", но зато во второй раз к нам уже никто не полезет.
— Да,- вздохнул Герон, покачав головой.- У тебя и так полно было хлопот с туристами, а тут ещё и я добавил.
— Жизнь — это движение. Поэтому, чем больше хлопот, тем больше жизни.
— А как ты заставишь их наследить здесь?  Они же — профессионалы.
— У нас в посёлке живёт профессионал, которому они и в подмётки не годятся. Помнишь "дядюшку Примуса"?      

"Дядюшкой Примусом" звали местного мастера Дадона Праймоса. Он ремонтировал буквально всё. От дырявых кастрюль до сложнейшей электроники. Кроме того, это был гениальный изобретатель и конструктор. Его дом и мастерская были полны всяких удивительных механизмов, которые вытворяли порою черт, знает что. Он автоматизировал все домашние процессы. И даже в местный бар ездил на своём любимом кресле. Когда Праймос  сделал это впервые, то вся ребятня бежала за ним, хохоча и улюлюкая. Дадону это надоело, и он нажал на кресле какую-то кнопку. Кресло с шумом выпустило вонючее облако, которое накрыло всю бегущую ораву. Вонь была просто невыносимая. От неё слезились глаза, и выворачивало желудок наизнанку. Этот урок навсегда отбил у мальчишек охоту преследовать Дадона, когда он направлялся в бар или возвращался обратно.

— Конечно, помню,- засмеялся Герон.- Разве его можно забыть?
— Так вот. Когда началась эта заваруха со строительством, и ко мне полезли непрошеные гости, то я пошёл именно к Дадону. Теперь наш дом — неприступная крепость.
— Он что, и сюда поставил "вонючку"?
— И это тоже имеется. Раньше в посёлке не воровали — он был слишком мал для этого. Теперь у Праймоса работы больше, чем достаточно. Чужие люди принесли с собой все "прелести" цивилизации. Кроме системы защиты, Дадон установил в нашем доме и систему слежения, до которой ещё не додумались профессионалы из полицейского управления.
— Ну, что касается оригинальности, то "Примуса" действительно трудно переплюнуть. Мне теперь даже жалко этих ребят. Они просто не знают, в чей дом хотят забраться. Может их вообще сюда не пускать?
— Не забывай, что это не частная компания, а Полицейское Управление. Если не дать им сейчас обыскать дом, то потом они это сделают на законном основании, обвинив нас в каком-нибудь преступлении против государства. Я думаю, что такой вариант будет для нас гораздо хуже.
Герон кивнул головой в знак согласия.
"Отец очень осторожен, и это притом, что он всю свою жизнь прожил в лесу. А может быть именно поэтому?"
— Давай собираться в дорогу,- отец встал из-за стола.- Готовь лодку и снасти, а я соберу всё остальное и приготовлю дом.

Спустя полчаса они уже сидели в лодке, и Герон выгребал на вёслах через узкую горловину залива. Невдалеке "рыбачил" "хвост" делая вид, что не обращает на них никакого внимания. Посмотрев на сыщика, Герон улыбнулся.
"Он ещё не знает, что его ждёт. Если за дело взялся  "Примус", то этому парню трудно позавидовать".

— Суши вёсла,- сказал отец, когда они отошли от берега метров на тридцать.
Герон снял вёсла и положил их на дно лодки. Как только он перебрался на нос, отец завёл лодочный мотор. Двигатель взревел и вытолкнул лопастями мощную струю воды. Лодка, подняв нос и присев на корму, понеслась вперёд.
Направив лодку вдоль побережья, и они минут пятнадцать шли этим курсом. Затем отец сбросил обороты двигателя и достал бинокль. Убедившись, что за ними никто не следит, он развернул лодку по направлению к острову. Герон взял у него бинокль и время от времени поглядывал в сторону дома, ожидая преследования. Но озеро было совершенно пустынно, если не считать катера спасателей, который курсировал у побережья.

Добравшись до острова, они повернули вдоль его скалистого берега. И как только закончились скалы, отец направил лодку в залив, похожий на тот, у которого стоял их дом, только меньшего размера.
В глубине залива, где кустарник завис над водой, были устроены мостки. Лодка мягко ткнулась носом в песчаный берег рядом с ними. Закрепив нос и корму, отец с сыном стали переносить на берег вещи. Место для палатки было уже готово. Из земли торчали крепко вбитые колышки, а в нескольких метрах от них устроено кострище, окружённое крупными камнями.
— И часто ты здесь ночуешь?- спросил Герон.
— Нет. Только тогда, когда нужно сделать большой запас рыбы.      
— Ты никогда не делал больших запасов. Свежая рыба всегда вкуснее лежалой.
— Я ловлю её не для себя, а продаю в санаторий и рестораны.
— Да ты с ними не только воюешь, но и торгуешь.
— Гера, я же тебе сказал, что я не против, чтобы люди отдыхали на природе. Я только хочу, чтобы они при этом не губили её.
— А другие рыбаки? Они тоже здесь рыбачат?
— Нас здесь не так уж и много. К тому же, мы давно договорились, где и кому рыбачить и охотиться.
— А приезжие вам не мешают?
— Отдыхающие ловят рыбу только ради спортивного интереса. Они если и поймают её, то не знают, что с ней делать дальше. А приезжим браконьерам здесь нет места. Никто не позволит разбойничать на своём участке. Не справится сам — позовёт соседей.
— Отец, а тебе хватает тех денег, что ты выручаешь от этой торговли?
Когда Герон начал работать в газете и стал получать вполне приличные деньги, он несколько раз предлагал отцу свою финансовую помощь. Но тот всегда решительно отказывался.
— Ты опять об этом? Я вполне могу прокормить себя, тебя и ещё несколько человек. Если только у них не будет такого аппетита, как у тебя сегодня утром,- улыбнулся отец.
— Мне кажется, что мой аппетит и в обед  будет не хуже,- Герон погладил свой живот в районе желудка.
— Тогда давай поставим палатку, и иди собирать хворост для костра. А рыбу мы здесь быстро поймаем.

Рыбалка действительно была отменная. Герон забыл обо всём на свете, когда начал таскать из воды крупную и сильную рыбу, которая сгибала удилище в дугу, пытаясь сорваться с крючка.
— Ну, довольно,- сказал отец, посмотрев на улов.- Этого вполне достаточно, чтобы утолить даже твой аппетит.

Часть пойманной рыбы пошла на уху. Ещё несколько больших рыбин они начинили специями, закатали в глиняные лепёшки и засыпали горячими углями. Оставшуюся рыбу приготовили, чтобы потом подкоптить в дыму костра. После обеда Герон почувствовал, как его неудержимо клонит в сон. Он расстелил на траве одеяло и едва только накрыл лицо панамой, как тут же уснул.

Журналист проснулся оттого, что кто-то щекотал ему живот. Панама давно съехала набок и, открыв глаза, он увидел перед собой треугольную голову змеи. Из её пасти высовывался и снова исчезал тонкий раздвоенный язык. Это была одна из самых опасных змей в этой местности. От её укуса человек умирал в течение нескольких минут.
Герон стал переключать своё сознание. Теперь он уже знал, как это делать. Змея видимо почувствовала, как напряглось его тело, и бросилась вперёд. Журналист увидел, как её раскрытая пасть с выставленными кривыми зубами приближается к его лицу. Но и его правая рука с невероятной скоростью уже двигалась наперерез змее. Он успел схватить её за голову, когда она была всего  лишь в нескольких сантиметрах от его лица.
Герон вскочил на ноги с вытянутой вперёд рукой, в которой медленно извивалась змея. От испуга он так сильно сдавил её пальцами, что сразу же задушил, и вскоре её тело верёвкой повисло у него в руке. Журналист знал, что у этой змеи, пожалуй, самая быстрая реакция из всех существ на планете. Ей не хватило сотой, а может и тысячной доли секунды, чтобы его укусить. Всё тело Герона моментально покрылось потом, который буквально брызнул изо всех пор и струйками начал стекать вниз. Он всё ещё стоял со змеёй в руке, когда из кустарника вышел отец.
Движения отца были заторможены и напоминали замедленную съёмку. Герон закрыл глаза и расслабился. Нахлынувшая усталость многопудовой тяжестью стала давить его к земле, и он в изнеможении опустился на одеяло. Через секунду отец уже тряс его за плечо.
— Она тебя не укусила?
Герон открыл глаза и отрицательно покачал головой. Затем он посмотрел на свою руку и разжал пальцы. Тело змеи мягко упало в траву. Отец бросился к своей сумке, достал бутылку с какой-то жидкостью и, плеснув из неё в кружку, поднёс к губам сына.      
— Пей,- резко и властно сказал он.
Герон выпил всё из кружки и повалился на одеяло.

Когда он снова открыл глаза, был уже вечер. Отец сидел у костра и задумчиво смотрел на огонь, иногда поправляя концом палки горящие сучья. Герону, лежащему на земле, видны были лишь языки пламени, танцующие над каменным кольцом. И на фоне тёмного неба отец был похож на колдуна, который варит в каменном котле горящее зелье. Герон, прикрытый ещё одним одеялом, не ощущал вечерней прохлады. Тело его было ватным и безжизненным. Голова налилась свинцом и гудела как колокол. Во рту чувствовался привкус тошноты. Отец повернул к нему голову.
— Проснулся? Как себя чувствуешь?
— Паршиво, как никогда. На меня попал её яд?
— Нет, ты просто поднял груз, который тебе ещё не под силу.
Отец опять налил что-то в кружку и молча, подал её Герону. С трудом поднявшись на локте, тот выпил вязкую и горьковатую на вкус жидкость.
— Что это такое?- спросил он, отдавая, пустую кружку.
— Это поможет тебе на время прийти в себя.
Действительно, прошло несколько минут и в голове у Герона перестало гудеть, а к телу вернулась способность двигаться. Он откинул одеяло и сел, стараясь не делать резких движений. Сам себе он казался сосудом из тонкого стекла, который от неосторожного обращения легко мог расколоться.
— Пойдём,- вставая, сказал отец.- У нас не так уж и много времени.

Герон взял палку, которую ему подал отец и, опираясь на нее, пошёл вслед за ним по направлению к скалам.
Вскоре они подошли к огромному валуну, лежащему у основания скалы. К большому удивлению сына, отец легко отодвинул этот валун в сторону, открыв проход в пещеру. Когда они вошли внутрь, отец зажёг фонарь и стал светить Герону под ноги, чтобы тот не запнулся о какой-нибудь камень. Сделав плавный зигзаг, проход резко расширился, образовав небольшое помещение, в центре которого на плоском камне стояла статуэтка бога. Отец погасил фонарь, и каменную нишу заполнила темнота. Несколько трещин в скале пропускали вечерний свет, но его было недостаточно, чтобы осветить всё пространство. Несмотря на это темнота стала быстро отступать. К тому же в руках бога начал светиться его шар, словно приветствуя пришедших.
Отец слегка подтолкнул Герона, как бы давая ему сигнал к действию. Затем подошёл к камню и сел, скрестив ноги, на землю перед богом, оставив место для сына. Тот последовал его примеру, чувствуя, что говорить в такой ситуации совершенно недопустимо.
Несколько минут они неподвижно сидели на полу перед богом. После этой паузы отец осторожно и медленно обхватил ладонями основание статуэтки. Шар в руках бога вспыхнул сильнее и заискрился. Но через минуту пришел в прежнее состояние. Медленно отняв  руки от статуэтки и немного подождав, отец коснулся кончиками пальцев колена Герона. Тот понял, что пришла его очередь, и протянул руки к богу.
Едва его ладони коснулись фигурки, как шар вспыхнул ярким светом, разгораясь всё сильнее и сильнее. Герон почувствовал, как по его телу побежали тёплые волны, снимая с него тяжесть усталости. А в голове у него появился странный шум, похожий на шелест листвы. Шар всё увеличивал своё свечение, и вскоре оно превратилось в сияющее облако, которое целиком поглотило Герона. Глаза его сами собой закрылись. Ему показалось, что он потерял свой вес и парит в воздухе, словно лёгкая пушинка.                              

Когда он очнулся, отца рядом уже не было. Герон даже не заметил, когда тот ушёл. Шар светился, как и прежде ровным мягким светом, иногда вспыхивая искрами на гранях. Герон осторожно отнял свои руки от статуэтки. Шар при этом мигнул слабой вспышкой. От прежней тяжести и усталости не осталось и следа. Журналист был бодр, свеж и полон энергии. У него появилось ощущение силы, о которой раньше он и не подозревал.
Герон поднялся на ноги и, посмотрев ещё немного на бога, повернулся и пошёл к выходу из пещеры. Там его ждал отец.

Странно, но сыну совсем не хотелось задавать отцу вопросы. Тот или своим видом или каким-то другим образом давал понять, что разговаривать ни о чём не нужно. Отец закрыл вход в пещеру, и они отправились в свой лагерь. Над горизонтом появилась светлая полоска.
"Скоро начнёт светать,- подумал Герон.- Значит, я пробыл в пещере несколько часов".
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #24 - 02.04.2011 :: 16:53:23
 
Глава 19

Прошло уже три часа с тех пор, как Фидли забрался на ветви старого дуба и продолжил наблюдение за домом Мелвина. Ночью он сменил на этом дереве Лари, которому тоже удалось поспать не больше трёх часов. А сейчас Лари должен был выйти на озеро на резиновой лодке, чтобы оттуда наблюдать за домом. Гордон контролировал дорогу и только что приехал из городка, где договаривался со службой береговой охраны насчёт спасательного катера. Он им будет просто необходим, если Мелвины выйдут на рыбалку. Задача Гордона — следить за ними на озере. А Лари и Фидли в это время должны будут обыскать  дом рыбака.

"А если они никуда не пойдут?- подумал Фидли.- Сколько же мне ещё торчать на этом проклятом дереве?"
Мышцы его давно затекли и одеревенели. Через каждые пятнадцать-двадцать минут он вставал на толстую ветку и делал приседания, держась за страховочную верёвку. При этом сыщик был похож на возбуждённого гиббона, который увидел в ветвях соседнего дерева самку.
"Какое же это оказывается счастье — просто ходить ногами по земле"- с тоской думал Фидли, растирая одной рукой ноющую задницу.
Он взял бинокль, заметив, что в доме началось какое-то движение. Понаблюдав несколько минут, Фидли включил рацию.
— Гордон, Лари. Они проснулись. Кажется, начинают готовить себе завтрак.
— Понял,- ответил Гордон.- Продолжай наблюдение. Лари, ты на месте?
— Да. Уже забросил удочку,- отозвался тот.      
Фидли повернул свой бинокль в сторону озера. Недалеко от горловины залива, на надувной лодке устроился Лари. Он был одет в брезентовый плащ с поднятым капюшоном. Фидли знал, почему Лари накинул на голову капюшон — всё его лицо было оклеено полосками пластыря. Самое смешное было то, что пластырь оказался разноцветным, и теперь лицо Лари напоминало уродливую маску.
Когда ночью Фидли пришёл к дубу сменить Лари и увидел, как с дерева спускается какой-то дикарь с воинственной раскраской на лице, то его снова начал душить смех. Но, зная, как крепко тому досталось, и, не желая обидеть своего друга, Фидли сумел сдержаться и с невозмутимым видом принял дежурство.

Он тихонько засмеялся, вспоминая физиономию Лари, и продолжил наблюдение за домом. В этот момент на крыльце появился Герон.
"Сейчас пойдёт купаться",- увидев журналиста в одних трусах, подумал Фидли.
Но к его удивлению Герон направился на лесную поляну и стал там кататься по траве.
— Гордон. Наш газетчик после канализации и проруби совсем рехнулся,- сказал Фидли, включив рацию.- Он катается по траве, как бревно.
— Зачем?- удивился Гордон.
— Наверное, к дождю,- помолчав, ответил Фидли.
— Это что, старинная народная примета?
— Другого объяснения я не нахожу,- пожал плечами Фидли.
— Это — то же самое, что и прорубь,- подал голос Лари.- Бодрит и моментально снимает сон.
— Что же ты раньше молчал?- сказал Фидли.- Мне давно уже пора взбодриться.
— Вот когда они уйдут из дома, тогда и взбодришься,- сказал Гордон.-  Что там ещё видно?
— Старик готовит завтрак. А его сын уже нырнул в воду,- Фидли переводил взгляд то на дом, то на озеро.

Прошло несколько минут.
— Ребята. Он что, утонул?- тревожно произнёс Фидли.
— Что случилось?- спросил Гордон.
— Журналист до сих пор не вынырнул на поверхность,- сказал Фидли.-  Может у него на дне лежит акваланг?
— А когда бы он успел его туда положить?- спросил Гордон.-  Вот если только его отец об этом позаботился.
— Он вынырнул,- сказал Фидли,- и без акваланга.
— А может, он через трубку дышал?- предположил Лари.
— Не было у него в руках ни трубки, ни шланга,- ответил Фидли,- и сейчас нет.
— Ну, начинаются заморочки,- угрюмо проворчал Лари.
— Сколько он просидел под водой?- спросил Гордон.
— Я не засекал время,- ответил Фидли,- но мне кажется, что он побил все мировые рекорды.
"Уж не прятал ли он на дне то, что мы ищем?- подумал Гордон.-  Надо вызвать водолазов и проверить заводь".
— Фидли. Запомни то место, где вынырнул журналист,- сказал он.
— Почти на самой середине,- ответил Фидли.- А сейчас он уже плывёт к берегу.

Прошло ещё полчаса и Герон начал носить в лодку вещи и снасти. Фидли снова включил рацию.
— Гордон. Журналист собирается на рыбалку и мне кажется, что он погрузил в лодку палатку. Значит, он собирается рыбачить, как минимум, целый день, а то и  дольше.
— А где его отец?- спросил Гордон.
— Он еще не выходил из дома. А если он останется здесь, что тогда?
— Тогда его вызовут в полицейское отделение,- ответил Гордон,- и продержат там столько, сколько нам нужно.
— Понятно,- сказал Фидли.
Для него это означало, что он скоро сможет спуститься на землю и, даст бог, ему больше не придётся карабкаться на этот дуб. Во всяком случае, он на это очень надеялся. Увидев, что старший Мелвин вышел из дома, и закрывает входную дверь, Фидли схватил рацию.
— Гордон, они уходят оба.      
— Хорошо. Я сейчас сажусь на катер и буду следить за ними на озере. А вы с Лари, как только они отойдут достаточно далеко, отправляйтесь в дом.

Фидли дождался того момента, когда Герон оттолкнул лодку от берега и, освободившись от страховочной верёвки, стал осторожно спускаться вниз. Едва он ступил на землю, как ноги его подкосились и, потеряв равновесие, сыщик упал в траву. Он лежал на земле и наслаждался состоянием полной расслабленности и покоя.      
— Фидли,- загудел в его правом ухе голос Лари.- Они уже далеко. Ты идёшь?
— Иду,- Фидли с трудом сел на землю.
Смотав веревку, он положил её вместе с биноклем в холщёвую сумку. Кряхтя, поднялся на ноги и, закинув на плечо ремень сумки, пошёл к берегу, где его ждал Лари.

— Что, никак не мог покинуть это уютное гнёздышко?- улыбаясь, спросил его Лари, когда тот, ковыляя, подошёл к воде.
Взглянув на лицо своего напарника, Фидли с хохотом снова повалился на землю. Лари недоумённо смотрел на своего хохочущего друга.
— Не улыбайся больше никому, Лари,- сказал ему сквозь хохот Фидли.- С твоей боевой раскраской это скорее похоже на звериный оскал. Ты сейчас любого можешь сделать заикой.
Лари перегнулся через борт лодки, пытаясь разглядеть в воде своё отражение. Из воды, покачиваясь и кивая, на него смотрела страшная, разноцветная маска. Он потрогал своё лицо и, убедившись, что это всё же его отражение, со стоном выпрямился.
— Проклятый старик,- сказал он, всё ещё ощупывая лицо.- Как же он меня изуродовал.
— Наверное, он решил, что раз ты встал на тропу войны, то и выглядеть должен подобающе,- смеясь, сказал Фидли.
— Садись в лодку, обезьяна  бесхвостая,- протягивая ему весло, сказал Лари.- Нам нужно ещё весь дом осмотреть.
Фидли забрался в лодку и оттолкнулся веслом от берега. Пока Лари лавировал между камнями в горловине залива, Фидли вызвал по рации Гордона.
— Как там наши рыбаки, Гордон? Не собираются ли они возвращаться?
— Нет. Они идут на предельной скорости вдоль берега. Можете спокойно начинать осмотр дома.
Фидли выключил рацию и положил к себе на колени дорожную сумку. Покопавшись в ней, он вынул оттуда объёмистый футляр, обтянутый чёрной кожей. Это была радость и гордость Фидли — уникальный набор отмычек из очень редкого сплава, который практически невозможно было сломать. Фидли сам готовил для него чертежи и по заказу Полицейского Управления этот набор в единственном экземпляре изготовил секретный оружейный завод.

Именно благодаря страсти Фидли открывать всевозможные замки он и попал на работу в Управление. Его взяли с поличным три года назад, когда он пытался обчистить сейф в одном из богатых домов. Хозяин этого особняка был просто помешан на драгоценностях и приобрёл для своей коллекции сейф, который, по убеждению фирмы-изготовителя, невозможно было взломать. И всё же Фидли выпотрошил этот сундук, и притом, за очень короткое время. Если бы не досадная случайность, то этих двух сумок набитых драгоценностями ему хватило бы на всю оставшуюся жизнь.
На допросах Фидли наотрез отказался объяснить, каким образом ему удалось вскрыть этот сейф. Он не причинил хитроумному механизму никаких повреждений. А, уходя, не забыл запереть дверь сейфа, изменив при этом его секретный код. Теперь уже ни хозяин, ни сам изготовитель не могли открыть дверь сейфа. На это Фидли и рассчитывал. Прошло бы немало времени, прежде чем сейф открыли бы вновь, и только после этого хозяин узнал бы, что он ограблен.

Но не судьба. И вот Фидли за решеткой и ему светит десять лет каторжных работ на урановых рудниках. Он, конечно, понимал, что этот приговор означает для него только смерть. Даже если ему очень повезёт, то он вернётся оттуда больным и дряхлым стариком. И Фидли решил играть ва-банк. Он бросил вызов полиции, заявив о том, что для него не существует закрытых дверей и секретных замков. И что он всё равно сбежит, как бы его не охраняли.
Начальник Управления, услышав об этом, предложил Фидли, шутки ради и в целях эксперимента, открыть двери главного хранилища Казначейства. Чуть больше часа понадобилось Фидли, чтобы обойти все ловушки и отпереть все замки хранилища. Этот эксперимент решил его дальнейшую судьбу. Теперь он служит в Управлении и открывает чужие двери, не опасаясь, что его за это посадят за решетку.

— Прибыли,- сказал Лари, когда нос лодки зашуршал по береговой гальке.- Выгружайся.
Фидли выскочил из лодки и, подтянув её дальше на берег, закрепил швартовый конец за каменный столб, торчавший в трёх метрах от воды. Этот столб очень заинтересовал агента. Он обошёл его вокруг, а затем, упёршись ногами в землю, попробовал его раскачать. Каменный палец даже не шевельнулся. Это означало, что он был врыт в песок не менее чем на две трети своей величины.
— Решил пободаться со столбом?- посмотрел на него  Лари.- Ты я вижу, совсем одичал сидя на дереве.
— Иди лучше сюда и помоги мне его толкнуть,- Фидли даже не обратил внимания на насмешку Лари,- а потом я тебе всё объясню.
Они упёрлись вдвоём в столб и попробовали его расшатать, но и это не дало никаких результатов.

—Ну, и что теперь,- спросил Лари, глядя на своего друга.
— Ты только подумай, Лари. Если мы с тобой вдвоём не смогли даже пошевелить этот камень, значит, он врыт в землю, как минимум на три-четыре метра. Судя по ландшафту это не природное явление, а результат человеческого труда. Представь себе, сколько потребовалось усилий, чтобы вкопать этот столб. Кстати, заметь, что камень природный, а не искусственный.
— Да каких усилий?- махнул рукой Лари. — Старик пригнал буровую машину,  подъёмный кран и за полчаса столб установили.
— Техника здесь появилась пару лет назад, не больше. Ты сам об этом говорил. А камень стоит давно, и уже весь оброс мхом. Выкопать такую глубокую яму у самой кромки берега просто невозможно — она сразу начнёт заполняться водой. И даже если бы здесь работала буровая установка, то стенки ямы сразу же начали бы размываться и осыпаться. Нет, Лари, этот столб установили каким-то другим способом.
— Да какая тебе разница?- недоумённо посмотрел на него Лари.
— А разница в том, что непонятное и необъяснимое всегда пугает и настораживает.
— Ты стал пуглив и осторожен, как горная коза,- усмехнулся Лари.
— Зато ты в последнее время прёшь напролом, как носорог. А потом по три часа чешешься.
От напоминания о кустарнике Лари нахмурился и замахнулся на Фидли кулаком. При этом на его лице появилось комично-свирепое выражение. Фидли, начавший уже понемногу привыкать к новому облику своего друга, увидев эту гримасу, не выдержал и захохотал, даже не пытаясь отреагировать на угрозу.
Лари подождал, пока закончит смеяться его напарник.
— Если бы ты попал в такую передрягу, то я не стал бы над тобой смеяться,- укорил он Фидли.
— Не обижайся, Лари,- вздохнув, ответил тот.- Ты же знаешь, я не со зла.
— Ладно,- устало махнул рукой Лари.- Пойдём в дом.

Подойдя к входной двери, Фидли посмотрел на замок и криво усмехнулся. Он достал из футляра одну из отмычек и через три секунды со словами "добро пожаловать", распахнул дверь настежь. Неожиданно сверху и с боков дверного проёма в  сыщиков ударили с шипением и свистом струи вонючего газа. Взломщиков согнуло в три погибели, и они повалились с крыльца как перезрелые орехи. Они задыхались, и их тошнило. Из глаз и из носа ручьём хлынула жидкость. А желудок казалось, подступил к самому горлу, пытаясь поскорее освободиться от своего содержимого.
Для Лари это было уже второе отравление за прошедшие сутки и у него, похоже, начал вырабатываться рефлекс. Он замычал как бык и бросился в сторону озера. Шатаясь и чуть не падая, он стремился к воде, срывая на ходу с себя всю одежду, которая насквозь пропиталась вонючим газом. Вскоре вслед за ним последовал и Фидли.
Минут пятнадцать они барахтались в воде, полоща солёной водой рот, нос и глаза. Наконец, оба выбрались на берег и обессиленные упали на траву. Агенты лежали в полном молчании, которое время от времени нарушалось рвотными спазмами.
Первым заговорил Лари.
— Живой?- спросил он, повернув голову в сторону Фидли.
— Пока ещё не знаю,- ответил тот и, помолчав, добавил.- Хорошее нача...
Договорить он не успел. Его снова скрутило и, перевернувшись на бок, он задёргался в рвотном приступе. От этих звуков и содроганий Лари сразу замутило. Он отвернулся в противоположную сторону и тоже дёрнулся пару раз, пытаясь очистить давно опустевший желудок. Полоски пластыря на его лице намокли и частично отклеились. И теперь болтались при каждом движении его головы.
Фидли всё ещё содрогаясь и не в силах встать на ноги, приподнялся на четвереньки и  пополз к воде. Ему казалось, что этот кошмар никогда не кончиться. Глаза и нос "медвежатника" распухли и покраснели. Добравшись до воды, он уронил в неё голову и стал пускать пузыри. Солёная вода и на этот раз помогла ослабить действие яда. Приступ тошноты стал понемногу отступать.
— Лари, этот старик нас убьёт,- выползая из воды, сказал Фидли.- Как ты думаешь, что он нам ещё приготовил? Может быть, в доме стоят капканы?
— Не знаю,- Лари со стоном и кряхтением сел на траву.- Но у нас нет выбора. Нам придётся идти в этот дом.
Отказаться от выполнения задания, он не мог ни при каких обстоятельствах. Лари был пока единственным работником в семье. Жена нянчила двух маленьких близнецов. Дом с участком, машина, мебель — всё было взято в кредит по льготам Управления. В случае отказа от работы он лишался всего, что имел сейчас, и что может получить в будущем.
— Впредь нам надо быть осторожнее. Дом небольшой. Старик с сыном ушли, по-видимому, надолго,- он повернулся к Фидли.- Давай, не будем торопиться.
— Давай,- вздохнул Фидли.- Только дело тут не в спешке. У старика нетрадиционные методы защиты. Не знаешь, что и откуда тебе прилетит в следующее мгновение.
— Верно,- согласился Лари.- Поэтому нам нужно контролировать каждый свой шаг. Пойдём Фидли.
Они встали и вновь направились к дому. Подхватив с земли свою рубашку, Лари тотчас откинул её в сторону. Она вся пропиталась вонючей отравой и смердела даже на расстоянии.
— Будем работать в пляжной форме,- усмехнулся Фидли.- А эти тряпки нужно потом сжечь.
Но рация агентам была просто необходима. Лари задержал дыхание и быстро отцепил её от брючного ремня. И только отойдя на несколько метров, он решился сделать вдох. Увы, чехол рации тоже впитал в себя этот запах и Лари снова начало тошнить. Пришлось отбросить и чехол.
Вскоре они снова стояли перед раскрытой настежь дверью.
— Добро пожаловать,- уже без энтузиазма повторил Фидли свою недавнюю фразу и добавил,- в кошмар.
Лари взял палку, стоявшую у крыльца, и стал, словно слепой стучать ею по полу, по дверным косякам и просто размахивать в воздухе, пытаясь обнаружить датчики движения. Затем, сыщики осторожно и по одному вошли в помещение. Остановившись на коврике перед дверью, они стали внимательно разглядывать каждый квадратный метр этой большой комнаты. Внешне всё выглядело вполне спокойно и не предвещало ничего страшного.
— Иди вслед за мной, пока не обойдём всю комнату,- сказал Лари, постучав и помахав перед собой палкой.- Если со мной что-нибудь случиться, ты, хотя бы сможешь мне помочь,- добавил он, немного погодя.
Они стали медленно продвигаться по комнате. Обойдя всё помещение и убедившись, что им ничего не угрожает, друзья расслабились.
— Фу,- вздохнул с облегчением Фидли, снимая с себя напряжение.- Сейчас пару минут отдохнём, а потом начнём искать тайник.
И он с размаху плюхнулся в кресло, стоявшее возле камина. В ту же секунду Лари оглушил истошный вопль его напарника. Тело Фидли, изогнувшись дугой вперёд, пулей вылетело из кресла. Не переставая орать, он обхватил свои ягодицы руками и запрыгал по комнате как взбесившийся кенгуру.
— Фидли, что с тобой?- закричал Лари, и принялся ловить своего друга.
Не так-то просто это оказалось сделать. Фидли и без того был ловким и быстрым парнем, а сейчас он вообще летал как ракета.
Наконец, Лари удалось ухватить его за руку. Хотя Фидли при этом не переставал подпрыгивать и вырываться.
— Да постой ты,- заорал на него Лари - Дай посмотреть, что у тебя там такое.
Фидли остановился, но продолжал подвывать и дрожать всем телом. Оттянув руку Фидли от задницы, Лари увидел на ней кровь. Быстро и решительно он сорвал с Фидли трусы. На обеих ягодицах под размазанными пятнами крови были видны татуировки тёмно-синего цвета. Красивым, каллиграфическим подчерком с завитушками на каждой ягодице было написано "я вор".
— Что там, Лари?- дрожащим голосом спросил Фидли.
— Тебе поставили клеймо,- угрюмо сказал тот.
— Какое клеймо?
— Скоро сам увидишь. Подожди, я принесу тебе мокрое полотенце.
Он побежал на кухню и обильно смочил полотенце холодной водой из водопроводного крана.
— Приложи к заднице. Будет немного легче,- Лари подал своему другу мокрое полотенце.
Тот взял полотенце и прижал его руками к ягодицам. Но через две секунды, отбросив полотенце в сторону, он снова заорал и запрыгал. Недоумевая, Лари смотрел то на Фидли, то на полотенце. Внезапно догадавшись, он бросился к крану с водой. Понюхав и попробовав воду, Лари понял, что это насыщенный раствор соли.
— Вот сволочь,- закричал Лари, и в сердцах ударил кулаком по крану.
С потолка на него хлынул поток солёного раствора. Все его царапины и болячки обожгло будто огнём. Как ошпаренный он выскочил из кухни и заорал дуэтом с Фидли. Совершенно неожиданно Фидли вспомнил, как недавно Герон катался по росе. Он схватил Лари за руку и потащил его из дома. Прибежав на поляну, сыщики тоже стали кататься по траве. Ещё не успевшая высохнуть роса, быстро промыла все их раны.
Понемногу успокоившись, они затихли лёжа на траве.
Молчание прервал Фидли.
— Лари,- его голос был мрачным и тоскливым.- Если этот старик не убьёт нас сразу, то мы скоро сойдём с ума.
Лари сел на траву и обхватил голову руками.
— Давай хотя бы сделаем вид, что мы тут что-нибудь искали,- наконец, произнёс он.
— Хорошо,- вздохнул Фидли и стал подниматься на ноги.- Но только помни, что каждая лишняя минута, проведённая в этом доме, может оказаться для нас последней.

Агенты подходили к дому, как к бочке с порохом, на которую какой-то идиот поставил зажженную свечу. Войдя в дом, Фидли первым делом подошёл к зеркалу. Повернувшись к нему спиной и приспустив трусы, он заглянул в него через плечо.
— Вот гад,- с ненавистью произнёс он.- Мне же теперь ни на пляже, ни в бассейне показываться нельзя. Сразу будут звать полицию.
Лари тоже взглянул в зеркало на своё отражение.
— А мне вообще нельзя на людях показываться. Во всяком случае, пока. А ты не расстраивайся. Говорят, что сейчас уже делают операции по удалению татуировок.
— Делают,- мрачно кивнул Фидли.- Отрежут ползадницы и пришьют кусок свиной кожи. Вот и вся операция.
Лари вздохнул и отвернулся от зеркала. Он взял свою палку, лежавшую на полу, и подошёл к креслу, в которое недавно уселся Фидли. Одним концом палки он надавил на сидение и из-под материала показались полые иглы, на остриях которых блестели капельки туши. Лари покачал головой и продолжил осмотр этой странной мебели.
Фидли подходил к каждой вещи как к ядовитой змее. Все его мышцы были напряжены до предела, и он готов был в любое мгновение отскочить в сторону.

В комнате было не так уж и много предметов, но прошло не меньше часа, прежде чем на первом этаже остался непроверенным только один книжный шкаф.
Сыщики встали от него по обе стороны, и Лари палкой открыл одну дверцу шкафа. Немного подождав, он проделал ту же операцию и со второй дверцей. Пока ничего не происходило. Помахав палкой и постучав ею по полу, шкафу и полкам с книгами, Лари стал приближаться к книжным полкам.
В тот момент, когда он сделал последний шаг, из полки, которая находилась на уровне его головы, вылетел деревянный чурбан, замаскированный под корешки книг.
Удар был точным и молниеносным. Он пришёлся Лари прямо в лоб. Его голова дёрнулась, как у тряпичной куклы, и он стал ничком падать на спину. Фидли бросился к другу, боясь, что тот удариться затылком о пол. Но удержать Лари от падения ему было не под силу — тот был почти в два раза тяжелее Фидли. Зато ему удалось смягчить удар, и они оба упали на пол.
Это был чистый нокаут.
Неожиданно проснулась рация, лежавшая на столе. Гордон вызывал Лари. Фидли стал выползать из-под обмякшего тела напарника.
— Лари, почему ты молчишь? Лари,- надрывался голос Гордона.
— Лари не может тебе ответить,- Фидли, наконец, взял рацию в руки.
— Почему? Что случилось?
— Его отправил в нокаут книжный шкаф.
— Что ты мелешь, Фидли? Какой нокаут? Какой шкаф?
— Я говорю то, что вижу. Из книжного шкафа вылетела чурка, размером с двухпудовую гирю, замаскированная под корешки книг. И двинула Лари прямо в лоб. Сейчас он лежит без сознания. Боюсь, как бы он не получил сотрясение мозга.      
— Господи, что у вас там твориться?
— У нас твориться кошмар,- тихим и отсутствующим голосом сказал Фидли.- Мы не успели осмотреть и полдома, а уже отравлены, исколоты и избиты. В доме полно хитроумных ловушек.
— Рассказывай всё по порядку,- приказал Гордон.
— Сначала нас отравили вонючим газом, и мы облевали почти всю территорию этого райского уголка, включая и залив. Затем, мне поставили на заднице клеймо, сделав моментальную татуировку сразу на обеих ягодицах. После этого нам приложили соляные примочки, чтобы мы острее чувствовали свои раны и царапины. И вот теперь книжный шкаф отправил Лари в нокаут.
Рация молчала. Видимо, Гордон переваривал всё услышанное.
— В доме что-нибудь нашли?- наконец, спросил старший агент.
— Ничего, кроме побоев. Остался ещё второй этаж. Если мы, конечно, сможем туда попасть. А где этот гад, который нас изуродовал?
— Рыбачит на острове. Они поставили палатку и, возможно, останутся здесь ночевать. Всё это время я наблюдал за ними. Но пока не похоже, чтобы кто-то из них собирался что-то прятать. Продолжайте осмотр дома. Может, всё же вам и повезёт.
— Нам уже повезло,- загробным голосом ответил Фидли.
— Скоро я пересяду на яхту,- сказал Гордон, пропустив реплику Фидли,- а к вам катер доставит аквалангистов. Осмотрите дно залива.
— Хорошо. Если мы доживём до этого момента. Лари, вроде бы, начал приходить в себя.
— Пусть свяжется со мной, когда будет в состоянии говорить.
Рация замолчала. Фидли посмотрел на своего напарника. Тот со стоном переворачивался со спины на бок. На его лбу красовалась огромная синяя шишка.      
"Он похож на умирающего носорога",- без тени насмешки подумал Фидли.
Наклонившись над Лари, он помог ему сесть на пол.
— Как твоя голова?- спросил Фидли.- Мозги на бок не съехали?
— Гудит, как колокол,- ответил тот, обхватив голову руками.
— Подожди. Я принесу тебе лёд из холодильника.
Лари испугано замотал руками.
— Не бойся,- понял Фидли его жест.- Я проверю, чтобы это не оказалось какой-нибудь гадостью.

Фидли видел лёд, когда осматривал холодильник.
Достав из камеры пластмассовую ячейку со льдом и убедившись, что это действительно лёд, он принёс её Лари. Тот недоверчиво взял один кубик. Понюхал его, лизнул и только после этого приложил к больному месту.
— Да,- вздохнул Фидли,- запугали нас с тобой крепко. Мы скоро собственной тени бояться начнём.
Лари молчал. Он взял ещё один кубик льда и стал натирать ими виски и лоб.      
— Я только что говорил с Гордоном. Он просил тебя связаться с ним, когда сможешь разговаривать.
— Сейчас не могу. Потом,- замотал головой Лари.
— Скоро он направит сюда аквалангистов,- сказал Фидли.- А нам к этому времени нужно осмотреть второй этаж.
Лари никак не отреагировал на это сообщение. Он взял уже следующую пару кубиков и продолжал растирать ими свою огромную шишку.
— Ну, что молчишь, рогоносец?- попытался расшевелить его Фидли.
Но и это не помогло. Лари закрыл глаза, и казалось, отключился от всего мира. Он монотонно растирал льдом свой лоб, и талая вода стекала по его лицу, образовав на полу маленькую лужицу.

Фидли взял палку и начал толкать ею книги на полках. Оказалось, что в центральной части каждой полки находится замаскированная чурка.
"Даже если я сяду на пол, то тоже получу по лбу,- догадался Фидли.- Может, как раз здесь и находится тайник? Но как к нему подступиться?"
Осмотрев внимательно дверцы шкафа, он обнаружил на каждой из них вертикальный ряд отверстий.
"Это — датчики роста. Будь Лари хоть карликом, удар всё равно пришёлся бы точно в лоб".
Фидли интересовал уже не тайник, а устройство этого механического боксёра. Он попробовал перекрыть несколько датчиков на одной дверце, но книжный "кулак" стоял на месте. Приглядевшись к полкам, Фидли заметил ещё несколько датчиков, которые находились под каждой чуркой.
"Три луча пересекаются в одной точке. Когда в ней находится объект, то механизм должен сработать",- размышлял Фидли.
Дотянувшись одной рукой до книжной полки, он снял с неё одну из книг и поместил в точку пересечения лучей. "Боксёр" не шевелился. Тогда Фидли выдвинул правую ногу и стал нажимать на площадку перед шкафом. Через пару секунд на том уровне, где находилась книга, выдвинулся "кулак" и легонько толкнув её, встал на место. Фидли сразу всё понял.
"Сила удара зависит от веса и роста подошедшего. Если бы у шкафа стоял ребёнок, то механизм вообще бы не сработал. Но Лари трудно назвать ребёнком, поэтому он и получил по высшей категории".
Фидли удивлённо покачал головой.
"Кто бы мог подумать, что в доме этого рыбака установлены такие сложные и хитрые механизмы? Старик с нами просто играет. Если бы он захотел, то мы не смогли бы даже войти сюда. Искать в его доме тайник — занятие совершенно бессмысленное. Мы никогда и ничего здесь не найдём",- понял Фидли.
Он посмотрел на своего напарника, сидящего на полу всё в той же позе.
"Поднимусь на второй этаж. Загляну в комнаты. И прочь из этого дома!"- решил Фидли.

Действуя палкой как миноискателем, он начал своё восхождение на второй этаж. Прежде чем подняться на следующую ступень, ему приходилось осматривать на ней каждый квадратный сантиметр. Давить и стучать по ней палкой и каждую секунду с ужасом ожидать, что какой-нибудь механизм выкинет его отсюда, как паршивого кота.
Альпинист, поднимающийся по отвесной скале, не испытывает того напряжения, которое пришлось выдержать Фидли. Добравшись до площадки второго этажа, он измученный и обессиленный, упал на пол.      
— Фидли, ты где?- послышался голос Лари.
— Я на втором этаже,- ответил Фидли и, ухватившись за перила, поднялся на ноги.- Свяжись с Гордоном и скажи ему, что мы скоро закончим осмотр.
— А что с книжным шкафом?- спросил Лари.
— С ним всё в порядке, в отличие от тебя. Я его осмотрел. Не пытайся к нему больше приближаться. Ты для него слишком хорошая "груша".
Фидли поднял палку и стал осматривать дверь в комнату Герона. Убедившись, что она не заперта, он резко её распахнул и отскочил в сторону. Подождав несколько секунд, он начал медленно приближаться к дверному проёму, не забывая при этом стучать и размахивать палкой.
Фидли уже собирался сделать первый шаг, чтобы войти в комнату. Он стоял на пороге, наклонившись вперёд, настороженно рассматривая помещение. Именно в этот момент дверь за ним со свистом захлопнулось. Удар пришёлся как раз по больной заднице. Фидли со страшным криком пролетел по воздуху пару метров и приземлился на середине комнаты. Лари, услышав этот крик, бросился на второй этаж.      
— Что с тобой?- распахнув дверь и увидев своего напарника на полу, спросил Лари.      
— Держи дверь,- закричал Фидли, но было уже поздно.
Лари успел сделать только пол-оборота, когда массивная дверь шибанула его по плечу и тоже свалила с ног.
— Всё,- заорал Фидли, стуча кулаками по полу,- я больше не могу. Пусть меня лучше расстреляют.
Лари молчал. Он лежал на спине и стеклянными глазами смотрел в потолок.
— Потерпи, Фидли,- дождавшись пока успокоится его друг, сказал Лари.- Осталось совсем немного. Мы должны с тобой всё это выдержать. У нас нет другого выхода.

— Я уверен, что старик с нами просто забавляется,- сказал Фидли, после долгого молчания.- Судя по этим ловушкам, он может расправиться с нами в любой момент. Я нашёл много датчиков в доме, но большая часть из них не действует.
— Тогда почему же он этого не делает?
— Наверное, потому, что мы ищем не в том месте. Если бы в доме было что прятать, то он бы задействовал всю систему охраны.
— Слушай, Фидли,- приподнялся на локте Лари.- А зачем в доме простого рыбака установлена такая сложная система охраны?
— Помнишь, Гордон рассказывал, как старик бодается с дельцами туристического бизнеса? Там ведь такие акулы, что любого порвут на части. А вот этот рыбак им не по зубам. И мы для него словно малые дети. Отшлёпает по заднице и отпустит на все четыре стороны.
— Да, похоже, что ты прав,- задумчиво сказал Лари.- Но нам нужно отчитаться перед начальством и мы не можем просто так уйти отсюда.
— Устанавливай микрофоны и телекамеру,- сказал, поднимаясь Фидли,- а я пойду, осмотрю гараж. И будем считать, что на этом наша миссия закончена.      
Лари понял, что его друг принял твёрдое решение.
— Хорошо,- ответил он.- Только свяжись с Гордоном, когда закончишь с гаражом.

Гараж находился в небольшой и лёгкой пристройке, стоявшей с левой стороны дома. В нём, кроме двух машин, поленницы дров для камина и электрического двустворчатого ящика с рубильником, ничего не было.
Осмотрев машины и поленницу, Фидли подошёл к металлическому ящику, на котором было нарисована молния и череп с перекрещенными костями. Ящик был довольно объёмистый и высотой почти в два метра. Фидли оглядел его со всех сторон и хотел уже взяться за одну из ручек, чтобы открыть створку и заглянуть внутрь.
— Назад,- закричал ящик.- Опасно для жизни!
И между его ручками с треском пролетели длинные голубые искры.
Фидли отскочил так, как будто его и в самом деле ударило электрическим током.
— Да пропади оно всё пропадом,- придя в себя, закричал он, глядя на ящик.
— Вот и хорошо,- тихим и спокойным голосом произнёс электрический шкаф.- Так будет лучше для всех.
Фидли истерично захохотал и, шатаясь от смеха и перенапряжения, вышел из гаража. Лари уже стоял на крыльце и смотрел на подходящего к нему Фидли.

— Ну что там ещё?- спросил он, когда Фидли перестал смеяться.
— Говорящий электрический ящик,- усмехнулся тот.- Мы с ним славно побеседовали.
Лари внимательно посмотрел на своего напарника. Заметив это, Фидли опять захохотал.
— Ты решил, что я уже умом тронулся? Если хочешь с ним поговорить, то дверь в гараж не заперта. Только не вздумай браться за его ручки. Он, похоже, парень очень серьёзный.
Фидли был рад, что наконец-то всё закончилось и можно просто лечь на берегу и отдохнуть.
— Пойду к озеру. Поболтаю с Гордоном,- он взял из рук Лари рацию и пошёл по дорожке к воде.

Лари так и не понял, шутка это была или Фидли говорил серьёзно. Поэтому, немного постояв, он всё же решил сходить в гараж. Ему, конечно, было невдомёк, что ящик был оборудован множеством датчиков, которые определяли не только вес и рост того, кто стоял перед ним, но даже запах, по которому можно было узнать мужчина это или женщина. Поэтому устройство включило другую программу для разговора.
— Ну, а тебе что надо?- спросил ящик, когда Лари остановился прямо перед ним.- Тебя что, никогда током не било?
Между ручками опять затрещали голубые искры. Лари отступил на один шаг.
— Неплохо,- согласился ящик.- Я вижу, что ты парень понятливый.
Такое чудо Лари видел впервые. Он, молча, стоял перед ящиком, вытаращив на него глаза.      
— Слушай. Может, ты вообще отсюда уйдёшь, а?- брезгливо спросил ящик.- От тебя так дурно пахнет.
Лари послушно стал пятиться к выходу.
— Я знаю отличное средство, которое уничтожает этот запах,- вслед ему прокричал ящик.- Обратись в торговый дом "Праймос и К", и ты избавишься от этого запаха за две минуты. Просто позвони по телефону...
Лари уже вышел из гаража и закрыл за собой дверь.
— Сумасшедший дом,- пробормотал агент.- Вот и попробуй теперь кому-нибудь расскажи, как ты разговаривал с электрическим шкафом.
Он стал спускаться по дорожке, ведущей к озеру.

На берегу лежал Фидли, подставив под жаркие иризовые лучи спину и свой больной зад. Метрах в пятнадцати от него стоял пластиковый мешок, в который он сложил всю вонючую одежду.
— Ну, что тебе сказал наш электрический друг?- спросил он Лари, когда тот лёг рядом с ним.
— Он мне объяснил, как избавиться от этой вони,- заложив руки за голову и закрыв глаза, сказал Лари.      
— Ба, да вы даже подружились,- удивился Фидли.
— Он был разговорчив, а я не назойлив.      
— И что же он тебе посоветовал?
— Обратиться в торговый дом "Праймос и К". У них есть какое-то средство от этого запаха.
— А может они сами этот запах и изобрели?      
— Не исключено.
— А все остальные примочки? Тоже их рук дело?
— Откуда мне знать, Фидли? Да и какая разница? В суд ведь на них не подашь. По закону, нас самих нужно за решетку сажать.
— За решетку нужно сажать Борка. Это он послал нас на верную погибель.
— Ему пока ещё неизвестно, что здесь сумасшедший дом. Он и теперь-то не во всём нам поверит. Ну, как ему сказать, что ты беседовал с электрическим ящиком? Да и "боксёрский" шкаф, тоже история очень сомнительная.
— Вот пусть он сам сюда заявиться и на себе всё это испытает,- усмехнулся Фидли.- Я бы после этого был просто счастлив.

Сыщики замолчали. После перенесённого кошмара им обоим не верилось, что они только вчера приехали в Гутарлау. Время растянулось, словно эластичная резина, вместив в эти сутки слишком много переживаний. Лари скучал по своей жене и двум маленьким сынишкам, которых не видел уже целую вечность. Фидли вспоминал подружку, с которой на днях договаривался пойти на вечеринку.
Боже, как давно это было. Перегруженная психика жила другими временными категориями. Два часа, проведённые в доме рыбака, заслонили собою полжизни каждого из них. Уставшие и избитые тела ныли и стонали. Обоим не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать. Согретые яркими лучами Иризо, они стали засыпать.

Их разбудил шум спасательного катера. Судно подошло к горловине залива и с него спускались в воду аквалангисты. Лари сел на песок и посмотрел в сторону катера.
— Фидли, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии.
На него действительно было страшно взглянуть. Весь исцарапанный, с огромной синей шишкой на лбу, с покрасневшими белками глаз, он мог испугать кого угодно.
— Ну, иди в дом, отдохни,- пошутил Фидли.
— В кресле, что ли посидеть?- спросил Лари, и оба захохотали.
— Полежи на лесной полянке,- подсказал Фидли.- Там тебя никто не увидит.
— Вот это мысль хорошая,- согласился Лари.
Он взял свою рацию и отправился на поляну. А Фидли поднялся на ноги и стал поджидать аквалангистов.

Их было трое. Они вынырнули из воды метрах в восьми от берега.
— Что будем искать?- сдвинув маску на лоб, спросил один из них.      
— Если бы это кто знал,- вздохнул Фидли. Но, заметив недоумённый взгляд аквалангиста, добавил.- Всё, что покажется вам подозрительным. Может, где-то сдвинут камень, а под ним лежит какая-нибудь вещь. А может просто что-то лежит на дне. Короче, все, что выглядит неестественно, и что могли трогать или прятать сегодня утром. Предположительно, это должно быть где-то в середине залива.
Выслушав объяснение, аквалангисты переглянулись и, надев маски, нырнули на дно.
"Искупаться бы сейчас,- подумал Фидли.- Но задница и так горит огнём, а одну соляную примочку я уже получил. Правда, в озере концентрация соли намного меньше, чем в доме. Но жечь, наверное, всё равно будет".

Тело Фидли уже пересохло. Оно требовало влаги или хотя бы понижения температуры. И тогда он предпринял своеобразный манёвр. Агент лёг на живот и пополз к воде. Он заполз в озеро ровно настолько, чтобы не замочить свою пятую точку. Окунув в воду торс, Фидли с блаженством почувствовал, как она понижает температуру его тела. Но когда он стал отжиматься на руках, чтобы вынырнуть на поверхность, его неожиданно потащило на глубину.
Фидли вонзил в песок пальцы ног, словно якоря и отчаянно заработал руками, отталкиваясь от дна. Раненые мышцы ягодиц резко напряглись, и боль с новой силой полоснула по телу. Сыщик взвыл, пуская пузыри и пытаясь вытолкать себя на берег.
Прошло несколько секунд, и он выиграл  борьбу со стихией. Но этого времени было достаточно, чтобы агент израсходовал весь остаток своих сил. Фидли упал и замер, касаясь лицом воды и вонзив руки и ноги в песок. Он был похож на убитого беглеца, которого пуля настигла у самой кромки спасительной воды. Силы возвращались очень медленно.

"Пока не поем и не высплюсь — никаких экспериментов",- решил он.
Мысль о еде напомнила ему, что желудок его давно уже пустой, и не просто пустой, а выпотрошенный. Он не успел переварить ничего, из того, что Фидли съел утром.
"Скорее бы всё это кончилось,- с тоской подумал сыщик,- и можно было бы убраться с этого проклятого места".
Внезапно из глубины озера вынырнули аквалангисты. Фидли заставил себя приподняться на четвереньки.
— Мы осмотрели всё дно,- сообщил один водолаз, подплывая к Фидли.- На середине залива нашли большой камень, который действительно кто-то недавно трогал. Но, ни под ним, ни рядом с ним мы ничего не нашли. Кроме камня мы не обнаружили ничего подозрительного.
— Ну, тогда ребята, отбой,- вставая на ноги, сказал Фидли.
Аквалангисты развернулись и поплыли к катеру, а Фидли взял в руки рацию.
— Гордон. Водолазы осмотрели всё дно, но ничего не нашли. Говорят, что на середине кто-то трогал большой камень. Не знаю, как они это определили, но думаю что им, как специалистам, можно верить.
— Хорошо. Возвращайтесь к машине. Я пока буду следить за рыбаками. Когда отдохнёте, то берите лодку и загребайте ко мне. А машину отгоните в полицейский участок.
"Отогнать машину в участок,- скривился Фидли.- Легко сказать. Но как это сделать? Я сидеть не могу. А Лари вообще от людей прячется, как какое-нибудь лесное чудовище".
Но он не стал ничего говорить Гордону, решив, что сначала надо поесть и отдохнуть. А потом они с Лари что-нибудь придумают.

На дорожке показался Лари. Он слышал весь разговор, и поэтому сразу продолжил обсуждение этой темы.
— И кто же из нас поведёт машину?- спросил он, подходя к Фидли.
— Лари, ради бога, давай не будем торопить события,- застонал тот.- Уйдём поскорее от этого дома, поедим, выспимся. Может к тому времени наши рыбаки надумают вернуться. Тогда вопрос о машине отпадёт сам собой. Ты согласен?
— Согласен,- кивнул головой Лари,- голова у тебя, я вижу, работает всё так же хорошо.
— У меня не работает задница,- усмехнулся Фидли,- а у тебя голова не работает потому, что по ней двинули бревном.
Лари осторожно потрогал свой красно-синий рог, который опух и оттого стал ещё больше.
— Наверное, надо сходить в дом и проверить, не оставили мы случайно каких-нибудь следов,- сказал он, всё еще трогая свою шишку.
— Какие следы, Лари?- Фидли скривился, как от зубной боли.- Тебе видно этим бревном совсем мозги отшибло. Ты же сам убедился, что у старика просто изощрённая система охраны. Неужели ты думаешь, что тот специалист, который её смонтировал, не поставил в укромных местах пару скрытых камер? Я в этом уверен на все сто процентов.
— Тогда может быть, нам нужно найти эти камеры и плёнку?
— Да я пытался это делать,- чуть не завыл Фидли.- Но камеры нам не найти. Это совершенно иной уровень секретности. Как минимум на порядок выше нашего. А записывающее устройство может находиться где угодно. В том же шкафу или в электрическом ящике. Ты к ним пойдёшь?
Лари отшатнулся и отрицательно замотал головой.
— И я тоже не имею ни малейшего желания к ним подходить,- развёл руками Фидли.      
— Зачем тогда мы ставили свои камеры и микрофоны?- недоумевал Лари.
— Затем, что этого хочет Гордон, а главное Борк. Им сейчас не объяснишь, что твориться в этом доме. Они нас просто не поймут.
— А что же будет дальше?- тупо спросил Лари.
— А дальше будет то,- устало ответил Фидли,- что когда старик вернётся, он вызовет полицию и покажет им эту плёнку. И тогда Управлению придётся спрятать нас куда-нибудь подальше, пока не замнут всю эту историю. Так что готовься к отпуску.
Для Лари такие выводы были полной неожиданностью. Но он знал, что Фидли очень редко ошибается.
— А нас не уволят?- испуганно спросил он.
— За что, Лари? Мы с тобой честно и добросовестно выполнили свой служебный долг. За наши героические усилия нас нужно награждать орденами и медалями. Ну откуда нам с тобой знать, что в доме простого рыбака установлена такая сложная, просто уникальная аппаратура? Мы с тобой здесь ничего не нашли, поэтому ничего и не знаем. Запомни это, Лари.
— А Гордону тоже ничего не будем объяснять?
— Вот когда он сам залезет в этот дом, тогда может быть что-то и поймёт. Ещё неизвестно, кто и за кем следит на рыбалке. И вообще, Лари. Никогда и никому не рассказывай то, что тебе показалось. Говори только о том, что знаешь наверняка и только то, что можешь объяснить. Всё. Пойдём в лодку. Я устал. Я хочу есть. Я хочу спать.

Они погрузили в лодку мешок с одеждой и отвязали швартовый конец от каменного столба. Лари уже сидел в лодке на вёслах, в то время как Фидли всё ещё не решался в неё забраться.
— Садись в лодку. Пора отчаливать,- нетерпеливо сказал Лари.
— Ты, видать, забыл, что именно сидеть-то я и не могу?
— Тогда вставай на четвереньки и обопрись на нос лодки. Я буду изображать охотника, а ты мою верную собаку.
— Нет, Лари. Лучше ты будешь санитаром, выносящим с поля боя раненого героя,- ответил ему Фидли, забираясь в лодку.- Это будет больше соответствовать истине.
— Может, ты надеешься на то, что тебя наградят за эту операцию?
— Во всяком случае, от ордена я отказываться не буду,- стоя на коленях, ответил Фидли,- лишь бы мне его вручали не посмертно.
— На сегодня твой бой окончен,- сильно и резко загребая веслами, сказал Лари. И посмотрев на обращённый к нему зад Фидли, добавил.- Боец невидимого фронта.
— Да, вот такие мы и есть — простые и скромные герои наших будней,- торжественно и с пафосом заметил Фидли.

Он стоял на коленях и, положив руки и голову на борт лодки, действительно напоминал охотничью собаку, готовую вот-вот прыгнуть за борт. Лари ничего ему не ответил. Он тоже устал и в голове его, к тому же, не прекращался шум от удара боксёрской колотушкой. Лавируя между камнями, он с нетерпением ждал того момента, когда можно будет просто лечь и забыться. Перенесённое напряжение было слишком велико. Непрерывное ожидание опасности в течение двух с лишним часов, измотало всю его нервную систему. Даже сейчас, когда они уже удалялись от опасного места, ему казалось, что из-за камня вот-вот вылетит какое-нибудь бревно, и если не убьёт их сразу, то уж покалечит-то обязательно. А ведь если верить Фидли, то эти ловушки всего лишь малая часть из того, что мог устроить им  старик. Но больше всего Лари беспокоила мысль о том, как эта история отразиться на его будущем.
— Фидли,- окликнул он напарника, когда вывел лодку из каменного прохода.- А тебе не кажется, что для нас всё это может плохо кончиться?
— Каким это образом?- ответил тот, глядя на сверкающие блики водной ряби.
— Не забывай, что сын у этого рыбака — журналист. Когда у него на руках будет плёнка с записью, то ему не составит никакого труда описать этот случай в своей газете и приложить к статье наши физиономии. Если такое случится, то я сомневаюсь, что это благоприятно отразится на нашей карьере.
Фидли приподнял голову и задумался. Будь у него хвост, то он сейчас вытянулся бы в струну, и сходство с охотничьей собакой было бы стопроцентным.

— Я думаю, что этого не произойдёт,- наконец, ответил он.
— Почему ты так решил?- спросил Лари.
— Полицейское Управление не может признаться в том, что само нарушило закон и послало своих агентов на обыск, не имея на это никакого права. Если общественность узнает, что мы сотрудники Управления, то рыбак может подать на полицию в суд. Такой грандиозный скандал Управлению совсем не нужен. Наш журналист под колпаком у Борка. Ни статья, ни фотографии никогда не будут опубликованы.
— Ну, хорошо. Я согласен,- сказал Лари.- Но начальство может обвинить нас в непрофессионализме и некомпетентности. И на этом основании уволить с работы.
— Лари, для того чтобы доказать нашу некомпетентность, им придётся послать в этот дом другую группу. Надеюсь, ты догадываешься, что с ними произойдёт то же самое, что и с нами?  Если не хуже. Я приложил все усилия, чтобы обнаружить хоть одну камеру или микрофон. И всё-таки они в доме есть. Я в этом больше чем уверен. И не пытайся придумывать свою вину. Если кто-то скажет, что мог бы сделать всё лучше нас, то пусть сначала докажет это на деле. Кстати, в следующий раз, я думаю, старик уже не будет таким мягкосердечным. Не дай бог, кому-нибудь разозлить его всерьез. И для нас самый лучший выход из этого положения — уйти в долгосрочный отпуск. В чём нам и должно помочь наше родное Управление.
Такие выводы немного успокоили Лари, и остаток пути до машины сыщики преодолели, не проронив ни одного слова.
В термосах ещё осталась горячая пища, которую Гордон привёз утром из ресторана. После того, как они поели, агенты разложили сидения, поставили машину на сигнализацию и уже через несколько минут оба спали крепким сном.

Лари приснился кошмарный сон. Он шёл босиком по берегу озера на закате дня. С левой стороны от него шумела набегающая на берег волна. А с правой, у самой воды, стояли огромные валуны. И вот когда он поравнялся с одним из этих камней, тот вдруг начал на него падать. Неизвестно почему, но Лари не стал отпрыгивать от него в сторону. Он упёрся в камень руками и головой, стараясь задержать его падение. Лари с большим трудом удавалось это делать, но обломок скалы давил всё сильнее и сильнее. Напряжение нарастало, и Лари уже боялся, что ему не хватит сил отскочить от этого валуна и тот раздавит его сейчас, как комара. Голова гудела и просто раскалывалась от такого давления, когда он услышал голос Гордона.
— Лари, ответь мне.
Лари почувствовал, что если он сейчас крикнет Гордону, то  сразу будет задавлен этой скалой. Он сжал зубы и ещё сильнее упёрся головой в камень.
— Лари, почему ты молчишь? Ответь мне,- настойчиво требовал голос Гордона.
— Я здесь,- закричал Лари, и многотонная глыба повалила его на песок.
Лари в ужасе проснулся. Он лежал на разложенном сидении, упираясь больным лбом в ручку задней двери.
Рядом лежал Фидли, и его шумное сопение напоминало звук набегающей волны из кошмара. Голова, руки и ноги заклеймённого агента всё время дёргались, наверное, потому,  что ему тоже снился какой-то кошмар.

— Лари, Фидли! Почему вы молчите?- почти в истерике кричал Гордон.
— Слушаю,- включив рацию, сказал Лари.
— Куда вы все пропали?
— Мы легли немного отдохнуть,- Лари посмотрел на часы.
Оказалось, что агенты "отдыхали" уже третий час.
— Хватит спать. Берите лодку и ко мне. У меня уже глаза слезятся от этого телескопа. Машина пусть стоит на месте. Только закройте её и поставьте на сигнализацию. Наши рыбаки застряли здесь надолго.
— Всё понял,- сказал Лари и выключил рацию.
Он посмотрел на Фидли.
"Надо спасать его от кошмара",- подумал он и начал трясти своего друга за плечо.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #25 - 09.04.2011 :: 16:38:23
 
Глава 20

Языки пламени слабо лизали догорающие головёшки. Из раскалённых углей то и дело вырывались маленькие голубые сполохи, танцуя и качаясь от каждого дуновения ветерка. С востока наступал рассвет, всё дальше отодвигая темноту короткой летней ночи.
Герон сидел у костра, накинув на плечи тёплый плед, и смотрел на тающие в утреннем небе звёзды. Ему совсем не хотелось спать. События прошедших дней перевернули и изменили привычные понятия, и сейчас он пытался разобраться во всём происходящем.      
Вчера утром он научился замедлять ход времени, а уже после обеда новое умение спасло ему жизнь. Правда, при этом, как сказал отец, он "поднял слишком большой груз". Но ведь прыжок на пожаре тоже, наверное, требовал большой затраты энергии. Однако в канализации журналист не чувствовал себя таким разбитым и раздавленным, как вчера. Мало того, у него ещё появилась способность видеть в темноте.
Герон закрыл глаза ладонями и напрягся, вглядываясь в наступившую темноту. Очень быстро мрак растаял, и он снова увидел костёр, озеро, деревья и утреннее небо. Не поворачивая головы, журналист скосил глаза вбок и с удивлением увидел палатку, которая находилась за его спиной. Он стал вращать глазами во все стороны, пока не убедился, что имеет возможность видеть всё окружающее его пространство.
"Вот это фокус,- подумал Герон.- Вслепую-то я вижу лучше прежнего!"
Он осторожно отнял руки от лица, открыл глаза и тихо засмеялся, довольный своим новым открытием. Сейчас Герон был похож на маленького ребёнка, которому мать дала в руки новую погремушку. Изучать и открывать самого себя, было безумно интересно.
"Так, а что я ещё умею делать?- подумал он и вспомнил, как отец отодвинул в сторону огромный валун, который был выше его почти в два раза.
"Может и мне попробовать его сдвинуть?"
Желание испытать себя было велико. Но, немного подумав, он решил не рисковать.
"Вдруг я опять надорвусь как вчера? Начинать надо с малого. Я муху-то толкнул, и то обессилил, а тут такая глыба! Нет, рановато. Но почему я на пожаре не ослаб?"
Герон подкинул в костёр сухие и толстые сучья. Они вспыхнули и затрещали, разбрасывая мелкие искры.
"Постой, постой... А не потому ли, что муху и змею ловил я сам,  а вот в колодец прыгал мой двойник? В таком случае он знает, как правильно расходовать эту энергию. Или умеет быстро её восполнять. Это похоже на аккумулятор в автомобиле. С его помощью можно сдвинуть с места машину, но далеко на нём одном не уедешь. А вот если им запустить двигатель, то можно ездить сколько угодно, только топливо подливай. Что же это за двигатель, и как его запустить?"
Он взял палку и стал поправлять горящие сучья. Костёр ответил на это новым треском и снопом искр, взлетевших вверх.
"А может всё же спросить у отца?.. Ну вот, ещё даже и не пытался ничего узнать, а уже хочешь помощи просить. Тебе сказали "всё должен понять сам" - вот и ломай голову".

Яркий луч восходящего Иризо неожиданно ослепил  журналиста, заставив его зажмуриться и наклонить голову. На сетчатке глаз остался сияющий отпечаток раскалённой звезды. Но вскоре сквозь закрытые веки стало проступать изображение окружавших Герона предметов. Не открывая глаз, он посмотрел на Иризо. Оказалось, что вторым зрением он может свободно смотреть на его ослепительный диск, вокруг которого был виден огромный ореол пульсирующего света.
"Он точно такой же, как и шар в руках у этого бога,- с удивлением отметил Герон.- Значит, ночью меня лечило маленькое Иризо. Это его энергия восстановила мои силы".

Сияющий шар медленно поднимался вверх, быстро согревая журналиста своим теплом. Сбросив с себя плед и рубашку, Герон подставил оголённый торс под его живительные лучи. Он вытянул вперёд руки, словно собрался поймать этот пылающий мяч. И сразу увидел, как боковые лучи стали концентрироваться в один мощный пучок света, направленный в его потянутые руки.
Становилось всё жарче и жарче.

— Гера,- услышал он за своей спиной голос отца.- Я надеюсь, ты не хочешь сгореть заживо?
Герон, опустив руки и голову, медленно открыл глаза. Кожа на груди и руках покраснела и опухла.
— Эх, какой же ты нетерпеливый,- вздохнув, сказал отец.- Ложись на спину. Нужно срочно смазать кожу, а то скоро будешь похож на ходячий волдырь.
— Но ты ведь не хочешь мне ничего объяснять,- сказал Герон, ложась на плед.
Отец достал мазь, которой Герон недавно лечил свою голову и руки. Присев на корточки рядом с сыном, он стал осторожно смазывать  покрасневшую кожу.

— Вот представь себе,- немного помолчав, сказал отец,- что ты дал в руки пятилетнему ребёнку заряженный пистолет, объяснив, что нужно сделать, чтобы тот выстрелил. Как ты думаешь, что из этого получится?
Герон молчал.
— Если я тебе всё расскажу, то ты можешь натворить таких бед, от которых и я не смогу тебя спасти.
Отец достал из палатки тонкое покрывало.      
— Лежи и не шевелись,- сказал он, накрывая Герона.- Через час посмотрим, насколько сильно ты себя поджарил.
— А змея не приползёт?- с тревогой спросил Герон.
— Не приползёт. Я об этом позабочусь.      
— Раньше мне казалось, что на острове нет змей.
— Так оно и было. Но курорт прогнал многих зверей с привычных мест. Вот они и ищут себе новые жилища. Всё, шашлык, отдыхай,- засмеялся отец и накрыл Герона с головой.

"Неужели я мог сам себя сжечь?- думал Герон, лёжа под одеялом.- Конечно, было жарко, но боли я не чувствовал. Да, действительно, надо быть осторожнее и не кидаться в омут с головой",- вспомнил он слова Сезара.
Запах мази, так же как и в прошлый раз, расслаблял и клонил в сон. Приятная слабость окутала всё  тело журналиста, и он уснул под крики чаек, кружившихся над водой.

Прошло несколько часов и от ночной прохлады не осталось и следа. Воздух стал горячим и влажным. А по водной глади озера заскользили белые треугольники парусов.
Журналист проснулся оттого, что какая-то букашка пыталась забраться в его ушную раковину. А поскольку насекомое никак не хотело покидать своего места, то Герону пришлось сесть и похлопать себя по уху.

День был в самом разгаре. От костра осталась лишь небольшая кучка золы и несколько обуглившихся головёшек. Герон посмотрел на свои руки и грудь. Кожа хоть и была красной, но сохранила свою мягкость и эластичность. Он поднялся на ноги и огляделся по сторонам, пытаясь отыскать отца. Но того нигде не было.
"Наверное, пошёл за сухим хворостом",- подумал Герон и направился к двум удочкам, которые нависли над водой закреплённые рогатками.
Рядом с ними в воде плавал садок с пойманной рыбой. Десяток крупных рыбин время от времени метался внутри садка, пытаясь вырваться из своей тюрьмы.
"Ну вот,- вздохнул Герон.- Я проспал самый клёв. А сейчас вся крупная рыба ушла на глубину".
Он вспомнил, как в детстве нырял на дно залива и наблюдал за рыбой. И сейчас ему вновь захотелось сделать то же самое. Он быстро скинул брюки и, разбежавшись по мостику, нырнул в теплую и солёную воду. На дне Герон стал выбирать себе место для наблюдательного пункта и, доплыв до скалы, обнаружил вдруг вход в пещеру. Отверстие было вполне достаточным, для того чтобы туда мог заплыть взрослый человек. Воздух в лёгких уже заканчивался, и Герон вынырнул на поверхность.
"Что же там внутри?- думал он, вдыхая полной грудью свежий воздух.- А вдруг там живёт какая-нибудь зверюга?"      
Но, перебрав в памяти всех известных ему обитателей озера, он не нашёл никого, кто бы мог выбрать себе такое жилище.
"Может, всё же заглянуть туда?.. Но там ведь темно. Ах да, всё время забываю, что мне это теперь не помеха".
Герон набрал в лёгкие воздух и снова нырнул. Приблизившись к пещере, он закрыл глаза и через две-три секунды мрак отступил. Узкий проход шёл  вглубь скалы, постепенно расширяясь, и в самом его конце вода была намного светлее.
″Там воздух″,- догадался журналист и стал осторожно продвигаться по тоннелю, готовый в любую секунду повернуть назад.

Доплыв до светлой воды, он открыл глаза. Картинка сразу поменялась. Вода стала тёмной, а пятно над головой ещё светлее. Подняв голову над поверхностью воды, Герон увидел, что попал в грот, пространство которого прорезали яркие лучи полуденного Иризо. Проникая сквозь щели в скале, они отражались на сотнях перламутровых ракушек, заполнивших всю площадь грота. Журналист вышел из воды, стараясь не порезать ноги об их острые края.
"Да это же жемчужницы,- понял он, взяв одну из них в руки.- Как они сюда попали?"      
Он огляделся по сторонам. Раковин было так много, что часть из них уже не вмещалась на берегу и осыпалась под воду.
— Ну, а где жемчуг?- гулко прозвучал его голос, уходя в вершину грота.
Герон присел на корточки и начал разгребать в стороны пустые створки раковин.
— Ого, есть одна!.. А вот ещё, и ещё.
На его левой ладони лежало три больших матовых шарика.
— Боже мой! Если порыться на этом кладбище, то можно собрать целое состояние.
Неожиданно сверху на ладонь с жемчугом упал птичий помёт, отчего Герон чуть было не выронил своё сокровище.
— Это — не кладбище,- сказал он, поспешно окунув руки в воду.- Это — просто общественный туалет.

Луч света, почти отвесно падавший на воду перед ним, высвечивал на пологом дне мёртвые ракушки и мелкие камни. Один из них привлёк внимание Герона. Протянув руку, журналист достал со дна плоский и овальный камень похожий на крупный медальон. Ярко-зелёного цвета, почти прозрачный, он был очень красив в лучах дневного света. Но не это удивило Герона. На одной стороне камня рука неизвестного мастера вырезала изображение странного существа, похожего на крупную ящерицу. Оно стояло почти вертикально на массивных задних лапах, упираясь в землю толстым хвостом. Две пары передних конечностей меньшие по размеру были согнуты в локтях. И в одной из них ящерица держала то ли копьё, то ли острогу.
"Эге,- подумал Герон, разглядывая странную находку.- Да я, похоже, не первый, кто нашёл эту сокровищницу. Но жемчуг-то здесь всё равно есть".
Зажав в руках свои находки, журналист поплыл обратно.

"А ведь хотел понаблюдать за рыбками,- выплывая из пещеры, подумал он.- Но меня всё время тянет куда-то в другую сторону".      
На берегу стоял отец и смотрел на подплывающего Герона.
— Ты решил установить рекорд по нырянию?- спросил он.
— Хотел рыб посмотреть,- выходя из воды, ответил Герон,- а нашёл вот это.
Он разжал левую ладонь и показал отцу жемчуг.
— Ого, какие крупные жемчужины. И долго ты их искал?
— Не больше пяти минут. В скале есть подводная пещера и грот весь усыпанный створками ракушек. Вот там я их и нашёл.
— Что-то в последнее время тебе везёт на драгоценности,- засмеялся отец.
— Это ещё не всё,- Герон разжал правую ладонь.- Вот это тоже лежало там. Но только уже под водой.      
Отец взял в руки зелёный камень.
— Тебе надо было не в журналисты идти, а в кладоискатели,- он с интересом разглядывал странную находку.- Вот видишь дырочку на ребре? Кто-то, когда-то носил это на шее. И зверушка очень интересная. В лапах-то у неё острога, если только это лапы, а не руки.
— Если нижние конечности — ноги, то, конечно, верхние — руки,- засмеялся Герон.- Скорее всего, это — фантазия художника, метаморфоза.      
— В старых сказках упоминается похожее существо,- возвращая ему камень, сказал отец.
— Ты знаешь старые сказки?- удивился Герон.      
— История передаётся не только в рукописях, но и устно. Правда, при этом она сильно искажается.
— И кто же тебе рассказывал такие сказки?- улыбнувшись, спросил Герон.
— Придёт время, и я познакомлю тебя с этим сказочником,- усмехнулся отец.- А пока давай-ка позавтракаем, да и пообедаем заодно.
Герон сразу вспомнил, что он почти сутки ничего не ел. От одного только упоминания о пище у него свело спазмой желудок, и во рту обильно выделилась слюна. Подхватив лежащие на берегу брюки, он положил в их карман жемчуг с камнем и поспешил к костру. Оттуда шёл изумительный запах жареной рыбы.

— Так вкусно не готовят ни в одном ресторане столицы,- обгладывая очередной рыбий скелет, сказал Герон.
— Если тебя не покормить ещё пару дней,- засмеялся отец,- то даже чёрствая корка хлеба покажется тебе праздничным тортом.
— Не нужен мне праздничный торт. Дайте мне большой кусок мяса,- Герон подцепил со сковородки следующую порцию.
Висевший над горящими углями медный чайник, выпустил из носика сильную струю пара, и зазвенел крышкой, как колокольчиком.
— Вот и кипяток готов,- отец поднялся с плоского камня, на котором сидел.- Сейчас заварим крепкий и душистый чай.
Он подошёл к костру, голой рукой снял с крючка чайник и поставил его на землю.
— Отец, ты руку не обжёг?- тревожно спросил его Герон.
Несколько секунд отец задумчиво смотрел на сына, а затем вдруг засунул правую руку в самую середину костра и вытащил оттуда полную горсть пылающих углей. Подержав их на ладони, он не спеша, высыпал угли обратно в костёр и, отряхнув руку от золы, показал её Герону. На ладони не осталось даже красноты.

Герон остолбенел. Глаза его от удивления расширились, а нижняя челюсть поползла вниз. Он даже не обратил внимания на то, что из его рук выскользнул и упал в траву большой кусок жареной рыбы.
— Если не будешь торопиться, как сегодня утром,- отец снял с чайника крышку и высыпал в кипяток какую-то травяную смесь из бумажного пакета,- то скоро, и ты сможешь так сделать.
Герон, наконец, вышел из состояния окаменелости. Он судорожно проглотил пищу, которая была у него до сих пор во рту, и стал  переводить взгляд то на отца, то на костёр, не зная, что сказать в этот момент. Произошедшее было настолько фантастично и неестественно, что мозг отказывался верить глазам, судорожно пытаясь найти для него более или менее логичное объяснение.

— Гера, это — не фокус и не обман зрения,- словно отвечая на мысли своего сына, сказал отец.- Это — реальность и ты скоро в этом убедишься. Человек способен и не на такое. Бог наградил его организмом, у которого почти нет предела. Нужно только уметь им правильно пользоваться.
— Какой бог?
— А вот это — вопрос очень сложный,- вздохнул отец.- И я, пожалуй, пока не буду тебе на него отвечать.
— Молод ещё,- закончил его мысль Герон.
— Я бы сказал, что ты ещё даже не родился,- засмеялся отец.- Но в этом нет ничего странного. Преимущественное большинство людей доживают до глубокой старости и умирают, не сделав ни одной попытки, для того, чтобы понять себя и окружающий их мир.
— Так может быть,  нужно им всё это объяснить?
— Как ты расскажешь об этом человеку, если у него закрыты глаза, уши, а главное, душа. Распахни свою душу — и тебе откроется путь к познанию. Ты сейчас похож на слепого котенка, который ползает кругами и тычется во все углы.      
— А если я ползу не в ту сторону?
— Куда бы ты ни полз, главное, чтобы у тебя открылись глаза. И тогда ты увидишь мир, который даст ответы на все твои вопросы. Я вижу, что для тебя уже забрезжил свет в конце длинного тоннеля,- отец взял в руки горячую кружку с чаем и, улыбнувшись, добавил.- И как сказал один сумасшедший: "правильным путём идёте, товарищ".

Некоторое время они сидели и, молча, пили горячий чай с приятным запахом каких-то душистых трав. Напиток бодрил и в то же время успокаивал, как бы настраивая Герона на размышление.
Вспоминая прошедшие дни, журналист понял, что жизнь его стала меняться с того момента, когда он нашёл в Песках статуэтку. И ритм этих событий ускорялся с каждым новым днём. Уже не проходило и нескольких часов, как он делал для себя какое-то новое открытие. Но смысл и суть происходящего пока ещё были ему непонятны.

— Отец, я могу ещё раз сходить в пещеру?- наконец, спросил Герон.
— Конечно, в любое время.
— А камень? Смогу я его отодвинуть?
— Вот это и будет твоим испытанием. Сумеешь его сдвинуть с места — войдёшь в пещеру. А не сумеешь — значит ещё не готов. Помни только, что физическая сила ничтожно мала по сравнению с тем, чем владеет человек.
"Вот он — "двигатель",- внезапно понял Герон.- Надо шевелить мозгами, а не мышцами!"
— Пойду, проверю сети,- допивая свой чай, сказал отец.- Сегодня ближе к вечеру отвезём улов в санаторий. Да и домой пора уже заглянуть. Вымой посуду и подбрось в костёр немного дров.      
Он встал и направился к лодке.

Герон сидел у тлеющих углей и, зажав между ладонями горячую кружку, медленно пил ароматный напиток.
"Значит, все эти годы я ничего не знал ни о себе, ни о своём отце. Похоже, что я вообще ничего не знаю. Что я, кто я, откуда и зачем. Пока я это не пойму, я действительно буду бродить в потёмках".
Количество белых парусов на озере заметно убавилось.
"На курорте тоже время обеда",- подумал Герон, вставая с камня.

Он сделал всё, как и велел ему отец. Затем надел рубашку, брюки и пошёл к пещере.
Подойдя к огромному камню, журналист положил на него руки, даже не пытаясь напрягать мышцы. Было совершенно очевидно, что одной только физической силы явно недостаточно, чтобы сдвинуть его с места. Герон  закрыл глаза и когда вновь увидел камень, то мысленно напрягся. Он представил себе, что это не многотонный обломок скалы, а всего лишь невесомая ширма, прикрывающая вход в пещеру. И совсем не удивился, когда под лёгким нажатием рук эта "ширма" отодвинулась в сторону.
Он расслабился и открыл глаза. Не было никакой усталости, и пот не струился по его лицу. Единственно только что голову сдавило так, как будто бы мозг резко расширился и пытается  вырваться из черепной коробки. Поморщившись и подождав пока пройдёт неприятное ощущение, Герон вошёл в пещеру.
Здесь было намного светлее, чем ночью. Журналисту даже не пришлось напрягать зрение, чтобы дойти до фигурки бога. Она всё так же стояла на плоском камне и слабо мерцала красным шариком рубина.
Герон сел напротив бога и, немного подождав, прижал свои ладони к основанию статуэтки. Шар вспыхнул и заискрился. Но сразу  вернулся в прежнее состояние.
"У тебя всё в порядке,- словно говорил он.- И нет никаких причин для волнения".
Но Герон не отнимал своих рук от фигурки. Глядя в лицо бога, он мысленно задавал ему вопрос: "Кто я такой?"

Ничего не происходило. Лицо бога было спокойно и бесстрастно. Он смотрел на Герона, как будто не слыша или не понимая его. И тогда журналист закрыл глаза, внутренне сжался в комок и мысленно почти закричал, глядя богу в глаза: "Кто я такой?"      

Ему вдруг показалось, что глаза бога ожили и расширились. Совершенно неожиданно руки Герона сами оторвались от основания фигурки и прижались к светящемуся шару, вокруг которого росло и ширилось разноцветное облако. Захватив целиком журналиста, оно стало переливаться и раскручиваться. Перед  глазами Герона стали возникать картины из его жизни, и они шли в обратном порядке.
Вот он совсем ещё маленький и мимо промелькнули молодые лица его отца и матери. А это уже они в детстве и лица их родителей. Скорость просмотра всё увеличивалась, и сознание Герона выхватывало из этого калейдоскопа уже только некоторые моменты.
Внезапно он увидел монастырь, стоявший среди пустыни, и снова череда лиц пронеслась перед его глазами. Облако замедлило своё вращение, показав картину страшного урагана, войска, стоявшие у границы, безумную толпу, уничтожавшую дома и церкви. И, наконец, оно остановилось изображением монастырской жизни.
В одном из монахов, работавших на винограднике, Герон с удивлением узнал самого себя. Раздался колокольный звон и все монахи поспешили на полуденную молитву, унося в монастырь собранный урожай. В большом молитвенном зале стояла статуя бога, которого монахи называли Нарфей. Герон слышал и осознавал, что монахи говорят на незнакомом ему языке, но это не мешало ему понимать, о чём они говорили. Он читал их мысли, а для мысли не существует понятия национальности. Облако снова начало вращаться, но уже в обратную сторону. И опять Герон наблюдал историю своего происхождения. Остановившись в настоящем времени, облако сжалось и исчезло, а руки журналиста бессильно упали ему на колени.

"Нарфей. Мои предки были монахами и говорили на другом языке. Потом была какая-то страшная катастрофа. А на границе стояли войска Армона. Монастырь почему-то оказался в пустыне. Хотя сейчас в Красных Песках ничего нет. Там сфотографировали каждый квадратный километр".
И тут вдруг он вспомнил человека в капюшоне. Теперь он знал, что это был монах, и не просто монах, а один из избранных. Об этом говорил золотой обруч на его голове.
"Я же тоже фотографировал этого монаха, но на плёнке-то его не было. Может быть и с монастырём такая же история?"
Герон уже не удивлялся ни одной своей даже самой фантастической и бредовой мысли. Он понял, что в этом мире нет ничего невозможного. Полетели к чёрту все догмы и аксиомы. Смешными и глупыми стали казаться люди, утверждающие что "этого не может быть, потому что этого не может быть никогда". Какой бред! Слепые котята, возомнившие себя "царями природы", живущие в фальшивом, иллюзорном мире полном условностей и обмана.
Журналист устало поднялся, чувствуя себя постаревшим на несколько десятилетий и, медленно направился к выходу. Поставив камень на место, он снова испытал неприятное ощущение.
"Наверное, для того монахи и надевают на голову обруч, чтобы череп не лопнул,- усмехнулся он про себя.- Того и гляди, мозги из ушей полезут".

Отец уже вернулся к палатке и сейчас неторопливо собирал и упаковывал вещи.
— Ну, как улов?- спросил его Герон.
— Я лишнего не беру. Ровно столько, сколько нужно и не более.
— И как часто ты возишь им рыбу?
— Два раза в неделю. Исключая, конечно, дни нереста.
— И они не просят больше?
— А большего я им и не даю. Им дай волю — они уничтожат всё вокруг. Короче, кушать — можно, а вот жрать — нельзя.
— Не особо ты их балуешь,- засмеялся Герон.
— Они приезжают сюда не набрать вес, а наоборот — сбросить лишний. Так что, это им на пользу. Хотя, честно говоря, среди них я видел только одного человека, который отказывался от еды.
— Он что, слишком толстый?
— Тощий, как щепка. Вот для него я бы привёз пару лишних рыбёшек. Но он то, как раз этого и не хочет.
— А кто он такой?
— Кажется, какой-то археолог.
Герон насторожился, сразу вспомнив землетрясение.
— Он здесь отдыхает?
— Нет, он выздоравливает. У него левые рука и нога в гипсе.
"Скорее всего, что он оттуда",- подумал Герон.
— Залей угли и давай носить вещи в лодку,- сказал отец, скатывая палатку в тугой рулон.- Через полчаса мы должны быть у причала.

Герон уже сидел в лодке, когда отец оглядел ещё раз их становище и убедился, что они ничего не забыли.
— Ты даже не спросишь меня, был ли я в пещере и поставил ли на место камень,- Герон внимательно посмотрел на отца.
— Если ты не смог сдвинуть камень, то и беспокоиться не о чем. А если всё же открыл пещеру, то поставить камень на место — для тебя  уже не проблема.
Он оттолкнулся веслом от мостика и завёл мотор.
"Нет, что-то тут не так. Я же вижу. Он просто уверен, что пещера закрыта. Отец не ушёл бы отсюда, оставив открытым вход. Ведь там находится его бог... Кстати, теперь и мой бог тоже".

Лодка неслась вперёд, подпрыгивая на мелкой волне и оставляя за собой белый, пенистый след. Герон сидел на носу и смотрел на удаляющийся остров.
"Прошёл  только один день. А сколько всего случилось",- подумал он и вспомнил о своей находке.
Журналист достал из кармана брюк зелёный камень и начал внимательно рассматривать вырезанное на нём изображение.
Форма головы лишь отдалённо напоминало ящерицу, потому что на самой макушке торчали маленькие рога с утолщением на конце, и хорошо был виден рисунок ушных раковин. Зато всё тело, от носа до кончика хвоста было покрыто мелкой чешуёй. Только посередине туловища виднелась какая-то гладкая полоска, похожая на пояс. Имея такие разные конечности, это существо могло ходить только вертикально или передвигаться прыжками, балансируя мощным и длинным хвостом. Из полуоткрытой пасти блестели острые и крупные зубы. Оскал это или улыбка — разобрать было невозможно. Обратная сторона камня была совершенно гладкой, но не плоская, а немного выпуклая. И, благодаря прозрачности материала, на ней проступало изображение этого зверя.
Герон поднял руку с камнем, направляя его на яркий свет Иризо, и ахнул. Изображение стало объёмным. Казалось, что в руке у него зелёное яйцо, внутри которого находится это странное существо. Поворачивая "яйцо" под разными углами, он увидел, что на животе у "ящерицы" действительно пояс с пряжкой. И было совершенно очевидно, что это существо радуется. Так же, как радуется рыболов или охотник, поймавший крупную добычу.      

Отец изредка посматривал на Герона. Но лицо рыбака не выражало никаких эмоций, кроме спокойствия и уверенности.
Разговаривать под рёв мотора было невозможно, и Герон решил рассказать отцу о своём открытии дома. Он положил камень в карман и повернулся в сторону большой земли. Там уже была видна полоса пляжа и причал, на котором стоял ожидавший их пикап.

Пришвартовавшись к причалу, отец откинул брезент, закрывавший центральную часть лодки. Под ним трепыхались блестящие и крупные рыбы. Почти все одинакового размера. Ожидавший лодку водитель пикапа, уже выставил на причал пустые пластмассовые ящики. Это говорило о его стопроцентной уверенности в том, что без рыбы он отсюда не уедет.
— Привет,- махнул им рукой водитель.
— Привет, Хедли,- отец тоже поднял руку в ответ.      
— Здравствуйте,- кивнул головой Герон.
— У тебя напарник или пассажир?- спросил Хедли, бросив взгляд в сторону Герона.
— Это — мой сын. Так что скорее напарник, чем пассажир.
— Вот и правильно. Отцу надо помогать,- Хедли протянул в лодку два пустых ящика.
Отец и сын быстро наполнили их свежей рыбой, и выставили на причал.
— Ни один рыбак не привозит мне такую рыбу,- Хедли снова подал им два пустых ящика.- Как тебе это удаётся?
— Зато они привозят другую рыбу,- засмеялся отец.- Ну, представь себе, как бы это было скучно, если бы все тебе везли одинаковую рыбу.
Вскоре они наполнили все пустые ящики.
— Как всегда — ровно восемь,- Хедли закрыл задний борт, вытер тряпкой руки и достал деньги.- Чем ты там их меришь?
— Ящиками,- опять засмеялся отец, забирая деньги.- До встречи.
— Удачи вам,- помахал рукой Хедли, садясь за руль пикапа.
Рыбак запустил мотор и развернул нос лодки в сторону дома.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #26 - 18.04.2011 :: 19:05:41
 
Глава 21

— Адам! Когда ты научишься вешать свои вещи в шкаф?- Зара сняла со спинки стула его пляжную пижаму.
— Наверное, никогда,- он повернул голову в её сторону.- Ужасно, да?
— Это — просто катастрофа,- уверенно сказала жена и, надев пижаму на плечики, повесила её на место.
— Тогда относись к этому, как к стихийному бедствию.

Археолог недавно пришёл с прогулки и перед тем как принять душ, по привычке бросил свою пижаму на спинку стула. А, выйдя из ванной комнаты, одел уже другое бельё, забыв о пижаме.
"Действительно, почему я всё время об этом забываю? И ведь не из-за того, что мне лень это делать. Может, я слишком рассеян? Это нехорошо. Надо за собой следить. Скоро уже я поеду к Бернару, а там мне нельзя быть таким невнимательным. Я должен научиться контролировать каждый свой шаг".
С Адама на днях сняли гипс, и он мог теперь купаться и загорать. Но ходил по-прежнему с тростью и, кажется, сильно уже к ней привык.

— Пока ты гулял, тебе звонил какой-то твой знакомый,- Зара поправила вещи и закрыла шкаф.
— И как он обозвался?
— Зацман. Альверт Зацман. Я правильно его обозвала?
— Верно, есть такой. И что же он хотел?
—  Не знаю. Но со мной он совсем не хотел поговорить.
— Грубиян и невежда! Разве можно отказать в общении такой женщине?
— А откуда ему знать какая я?- Зара кокетливо скосила на мужа глаза.
— Настоящий мужчина чувствует такую женщину за тысячу километров,- почти сурово ответил Адам.
— Значит, перевелись эти мужчины — на пляже кругом одни женщины.
— Это потому, что они чувствуют присутствие настоящего мужчины,- Адам весь надулся и попытался придать своему лицу мужественное выражение. Но не выдержал и захохотал над собственной шуткой.
— Едва успел снять гипс, а уже туда же,- покачала головой Зара.
— Кобель,- согласился Адам. — Ну, хоть что-нибудь этот Зацман тебе поведал?
— Да. Номер своего телефона.
— Ну, это я и так помню. А он не сказал, в какое время ему можно звонить?
— Нет, об этом он скромно умолчал.
— Этому скромняге палец в рот не клади,- усмехнулся Адам,- по локоть откусит.
— Зачем же в таком случае он тебе нужен?
— Это не он мне, а я ему зачем-то нужен.
— А чем он занимается?
— У-у. Это — тёмная личность. По нему давно тюрьма плачет. Только вот дальше этого дело почему-то не идёт.
— Господи, зачем тебе такие знакомые? За тобой и так уже полиция наблюдает.
— Полиция наблюдает за многими. В том числе и за моими, как ты выразилась, знакомыми,- глядя задумчиво в окно и постукивая пальцами по подоконнику, ответил Адам.

Последнюю фразу он произнёс скорее для себя, чем для жены.
"Кажется, открылся сезон "рыбной ловли". И сейчас я должен "клюнуть". Всё сходится — я выздоравливаю и скоро поеду в новую экспедицию. А, имея в кармане камень, буду искать статуэтку с удвоенной энергией. Неужели Бернар решил рискнуть рубином, чтобы заполучить всё целиком?.. Он, конечно, даже не подозревает, что я собираюсь сделать. А после того, как я отнесу Нарфея на алтарь, мне останется только всё отрицать. Не было у меня ни рубина, ни статуэтки. И никто не сможет доказать, что это было иначе. Цена Зацману, как свидетелю — медный грош".

— Ты что, не слышишь меня?- Зара потрясла его за плечо.
— Извини. Я задумался,- повернулся Адам к жене.
— Я спрашиваю, ты пойдёшь звонить или ляжешь отдыхать?
— Не стану я пока торопиться со звонком. Поговорю вечером.
— Тогда выпей лекарство и ложись. Тебе нельзя быть долго на ногах.
— Если нельзя, но очень хочется — то можно. Но мне не хочется — значит нельзя.
— Быстро ты сам себя уговорил,- выходя из комнаты, сказала Зара.
— Да, я такой,- нараспев произнёс Адам, подходя к столу, на котором лежали приготовленные лекарства.

Проглотив всё, что требовалось, он сделал несколько глотков кипячёной воды из стакана и лёг на кровать. Ему хотелось приготовиться к предстоящему разговору. Просчитать возможные варианты и выработать план действий.      
"Альверт не назначил время звонка. Не означает ли это, что он ждёт мой звонок каждую минуту? Небольшой штрих, но говорит о многом. Он, конечно, не будет сразу предлагать мне рубин. Скорее всего, он попытается заманить меня к себе какой-нибудь древней безделушкой".      

Альверт Зацман владел маленьким антикварным магазинчиком, который служил лишь ширмой для его основного занятия. Теневой стороной его бизнеса была торговля крадеными и особо ценными вещами. Нельзя сказать, что Адам знал это наверняка. Но за те несколько лет, что они были знакомы, ему не раз приходилось в этом убеждаться.
"Надо потянуть время и посмотреть на его реакцию. В конце концов, у меня уважительная причина — ещё не закончился курс моего лечения. Если всё это — игра Бернара и Борка, то рубин от меня никуда не уйдёт... А вдруг это не игра и рубин действительно пропал во второй раз, а сейчас оказался у Зацмана?.. Нет, я никогда не покупал у него драгоценности. Он знает, что меня интересуют лишь предметы древности. А рубин без статуэтки — просто драгоценный камень. В этом случае он стал бы предлагать рубин кому-нибудь другому. Тому, кто коллекционирует драгоценности. Конечно, всё дело случая, но вероятность совпадения слишком мала. Если я протяну время, а Зацман всё же предложит мне рубин — значит это ловушка... А если он не станет мне его предлагать? Почему я решил, что рубин находится у него…? Нет, Альверт разыскал меня даже на курорте. Он всегда был терпелив и осторожен, а  сейчас явно суетится. Это оттого, что его кто-то подталкивает... Ну, хорошо. Посмотрим, что он мне скажет вечером".

Адам закрыл глаза и стал мысленно читать одну из молитв Медной книги. Эта молитва помогала ему отключаться от внешнего мира в любых условиях. Она действовала лучше всякого снотворного, и археолог забыл уже, что такое бессонница. Через несколько минут тело его обмякло, голова склонилась набок, а дыхание стало ровным и глубоким.
Дверь тихонько приоткрылась и в комнату заглянула Зара. Убедившись в том, что муж заснул, она осторожно закрыла дверь. Зара не знала, что в этот момент Адама не разбудил бы даже пушечный выстрел.

На счастье археолога перевод Медной книги на другой язык сильно ослаблял действие молитвы. К тому же, читалась она мысленно, что больше было похоже на размышление о ней. Если бы Адам знал в совершенстве язык Нарфея и смог правильно и вслух произнести эти слова, то он впал бы в летаргический сон, длительность которого определялась несколькими фразами из текста молитвы. Незнание чужого языка спасло археолога от многих бед, поскольку по сути своей это была книга заклинаний, пользоваться которыми могли лишь избранные. В умелых руках заклинание Нарфея было грозным оружием и надёжной защитой. А непосвящённому или дилетанту оно могло принести непоправимый вред и даже смерть при чтении уже первых страниц  текста.

При переводе книги на свой язык, Адаму удалось прочувствовать и понять суть и смысл этих заклинаний, что создавало лишь общий и весьма слабый фон, который сам по себе никак и ни на что не смог бы повлиять, если бы не безграничная вера Адама. Она усиливала и концентрировала этот фон, наполняя его силой и способностью хоть частично, но всё-таки влиять на окружающий мир.
Вера, надежда и любовь — три линии, три грани одной пирамиды, которые способны поднять человека на её вершину. Обретя новую веру и отдавшись ей полностью и без остатка, Адам вылечил душу. А та, в свою очередь, лечила тело, наполняя его здоровьем и энергией. Сон при помощи такого заклинания превращался в лечебный сеанс гипноза, во время которого в организме Адама происходил процесс регенерации. Вера очистила душу, а душа очищала тело, возвращая ему молодость и силу.

Очнувшись ото сна и приоткрыв глаза, Адам несколько минут лежал не шевелясь. Он вспоминал и пытался понять смысл тех видений, которые ему сейчас приснились. Картинок было много. Все они были разрозненные, и казалось совершенно не связанные между собой. Но одна из них особенно отчетливо врезалась в его память.
Это было какое-то людное место, очень шумное и суетливое. Что-то вроде базара. Люди со странными лицами, в удивительных и пёстрых нарядах ходили между рядами торговцев, которые, громко зазывая покупателей, предлагали им свои товары. Поразительным было и то, что многие из них разговаривали на разных языках. Но это обстоятельство никому не мешало  общаться и договариваться при покупке какой-нибудь вещи. Кроме того, люди отличались не только одеждой и телосложением, но и цветом кожи. Что уж совсем было невероятно. Вся эта разноцветная и многоголосая толпа бурлила и кипела как котёл с компотом. Белые, чёрные, красные, жёлтые лица мелькали в толпе, сменяя друг друга, исчезая и появляясь вновь.

Два краснокожих гиганта, одетые в длинные куртки из оленьих шкур, отороченных бахромой, двигались вдоль торгового ряда, с интересом разглядывая разложенные товары. Они остановились напротив маленького жёлтого человека в расшитом бисером длиннополом халате. На прилавке этого торговца лежали кольца, браслеты, серьги, шкатулки, вырезанные из камня, дерева и кости фигурки и ещё много разных предметов совершенно непонятных и неизвестных Адаму.
Один из великанов взял в руки шкатулку, украшенную перламутром и полудрагоценными камнями. Торговец, молча, наблюдал, как покупатель разглядывает его товар. Покрутив в руках  вещицу, краснокожий великан с пренебрежением поставил её на место. Купец хитро улыбнулся и, открыв шкатулку, предложил покупателям положить что-нибудь внутрь. Те переглянулись и один из них, чуть помедлив, достал из-за пояса медную монету и положил её на дно шкатулки. Торговец закрыл крышку, развернул шкатулку на сто восемьдесят градусов и вновь её открыл — она была пуста.
На лицах краснокожих покупателей появилось выражение крайнего удивления, которое сразу же стало меняться на подозрительность и негодование. Они решили, что их хотят обмануть. Рука одного из них уже потянулась к ножнам длинного кинжала, висевшего у него на поясе. Жёлтый торговец заулыбался ещё шире. Он закрыл крышку шкатулки, повернул её в другую сторону и снова открыл — на дне лежали две медных монеты.
Покупатели опять вытаращили глаза. Они глядели то на шкатулку, то на торговца, то друг на друга, не понимая, как такое могло получиться. Купец взял одну из монет и подал её тому покупателю, которому она принадлежала. Великан покрутил монету, внимательно рассматривая её со всех сторон и убедившись, что она настоящая, засунул её к себе за пояс. Вторую монету торговец ловко подкинул вверх и она, описав в воздухе короткую дугу, исчезла в широком рукаве его халата.
Краснокожие друзья стояли в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу и недоверчиво поглядывая на шкатулку. Всё так же улыбаясь, купец жестом предложил им попробовать ещё раз. Наконец, второй из приятелей достал две монеты и положил их в шкатулку. Но при этом он решил сам её покрутить. К его удивлению, как бы он её не поворачивал, шкатулка всё равно оставалась пустой. Гиганты снова нахмурились, весьма недружелюбно глядя на купца. Но тот совершенно спокойно и с лукавой улыбкой повернул и открыл шкатулку — в ней лежало четыре монеты. Позвенев монетами на ладони, желтолицый торговец предложил покупателю самому выбрать из них свои. Изумлённый великан долго их разглядывал, пока не убедился, что все они настоящие. Он  взял себе  две монеты, а остальные отдал купцу.
После этого начался торг.
Адам не знал того языка, на котором они разговаривали, но по мимике и жестам было понятно, что цена самой шкатулки невелика — пять серебряных монет. А вот цена её секрета была намного выше — пятьсот золотых монет. Вероятно, у краснокожих людей не было столько золота. А может быть, они просто боялись, что их хотят обмануть. Как бы то ни было, но один из них заплатил купцу пять серебряных и забрал шкатулку.

"Какой странный сон,- подумал Адам.- Никогда раньше мне ничего подобного не снилось. Говорят, что цветные сны к выздоровлению. Что само по себе уже неплохо. Но какие люди, какие одежды! Неужели всё это — игра воображения? И вообще, что такое сон? Фантазия или реальность? Когда я во сне вижу себя — это реальность. А когда вижу вещи и людей, которых никогда в жизни не встречал, это что?.. Да. Мы совсем не знаем самих себя. Третью часть всей своей жизни человек проводит во сне и не имеет ни малейшего представления, что с ним происходит в это время. Принято считать, что во сне мы отдыхаем. Но сердце работает постоянно. И лёгкие, и печень, и почки, и весь пищеварительный тракт. Мышцы, и те не все во сне отдыхают, особенно когда человек всю ночь ворочается. Так зачем человеку нужен сон? Может мозг нуждается в отдыхе? Но как тогда мы видим сны? Или отдыхает только та часть мозга, которая днём трудилась, а ночью начинает работать другая, отдохнувшая днём? Но человек сны видит. Пусть не глазами, но видит. А это значит, что та часть головного мозга, которая принимает зрительные сигналы, работает и днём и ночью".
Адам сел на кровать и потёр ладонями лицо.      
"Ну, куда тебя понесло! Это — не твоя область знаний. Ты здесь — совершеннейший профан. Для тебя рассуждать об этом — всё равно, что гадать на ромашке".

Он нащупал ногами мягкие тапочки, стоявшие у кровати, встал и пошёл в ванную комнату. Почистив зубы и умывшись, археолог, стоя перед зеркалом и вытирая лицо полотенцем, поймал себя на том, что он опять вспоминает свой сон. Ведь он столько лет собирал старинные вещи, а тут один короткий сон показал ему такое количество этих предметов, что они не вместились бы ни в одну коллекцию мира. Нет, он не собирался продолжать свою страсть и с большим удовольствием отдал бы сейчас всю свою коллекцию в любой из музеев. Но это было невозможно. Церковь никогда не допустит, чтобы простой народ увидел эти предметы. Да и Адаму после этого прямая дорога в тюрьму. Но интерес к истории человечества у него не пропал. В глубине души археолог надеялся, что если не он, так его потомки смогут показать людям его коллекцию.

"Что же хочет предложить мне Зацман? Он ведь прекрасно знает мои требования. Для того чтобы меня разыскивать, ему нужно иметь очень ценный предмет. К тому же, это — первый случай, когда он сам ищет встречи со мной. Рубин, если он у Алверта есть, надо предлагать мне как бы невзначай. И так, чтобы камень не смог заслонить собою ценность другой вещи.… Да что я гадаю? Сейчас выпью стакан кефира и пойду ему звонить".
Археолог повесил полотенце на крючок, причесался и почти не хромая пошёл на кухню.

Адам и Зара жили в маленьком и уютном домике на территории санатория. Таких домиков здесь было несколько десятков. И хоть они и стояли недалеко друг от друга, кусты и деревья, что их разделяли, создавали видимость уюта и уединения. Здесь всегда было тихо и спокойно. И не только потому, что жили в них в основном выздоравливающие. Порядки и законы санатория запрещали шуметь на его территории. Любителям повеселиться в шумной компании хватало других мест на побережье озера. Питаться здесь можно было как у себя, так и в ресторане санатория. Нужно было только заранее предупреждать поваров о своём приходе. В санатории во всём существовала система выбора, кроме обязательного лечения, если, конечно, оно было предписано врачами. Поэтому люди здесь чувствовали себя свободно и легко, почти как дома. Соседи знакомились и сближались также легко и быстро, как пассажиры в поезде дальнего следствия. И часто ходили в гости поболтать, поделиться новостями и поиграть в шахматы и нарды.

Окно кухни выходило на аллею и, взглянув в него, Адам увидел Зару и новую соседку, которая поселилась справа от них. Они стояли на дорожке и о чём-то разговаривали, жестикулируя руками.
"Уже познакомились,- усмехнулся Адам,- и сегодня, конечно, будет  званый ужин".
Он наполнил стакан кефиром, положил в него две чайные ложки сахара, и тщательно размешав, с удовольствием выпил.
Зара, закончив разговор с соседкой, уже входила на кухню.
— Ты проснулся?- спросила она, увидев Адама.
— Если этот кефир — не сон, тогда я проснулся.
— Во сне можно не только кефир увидеть.
— Да уж, что верно — то верно. Скажи, а как ты думаешь, что такое сон?
— Сон — это сон. И больше я тебе ничего сказать не могу, потому что не знаю.
— И ты никогда об этом не думала?
— Какой смысл думать о том, чего ты всё равно не знаешь?
— Но если об этом даже не думать, то уж точно никогда не узнаешь.
— Тебе что-то приснилось?
— Да, и очень даже интересное сновидение.
— И теперь ты гадаешь, чтобы оно могло означать,- уверенно кивнув головой, сказала Зара.
— Вот теперь я вижу, что ты всё же думала на эту тему,- засмеялся Адам.
—  Думать-то, может и каждый думает. Только ни один ещё толком не объяснил, что он при этом надумал. Что же тебе приснилось?
— Странные люди с разными цветами кожи. Они были одеты в  удивительную и незнакомую одежду и говорили на разных языках.
— Боже мой. Какая у тебя буйная фантазия!
— Ты считаешь, что это фантазия?
—  Если раньше ты этих людей никогда не встречал, то это означает, что ты их придумал.
— Да. Логика, конечно, железная,- Адам допил остаток кефира и цокнул языком.- Ты знаешь Зара, мне кажется, что самое большое заблуждение человека состоит в том, что он всегда придумывает неоспоримые истины, которые спустя столетия рушатся как карточный домик.
— Так давай проживём с тобой ещё несколько сот лет. Может тогда и узнаем, что такое сон,- улыбнулась Зара.
— Конечно. Это же так просто. Проще чем сходить к соседям в гости.
— Кстати, о соседях. Нас пригласили на ужин.
— Я уже догадался об этом, когда смотрел на вас из окна. А что тебе ещё рассказала наша новая соседка?
— Она приехала сюда с мужем. Он — пожарник и на пожаре получил сильные ожоги. А ещё она рассказала, что в той больнице, где лежал её муж, лечилась Фриза Корвелл. И тоже в ожоговом отделении.
— Да что ты говоришь? А что же с ней случилось?
— Этого никто не знает. И в газетах об этом ничего не писали. В больнице ходили всякие слухи. Но, ты ведь знаешь, что люди часто выдумывают то, чего никогда и не было.
— А всё же, о чём там говорили?
— Говорили о том, что на неё было совершено покушение. Что у неё обожжена вся грудь и шея. И что сделал это какой-то маньяк, когда она сидела в машине.
— Да как он мог это сделать, когда Фриза без охраны и шагу ступить не может?
— Я же тебе говорю. Это только слухи,- повторила Зара.- Никто официально о случившемся не объявлял. Все словно воды в рот набрали.
"И Бернар тоже об этом даже не заикнулся,- подумал Адам.- Правда, мы и говорили-то всего несколько минут".
— Странная история,- почесал подбородок Адам.- А как её здоровье?
— Ожог не смертельный. Но теперь вся её грудь — сплошной шрам.
— Жалко Фризу. Девушка-то она хорошая, весёлая.
Адам познакомился с Фризой, когда приезжал несколько раз в гости к Бернару. Жизнерадостная и бойкая девушка очень понравилась тогда археологу.
— Я думаю, что ей теперь не до веселья,- вздохнула Зара.- Придётся, наверное, делать ей пластическую операцию.
— С деньгами её папаши можно поменять не только кожу. Плохо то, что из-за этого она может обозлиться на весь белый свет.
— Что ты сейчас собираешься делать?- посмотрела на него Зара.
— Поскольку вечер у нас с тобой занят, то пойду, позвоню Зацману. А ты, наверное, хочешь приготовить на ужин какое-нибудь кулинарное чудо?
— Да. Я хочу испечь торт.
— Прекрасно. Приду и помогу тебе его дегустировать.
— Дегустировать будешь вечером, вместе со всеми. А когда вернёшься от своего Зацмана, то будешь взбивать для торта крем.
— Эксплуататорша,- Адам направился к двери.- Пользуешься тем, что я больной и слабый человек.
— А кто говорил два часа назад о том, что он единственный настоящий мужчина на пляже?
Адам только захохотал в ответ и вышел из домика.
Скорее по привычке, чем по необходимости, он взял трость, стоявшую у двери и, не спеша, направился к главному зданию санатория.
"Неужели Зацман работает на Управление? Впрочем, даже если это и так, то у меня нет пока причин для беспокойства. Те безделушки, что я у него покупал, не представляют никакой ценности ни для государства, ни для церкви. А то, что эти вещи могли быть крадеными, то это головная боль скорее Зацмана, чем моя. Но мне теперь всё равно нужно быть предельно осторожным.  Бернар и Борк следят сейчас за каждым моим шагом".

Опираясь на трость, Адам поднялся по мраморным ступеням центрального входа главного корпуса. Стеклянные автоматические двери бесшумно раздвинулись, пропуская его в просторное фойе. Весь первый этаж этого здания занимали административные и сервисные службы. Почта, телеграф и переговорный пункт разместились в отдельном помещении слева от входа. Войдя в одну из свободных кабин междугородней связи, Адам вставил свою кредитную карту в прорезь телефонного аппарата. Через две секунды на дисплее появилось надпись, предлагающая набрать номер абонента. Адам снял трубку телефона и набрал нужную комбинацию цифр.
— Алло,- услышал он голос Зацмана.
— Здравствуй, Альверт. Это — Адам Форст. Мне сказали, что ты хотел со мной поговорить.
— Здравствуй, Адам. Рад слышать твой голос. Действительно, я тебя искал. Ты так далеко спрятался, что я тебя еле нашёл.
— Кто же тебе в этом помог?
— Если бы не твой сын, то мне и в голову бы не пришло искать тебя на Панка. Ты решил немного отдохнуть?
— Этот отпуск не был запланирован. Обстоятельства вынудили. Но теперь я об этом не жалею. Всё, что ни делается — всё к лучшему.
— Ну и прекрасно. Когда ты собираешься вернуться в столицу?
— Ты знаешь, я бы туда совсем не возвращался. Я уже думаю о том, что, не купить ли мне здесь какой-нибудь домишко и переехать сюда навсегда.
— Адам, я тебя не узнаю. Это с твоей-то непоседливостью? Каждый день сидеть у воды и наблюдать одну и ту же картину? Ты меня удивляешь.
— Ну, что касается озера, то оно и есть само непостоянство. А кроме этого есть ещё лес и горы. И всё то, чего в столице никогда не было и не будет.
— Понятно. Возвращение блудного сына на лоно природы. Я надеюсь, что это произойдёт не сразу, и ты всё же приедешь ко мне в гости? У меня есть для тебя неплохой подарок.
— Хорошее предложение — съездить в гости за подарком,- усмехнулся Адам.
— Конечно, это лучше, чем ехать в гости с подарком,- засмеялся Зацман.- Тем более что мой подарок тебе должен очень понравиться.
— И что же это за подарок?
— Адам, я вижу, что ты на природе очень расслабился. Это не телефонный разговор. Мне бы очень не хотелось прерывать твой отпуск, но обстоятельства вынуждают поторопиться. Я не могу долго держать у себя эту вещь. И в то же время не хочу, чтобы она попала в другие руки.
— Дело в том Альверт, что я здесь не просто отдыхаю. Я выздоравливаю, и мой курс лечения ещё не окончен.
— Что такое? Ты заболел?
— Я надеюсь, ты слышал о землетрясении в Песках?      
— Так это твоя экспедиция была там?
— Верно. Мне выпало счастье остаться в живых, хотя меня довольно сильно при этом помяло.
— Вот в чём дело. Конечно, это всё меняет. Здоровье — прежде всего. И когда же закончится курс твоего лечения?      
— Через неделю. Если только врачи не продлят этот срок.      
— Хорошо, Адам. В знак нашей старой дружбы, и учитывая твои обстоятельства, я постараюсь придержать эту вещь. Единственно о чём я хочу тебя попросить — позвони мне заранее, когда ты сможешь ко мне приехать.
— Альверт, а ты уверен, что мне эта вещь необходима? Может не стоит ради меня так напрягаться?
— Мы с тобой знакомы не первый год. И я прекрасно знаю, что тебя может заинтересовать, а что нет. Уверяю, ты не сможешь отказаться от этой вещи.
— Хорошо. Надеюсь, что скоро я смогу тебе позвонить.
— Вот и прекрасно. Выздоравливай и приезжай. Я тебя жду.
— До встречи, Альверт.
Адам положил трубку на место. Дождавшись сообщения на дисплее о том, какая сумма снята с его кредитки, он вынул её из прорези и положил в карман.

"Если Зацман — подсадная утка, то делает он это вполне профессионально. Сыну он, конечно, звонил. Не говорить же ему о том, что он узнал мой адрес у Борка. Надо спросить у Зары, упоминали моё имя в связи с землетрясением или нет. Хотя это тоже ни о чём ещё не говорит. Альверт мог узнать о катастрофе из телевизионных новостей, а там сообщают про всё очень коротко. Он не стал объяснять, что хочет мне предложить. Или вещь действительно очень ценная и к тому же краденая, или он просто хочет разжечь моё любопытство и выманить меня в столицу. Борк, конечно же, узнал у врачей, когда кончается курс моего лечения. И если Зацман — человек Борка, то, позвонив мне сейчас, они хотят посмотреть на мою реакцию. Начну я торопиться в столицу — значит, надеюсь отыскать рубин. А это означает, что вместе с ним я нашёл в Песках что-то ещё...   Ну, хорошо, сделаем паузу".

Он вышел из здания и остановился на верхней ступени мраморной лестницы. Отсюда хорошо был виден пляж с ровными рядами лежаков, на которых весь день валялись курортники. На мелководье, у самой кромки воды, плескались малыши. Их радостный визг слышен был даже здесь, у здания санатория. Метрах в пятидесяти от берега, покачиваясь на мелкой волне, кружились пары на водных велосипедах.
"А почему бы и мне не принять солёную ванну?- подумал Адам.- Это и приятно и полезно".      
Археолог решительным шагом направился на пляж.

Отыскав свободный лежак, он положил на него свою пижаму и трость, снял тапочки и вошёл в тёплую воду. Мелкие камушки ракушечника, которым был отсыпана береговая полоса, приятно щекотали и массировали подошвы ног. Зайдя в воду по пояс и постояв немного на камнях, Адам оттолкнулся и нырнул. На глубине, у самого дна, вода была прохладнее, но тело быстро привыкало к этой температуре.
Адам плыл, почти касаясь дна. Он разглядывал камни, водоросли и мелких крабов, которые убегали от него с удивительной быстротой. Почувствовав, что кислород заканчивается, археолог вынырнул на поверхность и лёг на спину. Небольшая волна, дошедшая от прогулочного катера, приятно раскачала его. Жаркие, но уже не обжигающие лучи Иризо, согревали лицо и грудь. Нырнув ещё несколько раз, Адам оделся и пошёл к Заре.

— Что-то долго ты разговаривал со своим приятелем,- она посмотрела  на вошедшего Адама, и, заметив его мокрые волосы, воскликнула.- Да ты никак купаться ходил!
— Да, нырнул пару раз,- расчёсывая мокрые волосы, ответил Адам.
— Он, значит, гуляет, купается, а я должна одна на всех торт готовить?
— Во-первых, это — твоя инициатива. А во-вторых, я уже пришёл и готов тебе помочь. Хотя почему обязательно нужно делать торт? Давай отнесём им пару бутербродов.
— И сами их съедим. Так что ли? Ты хочешь, чтобы над нами хохотал весь курорт?
— Смех, Зара, — лучшее лекарство для всех людей.
— Только не для тех, над кем смеются.
— Хорошо. Не будем нарушать традиции. Отнесём им торт и хорошего вина.
— Тогда садись и взбивай крем до тех пор, пока не растворится сахар,- она поставила перед ним миску с кремом.
— Зара. После землетрясения моё имя упоминали в газетах?- спросил Адам, энергично взбивая крем.
— Насколько мне известно, только в "Ежедневных новостях",- она поставила противень с тестом в жарочный шкаф.- Это что-нибудь значит?
— Это означает то, что наш друг Зацман не читает эту газету. Что весьма сомнительно. "Ежедневные новости" — самая популярная газета в столице,- Адам прекратил взбивать крем и задумчиво посмотрел в окно.
— А с какой целью он тебя разыскивал?      
— Зацман приглашает меня к себе на деловую встречу.
— Ты же говорил, что это тёмная личность. Может тебе отказаться от его предложения?
— Я ничем не рискую. И в каком-то смысле даже выигрываю от такого предложения. Владеет ситуацией тот, кто владеет всей информацией. А вот играть вслепую очень сложно и опасно.
— Не пора ли тебе прекратить эти опасные игры?
— Вот когда исправлю свою ошибку, тогда и успокоюсь.
Зара вздохнула и стала готовить второй корж. Ей хорошо было известно упрямство мужа. Уговаривать его отказаться от какого-либо решения — занятие совершенно бессмысленное.
Адам тоже замолчал. Он энергично и монотонно взбивал крем, но глядел поверх миски и думал о чём-то другом.
"Наверное, вспоминает медную книгу",- подумала Зара, заметив отсутствующий взгляд мужа.
И она не ошиблась.
У Адама вошло уже в привычку мысленно читать молитвы из медной книги. Назначение и смысл многих молитв ему были непонятны. И повторяя про себя эти тексты, он пытался разгадать их суть и дать им хоть какое-то определение. Некоторым из них он уже дал своё название. Это были молитвы о раскаянии, об успокоении, о распознании лжи, о сомнениях, об укреплении силы воли и духа.

— Хватит Адам,- он почувствовал на своём плече руку Зары.- Я думаю, что крем давно уже готов. Лучше сходи и купи какого-нибудь вина для вечера. И переоденься, пожалуйста. А то ты, наверное, уже отвык от нормальной одежды.
— Это верно. Пора мне привыкать к другой одежде. Хотя по мне, так нет на свете лучше и удобнее одежды, чем эта пижама. Может, кроме вина, купить что-нибудь ещё?- он поднялся и поставил миску с кремом на стол.
— Всё остальное у нас есть. Вот если только немного свежей рыбы.
— Хорошо. Сейчас пойдём и что-нибудь поймаем.
Он переоделся, взял трость и отправился в городок, где магазины и рестораны работали, чуть ли не круглые сутки.

Не успел археолог выйти из центральных ворот санатория, как навстречу ему попался пикап Хедли. Адам приветливо махнул ему рукой, ожидая, что тот проедет мимо. Но Хедли остановился и вышел из машины.
— Здравствуйте майстер Форст.
— Привет Хедли. Как твои дела?
— У меня всё прекрасно. А как ваше здоровье?
— Тоже грех жаловаться.
— Вы сегодня в другой одежде. Неужели уже уезжаете?
— Нет. Просто мне нужно сходить в магазин и купить кое-какие продукты.
— У меня для вас имеется подарок,- Хедли достал из кузова пластиковый пакет.-  Вот это просил передать вам рыбак, у которого я покупаю рыбу.
— Ого,- заглянув в пакет, удивился Адам.- Выдающийся экземпляр! Но я ведь совсем не знаю этого рыбака. Как хоть его зовут?
— Зато он знает вас,- улыбнулся Хедли.- А зовут его Илмар Мелвин. Он местный житель и, по-моему, лучший рыбак во всей округе.
— Чем же мне его отблагодарить?
— Только не предлагайте ему деньги. Это — подарок.
— Да, понимаю. А где он живёт?
— Его дом в нескольких километрах от городка,- и Хедли махнул рукой, указывая направление.-  Если идти по берегу, то мимо не пройдёте.
— У рыбака большая семья?
— Нет, он вдовец и живёт совершенно один. Но сейчас у него гостит сын. Приехал из столицы повидать отца.
— Вот теперь я знаю, что ему подарить. Попрошу жену испечь им торт. Он будет такой же большой, как эта рыба.
— Я тоже думаю, что это будет правильно,- засмеялся Хедли, садясь в машину.
— Спасибо тебе, Хедли,- помахал ему рукой Адам.
— Ну, что вы. Не стоит,- уже на ходу ответил водитель пикапа.      
Адаму пришлось срочно возвращаться к Заре.

— Представляешь, не успел я выйти из санатория, как тут же поймал вот такую рыбину,- Адам протянул Заре пакет.
— Где ты её взял?- заглядывая в пакет, спросила жена.
— Мне её подарил рыбак, которого я совсем не знаю, но который почему-то знает меня.
— Да тебя уже весь курорт знает.
— Зара. Завтра нам нужно будет испечь ещё один торт. Мы теперь просто обязаны его отблагодарить.
— Ты хоть узнал, где он живёт?
— Да. И завтра мы идём к нему в гости. Или давай пригласим его к нам.
— Нужно сначала предупредить его об этом.
— Он — местный житель, и я сейчас узнаю в городке, есть ли у него телефон.
— Тогда покупай вино и на завтра. Но долго в городе не задерживайся. Торт почти готов. И с нашей стороны будет неприлично заставлять соседей нас ждать.
— Не волнуйся. Я скоро вернусь,- подхватив трость, ответил Адам.

В Гутарлау в это время дня было весело и шумно. Большинство туристов покинуло пляж, и теперь они прогуливались по городку.
Небольшая центральная площадь и примыкающие к ней улочки превратились в импровизированный базар. Здесь можно было купить овощи и фрукты, домашнее вино и свежую рыбу, различные безделушки и сувениры. На одной стороне площади приезжие художники устроили выставку-продажу своих картин. Некоторые из них за небольшую плату и в течение нескольких минут рисовали карандашные портреты всех желающих. Духовой оркестр из пяти музыкантов играл весёлые мелодии, выставив перед собой раскрытый футляр виолончели, в который прохожие кидали мелкие монеты.
Неподалёку от них, на складном стуле сидел худощавый, пожилой мужчина с чёрными и кудрявыми волосами, одетый в яркую и пёструю одежду. На его левом плече переминался с ноги на ногу и кивал головой большой и красивый попугай. Мужчина предлагал всем желающим заглянуть в будущее. Попугай по его знаку вытаскивал из картонной коробки карточки-предсказания. А если долго никто не подходил, то птица начинала хриплым голосом кричать: "Узнай судьбу". На проходящих мимо людей этот номер действовал безотказно, и в шляпе предсказателя было полно монет.
Через каждые пятнадцать-двадцать метров продавали мороженое и напитки. В центре площади стояли круглые, пластиковые столы маленького ресторана под открытым небом. В нём можно было заказать горячие блюда, которые готовили здесь же, в больших жаровнях с раскалёнными углями. Над площадью стоял запах дыма и специй, который будил в прохожих аппетит. Тихий рыбацкий посёлок превратился в шумную и весёлую ярмарку.

Над дверями старого двухэтажного дома археолог увидел вывеску бара, под которой висела большая деревянная рыба.
"В старом баре должны знать этого рыбака",- подумал Адам и стал пробираться через толпу к его дверям.
В этом заведении тоже было полно народа, и все столики и высокие сидения у  стойки были заняты. Археолог подошёл к бармену, молодому парню лет двадцати, который взбалтывал шейкером компоненты для коктейля.
— Хотите что-нибудь выпить?- спросил его бармен.
— Нет. Я хотел бы поговорить с хозяином этого бара,- ответил Адам.
"Парень ещё молодой,- подумал он,-  и может и не знать рыбака".
— Витта,- окликнул бармен проходившую мимо официантку.- Позови, пожалуйста, майстера Роско.
— Зачем?- кокетливо спросила Витта. Видимо ей нравился молодой и красивый бармен.
— С ним хочет поговорить один из посетителей.
— Хорошо, я попробую,- ответила она и, виляя бедрами, скрылась в подсобном помещении.      
"Как хорошо быть молодым,- думал Адам, с улыбкой наблюдая эту сцену.- Плохо то, что в этом возрасте люди очень наивны и глупы. Хотя, может быть благодаря именно этому они и счастливы".

Из подсобного помещения вышел пожилой мужчина таких размеров, что казалось его тело, заполнило всё свободное пространство в тесном баре.
— Кто хотел меня видеть?- спросил он  у бармена.
Тот кивнул головой в сторону археолога.
— Добрый день,- сказал Адам, обращаясь к Роско.- Вы хозяин этого бара?
— Да,- ответил Роско, взглянув на Адама из-под мохнатых бровей.
— И как давно вы его содержите?
— С тех пор, как похоронил отца, который получил бар в наследство от моего деда.
— Тогда вы, конечно же, хорошо знаете всех местных жителей.
— Как свои пять пальцев,- усмехнулся Роско и показал Адаму ладонь с пальцами, похожими на сардельки.
— Я ищу одного рыбака. Его зовут Илмар Мелвин. Вы знаете такого?
— Как же мне его не знать? Мы знакомы с ним с самых пелёнок.
Весьма внушительные габариты Роско и слово "пелёнки" так не соответствовали друг другу, что Адам невольно улыбнулся.
— Мне объяснили, где он живёт. Но я бы не хотел прийти к нему неожиданно,- сказал он.- Вы можете назвать мне номер его телефона? Если, конечно, он есть у рыбака.
— Телефон у него есть и номер тоже,- улыбнулся Роско.-  И вы правильно сделаете, если позвоните Мелвину заранее. Во-первых, его может не оказаться дома. А во-вторых, он не часто принимает у себя гостей.
— Ещё мне сказали, что к нему приехал сын.
— Герон?- удивился Роско.- Он приехал домой? Вот этого я не знал. И давно он здесь?      
— А вот этого не знаю я,- улыбнулся Адам. — А Илмар часто посещает ваше заведение?
— Нет. Большим любителем выпивки его не назовёшь.
— Но всё же. Может, вы мне подскажете, какое он предпочитает вино. Неудобно, знаете ли, идти в гости с пустыми руками.
— Вот что знаю — то знаю. Вкус у него неплохой. Когда он к нам заходит, то всегда заказывает одно и то же — коньяк и, кстати, очень редкой марки. Но я всегда держу для него в запасе несколько бутылок.
— Тогда продайте мне, пожалуйста, пару бутылок.
— Да вы хотите неплохо с ним гульнуть,- улыбнулся Роско.
— Нет. Просто одну из них я хочу попробовать сегодня вечером.
— Хорошо. Сейчас я принесу вам коньяк и номер его телефона.
Роско скрылся в подсобке и вскоре появился снова, держа в руках коньяк и листок бумаги.
— Будете у него в гостях — передайте от меня привет,- поставив бутылки на стойку бара, сказал Роско.- А вот это номер его телефона.
— Непременно передам,- Адам положил листок в карман.
Он заплатил за коньяк, поблагодарил Роско за помощь и вышел на улицу.

У дверей бара археолог увидел странную картину. На тротуаре, огороженное красной лентой,  стояло кожаное кресло, вокруг которого собралась толпа зевак. Удивительным было то, что кресло разговаривало человеческим голосом.
— Не подходи!- сказало кресло, когда один из мальчишек приблизился к красной ленте.
Но паренёк был очень настырный и всё-таки задел ленточку ограждения.      
— Сейчас закричу,- угрожающе произнесло кресло.
Мальчишка не унимался и протянул руку, желая дотронуться до мягкой и высокой спинки.
— Убери руки!- завизжало кресло истошным голосом.
Парнишка, испугавшись, отдёрнул руку. Но от ленты не отошёл.
— Полиция!- крикнуло кресло и издало слабый звук приближающейся полицейской сирены. При этом лампочки, вмонтированные в спинку и подлокотники, замигали красным и жёлтым цветом.      
Мальчишка отступил на один шаг от ленты.
— Вот так-то будет лучше,- проворчало кресло и потушило свои огни.
Толпа хохотала при каждом слове говорящего кресла. И парень, воодушевлённый такой поддержкой, вновь шагнул к ленте.
— Послушай,- устало произнесло кресло.- Ты хочешь, чтобы я облил тебя несмывающейся краской? Или может мне опрыскать тебя средством от насекомых?
После этих слов новый взрыв хохота потряс толпу. Любопытный народ, заинтересованный смехом начал подтягиваться к этому месту. Задние ряды давили на людей, стоявших перед креслом, и кольцо вокруг него стало угрожающе сжиматься.
— Ну, всё,- решительно крикнуло кресло.- Это — предел. Заметьте, я очень долго вас уговаривал и предупреждал.
Слушатели были в восторге. И совершенно напрасно, потому что в следующее мгновение раздался резкий хлопок, и вокруг кресла образовалось облако вонючего газа. Толпа резко отшатнулась. Вонь хорька или скунса в сравнении с этим запахом была просто нежным ароматом. У людей, стоявших в первом ряду, из глаз брызнули слезы, и перехватило дыхание. В считанные секунды вокруг кресла образовалось кольцо свободного пространства. А оно, выдержав небольшую паузу, закричало вдруг голосом уличного торговца:
— Покупайте "Прайдон" — самое лучшее средство для борьбы со всеми видами насекомых и грызунов. В случае необходимости его можно использовать даже для защиты от грабителей. По вопросам закупок обращайтесь в торговый дом "Праймос и К". Желающие испробовать действие препарата, могут подойти поближе. В рамках рекламной акции апробирование проводится совершенно бесплатно. Покупайте "Прайдон" и он избавит вас от многих проблем.

Адам хохотал от души, наблюдая "рекламную акцию". Но когда запах "Прайдона" дошёл и до него, то археолог поспешил уйти подальше от этого места. Такого омерзительного запаха он в своей жизни ещё не встречал. Маленький спектакль так развеселил Адама, что по дороге к санаторию он несколько раз принимался хохотать, вспоминая эту сцену. Прохожие с удивлением оглядывались на высокого пожилого мужчину с тростью, который так заразительно смеялся неизвестно над чем.

— Зара. Я купил коньяк и узнал номер телефона нашего рыбака. Кроме того, мне выпало счастье присутствовать на рекламной акции средства "Прайдон".
И он рассказал жене о том, что произошло у бара.
— Боже мой,- Зара понюхала рубашку Адама и зажала нос пальцами.- Снимай немедленно всю одежду и ступай в душ. Не хватало еще, чтобы соседи подумали, что у меня такой вонючий муж. Только что приходила Фелиция и сказала, что они с мужем уже нас ждут. Так что поторопись.
— Значит, её зовут Фелиция? А как зовут её мужа?
— Когда придёшь к ним, тогда и познакомишься.
— Наверное, его зовут Феликс.
Зара удивлённо посмотрела на мужа. Но потом прищурилась и спросила:
— У кого ты успел  узнать?
— Зара. Честное слово,- захохотал Адам.- Я назвал это имя наобум. А выходит, что угадал, да?
— Иди в душ, гадалка вонючая. Меня скоро стошнит от твоего запаха.

Адам принял душ, переоделся и брызнул на себя одеколоном. Ему тоже казалось, что "Прайдон" въелся в кожу и никак не хочет выветриваться. На всякий случай он попросил жену обнюхать его ещё раз.
— Тебя совсем нельзя одного отпускать в город,- обнюхав мужа, сказала Зара.- Явного запаха нет, но всё равно ты пахнешь как-то не так.
— Будем надеяться, что у соседей не такой острый нюх, как у тебя. Мне кажется, что этот запах въелся не в кожу, а в мозги. А оттуда он не скоро выветрится.
Они взяли торт, коньяк и направились к соседям.
Фелиция и Феликс вышли к ним навстречу, едва они повернули на дорожку, ведущую к соседнему дому. После процедуры приветствий и знакомства все вошли в дом, где уже был накрыт праздничный стол.

Курортные домики были построены по одному типовому проекту. Поэтому Адаму показалось, что он и не выходил из своего жилища. Такое обстоятельство сразу снимало чувство неловкости и неуверенности, которое появляется при посещении чужого дома или квартиры. Только личные вещи соседей говорили о том, что в этом доме живут другие люди.
Фелиция и Феликс были удивительно похожи. Примерно одного роста и комплекции, оба шатены и даже ожоги на лице Феликса не могли скрыть сходства их лиц. Они только вчера приехали в Гутарлау и Зара с Адамом на правах старожилов стали рассказывать им о здешних порядках и достопримечательностях.
Время, подогретое коньяком, за разговорами летело незаметно. Уже начало темнеть, когда Адам и Феликс вышли покурить на крыльцо. Разговор зашёл о пожаре в тех. центре "Шарлей". Феликс рассказал Адаму, как ему удалось спастись, закатившись под пожарную машину.
— А журналист тоже под машину закатился?- спросил Адам.
— Нет. Он прыгнул в канализационный колодец.
Адаму это показалось странным.
— Он прыгнул сам, а тебя ударной волной закинуло под машину?- недоверчиво спросил Адам.
— Честно говоря, я и сам не пойму, как так получилось,- задумчиво сказал Феликс. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым и продолжил:
— Всё произошло мгновенно. И я до сих пор удивляюсь, как это журналисту удалось успеть прыгнуть в колодец.
— А где находился колодец?- поинтересовался Адам.
— В двух шагах от журналиста.      
— А пожарная машина?
— Метрах в четырёх от меня.
— То есть вы падали в разные стороны?!
— Да, получается так,- помолчав, ответил Феликс.      
— Нарисуй на песке схему. Место взрыва, машину, колодец и вас с журналистом,- решительно сказал археолог.
Феликс взял прутик и начертил всё, что просил Адам.
— Вот это — бокс, в котором взорвалась ёмкость с топливом,- пожарник ткнул концом прута в нарисованный квадрат.- А здесь стояла машина. Это — колодец. А это — мы с журналистом. Я стою слева, он справа.      
Археолог недоумённо уставился на чертёж.
— Феликс,- Адам взял из его рук прут.- Если бы тебя отбросило ударной волной, то ты пролетел бы мимо машины.
Он нарисовал направление взрыва. Феликс широко раскрытыми глазами глядел на чертёж.
— А вместо этого тебя швырнуло в противоположную сторону от колодца, в который прыгнул журналист,- Адам провёл ещё одну черту на песке.- Ты понимаешь, что это означает?
Феликс молчал. Он глядел на схему так, словно это не он только что нарисовал её на песке.
— Если ты не ошибся и начертил всё правильно,- Адам раскурил, потухшую было сигарету,- то толчок на тебя пришёлся именно со стороны журналиста. И этому есть только одно объяснение. Он оттолкнулся от тебя, чтобы прыгнуть в колодец. И этим спас жизнь и тебе и себе. Но для такого манёвра нужно обладать молниеносной реакцией. Здесь счёт идёт на доли секунды.      
Это объяснение потрясло Феликса. Но оно было очевидным, поскольку схема была проста, как известная комбинация из трёх пальцев. Пожарник присел на корточки перед чертежом и обхватил голову руками. Ошибки быть не могло и всё произошло именно так.
— Толчок был очень сильный,- наконец, пришёл в себя Феликс.- Меня швырнуло под машину, словно мешок с костями. А после этого я почувствовал, как мне обожгло лицо и руки.
— А ты помнишь, как звали того журналиста?
— Да, помню.- Феликс выпрямился во весь рост и посмотрел на Адама.- Кстати, вечером того же дня он приехал ко мне в больницу. Его зовут Герон Мелвин.
— Мелвин? А из какой газеты?
— Кажется, "Ежедневные новости".
"Уж не сын ли это рыбака Илмара?- подумал Адам.- А может просто однофамилец?"
— А когда журналист приехал к тебе в больницу, то он не объяснял, как всё это произошло?- Адам затушил окурок в пепельнице.
— Он всё время шутил и смеялся. Всё выглядело так, как будто нам обоим крупно повезло,- задумчиво ответил Феликс.
— Да. Странная история. А он тоже пострадал?
— Ему опалило волосы на голове. А руки он обжёг о пожарный рукав, по которому скользил вниз. И ещё он хромал. Видимо, ударился при падении... Но почему он не стал говорить о том, что это он спас меня?      
— Я думаю, что здесь есть два варианта,- помолчав, ответил Адам.- Или он очень скромный человек. Или просто не хотел никому объяснять, как это ему удалось сделать. Впрочем, нет. Есть ещё один вариант. Он и сам не знает, что сделал. Некоторые люди в момент смертельной опасности способны на чудеса ловкости и скорости. И делают они это совершенно бессознательно.
— Я обязательно его найду,- решительно сказал Феликс.- Как бы он это ни сделал. Я обязан ему своей жизнью.

На крыльцо вышли Зара и Фелиция.
— Адам уже поздно. Нам пора идти домой,- сказала Зара.      
— Ой, ну куда вам торопиться?- всплеснула руками Фелиция.- Ваш дом в двух шагах от нас.
— Нет, нет. Зара права,- подтвердил Адам.- Мы никуда не уезжаем, а вы только что приехали. У нас впереди ещё много времени для общения. Я бы лучше посоветовал вам прогуляться по вечернему пляжу, или заглянуть в городок. Там народ развлекается до поздней ночи.
— Так может быть, и вы с нами пойдёте?- предложил Феликс.
— С удовольствием бы, но я и так сегодня слишком сильно нагрузил свою ногу,- Адам потёр своё левое бедро,- Зара, а ты не хочешь побродить по вечернему городу
— Нет,- Зара взяла под руку Адама.- Я для этого слишком устала. Как-нибудь в другой раз.
Они попрощались с соседями и направились к своему домику.

Едва Адам вошёл в комнату, как сразу же снял трубку с телефонного аппарата. В санаторные домики была проведена линия местной телефонной станции. Оплата за телефон входила в стоимость проживания в санатории. Но звонить можно было только в пределах Гутарлау.
— Алло,- услышал Адам голос в трубке, после того как набрал номер Илмара.      
—  Здравствуйте,- сказал Адам,- мне нужен майстер Мелвин. Я не ошибся номером?
— Нет, вы не ошиблись. Но какой Мелвин вам нужен, старший или младший?
— Я ищу Илмара Мелвина.
— В таком случае вы с ним уже разговариваете,- усмехнулся Илмар.
— Меня зовут Адам Форст. Я — тот археолог, которому вы сегодня подарили огромную рыбину. Мы с женой сердечно вас благодарим за подарок. Мне он вдвойне приятен, поскольку мы с вами совсем не знакомы.
— Местные жители привыкли знать всё и обо всех. Вы так долго отказывались от пищи, что мне захотелось непременно вас чем-нибудь угостить.
— Майстер Мелвин. У меня огромное желание познакомиться с вами поближе. Моя жена испечёт завтра большой торт. А я уже припас для встречи бутылочку виндорского коньяка. Как вы на это смотрите?
— Коньяк вам, конечно же, посоветовал Роско,- засмеялся Илмар.
— Верно. Именно у него я взял номер вашего телефона и этот коньяк. И теперь очень надеюсь на то, что вы не откажетесь от предложения прийти к нам в гости.
— Спасибо, майстер Форст. Но у меня к вам другое предложение. Дело в том, что я не люблю появляться на территории курортной зоны. И поэтому предлагаю познакомиться в пределах моих владений.
— Я согласен, майстер Мелвин. Честно говоря, я уже узнал, где находится ваш дом, и в каком направлении нам нужно будет двигаться.
— Вам не нужно никуда двигаться. Эта дорога будет слишком утомительна для вашей больной ноги. Мой сын приедет за вами в любое время. Если вы не возражаете, то Герон приедет к вам, ну скажем, часов в шесть вечера. Вас это устроит?
—  Прекрасно. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.
— Спокойной ночи, майстер Форст. И передайте, пожалуйста, привет вашей супруге.
— Спасибо, уже передаю. Спокойной ночи.
Адам положил трубку телефона.
— Зара, тебе привет от Илмара,- обернулся он к жене.
— Этот рыбак знает и меня?- удивилась Зара.
— Мне кажется, что он знает всех,- задумчиво ответил Адам и вышел на крыльцо выкурить перед сном последнюю сигарету.
"Его сына зовут Герон Мелвин. Это именно тот журналист, который спас Феликса. Надо будет завтра узнать, не он ли писал статью о землетрясении в Песках".

Адам посмотрел на вечернее небо.
Миллионы звёзд крошечными и неподвижными светлячками усеяли весь небосвод. Словно кто-то сверху накрыл Дагону покрывалом из тёмно-синего бархата, расшитого блестящим бисером. И только кометы, изредка пролетающие по нему, говорили о том, что и там всё находится в вечном движении. 

Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #27 - 23.04.2011 :: 20:04:33
 
Глава 22

Журналист сделал несколько энергичных гребков и нос лодки, скрипя о песок и мелкую гальку, уткнулся в берег. Уложив вдоль бортов вёсла, Герон выпрыгнул из лодки и подтащил её насколько смог дальше на берег.
— Ты разгружайся, но в дом пока не заходи,- Илмар тоже выбрался из лодки и направился к дому.- Я позову тебя, когда это можно будет сделать.
— Хорошо, отец,- ответил ему Герон, закрепляя на каменном столбе якорную цепь.

Ещё не ступив на берег, Илмар отметил недавнее присутствие здесь незваных гостей. И сейчас, поднимаясь по дорожке к дому, он находил всё новые следы их пребывания.
Задержавшись перед крыльцом, рыбак усмехнулся, огляделся по сторонам и пошёл дальше. Войдя в гараж, он остановился перед электрическим шкафом. На металлических  дверцах вспыхнули и замигали разноцветные лампочки.
— Привет,- произнёс шкаф голосом Примуса.
— Привет, Дадон,- ответил Илмар.- Как наши дела?
— Да пропади оно всё пропадом,- заорал шкаф, теперь уже голосом Фидли.
— Понятно,- захохотал рыбак.- Давай посмотрим, как всё это было.
Он распахнул дверцы и нажал несколько кнопок. На приборной панели снова заморгали лампочки и индикаторы.
— Требуется очистка помещения,- произнёс голос Дадона.- После разблокировки и перенастройки я подам звуковой сигнал. Тогда и войдёшь в дом.
— Ясно,- ответил Илмар и закрыл дверцы шкафа.

Герон выгрузил из лодки и сложил на берегу все вещи. Он снимал лодочный мотор, когда к нему вернулся отец.
— Сейчас отнесём палатку и мотор в гараж, а потом и в дом можно будет зайти,- Илмар подхватил с земли палатку и рюкзак.
— Гости были?- спросил его Герон.
— Были. Вчера утром. Неужели ты не чувствуешь запаха?- удивился  отец.
— "Вонючка Примуса",- принюхавшись, сказал Герон.- Как же долго она не выветривается.      
В этот момент у крыльца раздалось какое-то шипение.
—  Что это?- удивлённо спросил Герон.      
— Нейтрализатор этой самой "вонючки",- улыбнулся Илмар.- Без него сейчас трудно находиться в доме.
— Ты на них, наверное, целую бочку вылил,- морщась, сказал Герон.
— Бочку не бочку, а доза вполне внушительная для двух взрослых мужчин.
— Их было двое? А третий куда делся?
— Он всё время следил за нами на рыбалке. А после обеда и эти двое к нему присоединились.
— Откуда ты всё  знаешь?- удивился Герон.
— От верблюда,- усмехнулся отец.- Бери мотор, и пойдём в гараж.

Они проходили мимо крыльца, когда над входной дверью прозвенел школьный звонок и незнакомый голос произнёс: - "Добро пожаловать".
Это был голос Фидли.
— Вот и прекрасно,- сказал Илмар и обернулся к Герону.- Тебе знаком этот голос?
Тот отрицательно покачал головой.
— Ничего. Скоро мы узнаем, кому он принадлежит,- ухмыльнулся Илмар.

Оставив в гараже мотор и палатку, они вернулись на берег за остальными вещами.
— А откуда за нами наблюдал третий сыщик?- спросил Герон.
— Сначала он был на спасательном катере, а затем пересел на яхту.
— Почему ты мне об этом не сказал?
— Не хотелось портить тебе рыбалку. Ну, какой бы это был отдых, если бы ты знал, что за тобой наблюдают?
— А вход в пещеру? Вдруг они его увидели?- испугался Герон.
— Со своей точки они могли видеть только нашу палатку и костёр.
— А то, как ты брал горящие угли? Или как я поймал рукой змею? Они ведь могли и это увидеть?
— Могли,- спокойно ответил отец.- Но кто поверит человеку, который видел, как голой рукой берут горящие угли? Если он не идиот, то никому и никогда об этом не расскажет.
— А вдруг он всё же идиот?- усмехнулся Герон.
— Тогда ему прямая дорога в Шестое Управление,- ответил Илмар, уже входя в дом.      
— Ничего не трогай и садись в кресло,- сказал отец, остановившись на середине комнаты.- Сейчас посмотрим видеозапись и вызовем полицию.
"Видеозапись? В доме установлены скрытые камеры,- понял Герон.- Да, неплохо Примус здесь поработал".

Как только отец с сыном уселись в кресла, над каминной полкой часть стены стала разворачиваться вокруг своей оси. На обратной стороне тайника был укреплён монитор. Когда он остановился, на нём сразу появилось изображение. Герон увидел, как двое мужчин, привязав резиновую лодку к столбу, стали подниматься по дорожке, ведущей к дому.

Такого кино журналист ещё никогда не видел. Он хохотал до слёз, до исступления и отцу пришлось не раз ставить запись на паузу, потому что сын был просто не в состоянии продолжать просмотр. Лишь когда Герон увидел, как Фидли вылетел из его кресла с окровавленным задом, то боязливо стал ощупывать сидение под собой.
— Не волнуйся,- улыбнулся Илмар.- Охрана уже снята.
— А вдруг Примус перепутал какой-нибудь проводок?- недоверчиво проворчал Герон, все ещё нажимая на кресло.
— Плохо ты всё-таки знаешь Дадона,- вздохнул отец.- Он никогда и ничего не путает.
И всё же после просмотра этой сцены, Герон стал чувствовать себя в кресле, мягко говоря, неловко. Но следующий эпизод сразу заставил журналиста забыть об острых иглах, и он снова хохотал над полицейской трагикомедией.

Прекрасный стереозвук и акустика, говорили о том, что в доме установлено много микрофонов с автоматической регуляцией уровня записи. Стоны и вздохи Лари были также хорошо слышны, как и вопли Фидли. Камеры тоже были снабжены датчиками слежения. Если объекты расходились в разные стороны, то запись их велась отдельно, но при просмотре все записи сводились в единую по хронометражу картину.

Герона трудно было назвать специалистом в этой области, но даже ему стало понятно, насколько сложна и уникальна система охраны и слежения, установленная Дадоном Праймосом.

— Отец, только не говори мне, что Примус смонтировал всю эту систему в знак вашей старой дружбы,- закончив просмотр записи, сказал Герон.- Подобная аппаратура стоит кучу денег. Дадон бы разорился, если бы стал делать всем своим друзьям такие подарки.
— Сегодня на рыбалке ты за пятнадцать минут достал со дна озера целое состояние,- улыбнулся Илмар.- Почему ты думаешь, что я не могу сделать то же самое?
— Понятно,- вздохнул Герон.- Мой отец — подпольный миллионер. И скрывает своё состояние, потому что не хочет платить налоги государству.
Илмар всё ещё улыбаясь, смотрел на сына.
— Отец, поверь мне. Первая мысль, которая придёт в голову инспектора полиции после просмотра записи, будет касаться именно финансового вопроса.
— Мы с Дадоном заключили контракт, по которому я обязуюсь снабжать его морепродуктами и лесными растениями неограниченный срок,- ответил Илмар.
— Контракт, конечно, фиктивный,- усмехнулся Герон.- И дураку понятно, что Дадону за всю свою жизнь не съесть столько рыбы, сколько стоит его аппаратура.
— Недоказуемо,- развёл руками Илмар.- А контракт составлен по всей форме закона и имеет юридическую силу. Цена договорная и касается только меня и Дадона. Кстати, ты не учёл лекарственные растения. А за многие из них люди платят большие деньги.
— Зачем они Примусу? Неужели он занимается ещё и изготовлением лекарственных препаратов?
— Именно так. В последнее время у него появилось и такое хобби. И я не удивлюсь, если Дадон вдруг изобретёт эликсир вечной молодости.
— Я тоже, пожалуй, не удивлюсь,- кивнул головой Герон.- Ну, так что, будем звонить в полицию?      
— Да. А пока они к нам едут, сделаем копию этой записи.
Илмар подошёл к монитору и нажал кнопку на его панели.
— Да, кстати. Эти люди следили за тобой в городе?- обернувшись, спросил Илмар.
— Они самые. Был и третий. Жаль, что он не попал в кадр.
— Я думаю, что у него ещё будет такая возможность,- одними глазами улыбнулся Илмар.- А этих ребят ты, наверное, больше не увидишь.
— Да, засветились они крепко. А может показать их лица широкой общественности? Материал для скандала просто изумительный.
— Не стоит этого делать. К тому же полиция никогда не допустит такого скандала. Для Управления будет удобнее и проще тихо убрать нас с дороги, чем довести дело до суда,- и, заметив озабоченное выражение на лице у сына, рыбак добавил:- Во всяком случае, они так думают.

Илмар подошёл к телефону и, сняв трубку, набрал номер полицейского участка.
— Алло, полиция. Это говорит Илмар Мелвин. Вчера в моё отсутствие мой дом пытались ограбить. Я хочу сделать заявление.
Голос в трубке задал какой-то вопрос.      
— Нет. Мы с сыном только что вернулись с рыбалки... У меня улик более чем достаточно... Когда вы приедете, то я покажу вам видеозапись вчерашнего ограбления.
Илмар положил трубку на место.
— Через пятнадцать минут они будут здесь. Пойду, открою ворота. Посиди пока на месте и ничего не трогай.
— А твоё кресло тоже с секретом?- крикнул Герон вдогонку отцу, который уже выходил из дома.
— Конечно,- засмеялся отец.- Да успокойся ты. Ничего с тобой не случится.
— Успокойся,- опять проворчал Герон.- Я теперь никогда уже не смогу спокойно сидеть в этом кресле.
И всё же усталость быстро одолела его недоверчивость. Журналист, пригревшись в мягком и уютном кресле, начал понемногу дремать.

Герона разбудил топот ног и голоса на крыльце.
Дверь распахнулась, и в дом вошли двое полицейских — инспектор и сопровождавший его капрал. Следом за ними, закрывая за собой дверь, вошёл и рыбак. Полицейские поздоровались с Героном, а затем офицер обратился к Илмару:
— У вас в доме что-нибудь пропало, майстер Мелвин?
— Я ещё не осматривал дом. По закону, до вашего прихода, я не имею права этого делать.
Инспектор удовлетворённо кивнул головой, подтверждая правильность принятого решения.
— Тогда давайте вместе и осмотрим дом,- предложил он всем.
— Раз того требует инструкция, то не будем её нарушать,- согласился с ним рыбак.- Хотя, для поимки взломщиков вполне достаточно вот этой записи.
Он подал инспектору видеокассету.
— Хочу вас сразу предупредить,- сказал Илмар,- что я передаю вам копию. Оригинал останется у меня.      
— Зачем вам нужен оригинал?- спросил инспектор, забирая кассету.
— Я коллекционирую эти вторжения,- усмехнулся рыбак,- для истории.
— Кто  устанавливал систему наблюдения?- опять задал вопрос офицер.
— Дадон Праймос. Как впрочем, и многим жителям нашего посёлка,- ответил Илмар.
Инспектор снова понимающе кивнул. Ему почти каждый день приходилось сталкиваться с ловушками Примуса, в которые попадали грабители. Курортная зона притягивала не только отдыхающих, но и множество воров и мошенников. Дадон Праймос очень эффективно помогал полиции их вылавливать.

На осмотр дома ушло не более пятнадцати минут. Затем рыбак написал заявление о попытке ограбления, составив его в двух экземплярах. Инспектор, капрал и Герон поставили свои подписи на обоих листах, а Илмар, пометив один лист, как "копия",  оставил его у себя.
"Он, наверное, выучил уже все законы и инструкции, которые необходимо знать в таких случаях",- подумал журналист, глядя на то, как его отец уверенно ведёт себя с полицейскими.
— Когда преступники будут пойманы, то мы сообщим вам об этом,- сказал инспектор, после того, как все формальности были закончены.
— Я провожу вас,- кивнул головой Илмар, указывая полицейским рукой на дверь.
Они попрощались с Героном, и вышли из дома.
"Когда преступники будут пойманы,- чуть было не засмеялся Герон.- Да никогда они не будут пойманы".

Он уже проголодался и решил приготовить что-нибудь на ужин.
Включив на кухне плиту, Герон поймал себя на мысли о том, что после просмотра видеозаписи боится притрагиваться ко всем вещам. Прежде чем налить в чайник воду, он открыл кран и попробовал её на вкус. Вода была пресная, без всякого привкуса соли. Посмотрев на потолок, откуда на агента хлынул поток солёного раствора, журналист не заметил ничего подозрительного.
"Умеет Примус прятать свои ловушки,- с восхищением подумал Герон.- Сегодня вся полиция будет хохотать над этой комедией".
Он положил на кухонный стол свежую рыбу, достал из холодильника и шкафов нужные продукты и начал готовить ужин.      

Ещё в детстве отец научил его, как нужно готовить именно эту рыбу.
Взрослые пузачи вырастали до внушительных размеров. Они были похожи на толстый обрубок бревна с массивной, тупой головой и мощными плавниками. Сейчас перед Героном лежал экземпляр длиною почти в метр. Одной такой рыбиной можно было накормить сразу несколько человек. Но если приготовить её особенным способом, то с ней вполне могут управиться и двое. Правда, при этом существует опасность умереть от обжорства.

Журналист выпотрошил пузача и разрезал его поперёк на большие куски. Каждый кусок готовился отдельно. Нужно было его посолить, поперчить и, сделав несколько глубоких надрезов, вставить в них дольки чеснока. Брызнуть несколько капель лимонного сока и слегка припорошить сушёной смесью душистых трав. После этого кусок нужно завернуть в два слоя плотной, вощёной бумаги и поместить в специальную кастрюлю, где рыба должна париться ровно тридцать минут. Приготовленный таким способом пузач был невероятно вкусен. Мясо рыбы буквально таяло во рту, и человек просто не замечал того, сколько он уже съел. Новичков приходилось останавливать почти насильно, иначе они теряли чувство всякой меры. Сытость приходила чуть позже. И только тогда человек начинал понимать, что ему, в самом деле, лучше было бы, не есть тот последний кусок.

У Герона были задатки настоящего кулинара. Он любил экспериментировать и иногда соединял, казалось бы, несовместимые продукты, получая в результате изумительные блюда. Ему нравился процесс приготовления пищи, но только в том случае, когда он готовил еду для себя. Представив себе однажды, как он стал бы работать поваром и каждый день готовить для кого-то пищу, то Герон сразу почувствовал отвращение к этому занятию.

В кастрюле закипела вода и журналист, вставив в неё решетку, уложил обёрнутые бумагой куски рыбы так, чтобы между ними мог свободно проходить пар. Посмотрев на часы, он приступил к приготовлению соуса и салата.

Илмар, проводив полицию, уже вернулся и разжигал камин.
Увидев, что сын занимается ужином, рыбак не стал заходить на кухню. Мешать и советовать человеку, когда он занимается творчеством — бессмысленно и даже вредно. А Илмар считал, что приготовление пищи — настоящее искусство. Придумать и приготовить прекрасное блюдо — это всё равно, что сочинить прекрасную песню.

Пока разгорались щепки и мелкие поленья, рыбак снял камеру и микрофоны, установленные сыщиками.
"Отдам Дадону,- подумал он.- Может быть, они ему пригодятся".
Илмар вернулся к камину и подложил в разгоравшийся огонь поленья покрупнее.      
— Отец,- окликнул его из кухни Герон.- А чем мы будем запивать  пузача?
— Недавно я узнал один старинный рецепт и приготовил настойку из плодов чёрного лесного ореха и листьев плетистой вианы,- ответил ему Илмар.- Я думаю, что такую настойку ты ещё не пробовал. Она называется блекка.
— Какое странное название,- усмехнулся Герон.- И вызывает вполне определённые ассоциации.
— Такая ассоциация может возникнуть от любого напитка, если его выпить без меры,- хмыкнул Илмар.
— И какова же отличительная особенность этой блекки?
— После определённой дозы, разговаривать хочется просто неудержимо.
– Ты хочешь, чтобы я выболтал тебе все мои секреты,- засмеялся Герон.
— Неужели ты не всё мне рассказал?- удивился Илмар.
— Нет. Я рассказал тебе всё,- подумав, ответил Герон.- А вот у тебя есть много секретов, которые ты от меня скрываешь.
— Ох, какой же ты настырный и нетерпеливый,- вздохнул отец.      
— Но один из них я, кажется, уже разгадал,- словно не заметив его слова, продолжил Герон.
— И что же это за секрет?- обернулся к нему Илмар.
— Однажды в детстве, я утонул на болоте. Я потом решил, что это был сон. Кошмарный сон. И только сейчас узнал, что я действительно там был. Но ты никогда мне об этом не говорил.

Наступило молчание. В тишине было хорошо слышно, как начинают трещать поленья в камине, да ещё на кухне со слабым свистом из-под крышки кастрюли вырывается пар.

— Гера, я не мог тебе этого сказать,- произнес, наконец, Илмар.- Ты был слишком мал и мог ошибочно поверить в свою исключительность. Это очень опасно, и, кстати, в любом возрасте. А ещё ты мог рассказать об этом своим друзьям. И самое безобидное, что могло бы произойти, это то, что тебя назвали бы фантазёром и врунишкой. Но могло случиться и так, что тебя бы повезли к психиатру, проходить психологические тесты. Оттуда ты бы уже не вернулся.      
— А может, я ничего и никому бы не рассказал,- упорствовал Герон.- Если бы ты объяснил мне, что этого делать нельзя.
— Не все взрослые люди способны годами хранить тайну. А для детской психики такое испытание просто губительно. Неизвестно в каком направлении стал бы развиваться твой характер.
— Значит, принятое решение было единственно верным?- помолчав, спросил Герон.
— В этих условиях, да,- подтвердил Илмар.
— А что же это за облако, которое меня спасло?- не понятно у кого спросил Герон, глядя мимо отца.
— Ну вот, опять ты бежишь впереди паровоза,- засмеялся отец.- У тебя сейчас рыба перепреет.
Герон быстро взглянул на часы и бросился снимать кастрюлю с плиты. Закончив выкладывать рыбу на большое блюдо, журналист опять повернулся к отцу.
— Я всё равно всё узнаю,- крикнул он.
— А я в этом и не сомневаюсь,- улыбнулся Илмар.
Рыбак повесил каминные щипцы на крюк и вышел из дома.

В гараже у Илмара был устроен погреб для хранения овощей, фруктов, варенья и солений. Кроме того, в нём стояли бутыли с вином, лекарственными настойками, и соками из различных ягод.

Погреб состоял из нескольких помещений, в которых поддерживалась нужная температура и влажность. В одной из таких комнат находились лесные травы и коренья. Они висели на деревянных шестах, связанные в пучки. Каждый раз, спускаясь в погреб, Илмар первым делом заходил в эту комнату. Здесь стоял терпкий запах разнотравья, которым рыбак дышал секунд пятнадцать-двадцать. И только после такой ингаляции, он шёл за тем продуктом, который ему был нужен.
Сыщики никогда бы не смогли обнаружить этот погреб. Он охранялся во много раз серьёзнее, чем сам дом.

После установки охранной системы, Герон ещё ни разу не спускался в погреб. Да он бы и не смог этого сделать. Для того чтобы попасть сюда, нужно было обладать голосом, запахом и отпечатками рук Илмара, и, кроме того, знать пароль.

Илмар неспроста принял такие меры предосторожности. В тайном погребе хранились травы, коренья, настойки и мази, которые ни в коем случае не должны были попасть в руки дилетанта. Многие из них были страшнее самого сильного яда, но в определённых дозах действовали как лекарство.

Подышав запахом трав, Илмар взял нужную бутыль и вернулся в дом.

Герон уже накрывал на стол. В камине весело трещали поленья, а воздух был пропитан запахами специй, острого соуса и только что приготовленной рыбы.
— Вот и блекка,- Илмар поставил на стол пузатую, глиняную бутыль.- Это именно то, что и нужно для пузана.

Настойка действительно была выше всяких похвал — крепкая и в то же время мягкая, с терпким букетом запахов и ароматов. На вкус можно было отличить сразу несколько ингредиентов, но они совершенно не мешали друг другу, а наоборот, скорее дополняли, отчего каждый из них приобретал неожиданный и новый оттенок.

Герон сначала только пригубил из бокала и, вдохнув в себя пары настойки, удивлённо покачал головой.      
— Какое чудо,- восхищённо произнёс он.- Где ты достал такой рецепт?      
— Это — секрет,- засмеялся отец.      
— Опять секрет,- ухмыльнулся Герон.- Тогда давай выпьем за то, чтобы я разгадал все твои секреты.
— Я согласен,- ответил Илмар.- И выпью за это с большим удовольствием.

После блекки, рыба приобрела просто божественный вкус. Герон испытывал полное блаженство.
— Отец, я ведь теперь не смогу есть пузача без блекки,- сказал он, наполняя бокалы.
— Это означает, что наши запасы нужно увеличить,- ответил Илмар.- Вот завтра мы с тобой этим и займёмся.
— Пойдём в лес?
— Да. Орех созрел, листья вианы в полном соку,- Илмар поднял наполненный бокал,- самое время для сбора.
— За будущий урожай,- поддержал его Герон.
Он медленно, смакуя и растягивая удовольствие, выпил блекку и вновь накинулся на рыбу. Гора рыбных пакетов быстро уменьшалась.

— Стоп,- Илмар остановил руку сына, потянувшуюся за очередным куском.- Гера, ты ведь не в первый раз ешь эту рыбу.      
Герон посмотрел на большое блюдо с рыбой так, словно только что заметил, что на нём осталась всего лишь пара пакетов. Затем он потрогал свой живот.
— Но с такой настойкой впервые,- сказал Герон.- А вообще-то ты прав. Кажется, я уже переусердствовал. Давай ещё раз наполним бокалы и сядем греться у камина.

Журналист устроился удобнее в кресле, совсем забыв, что внизу находятся острые иглы. Он протянул к огню ноги и посмотрел на пламя сквозь бокал с настойкой. Тёмно-красная, почти чёрная жидкость едва пропускала свет костра.      
— Если я привезу бутылочку блекки в редакцию, то это будет просто сенсация,- но, внезапно нахмурившись, Герон посмотрел на отца.- Слушай, да они ведь завалят тебя письмами, телеграммами и звонками.
— А ты направь их к Роско,- усмехнулся Илмар.
— В бар?
— Ну, конечно. Я однажды дал ему пару бутылок на пробу. На основе этой настойки он составил какой-то коктейль и теперь хочет сделать его своим фирменным знаком. Роско давно мечтает получить рецепт блекки.
— Ему ты тоже этот секрет не откроешь?
— Ему — тем более. Роско — торговец. В погоне за прибылью он порой не знает меры. Он ведь наймёт армию сборщиков и направит их в лес. А чёрный орешник — растение нежное, и не любит, когда с ним обращаются грубо. Поэтому и ты никому не рассказывай, из чего сделана блекка.
"Он говорит об орешнике, как о человеке,- подумал Герон.- Для него, наверное, весь лес — одно живое существо. Возможно, так оно и есть".
— Да, конечно,- он кивнул головой отцу.- Курорт и так уже сильно потеснил здешнюю природу. За эти годы здесь многое изменилось.

За разговором они не заметили, как наступил вечер, и за окном совсем стемнело.
— Тебе не кажется, что мы с тобой заболтались?- посмотрев на часы, спросил Илмар.
— Да, эта настойка действительно развязывает язык,- подтвердил Герон.- Буду пить её только с врагами, чтобы узнать их коварные планы.
— У друзей бывают не менее коварные замыслы. Так что пей её со всеми,- сказал Илмар и, улыбнувшись, добавил.- Только смотри сам не проболтайся.
В этот момент зазвонил телефон.
Илмар снял трубку. Из ответов отца, Герон понял, что звонит тот археолог, которому передали пузача. Когда Илмар произнёс фамилию "Форст", журналист сразу насторожился.

"Форст, Форст,- вспоминал он знакомую ему фамилию.- Ну, конечно, это начальник той экспедиции в Песках. Я упоминал его имя в своей статье".
Пообещав Адаму, что завтра вечером Герон за ним заедет, и, попрощавшись, Илмар положил трубку.
— Это был Адам Форст,- сказал он.
— Я вспомнил его. Он был начальником экспедиции в Песках. Я писал статью о землетрясении и упоминал его имя. Правда, мы с ним не встречались. Его вывезли первым же вертолётом. А в больницу к нему меня не пустили,- объяснил Герон.
— Археолог приглашал меня в гости,- Илмар пошевелил кочергой затухающие уголья в камине,- но я предложил ему встретиться и познакомиться у нас в доме.
— Мне показалось, что ты не очень-то любишь курортников,- попробовал съехидничать Герон.
— Курортники тоже разные люди. А с хорошим человеком грех не познакомиться.
— А откуда ты знаешь, что он хороший?- сощурился Герон.
— Я этого не знаю, но чувствую,- вполне серьёзно ответил Илмар, и, заметив недоумение на лице у Герона, добавил.- К тому же он был у Роско и выпросил для меня бутылочку виндорского коньяка. А его супруга завтра испечёт нам торт. Разве я мог после этого отказать ему?
— Так бы сразу и сказал,- Герон поднялся из кресла,- что тебя соблазнили коньяком и тортом.
Они засмеялись.
— Давай вымоем посуду и всё уберём. Завтра после обеда мы должны уже вернуться домой. Поэтому, нам нужно лечь пораньше,- Илмар стал уносить со стола оставшиеся продукты.

Закончив все дела, они поднялись на второй этаж.
— Спокойной ночи, Гера,- сказал Илмар, открывая дверь своей спальной комнаты.
— Спокойной ночи,- ответил ему Герон, внимательно осматривая свою дверь.
Он опять вспомнил видеозапись и теперь хотел понять, каким образом эта дверь так ловко отфутболила сыщиков.
"Дверь, как дверь,- пожал плечами журналист,- ничего особенного. Ну и хитёр же этот Примус".
И всё же он постарался поскорее пересечь опасную границу порога.
"Кто его знает. Заклинит какой-нибудь контакт в этой мышеловке, и получишь синяк во всю заднюю сторону тела".

Герон разделся и лёг в кровать.
Он собирался уже заснуть, когда вспомнил о своей находке. Ещё сидя в лодке, журналист задумал провести небольшой эксперимент. И вот чуть не забыл об этом.

Поднявшись с кровати и, засунув руку в карман брюк, он достал оттуда зелёный камень с ящерицей. Герон пододвинул подушку к изголовью и устроился таким образом, чтобы можно было расслабиться и в то же время смотреть на зелёный камень. Затем журналист закрыл глаза, стараясь переключиться на второе зрение. Когда изображение прояснилось, он сосредоточил всё своё внимание на камне. Тот снова стал похож на яйцо и, кроме того, начал светиться изнутри мягким, зелёным светом.

Чем дольше Герон смотрел на это яйцо, тем сильнее становился свет, излучаемый камнем. Казалось, что ящерица, находившаяся внутри яйца, загипнотизировала журналиста, и он уже не мог оторвать от неё свой взгляд.

Когда зелёный свет увеличился настолько, что захватил всего Герона, поверхность яйца стала переливаться дымчатыми узорами. Журналисту вдруг показалось, что он стал кружиться вместе с ящерицей и уноситься куда-то вдаль, потеряв ощущение пространства и времени.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #28 - 01.05.2011 :: 21:52:01
 
Глава 23
                       
                   Гутарла Панка (видение Герона)

На берегу озера Панка, прислонившись спиной к большому валуну, у самой кромки воды сидел Шарлог. Подперев двумя нижними руками подбородок и обхватив двумя верхними затылок, он уже полчаса глядел на воду. Шарлог думал.
— И зачем это я Ландре всю хараламу заболдал? Не надо мне было вчера столько блекки фрать. Теперь меня вся гутарла будет балдасить.
Он посмотрел в сторону гутарлы. Оттуда к нему колобал Финдор.
"Сейчас он тоже начнёт балдасить",- с горечью подумал Шарлог.      
Но Финдор остановился почти в сорока колобах от него и закричал:
— Шарлог, ну что ты там баклашишь? Колобай в гутарлу. Ландра давно тебя горлает!
Шарлогу стало совсем тоскливо. Он хорошо знал, как несладко приходилось тем, кто попадал Ландре на балдун. К тому же колобать к ней нужно через всю гутарлу. При мысли об этом его хопер начал нервно стучать по песку, выбивая в нём небольшой желобок.

Вчера в гутарле был большой топотальник. Столы просто ломились от блекки и бутовки. Все украсили свои  хоперы цветными лентами, а на торчушки повесили колокольчики. Шарлог и Ландра на топотальнике сидели рядом и она, будто специально, подливала в его чекашку  блекку. Вот тогда он и заболдал ей всю хараламу. Гутарла топотала и балдонила до поздней ночи. А утром, пролупасившись и вспомнив об этой хараламе, он поколобал к озеру. И вот теперь его горлает Ландра! Надо что-то баклашить. Оттого что он здесь сидит, ничего не изменится. Шарлог встал и с тяжёлым сердцем поколобал к Ландре.      

Первым, кого в гутарле встретил Шарлог, оказался Элвус — лучший бандур во всей округе. Он стоял на шагуне и духарил свой тампур.
— Хучь, Шарлог!- помахал хопером Элвус.
— Хучь!- напряжённо ответил Шарлог, приподняв кончик хопера и ожидая, что Элвус сейчас начнёт его балдасить. Но тот, не обращая внимания на Шарлога, продолжал духарить тампур.
После вчерашнего топотальника в гутарле не все ещё пролупасились. Но те, кто попался Шарлогу навстречу, совсем не собирались его балдасить. В полном недоумении он стал подниматься на шагун Ландры.
— Шарлог, ну где ты колобаешь? Садись лоптать. Твоя бутовка скоро совсем остынет. А хочешь, я тебе блекки налью? У меня немного осталось после вчерашнего.

Это было уже совсем что-то невероятное. Ландра ещё никогда не предлагала ему блекку в будние дни. Он осторожно сел за стол, ожидая нового сюрприза. Но Ландра, как, ни в чём не бывало, хлопотала над теплушкой. Шарлог выфрал блекку и, молча, принялся за бутовку. Тепло от блекки расходилось по всему телу, доставая до самого кончика хопера.

"А может, она забыла?- со слабой надеждой подумал он, глядя как Ландра шаркует теплушку.- Или я вчера не всё ей заболдал?"
Закончив шарковать, Ландра вытерла руки о затирку и тоже села за стол.
— Шарлог. Заболдай мне ещё раз твою хараламу.
От неожиданности он чуть было не поперхнулся, и с трудом проглотив  застрявшую в горле бутовку, осторожно спросил:
— А ты не будешь меня балдасить?
— Ну, какой ты всё же глупый! Если бы я хотела, то сделала бы это ещё вчера. А сегодня тебя бы тебя вся гутарла балдасила!
"Это верно,- подумал он.- А если Ландра всё помнит, то оттого что я заболдаю ещё раз, ничего не измениться".
— Хорошо, Ландра. Если ты так хочешь, то я, конечно, заболдаю. Только плесни в чекашку немного блекки, а то что-то балдун пересох.
Ландра достала пузырник и наполнила две чекашки блекки. Одну поставила перед Шарлогом, другую взяла себе. Подперев голову нижними руками, она верхними взяла чекашку и приготовилась ушанить.

Это случилось несколько кругов назад. Шарлог решил встать пораньше и покрюкачить на Панка. Но ночью так приятно лупасить. И если бы Ландра случайно не задела его своим хопером, то он пролупасил бы всю крюкачку.
Соскочив с отдушки и увидев, что уже светает, Шарлог схватил моталку и поколобал на Панка.
У дощатого причала, с которого с утра до вечера прыгали в воду местные спиногрызы, покачивался на воде его катран.  Шарлог воткнул загрёбы в гнёзда, отвязал катран и оттолкнулся от причала. Усевшись удобнее, он опустил в воду хопер, чтобы во время движения управлять им как рулём, взялся за загребы и направил катран к острову.

Панка — очень большое озеро. Когда стоишь на берегу, то видишь только верхушки тех деревьев, которые растут на скалистом острове. В плохую погоду здесь никто не рисковал крюкачить. У берега спиногрызы ловили мелкую вихляйку, но настоящая крюкачка была у острова.
Шарлог знал одно место, где водились очень крупные пузачи, но никому о нём не рассказывал. Когда он приносил в гутарлу связку таких пузачей, вслед ему цокали языками и качали торчушками. А Ландра от удовольствия постукивала хопером о пол.

Это был небольшой и уютный залив. С одной стороны его ограждали отвесные скалы. А другая сторона его берега поросла густым кустарником и деревьями, нависшими над водой.
Выбрав место там, где скалы постепенно переходили в кустарник, Шарлог закинул моталку. Затем достал маленький пузырник блекки, который специально приберёг для крюкачки. Сделав один глоток, он стал внимательно наблюдать за тем, как покачивается на поверхности воды его плавучка.

На моталку крюкачили не все. Некоторые крюкачи просто прыгали в воду и поджидали добычу, протыкая её зазуброй. Но этот способ был не безопасен. В озере водились довольно крупные хищники, для которых крюкач был очень лёгкой добычей.
Нет, Шарлог не был труслив, просто на крюкачке он любил расслабиться. Глядя, как покачивается на мелкой волне плавучка, он мог о чём-нибудь думать, или вспоминать, вдыхая при этом влажный воздух, наполненный запахом цветущего кустарника. Ну и конечно, не забывая при этом про маленький глоток блекки.      

К тому времени, когда Светило встало прямо над головой Шарлога, у него была уже довольно приличная связка пузачей, и он стал подумывать о том, что пора возвращаться в гутарлу. Да и пузырник уже почти опустел. Шарлог решил поймать ещё одного пузача и отправиться  домой, с удовольствием думая о том, как пойдёт с этой связкой через всю гутарлу к Ландре.
Раскрутив моталку, он собрался закинуть заглотку на середину залива. Но в этот раз она не полетела в цель. Вместо этого заглотка со свистом вонзилась ему в хопер.
От неожиданности и боли потеряв равновесие, Шарлог навзничь плюхнулся в воду и стал барахтаться в воде, пытаясь вытащить заглотку из хопера. Но, почувствовав, что всё больше запутывается в крепкой и тонкой нити, он замер и начал медленно опускаться на дно, надеясь там освободиться от заглотки.      

Ландра, до сих пор сидевшая спокойно, вдруг заелозила хопером по полу и её глаза превратились в две узенькие щёлки. Как же ей хотелось сейчас его побалдасить! Шарлог, заметив неладное, сразу замолчал, подозрительно и выжидающе глядя на Ландру.
Она с трудом поборола в себе это желание и чтобы отвлечь рассказчика и снять напряжение, взяла пузырник и плеснула в его чекашку немного блекки.
— Ну, что ты остановился, Шарлог? Продолжай. Я ушаню,- она уже совершенно спокойно смотрела ему в глаза.
Он выпил блекку, кашлянул в верхний кулак и после небольшой паузы продолжил свою хараламу.      

Опустившись на дно, Шарлог стал вытаскивать заглотку из хопера. Сделать это было совсем не просто — она вонзилась в него до упора.
Наконец, выдрав её из хопера вместе с куском кожи, крюкач начал распутывать тонкую нить. Если бы он занимался этим наверху, то, непременно бы вспотел, но здесь, на дне, этого, конечно, заметно не было.
Распутав нить и накручивая её на моталку, Шарлог увидел большого ластуна, который неторопливо проплывал мимо, видимо не заметив неподвижно лежащего крюкача. Ластун был очень большой. Шарлогу ещё никогда такие не встречались. Но самое удивительное было то, что в зубах ластун держал ракушницу.

— А разве ластуны едят ракушниц?- спросила Ландра.
— Никогда об этом не слышал. Я потому и поплыл за ним, чтобы узнать, что он с ней будет делать! Мы доплыли до скалы, и тут ластун очень быстро нырнул в пещеру. Я сначала подумал, что он заметил, как я за ним слежу. Но тут я увидел восьмилапого и изо всех сил поплыл к катрану.      
— Да, восьмилапый очень опасен,- вздохнула Ландра.-  Говорят, что он нападает даже на катраны. А он не погнался за тобой?
— Не знаю. Я запрыгнул в катран и загребал оттуда сколько смог.
— А вход в пещеру большой? В неё можно заплыть?
— Да. Если бы не восьмилапый, то я бы обязательно в неё заглянул.
— Интересно, а в ракушнице, которую нёс ластун, было зерно?
"Так вот в чём кусака порылась!- догадался Шарлог. — Ландра хочет достать оттуда зёрна. Если, конечно, они там есть. Но ведь не первую же ракушницу нёс туда ластун"
Зёрна ракушниц очень ценились на побережье Панка. Ошейник, на котором висело пять или шесть зёрен, считался самым красивым и дорогим украшением. Найти такое зерно — большая удача. Не многие на Панка могли этим похвастать!
"А если там есть зёрна и их удастся оттуда достать? Тогда у Ландры будет ошейник, которого нет на всём побережье. Вот поэтому она никому ничего не заболдала!"
— Ландра, а тебя не пугает восьмилапый? Ведь если он меня залоптает, то у тебя не будет ни зёрен, ни Шарлога.
— Шарлог, я тебя никогда не отпущу туда одного. Мы поколобаем в этот залив вместе. Вдвоём мы справимся с восьмилапым. Я кое-что придумала и надеюсь, что это нам поможет.

Восьмилапый на Панка считался самым опасным и коварным хищником. Маскируясь на дне и прибрежных скалах, он всегда нападал внезапно, выбрасывая в жертву сильную струю яда, который действовал почти мгновенно. Всё живое, что попадало под эту струю, тотчас замирало и парализованное медленно опускалось на дно. Самое отвратительное было то, что яд  действовал только на мышечную ткань. Поэтому, когда восьмилапый лоптал свою жертву, та находилась в твёрдой памяти и здравом рассудке. Пока с помощью одной лапы он расправлялся с одной добычей, семь других лап душили все, что могли нашарить вокруг, так как действие яда было недолгим.      

— Ну и что же ты придумала?- спросил Шарлог, наливая уже сам себе  блекку из пузырника.
— Во-первых, мы возьмём острые секачи. Это на тот случай, если восьмилапый нападёт на катран. Во-вторых, мы намажемся жиром для того, чтобы яд не так быстро на нас действовал. А в-третьих, надо взять с собой побольше блекки. Оно немного ослабляет действие яда. Ещё нам нужны будут острые и крепкие зазубры и длинная верёвка. Если придётся драться с восьмилапым на дне.
— Неплохо,- немного подумав, согласился Шарлог.
Хотя конечно, больше всего ему понравился тот пункт, в котором говорилось о блекке.
— А ещё бы лучше было, если бы восьмилапый оказался больным и старым, или хотя бы сытым и ленивым. Но это от нас уже не зависит,- добавил он.

Остаток дня ушёл на подготовку и сборы.
Шарлог заточил зазубры и секачи. Не забыл он и о крепкой верёвке. Ландра готовила мазь и укладывала в заплечник пузырники с блеккой.

На отдушку они улеглись, когда Светило ещё не закатилось за горизонт. И, хотя им обоим не хотелось лупасить, они заставили себя закрыть глаза и отдохнуть перед предстоящей схваткой.

На рассвете, захватив всё своё снаряжение, они поколобали к катрану. На берегу  густо смазали себя мазью, глотнули из пузырника, и, оттолкнув катран от причала, отправились к заводи. Пока Шарлог загребал, Ландра сидела с секачами в руках, готовая в любую секунду отразить нападение восьмилапого.

В заводи они остановились недалеко от пещеры. Шарлогу нужно было отдохнуть после загребы. И пока Ландра дежурила, он ещё раз смазал себя мазью и выпил блекки. Они подождали, пока Светило не поднялось достаточно высоко, для того чтобы осветить всё дно заводи. Вот тогда Шарлог и решил пойти на разведку.

Он обвязался верёвкой и взял две зазубры. Затем опустил голову в воду и стал смотреть, нет ли поблизости восьмилапого. Убедившись, что вокруг катрана никого нет, Шарлог осторожно перевалился за борт и начал медленно опускаться на дно.
Ландра стояла на катране и держала в руках верёвку. Она потихоньку спускала её вниз, готовая в любой момент по знаку Шарлога тащить его на поверхность. Он в это время медленно полз по дну в сторону пещеры, стараясь не делать резких движений.
Шарлог внимательно рассматривал всё вокруг и держал наготове острую зазубру. Он знал, что восьмилапого можно убить, только попав в его большой и единственный глаз, пробив через него мозг хищника. Других способов не было, потому что остальные части его тела на боль не реагировали.      

Шарлог добрался уже до входа в пещеру, когда ему показалось, что большой камень слева колыхнулся. Замахнувшись зазуброй, он увидел, как в камне открылся огромный глаз. Шарлог резко и сильно метнул в него зазубру. И в тот же мгновение  в грудь ему ударила сильная струя яда. Он быстро дёрнул два раза верёвку и оттолкнулся от дна. Ему удалось проплыть всего несколько метров, когда в теле начались судороги. Яд хоть и медленно, но всё же начал на него действовать. Теперь он уже ничем не мог помочь Ландре.

Как только верёвка дёрнулась, Ландра начала быстро вытаскивать её из воды. Но тянуть становилось всё тяжелее и тяжелее. Она поняла, что Шарлог отравлен.
Когда Ландра подняла его на поверхность и затащила в катран, Шарлог был похож на труп. Только глаза его грустно смотрели на Ландру.
И тут вдруг она заревела. Ей стало очень страшно. Страшно смотреть на безжизненное тело Шарлога. Страшно от мысли, что сейчас наверх поднимется восьмилапый, и тогда ей уже никто и ничем не поможет.
Она бросилась к заплечнику, достала большой пузырник блекки и стала обливать ею Шарлога, растирая и массируя свободными руками всё его тело. При этом она не переставала реветь и оглядываться по сторонам, ожидая восьмилапого.
Шарлог, глядя на Ландру, всё время пытался пошевелиться. Но тело ему не подчинялось. Шарлог боялся, что он не убил восьмилапого и тот раненый, сейчас поднимется наверх.
Наконец, он почувствовал, как по телу побежали судороги, и тут же, будто тысячи заглоток вонзились в него. Действие яда стало ослабевать.

Он приподнял голову и протянул руку к заплечнику. Ландра увидев это, заревела ещё сильнее — теперь уже от радости. Быстро достав новый пузырник, она стала заливать блекку в Шарлога. Тот пил большими глотками, чувствуя, как к нему возвращается тепло и способность двигаться. С трудом, но ему всё-таки удалось приподняться и сесть.
Оглядевшись вокруг, он спросил:
— Ты не видела восьмилапого?
— Нет. А ты его не убил?      
— Не знаю. Всё произошло просто мгновенно.      
— Шарлог, давай вернёмся в гутарлу!
Он посмотрел на Ландру. Она, всё ещё всхлипывая, вытирала слёзы.
"Ещё никому не удавалось убить такого огромного восьмилапого. Если я вернусь с ним в гутарлу, то на следующем топотальнике лучший бандур в округе будет балдонить в мою честь. А рядом со мной будет сидеть Ландра и на ней самый красивый и дорогой ошейник всего побережья Панка"- подумал Шарлог.
— Нет, Ландра. Если мы сейчас вернёмся в гутарлу, то я себе этого никогда в жизни не прощу!- и он стал решительно обвязываться верёвкой.
Ландра снова заревела. Он обнял её и погладил ей торчушки.
— Не бойся. Всё будет хорошо. Держи верёвку.      

Опустившись на дно, Шарлог высматривал восьмилапого, держа наготове своё оружие. У входа в пещеру лежала бесформенная куча, из которой торчала зазубра. Это был восьмилапый. Шарлог попал ему точно в глаз, и это спасло жизнь ему и Ландре. Он обвязал лапы хищника верёвкой и поплыл к катрану.
Вдвоём с Ландрой они с трудом вытащили тело хищника наверх и закрепили его на катране. Ландра с ужасом смотрела на чудовище, всё ещё не веря, что оно мертво.
Шарлог немного отдохнул и проглотил очередную порцию блекки. Она, кстати, почти не действовала на него. Видимо мешал яд, который ещё остался в его теле.

Пришло время прыгнуть в воду в третий раз.
Вероятность встретить ещё одного такого хищника была очень мала. Восьмилапые ревниво охраняли свою территорию, изгоняя всех конкурентов. И всё же Шарлог опять привязал к себе верёвку и взял зазубру. Ландра, спуская верёвку в очередной раз, устроилась на дальнем конце катрана, подальше от восьмилапого. Она всё ещё боялась, что тот оживёт, и поэтому положила рядом с собой  два секача.
Шарлог доплыл до пещеры и стал медленно двигаться по проходу, в конце которого виднелось светлое пятно. Добравшись до него, он поднялся на поверхность. Это был большой грот. Лучи света проникавшие сквозь трещины в скалах, отражались на пустых панцирях ракушниц. Ими было усеяно всё пространство не занятое водой. Шарлог освободился от верёвки, которая стесняла его движения, и стал разгребать это кладбище, выискивая зёрна.

Ландра сидела на катране и держала верёвку в руках, иногда поглядывая на восьмилапого. Она была готова в любую секунду или начать подъём Шарлога, или отразить нападение хищника. Заметив, что верёвка давно не двигается, она решила немного её подтянуть. Но та поднималась очень легко и не натягивалась. Ландра, с всё возрастающей тревогой, стала вытаскивать верёвку наверх. И когда в её руках оказался пустой конец, Ландру охватил ужас.
Она схватила зазубру и уже собралась прыгнуть в воду, когда на поверхность вынырнул Шарлог. Сразу обессилевшая, Ландра медленно опустилась на дно катрана.      

Шарлог перевалился через борт и молча, поставил перед ней панцирь ракушницы.
Он снял с него верхнюю часть. Нижняя часть была полна крупных, матовых зёрен.
Некоторое время Ландра зачарованно смотрела на зёрна. Потом бросилась к Шарлогу и, обняв его всеми руками, с дрожью в голосе сказала:
— Шарлог. Я больше никогда не буду тебя балдасить! НИ-КОГ-ДА!!!
Шарлог смотрел ей прямо в глаза и улыбался. Это был самый счастливый день в его жизни!      
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #29 - 02.05.2011 :: 19:29:18
 
Глава 24

В голове ещё продолжали вращаться разноцветные круги, а Герон уже начал ощущать тяжесть своего тела.
Журналист проснулся и лежал на кровати в той же позе, что и вчера вечером, когда взял в руки  зелёный камень. Но Герон не стал бы утверждать, что видел сон, потому что никогда прежде он не испытывал ничего подобного.
Герон не просто всё это видел. Он там был, и нисколько в этом не сомневался. Журналист видел всё, что происходило вокруг, слышал все звуки, вдыхал запахи и ощущал прохладу влажного утреннего ветерка и тепло ярких лучей Иризо. Единственное, чего он не видел, так это своего тела.
Наблюдая со стороны за этой маленькой историей, он всё время находился рядом с Шарлогом. А в некоторые моменты, даже смотрел на окружающий мир его глазами. Ему были понятны все слова, чувства и мысли этого странного существа.

"Что это было? Фантазия, вымысел или реальность? А может, я вчера выпил много блекки?- усмехнулся Герон.- Шарлог тоже очень любил блекку. А эта подводная пещера и грот. Они же на самом деле существуют. Так может, зелёный камень принадлежал Шарлогу? Но я не видел у него этого камня. Наверное, он потом ещё не раз приходил в грот. Может быть, тогда он и потерял его в пещере"?
Герон посмотрел на зелёный камень, который всё ещё продолжал держать в руках и поднёс свою находку ближе к глазам, с интересом разглядывая удивительное и загадочное создание, изображённое на его поверхности.   
Сам не зная почему, но журналист был уверен, что это не Шарлог и не Финдор, не Элвус и тем более не Ландра. И никто из тех, кого Шарлог встретил в гутарле, тоже не были на него похожи. В его облике виделось что-то особенное, то, чего не было у других. Царская, величественная осанка и улыбка, полная чувства собственного достоинства, говорили о том, что это существо привыкло повелевать и властвовать.
"Интересно, кто бы это мог быть?- подумал Герон.- И как эта вещь оказалась в пещере? И вообще, что это такое? Амулет, талисман или просто украшение? Судя по отверстию, его носили на шее, но я не видел, чтобы в гутарле кто-то носил нечто подобное".
Вспоминая гутарлу и общий ландшафт того места, где она находилась, Герон отметил, что это именно та местность, где сейчас находится курортный городок, а до недавнего времени рыбацкий посёлок. Вот только горы тогда были гораздо выше.
"Если всё, что я увидел этой ночью, действительно когда-то было, то с того времени прошло никак не меньше нескольких сотен тысяч лет, а может и больше. А озеро с тех пор совсем не изменилось. Даже глубина залива осталась примерно такой же. Впрочем, нет. Вход в подводную пещеру тогда был гораздо выше, а сейчас он  у самого дна. Да, многое изменилось за это время. Куда-то исчезли ящеры, а ведь они жили по всему побережью Панка. Нет больше в озере восьмилапого. Правда, нынешние осьминоги очень похожи на него, но всё же это не он. Зато пузачи остались такими же, как и были".

Потянувшись всем телом, Герон резко приподнялся и сел на кровать. Ночное видение было настолько фантастично и в то же время реально, что он даже и не знал, как к этому относиться. Единственным вещественным доказательством был зелёный камень с ящером, застывшим в неподвижной позе.
Герон встал и подошёл к письменному столу, за которым когда-то писал школьные задания. В нижнем ящике стола хранились все его бывшие "сокровища". Перочинный нож, у которого было множество всяких приспособлений. Увеличительное стекло для выжигания рисунков и узоров на деревяшках. Магнит в форме широкого кольца. Медный кругляк, похожий на большую монету. С его помощью Герон иногда обыгрывал своих друзей, когда они играли в "черту". И ещё много разных безделушек, которые мальчишки любят тащить в дом.
Журналист уже собрался было положить туда и зелёный камень, но вдруг среди общего хлама увидел стеклянный шарик на серебряной цепочке. Его он однажды выменял на рапана у городского мальчишки, приехавшего к Примусу погостить на лето. Журналист улыбнулся, вспомнив, как они тогда торговались.      

В тот день Герон нырнул на большую глубину и достал оттуда очень крупную раковину. В посёлке жили несколько человек, которые занимались промыслом ракушек, раковин и красивых камней. Они возили свой товар в город и продавали его на рынке для аквариумов. Поэтому, на мелководье трудно было найти крупную и красивую раковину. А на глубину никто попасть не мог — тогда в посёлке ни у кого ещё не было акваланга. Был единственный способ достать до дна в глубоком месте — нырнуть в воду с большим камнем. Но, во-первых, не каждый мог выдержать такой резкий перепад давления. А во-вторых, продержаться под водой дольше, чем Герон, в посёлке никто не мог.
Когда он достал со дна этого рапана, то все от зависти чуть не позеленели.  За такую раковину можно было выручить хорошие деньги. Но Герон сказал, что не собирается её продавать. Он решил оставить её себе, чтобы слушать, как в ней шумит море.
Городской мальчишка недоверчиво посмотрел на Герона.
— Как это? Откуда там шум моря?- спросил он.
Местные ребята засмеялись и стали наперебой объяснять ему, что если эту раковину приложить к уху, то услышишь, как шумит море.
— Можешь сам в этом убедиться,- Герон подал мальчишке рапана.
Приезжий мальчик приложил к уху раковину и глаза его от удивления и восторга расширились.      
— Вот это да,- с восхищением произнёс он, прикладывая рапана то к одному уху, то к другому.
— Послушай,- сказал он, отдавая раковину Герону.- Ты не хочешь её продавать. Но может быть, ты согласишься на обмен?      
Обмен — это нечто уже более ценное, чем банальная продажа. Это знает каждый уважающий себя мальчишка. Можно отказаться от продажи, но отказаться от обмена, или хотя бы от торговли в обмен, не в силах никто.
— А что ты можешь предложить в обмен?- сразу спросил Герон.      
— Пойдём ко мне домой,- ответил тот.- Я тебе что-то покажу.      
Ватага ребят, до сих пор с интересом слушавшая их разговор, сразу поскучнела. Попасть в дом Примуса было невозможно. А приезжий мальчик приходился Дадону племянником и только он мог привести кого-нибудь в этот дом. Если, конечно, ему это разрешат.
Зависти мальчишек не было предела. Мало того, что Герон достал со дна такого большого рапана, так его ещё и в дом Примуса приглашают. А в этом доме, и это знали все, было так много интересных и просто невероятных вещей, что побывать в нём мечтал каждый мальчишка в Гутарлау. Герон сразу согласился и они, подхватив свои штаны и рубашки, побежали в посёлок.

На общем фоне строений, дом Дадона отличался тем, что территория его была огорожена высоким вечнозелёным кустарником, невероятно плотным и колючим. Поселковая ребятня давно уже оставила все надежды пробраться сквозь него в сад Примуса. А там росли такие сладкие яблоки и душистые груши, какими не мог похвастать ни один садовод на всём побережье.
Да и не только мальчишкам была закрыта дорога в этот сад. Даже птицы и те не могли клюнуть вишню или черешню в период их созревания. Едва какая-нибудь из них садилась на ветку, чтобы полакомиться спелыми плодами, как сразу раздавался крик опасности, и воровка в страхе улетала из сада. А ещё говорили, что в нём есть автоматический полив и какая-то машина, которая сама подстригала траву и собирала упавшие плоды.

Герон и Римас (так звали городского мальчика) остановились перед воротами дома Примуса — сооружением тоже оригинальным и удивительным. Снаружи всё выглядело, как кладка из дикого камня, увитая кустарником и виноградом. Не было ни дверей, ни ручек, ни шарниров. Ничто не говорило о том, что это и есть вход на территорию дома. Просто каменная кладка в центре зелёной стены кустарника. И только мощёный заезд, упиравшийся в неё, наводил на мысль о том, что именно за ней и должно быть продолжение дороги.
— Дядюшка Дадон,- крикнул Римас, глядя на каменную стенку.
— Римас, ты уже погулял,- спросил его женский голос,- или просто забыл что-то взять с собой?
Это был голос Сцилии Праймос — жены Дадона и тётки Римаса.      
— Нет, тётя Сцилия. Я хотел спросить, можно ли мне пригласить в гости Герона?
— Герона Мелвина?- спросила Сцилия.      
Римас вопросительно посмотрел на Герона. Тот утвердительно кивнул головой.
— Да, тётушка,- ответил Римас.
— Дядя Дадон сейчас очень занят. Поэтому, если вы будете вести себя тихо и не станете его беспокоить, то можешь провести своего гостя к себе в комнату.
— Мы не будем шуметь, тётя Сцилия,- пообещал Римас.      
Каменная кладка совершенно бесшумно стала раздвигаться в стороны, открывая проход на территорию усадьбы. Герон не впервые наблюдал, как открываются и закрываются эти ворота. Мальчишки иногда приходили сюда всей компанией, посмотреть, как Дадон выезжает на своём кресле, направляясь в бар, чтобы поиграть в покер и пропустить пару кружек пива.
Когда Римас и Герон пересекли линию ворот, стена из камня стала плавно закрываться за ними.
Какие только небылицы не рассказывали о доме  Дадона. Но верить всему, что о нём болтали мальчишки, у Герона тоже не было оснований. Фантазёров среди его друзей вполне хватало. Он впервые пришёл сюда и поэтому разглядывал всё с особым интересом.

Мальчики остановились на коврике перед входной дверью, и Герон почувствовал, как под его ногами что-то зашуршало. Он посмотрел вниз и увидел, как щетина на коврике движется, вычищая подошвы его сандалий. Когда шуршание прекратилось, дверь отодвинулась в сторону, пропуская их в помещение.
В доме стояла приятная прохлада, несмотря на то, что на улице было почти тридцать градусов жары. Римас уверенно пересёк комнату и открыл дверь, за которой находилось очень маленькое помещение, площадью чуть больше одного квадратного метра.
Герон удивлённо остановился перед входом в эту комнату. В неё могли войти два, ну максимум три человека и она больше напоминала клетку или пустой ящик.
"Неужели это лифт,- подумал Герон.- Зачем он Примусу в двухэтажном доме?"
Римас уже вошёл внутрь и, увидев, как в нерешительности остановился Герон, нетерпеливо подтащил его к себе за рукав рубашки и закрыл дверь.      
— Это — лифт,- сказал он.- Ко мне в комнату можно попасть только через него.
На стене Герон увидел вертикальную панель с кнопками. Причём три верхние из них были зелёного цвета, а две нижние — жёлтого. Ему никогда ещё не приходилось пользоваться лифтом, и он знал об этом устройстве лишь благодаря телевизору.      
— Римас, а почему пять кнопок?- спросил он.      
— Две жёлтые — это мастерские дяди Дадона. А зелёные — это два этажа и мансарда, где я и живу,- ответил Римас, нажимая на верхнюю кнопку.
Пол под ногами Герона дрогнул, и он почувствовал, как его стало поднимать вверх.      
— Здорово,- восхищённо произнёс он, когда лифт остановился и Римас распахнул дверь, за которой находилось уже другое помещение.      
Светлая и просторная мансарда с купольным потолком очень понравилась Герону. И главным образом тем, что в ней было много окон, которые выходили на все четыре стороны дома. Отсюда был виден весь посёлок, а также горы и озеро.      
— А ночью не слишком светло?- спросил он, зная, как ярко светят по ночам Близнецы.
Римас  подошёл к своей кровати и покрутил у изголовья какую-то ручку. В комнате стало совсем темно.
— Ух, ты,- воскликнул Герон и посмотрел через окно на Иризо, которое превратилось в ярко-красный диск, похожий на золотую монету.
— А как это, получается?- спросил он Римаса, кивнув головой на окно.      
— Не знаю,- пожал тот плечами, переключая освещение.- Я спрашивал у дяди Дадона, но понял только то, что это какое-то особенное стекло.
— Здорово,- опять сказал Герон, покрутив головой по сторонам.- А почему здесь не жарко?      
— Сейчас работают кондиционеры. Они поддерживают определённую температуру и влажность воздуха во всём доме. У нас в городской квартире тоже есть такой прибор. А ты никогда не был в городе?      
— Я был один раз в Брандоре, но это очень маленький город. А столицу я видел только по телевизору.
Римас открыл прикроватную тумбочку и достал из неё стеклянный шарик на серебряной цепочке.
— Посмотри,- он показал Герону шарик.- Вот это я хочу предложить в обмен на твою раковину.      
Герон положил рапана на тумбочку и взял в руки шарик. Размером тот  был чуть больше голубиного яйца, с множеством граней и светло-зеленоватым оттенком.
— И что же в нём особенного?- спросил он, разглядывая шарик.
— Во-первых, он ночью светится,- Римас опять повернул ручку регулятора, и комнату заполнила темнота.
Шарик на ладони у Герона стал похож на большого светлячка, излучавшего слабый нежно-зелёный свет.
— А, во-вторых,- Римас взял шарик с ладони Герона,- из него можно сделать вот что.
Он достал из тумбочки фонарик и бумажную воронку. Римас снял шарик с цепочки и бросил его в воронку, а затем вставил туда же фонарик и включил его. Из узкого отверстия воронки вырвался пучок света, который отразился на стене тысячами разноцветных искр. При малейшем движении воронки, цветные искры прыгали и переливались. Это было похоже на фейерверк, который показывали по телевизору в дни больших праздников.
— Ну, как? Ты согласен на обмен?- и Римас поднял вверх свою правую ладонь.
— Согласен,- ответил Герон и ударил своей ладонью о ладонь Римаса.      
Торг состоялся, и обе стороны были вполне довольны этим обменом. Герон повесил цепочку с шариком себе на шею, а Римас ещё раз послушал шум моря в раковине и положил её в тумбочку. Это был единственный случай, когда Герон побывал в доме у Дадона. Римас вскоре уехал и больше в Гутарлау не приезжал.

"Интересно, сохранил ли Римас моего рапана?"- думал журналист, держа на ладони шарик с массивной серебряной цепочкой.
Внезапно ему в голову пришла мысль заменить шарик своей новой находкой. Он отстегнул цепочку и стал проталкивать её в отверстие зелёного камня. Замок с трудом, но всё же прошёл сквозь него. Герон надел цепочку на шею и закрепил застёжку.
Он никогда не носил каких-либо украшений. И всегда считал, что браслеты, перстни, кулоны и даже просто цепочки — это предметы женского туалета. Но талисманы и амулеты не входили в категорию украшений. Многие его друзья в детстве носили амулеты от сглаза, порчи, злых духов и прочих несчастий. Они свято верили в то, что эти предметы  действительно их охраняют. Герон не был суеверен. Наверное, потому, что никто в детстве ему этого не внушал. Отец всегда говорил ему, что всё зависит от самого человека, от его веры и убеждённости. А талисманы и амулеты лишь помогают  укрепить эту веру.
"Может это и есть амулет,- подумал Герон,- но отчего?"      
Зелёный камень удобно лёг на грудь и журналист вдруг понял, что совсем не хочет его снимать. Ему даже показалось, что удары его сердца слабым эхом отдаются в камне. Словно от его пульса существо, находившееся в камне, проснулось и ожило после долгих лет спячки.
"Ладно, поношу, пока не надоест",- решил Герон и стал одеваться.

Когда он вышел из своей комнаты, отец уже сидел за столом и пил горячий чай.
— Доброе утро,- сказал Герон, спускаясь по лестнице.
— Доброе, доброе,- кивнул ему в ответ отец.- Как спалось?      
— Какой я видел сон,- восхищённо сказал Герон.- Кстати, блекка в нём тоже присутствовала.
— Если ты теперь видишь её даже во сне, то значит, она тебе действительно очень понравилась.
— А если верить моему сну, то блекка нравилась не только мне,- сказал Герон, заваривая себе чай.
— И кто же он был, этот любитель блекки?- спросил Илмар.
— Его звали Шарлог. Он жил в нашей гутарле и страшно не любил, когда его балдасили.
— Что, что,- захохотал отец,- балдасили?
— Ну да. То есть смеялись, надсмехались, иронизировали. Что-то в этом роде.
— Похоже, что ты вчера не только с рыбой переусердствовал,- продолжал смеяться Илмар.
— Ну вот. Теперь и ты меня начинаешь балдасить,- сказал Герон, разворачивая пакет с холодной рыбой,- и совершенно напрасно. Потому что блекка, как мне кажется, здесь не причём. Я тебе сказал, что видел сон. Но это не совсем так. Впечатления были настолько отчётливы, что это вполне можно назвать реальностью.
— Ты в первый раз видишь такой сон?- Илмар уже серьёзно и внимательно смотрел на Герона.
— Если не считать тот детский кошмар, который, как оказалось, был наяву, то впервые.
— Так кто же он, этот Шарлог?      
— На месте нашего посёлка когда-то стояла гутарла — поселение говорящих ящеров. Шарлог — один из них. Заядлый рыбак и большой поклонник блекки.
Герон рассказал отцу всё, что увидел этой ночью. Илмар слушал его, не перебивая и не задавая вопросов.
— Интересная история,- сказал он, когда Герон закончил,- и очень похожа на старую сказку.
— Да, кстати. Ты обещал познакомить меня со своим сказочником,- напомнил ему Герон.      
— Познакомлю,- кивнул головой Илмар.- Нам пора отправляться в лес. Переоденься и поменяй свои тапочки на сапоги или хотя бы на ботинки.

В гараже, там, где хранилось охотничье и рыбацкое снаряжение, у Илмара висела одежда на все случаи жизни. Герон без труда подобрал себе обувь и одежду, поскольку по росту и комплекции не сильно отличался от отца. Особое внимание он уделил обуви, потому что это, пожалуй, самая главная деталь экипировки для похода в лес. Обувь должна быть лёгкой, прочной и удобной, не слишком свободной, чтобы не натереть мозолей и уж никак не меньшего размера. Иначе во время ходьбы ступни опухнут, и прогулка в лес превратится в инквизиторскую пытку.
Журналист выбрал себе прочные ботинки с высокими голенищами и толстой ребристой подошвой. Не слишком их туго зашнуровав, он несколько раз подпрыгнул и присел, проверяя удобство и лёгкость обуви. Оставшись довольным своим выбором, Герон густо смазал ботинки кремом для того, чтобы они не разбухли от утренней росы, затем, прихватив пару рюкзаков, вышел из гаража.
Его отец стоял на крыльце и закрывал дверь на замок.      
— Дом опять поставишь на охрану?- спросил Герон, подходя к нему.
— Обязательно. И на этот раз я никого сюда пускать не собираюсь. Иди, открывай ворота. Я тебя догоню.

Спустя пять минут они уже углублялись в лес, взяв направление на возвышающиеся вдали горы. Герон неплохо знал этот участок леса и вскоре понял, что отец ведёт его прямо на болото.

В народе эти места прозвали Гнилыми Топями. Никто из местных жителей не мог похвастать тем, что когда-то пересёк или хотя бы обошёл вокруг это болото. Оно занимало довольно обширную территорию и заканчивалось только у подножия Скалистых гор. О Гнилых Топях люди рассказывали много сказок, легенд и страшных историй. Герон лишь однажды подходил очень близко к болоту. В тот злосчастный день. И сейчас он шёл вслед за отцом с чувством всё возрастающей тревоги.

Наконец, они подошли вплотную к трясине, и Герон сразу узнал то место, где он когда-то тонул. Воспоминания с новой силой нахлынули на него. Внутри что-то сжалось и похолодело. В ушах вновь прозвучал его отчаянный, предсмертный крик. По телу поползли противные, липкие мурашки и Герон невольно попятился назад.      

Илмар в это время не смотрел на сына. Он остановился у самого края трясины и указал на середину болота.
— Самый лучший орешник растёт там. Если мы пойдём в обход, то не успеем вернуться и к ночи. Поэтому нам нужно идти прямой дорогой.
С этими словами он и шагнул в трясину.
В первую секунду Герон остолбенел. А в следующее мгновение уже готов был броситься на помощь отцу. Его тело дёрнулось по направлению к болоту, но сразу резко остановилось, словно наткнулось на невидимую стену.
Он не верил своим глазам. Отец шёл по трясине, как по твёрдой земле, оставляя за собой лишь небольшие следы, которые сразу затягивались зелёной ряской. Походка его при этом изменилась. Движения ног стали плавными, а шаги удлинились, будто часть расстояния он летел по воздуху.
Илмар остановился примерно в десяти метрах от края болота и повернулся к Герону.
— Вчера ты смог отодвинуть камень перед пещерой. Это — то же самое, что и ходить по болоту.

Герон стоял и с ужасом смотрел на трясину. Страх, крепкой и липкой паутиной, сковал его волю.
"Я должен это сделать. В конце концов, если у меня ничего не получится, то отец не даст мне утонуть"
Эта мысль немного его ободрила. Он закрыл глаза и внутренне весь напрягся. Герон представил себе, что весит не больше, чем тот кулик, который бежит по болоту. Нет, он даже легче его, потому что может, не проваливаясь стоять на поверхности трясины.
Когда появилось второе зрение, журналист почувствовал, как он теряет свой вес. Подошвы его ног уже не давили с такой силой на землю. Герон словно повис в воздухе, ощущая во всём теле необычайную лёгкость. Не глядя на трясину, он сделал первый шаг по направлению к отцу. Мышцы ног, привыкшие к большой нагрузке, с силой оттолкнули его от берега. И он за один шаг пролетел почти половину расстояния до отца.
— Не так быстро,- сказал Илмар.- Для того чтобы ходить по болоту, не нужно прилагать слишком много усилий.
Рыбак развернулся и, не оглядываясь, пошёл вперёд.

Первые минуты внимание журналиста было сосредоточено на том, как он идёт по трясине. Герон изо всех сил пытался замедлить скорость своего передвижения, и всё равно едва не  наступал отцу на пятки.
В конце концов, он приспособился и смог думать о чём-то другом.
Журналист понял вдруг, что потерял не только свой вес. Он потерял страх перед болотом, который все эти годы жил в нём и давил на его сознание.
"Отец знал об этом,- догадался Герон.- Потому он и привёл меня именно к этому месту. И теперь я уже никогда не смогу утонуть в болоте".
Необычайная радость и воодушевление охватили Герона. Словно крылья выросли у него за спиной. От избытка чувств он сделал слишком резкое движение и, подлетев над болотом, чуть было не приземлился к отцу на голову.
— Гера, ты ведёшь себя как молодой телёнок, которого ранней весной выпустили на волю из зимнего закутка. Если ты хочешь попрыгать, то постарайся при этом, хотя бы на меня не наступать,- проворчал Илмар.
Герон сделал шаг в сторону и пошёл параллельным курсом.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #30 - 02.05.2011 :: 19:30:22
 
Над болотом стояла плотная и влажная пелена испарений. Чёрные и полусгнившие деревья, торчавшие из топи, были похожи на лапы страшных чудовищ с длинными и кривыми когтями. Из глубины трясины на поверхность то и дело вырывались большие и маленькие пузыри газа. Отчего казалось, что она кипит, как огромный котёл с колдовским варевом.

Скорость передвижения по болоту была намного больше, чем по твёрдой почве. Поэтому не прошло и часа, как Герон увидел, что впереди показались зелёные кроны деревьев.
— Это уже другой берег?- спросил он у отца.
— Нет, остров. Большой остров в самом центре Гнилых Топей.
— А орешник здесь есть?      
— И орешник, причём самый лучший, и плетистая виана, и кое-что ещё.
"Кое-что ещё,- подумал Герон.- Опять какой-нибудь сюрприз".      
Но спрашивать ничего не стал. Он уже начал привыкать к тому, что у отца на всё определён свой срок и раньше времени он всё равно ничего объяснять не будет.
"Да, действительно,- подумал Герон.- Если бы три дня назад отец хотя бы попытался рассказать мне на что я способен, то я принял бы его за умалишённого".

— А теперь возвращайся на твёрдую почву,- сказал Илмар, когда они вышли на берег.
— Разве по ней нельзя ходить так же, как и по болоту?- спросил Герон.      
— Можно. Но мышцы при такой ходьбе сразу слабеют. А их нужно постоянно тренировать. Да и твой мозг пока ещё не готов к таким перегрузкам.      
Герон понял это сразу, как только расслабился. Голову сдавило словно клещами. Уши заложило, а глаза казалось вот-вот выйдут из своих орбит.
— Пожуй вот это,- отец протянул ему засушенный корешок какого-то растения,- скорее пройдёт.
Положив корешок в рот,  Герон стал его разжёвывать, держась обеими руками за голову. Через пару минут боль уменьшилась, и он вздохнул с облегчением.
— И так будет всегда?- спросил он отца.
— Чем больше будешь тренироваться, тем меньше будешь испытывать боль,- ответил Илмар.- Но самое главное при этом — не перенапрягаться. Позавчера тебе повезло, что с нами был Нарфей. В следующий раз ты можешь оказаться слишком далеко от него.
У Герона болела не только голова. Мышцы ног, неожиданно получившие прежнюю нагрузку, сразу заныли и застонали, словно жалуясь на большой вес тела. Несколько десятков метров журналисту пришлось идти, с трудом переставляя ноги, ставшие такими ватными и непослушными. Но боль и усталость постепенно исчезали, и спустя пятнадцать минут он уже бодро шагал вслед за отцом.

Вскоре они вышли на просторную поляну, в центре которой возвышался большой купол из листьев.
— Что это?- удивлённо спросил Герон.      
Никогда прежде он не встречал такого растения. Журналист даже не мог определить, дерево это или кустарник. Плотная стена листвы заслонила собой всё, что скрывалось внутри. Купол возвышался над землёй более чем на десять метров и был похож на огромный зелёный мяч,  наполовину вошедший в почву.
— Это — дом того сказочника, с которым я обещал тебя познакомить,- ответил Илмар.
Рыбак подошёл вплотную к куполу и раздвинул руками листву, освобождая узкий проход внутрь. Герон с интересом и любопытством последовал за ним.

Внутри стояла прохлада и сумрак. В центре внутреннего пространства находился ствол с грубой и корявой корой. Толщина его была явно больше, чем высота, а длинные и гибкие ветви росли только из верхней его части. Свисая во все стороны, они и образовали этот купол. Приглядевшись к стволу, Герон заметил большое дупло, похожее на вход в пещеру. Именно к нему и направлялся Илмар.      
Они вошли в дупло, почти не сгибаясь, и стали продвигаться вперёд по проходу, идущему немного вбок и вверх. Когда проход закончился,  они оказались в довольно просторном помещении.
Не будь у Герона внутреннего зрения, то без фонаря он не смог бы здесь ничего разглядеть. Дневной свет совсем не попадал сюда, но воздух был свеж и чист, и даже наполнен ароматом какого-то вещества или растения. Мягкая прохлада не содержала в себе той влаги и испарений, которыми был наполнен район Гнилых Топей.
"Впечатление такое, что здесь установлен кондиционер",- подумал Герон.
"Ты почти угадал",- произнёс незнакомый голос, прозвучавший у него прямо в голове.
Именно в голове. Журналист был уверен на все сто процентов, что уши его не слышали ни единого звука.
Герон стал оглядываться по сторонам. Но помещение было совершенно пустое, если не считать нечто, похожее на огромный орех, лежавший у противоположной от входа стены. Высота этого ореха доходила Герону почти до груди. На его шершавой, тёмно-коричневого цвета поверхности были видны замысловатые зигзаги и завитушки.
— Ты что-нибудь слышал?- Герон вопросительно посмотрел на отца.      
Илмар загадочно улыбнулся.
— Если ты услышал чей-то голос, то он может принадлежать, лишь тому, с кем ты хотел познакомиться.      
— Но где он?- Герон снова оглянулся по сторонам.
— Да вот же он,- Илмар показал рукой на орех.
Герон был совершенно сбит с толку. Он внимательно смотрел  на орех, не зная, что и думать при этом.
"Я хочу с тобой поговорить",- снова прозвучал загадочный голос.
— Мне сказали, что хотят со мной поговорить,- удивился Герон.      
— Тогда не стану вам мешать,- Илмар повернулся к выходу.- Я буду неподалёку. Ты без труда сможешь меня найти.      

Когда отец ушёл, Герон сделал два шага по направлению к ореху.
— Кто ты?- спросил он, глядя на узорчатую поверхность скорлупы, чувствуя себя при этом полным идиотом.      
"Тебе не обязательно произносить свои мысли вслух,- усмехнулся голос.- Достаточно лишь подумать о них. Впрочем, если ты не можешь без этого обойтись, то я не буду настаивать. Хотя эти кол##ания воздуха мне не совсем приятны. Выражаясь вашим языком, они режут мой слух. Вопрос, который ты мне задал, не совсем конкретен. Если тебя интересует моя принадлежность к какой-нибудь форме жизни, то я могу сообщить тебе, что я — форгот. Хотя думаю, что это тебе ни о чём не говорит. Ну, а если ты хочешь знать, чем я занимаюсь, то меня можно назвать сборщиком информации. Выражаясь, опять же, современным языком, я — историк. Могу так же предположить, что, задавая свой вопрос, ты хотел узнать, как меня зовут. Если это так, то в переводе на ваш язык моё имя произносится как Занбар".

Слушая этот странный монолог, журналисту пришло в голову, что Занбар намеренно отвечает ему так долго. Чтобы у гостя было время освоиться в новой обстановке и привыкнуть к необычному виду собеседника.      
"Верно,- подтвердил Занбар.- Именно эту цель я и преследовал".
"Ты читаешь все мои мысли?"- подумал Герон.
"Я читаю твои мысли лишь потому, что ты не умеешь их скрывать от меня. Разве ты можешь не услышать того человека, который стоит рядом с тобой и кричит во всё горло?"
"Могу. Если заткну свои уши пальцами"- усмехнулся Герон.
"И я могу так сделать. Но тогда я не услышу, ни одного твоего вопроса".
Может по интонации голоса, а может ещё по какой-то причине, но Герон отчётливо ощутил, что Занбар улыбается.
"Бог мой,- подумал Герон.- Значит мысленно можно передавать не только слова, но даже и выражение лица".      
"Это — не выражение лица,- возразил форгот,- это — чувство. А чувства передаются порою лучше, чем слова. Лицо, в твоём понимании, у меня отсутствует, так же как руки и ноги".
"Значит, ты не можешь двигаться?"
"Я не могу двигаться?"- захохотал Занбар.      
Его рассмешила та жалобная нотка, которая прозвучала в вопросе Герона.
"Во-первых, я могу двигаться физически",- закончив смеяться, сказал форгот.

Огромный орех неожиданно легко подскочил вверх и, попрыгав на одном месте, проскакал по всему помещению.
"Во-вторых,- продолжил он, вернувшись на прежнее место,- я могу двигаться мысленно. Оставляя своё тело в этом укромном месте, я могу перемещаться не только по всей Дагоне, но и по всей Вселенной".
Герон сразу вспомнил свой сегодняшний сон.      
"Да, правильно,- подтвердил Занбар.- Я вижу, что тебе тоже однажды удалось такое сделать. Впрочем, этим ты обязан священному камню Яфру, который носишь на своей груди".      
"Яфру? Кто это?"- удивился Герон.
"Божество, заключённое в этом камне. А существа, у которых ты побывал, называли себя яфридами".      
"Может, ты знаешь, как этот камень попал в подводную пещеру?"- спросил журналист.
"Я знаю всё, что случилось на Дагоне с того момента, как я здесь обосновался. Знать всё — это моя работа, мой долг и моя священная обязанность. Но я не стану рассказывать тебе, каким образом священный камень Яфру оказался в подводной пещере. Это слишком длинная история, а ты узнал лишь её начало. Если ты обязательно хочешь её знать, то можешь попросить помощи у самого Яфру. Теперь ты  знаешь, как это делается".
"А то, что я ношу его камень. Не является ли мой поступок каким-то преступлением или оскорблением этого божества?"      
"Ну что ты. Если бы Яфру не захотел, то ты никогда не смог бы носить его на своей груди".
"А для чего ты собираешь информацию о Дагоне?"- спросил Герон.
"Я обмениваюсь ею со своими собратьями, живущими на других планетах".
"На других планетах? Там тоже есть жизнь?"
Занбар снова захохотал.      
"Гера, ты не обижайся,- закончив смеяться, сказал он совсем по-отечески,- но ты ещё совсем маленький и глупый мальчик. Окружающий тебя мир настолько велик, что ты никогда не сможешь даже представить себе этого. Во Вселенной существуют миллионы планет, на которых есть разумная форма жизни".      
"Ты только мысленно можешь попасть на эти планеты?"      
"Если брать в целом,- задумчиво сказал Занбар,- то имеется множество способов перемещения во Вселенной. Но не все существа имеют возможность ими воспользоваться. Что касается человека, то у него есть всего три варианта.
Первый — это астральный способ перемещения. Ты оставляешь своё тело дома, а твоё сознание или душа, называй это как хочешь, переноситься на другую планету. Такой способ самый быстрый и наименее опасный, к тому же он позволяет перемещаться во времени. Хотя вероятность исчезновения всё же остаётся. Кстати, на некоторых планетах живут существа, которые специализируются на вылавливании астральных душ из космоса.
Второй способ называют материально-энергетическим. Каждая планета обладает своим энергетическим полем. Эти поля пронизывают всю Вселенную. Сила каждого поля зависит от количества пси-энергии, излучаемого планетой. В тот период, когда поля двух космических тел пересекаются, можно моментально перенестись на другую планету, сохраняя при этом своё физическое тело. Перемещение, таким образом, происходит только в пространстве, а не во времени. И способ этот очень опасен. Оказавшись на другой планете, можно погибнуть в течение первых же секунд пребывания на ней. Дело в том, что условия жизни на планетах порою резко отличаются друг от друга. Хотя во Вселенной есть много планет совпадающих по всем параметрам. А для того, чтобы попасть именно на ту планету, на какую ты хочешь, иногда приходится очень долго ждать момента пересечения энергетических полей. К тому же нужно обладать умением находить эту точку пересечения.
И, наконец, третий способ — чисто физический. То есть, перемещение с помощью механизмов. Звездолётов, космических челноков, межгалактических лайнеров и прочих приспособлений. Самый медленный и самый безопасный путь. Но у него очень маленький радиус действия. На некоторые планеты человек может попасть только в один конец. На обратный путь просто не хватит его жизни".

Форгот замолчал. В голове у Герона была настоящая каша. Поток совершенно фантастической информации перепутал и перемешал все его мысли.      
— Ладно, не ломай себе голову,- попытался успокоить его Занбар.- Ты пока можешь воспользоваться лишь первым способом. И только в пределах своей планеты.
"А перемещение во времени материального тела? Это возможно"?- задал Герон свой мысленный вопрос.
"Ты должен понять самое главное — во Вселенной нет ничего невозможного. Это всё, что я хочу сказать тебе на прощание. Тебе нужно успокоиться и привести в порядок свои мозги. Я надеюсь, что мы беседовали не в последний раз. Желаю удачи".
"Желаю удачи",- машинально повторил журналист и направился к выходу.

Когда он раздвинул руками зелёную ширму листвы, то в лицо ему ударил яркий свет утреннего Иризо. После прохлады купола, прогретый воздух, наполненный болотными испарениями, был влажен и удушлив.

Герон сделал несколько десятков шагов и присел на траву, прислонившись к стволу молодого деревца. Ему действительно нужно было успокоиться и обдумать всё сказанное Занбаром. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и, чувствуя удушье, распахнул шире воротник, обнажив при этом камень Яфру.

Журналист сидел неподвижно, вспоминая свой разговор с форготом, когда вдруг обратил внимание на то, что Иризо греет его лицо и руки, но обнажённая грудь остаётся прохладной, словно на неё не попадают лучи раскалённой звезды. Взглянув на камень, он заметил, что тот стал очень ярким, и вокруг него образовалось небольшое сияние. Герон закрыл глаза и начал глядеть перед собой внутренним зрением.

К его большому удивлению он увидел, как Яфру притягивает к себе и поглощает весь свет, который находился в непосредственной близости от него. Тогда Герон протянул руки к Иризо и мысленно попытался поймать, как можно больше, его ярких лучей. Мощный поток концентрированной энергии ударил в камень Яфру. Журналист почувствовал, как камень вздрогнул и стал жадно впитывать в себя эту энергию.

Зелёное сияние вокруг Яфру ширилось и разрасталось. Не прошло и двух минут, а Герон уже сидел в центре зелёного светящегося шара. Он совсем не ощущал тепла, потому, что Яфру поглощал весь направленный на него свет.      

Внезапно Герон почувствовал, что с ним происходит что-то непонятное. В его организме стало что-то изменяться. Всё это время глядевший на Иризо, он перевёл взгляд на свои руки и остолбенел. Ногти на пальцах вытянулись и превратились в длинные и острые когти. А кожа на руках покрылась мелкой и блестящей чешуёй. Журналист в ужасе уронил руки и весь затаился, стараясь понять, что с ним происходит.

Зелёное сияние стало сразу уменьшаться, словно надувной шар, из которого выпустили воздух.  Вместе с ним стали изменяться и руки Герона, принимая свой прежний вид.
"Ещё немного, и я превратился бы в древнего ящера",- с содроганием подумал он.
"В яфрида,- поправил его внутренний голос.- Неужели это для тебя так страшно?"
"Это голос Яфру,- понял Герон.- Говорящий орех, говорящий камень, и каждый может запросто забраться в мою голову",- неожиданно разозлился журналист.
"Не расстраивайся,- примирительно сказал Яфру.- Ты вернул меня к жизни, и я помогу тебе защититься от вторжения в твоё сознание".
"Зачем ты хотел превратить меня в яфрида?"- спросил его Герон.
"У тебя очень уязвимое и слабое тело. Я даже не думал, что так сильно тебя этим напугаю",- удивился Яфру.      
"А что бы я делал потом? Скрывался от людей по лесам и болотам?"- укоризненно спросил его Герон.

"Да, ты, наверное, прав,- помолчав, ответил Яфру.- Но в тот момент, когда я восстанавливал свою силу, я об этом, честно говоря, не задумывался. Да это и не страшно. Ведь стоило бы тебе только захотеть, и я превратил бы тебя в кого угодно".
"Спасибо за предложение,- усмехнулся журналист.- Но я пока хочу побыть человеком. Как-нибудь в следующий раз".      
"Как хочешь,- ответил Яфру.- Я не собираюсь тебя уговаривать".
"Ты полностью восстановил свою силу?"- спросил его Герон.
"Нет, я только вернулся к жизни. Слишком долгое время мне пришлось пробыть под водой. Каждый день свет Иризо попадал на меня лишь на несколько секунд. У меня хватало сил только на то, чтобы не быть засыпанным ракушками. Если ты поможешь вернуть мне мою былую силу, то я стану твоим надёжным союзником, хоть ты и не принадлежишь к моему народу. К тому же на Дагоне давно уже не осталось ни одного яфрида".
"Хорошо. Я помогу тебе,- согласился Герон.- Но чуть позже и при условии, что ты не будешь в это время превращать меня в яфрида".
"Я не буду этого делать,- пообещал Яфру.- Во всяком случае, без твоего на то согласия".
"Мне нужно идти к отцу,- подумал Герон.- Поговорим в следующий раз".
"Ты можешь разговаривать со мной в любое время. Ведь я теперь всегда с тобой. Но прежде чем идти к отцу, прикрой меня своей рубашкой, чтобы он не увидел, как я изменился".      

Журналист посмотрел на свою грудь. Вместо камня он увидел изумрудное пятно размером с чайное блюдце. Яфру сидел на своём толстом хвосте, сложив на груди две пары рук. Острога, которую он раньше держал в руке, теперь лежала у него на коленях. А на шее ящера висел зелёный камень на серебряной цепочке.

Герон потрогал свою шею. Цепочки на ней не было.      
"Ты теперь всегда будешь такой?"- спросил он Яфру, представив себе, как удивятся все знакомые, увидев на его груди это пятно.      
"Я могу стать почти невидимым",- ответил Яфру, уловив озабоченность Герона.
Пятно исчезло, но на коже всё равно остался контур ящера, похожий на слабую татуировку.
"Когда силы вернуться ко мне, то я смогу всегда быть таким. Ну, а пока позволь мне насладиться дневным светом,- пятно снова появилось на груди у Герона.- Если бы ты только знал, сколько тысячелетий я мечтал об этом".
"Пусть будет так,- вздохнул Герон, застёгивая верхние пуговицы рубашки, неплотная ткань которой, немного пропускала сквозь себя яркий свет Иризо.
Журналист поднялся на ноги и,  ещё раз окинув взглядом купол из листьев, направился вглубь острова.

Нельзя сказать, что Герон ни о чём не думал, разыскивая в лесу отца. Но мысли его стали приобретать несколько иную форму. Они словно ушли внутрь его сознания, и он стал ощущать разницу между мыслью явной и тайной. Последние полчаса он только и делал, что мысленно разговаривал то с Занбаром, то с Яфру, не произнося при этом ни одного слова вслух. Журналист стал чувствовать величину громкости своей мысли.

"Яфру, ты слышал, о чём я сейчас думал?"- спросил он, желая проверить себя.
"Я не слышал твоего крика,- ответил тот,- но я слышал твой голос. Впрочем, кроме меня и Занбара, его не услышал бы никто. Я тебя слышу так хорошо потому, что фактически нахожусь в тебе. А что касается Занбара, то для него не только на Дагоне, но и во всей Вселенной вряд ли найдётся существо, способное скрыть свои мысли".
"Выходит, не так уж и трудно научиться скрывать нужные мысли",- подумал Герон.
"Ты очень способный ученик. Но это благодаря тому, что принадлежишь к роду Нарфея. А он, как-никак, бог мысли и сознания".
"А то, что человек из рода Нарфея носит на своей груди бога Яфру? Нет ли в этом какого-нибудь противоречия или оскорбления?"- спросил Герон.
"Нарфей и Яфру никогда не враждовали между собой. Яфриды всегда были охотниками и рыбаками и не были захватчиками, так же как и народ Нарфея. К тому же, его религия не запрещала уважать других богов. Ты носишь меня всего лишь на теле, а в голове у тебя царит Нарфей. Я для тебя скорее союзник, чем господин".

Журналист вышел на прогалину, за которой начинались заросли чёрного орешника. Тонкие и длинные стволы росли пучком из одного корня и склонялись в разные стороны под тяжестью спелых плодов. Орехи были крупные, почти в полтора раза крупнее тех, которые Герон собирал когда-то с друзьями в своём лесу. Он присел на корточки, пытаясь отыскать среди кустарника отца.
Илмар стоял метрах в пятидесяти и завязывал рюкзак, доверху наполненный орехами.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #31 - 02.05.2011 :: 19:31:17
 
— И что же тебе поведал наш сказочник?- спросил он подошедшего Герона.
— Ты считаешь, что он рассказывает только сказки?
— Нет, я так не считаю,- ответил Илмар,- но абсолютной правдой могу назвать лишь то, что видел собственными глазами.
— Хотел бы я увидеть то, о чем рассказывал Занбар,- мечтательно произнёс Герон.      
— Мне он ещё не называл своего имени,- удивился Илмар.- Быстро вы с ним познакомились.      
— Познакомился один я, а он и без того знал моё имя. Может, это ты ему рассказывал обо мне?      
— Нет. О тебе мы с ним не разговаривали. И вообще, когда я к нему приходил, то говорил только он, никогда не отвечая на мои вопросы.      
— Странно,- пожал плечами Герон.- Я задавал ему много вопросов, и он на все мне ответил.

"В этом нет ничего странного,- услышал Герон голос Яфру.- Занбар увидел на твоей груди священный камень, потому и отвечал тебе. Если бы Илмар пришёл к нему с фигуркой Нарфея, то случилось бы, то же самое. Форготы обязаны разговаривать с богами. И должны отвечать на вопросы простых существ в их присутствии".
— Мне показалось, что с тобой кто-то разговаривает,- насторожился Илмар, вопросительно глядя на Герона.
"Твой отец неплохо слышит чужие мысли,- удивился Яфру.- Но я думал очень тихо и он вряд ли что понял".
Герон захохотал.

"Отец, ты тоже умеешь читать чужие мысли, как и Занбар?"- громко подумал он, глядя на Илмара.
— Я вижу, что ты у него даром время не терял,- покачал головой Илмар.- Ты очень быстро развиваешься. Мне, конечно, приятны твои успехи, но они же меня и настораживают. Не слишком ли сильно ты напрягаешься?
— Мои успехи — это не совсем моя заслуга,- ответил Герон.
"Обо мне пока ничего не рассказывай,- шепнул ему Яфру.- Я ещё недостаточно хорошо понял, каких взглядов придерживается твой отец".
— Во всяком случае,- продолжал Герон,- мне кажется, что я наоборот слишком мало напрягаюсь.      
— И всё же я думаю, что тебе нужно ещё раз побывать у Нарфея,- сказал Илмар, внимательно глядя на Герона.- Только он может определить в каком состоянии твой мозг.      
— Хорошо, отец,- согласился Герон.- Завтра утром я буду у Нарфея.

Он почувствовал, как при этих словах на его груди шевельнулся Яфру.
Герон изо всех сил старался ни о чём не думать, но где-то в глубине его сознания всё же сидел червячок любопытства и сомнения. Почему Яфру так отреагировал на эти слова?      

— Ты собирай орехи,- сказал Илмар, доставая холщёвую сумку,- а я пойду, нарву листьев. Их требуется гораздо меньше.      
Герон снял с себя рюкзак, повесил на шею сумку с длинными ручками и стал быстро собирать большие и созревшие орехи.

"Ты так громко и выразительно молчишь,- проворчал Яфру,- что я не могу не догадаться, какие мысли ты хочешь от меня скрыть".
"Я тренируюсь защищать своё сознание от чужого вторжения",- ответил ему Герон.
"Неплохо,- согласился Яфру.- Только не забывай, что в это время ты должен сохранять и внешнее спокойствие. А ты нервничаешь. Значит, что-то скрываешь".
"И что же я пытаюсь от тебя скрыть?"- спросил журналист, намеренно сосредотачивая всё своё внимание на сборе орехов, чтобы нечаянно не выдать свою глубинную мысль.
"Ты собираешься, завтра идти к Нарфею,- вздохнул Яфру.- Я не мог равнодушно отнестись к такому решению. Ты это почувствовал и хотел спросить меня, чем вызвана моя озабоченность".
"Да, ты угадал,- расслабился Герон.- Но ведь я уже спрашивал тебя, правильно ли я делаю, что ношу на груди другого бога".
"В отношении себя ты можешь не беспокоиться,- немного грустно сказал Яфру.- Тебе Нарфей не причинит никакого вреда. А вот со мной дела обстоят несколько иначе. Мы с Нарфеем никогда не были врагами, но и друзьями мы тоже не были. О чём я уже давно сожалею. Мой народ жил обособленной жизнью, и я даже не пытался найти общий язык с другими существами на этой планете. Ведь яфриды так сильно отличаются от людей. И мне казалось, что  между нами никогда не будет взаимопонимания.  Яфридам пришлось сражаться, когда на наши земли пришли завоеватели. Мы были смелыми и сильными воинами и, неизвестно, чем бы закончилась наша борьба, если бы я по роковой случайности не оказался заточён в подводной пещере. Мой народ погиб. Нарфей, возможно, даже и не заметил этого. У него, я думаю, и других забот хватало. Но я до сих пор не знаю, как он ко мне относится. По большому счёту, все боги на Дагоне были соперниками. Каждый из них старался, чтобы в этой борьбе выжил и процветал именно его народ. Если я  Нарфею не по душе, то он может изгнать меня из твоего тела, как злого духа. И я не знаю, сколько времени мне придётся кружиться по Вселенной, прежде чем я найду себе пристанище. К тому же я сейчас очень слаб и могу не выдержать всех тягот космического бродяжничества. Теперь, я думаю, ты понимаешь, чем я так озабочен?"

Зелёный бог печально замолчал. И Герон вдруг почувствовал, как обидно этому созданию, только сегодня получившему долгожданную свободу и жизнь, вновь оказаться в изгнании и одиночестве, да ещё слабым и немощным.
" Яфру, я помогу тебе стать сильным,- помолчав, подумал журналист.- И если Нарфей будет против нашей дружбы, то я хочу, чтобы у тебя был шанс выжить во Вселенной".
"Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал, Герон,- ответил Яфру.- Чем бы ни окончилась наша встреча с Нарфеем. И я всегда останусь у тебя в долгу за то, что ты вернул меня к жизни".

Герон продолжал собирать орехи и старался не думать о том, что будет завтра. Яфру тоже замолчал. Он словно нырнул на большую глубину и затаился там, готовясь встретиться с Нарфеем.

Крупные и спелые плоды горстями сыпались в сумку, висевшую на шее у Герона. Он так увлёкся этим занятием, что даже не заметил, как наполнился его рюкзак. Затягивая на его горловине петлю, Герон только сейчас обратил внимание на то, какой большой и толстый стал этот мешок. Плотные и маслянистые ядра чёрного ореха были довольно увесисты, и теперь журналист с сомнением думал о том, как он понесёт свой рюкзак домой. Герон взялся за лямки, намереваясь проверить вес рюкзака, и неожиданно легко приподнял его над землёй. Вес этого мешка явно не соответствовал его объёму. Перехватив рюкзак в левую руку, Герон правой рукой поднял рюкзак отца и понял, что может без особого труда унести все орехи домой. Совершенно сбитый с толку, он поставил оба мешка на землю.

"Нарфей, конечно, великий бог,- послышался голос Яфру.- С его помощью ты мог бы приподнять этот груз, даже не прикасаясь к нему. Но и я тоже кое на что способен. Недаром ярфиды были самыми сильными, ловкими и выносливыми воинами. Их глаза были зорче, чем у орла. А что касается слуха и обоняния, то на Дагоне не было равного им существа. Ты не хочешь быть внешне похожим на ярфида, и я это вполне понимаю. Но я надеюсь, что ты не откажешься принять от меня в дар некоторые их внутренние качества?"
" Для меня это очень неожиданный подарок,- немного растерянно, ответил Герон.- Яфру, ты, наверное,  любишь делать сюрпризы?"      
"Обожаю!",- восторженно произнёс Яфру.
"С тобой не соскучишься",- засмеялся Герон.      
"Для меня теперь скука — самое страшное состояние. Ты даже не представляешь себе, как я скучал эти тысячелетия".      
"Мне действительно тяжело это представить,- усмехнулся Герон.- Я ведь никогда столько лет не проживу".      
"Со мной ты проживёшь намного больше, чем обычный человек".      
"А с Нарфеем?"- с улыбкой спросил Герон.
"С Нарфеем можно стать почти бессмертным,- вздохнул Яфру.- Но не думай, что достичь этого можно легко и непринуждённо. Только на одни тренировки своего мозга и сознания тебе потребуется не одна тысяча лет. А, кроме того, нужно обладать огромной силой воли, безграничной верой и бесконечным терпением. Чтобы дойти до этой цели, ты должен положить на её алтарь всё своё существование".

"Ты сказал "почти бессмертным",- немного помолчав, подумал Герон.- Как это понимать?"
"А понимать надо так, что в этом мире всё относительно. Продолжительность твоей жизни по отношению к насекомому, которое живёт всего лишь несколько часов — это и есть почти бессмертие".      
"Значит, у богов тоже есть свой предел",- подумал Герон.      
"Здесь тоже не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что простые существа любят всё конкретизировать. Для них белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Во Вселенной же, ещё раз повторяю, всё относительно. Белое может быть чёрным, добро оказаться злом, а слово "нет" означать "да". В принципе боги — это те же существа, что и остальные, только с огромным циклом развития и с неизмеримо большими возможностями и способностями. Если ты, как человек, можешь достичь относительного бессмертия, то и боги способны сделать то же самое по отношению к себе".
"Означает ли это, что человек может стать равным богу, а затем и превзойти его?"
"Теоретически такая возможность существует. Но практически вероятность этого равна нулю. Для того чтобы стать богом, ты должен перестать быть человеком. Это условие применимо и к богам".

Герон почувствовал, как от этого разговора у него начала кружиться голова.
"Это оттого, что твоё сознание теряет точку опоры,- объяснил ему Яфру.- Я понимаю, что тебе нелегко отказаться от привычных понятий. Но, не сделав этого, ты никогда не поднимешься в своём развитии".

Журналист устало растёр лицо ладонями. Лавина событий и информации, которая обрушилась на него в последнее время, казалось, увеличивалась с каждым днём. Его мозг работал с постоянной и всё возрастающей нагрузкой, поэтому ему приходилось подключать к работе всё новые и новые скрытые резервы. По этой же причине мозг всё чаще требовал для себя отдыха и покоя, словно жалуясь и вспоминая, как ему было хорошо и спокойно всего лишь неделю назад.

Герон поймал себя на мысли, что он думает о своём мозге, как о совершенно отдельном от него существе, которое нужно заставлять работать для его же блага.
"Правильно,- подтвердил Яфру.- Так к нему и надо относиться. Движение — это жизнь и развитие. А застой и покой — это деградация и смерть".

Неожиданно журналист услышал, как где-то хрустнула сухая ветка. Он пригнулся к земле и посмотрел в ту сторону, откуда послышался этот звук. Между деревьями и кустарником Герон разглядел приближающуюся фигуру отца. Но расстояние до него было не меньше двухсот метров. Заметив, что ветер дует в его сторону, Герон вдохнул носом воздух и отчётливо почувствовал запах крема, которым отец натёр свои сапоги.

"Это тоже твой подарок?"- спросил он Яфру.
"Тебе он нравится?"- ответил зелёный бог вопросом на вопрос.      
"Впечатляет,- согласился Герон.- С таким зрением, слухом и обонянием, мне действительно нужно быть охотником. Впрочем,- добавил он,- журналист — это тот же охотник, только за информацией".      
"Для профессии журналиста важнее была бы интуиция,- сказал Яфру.- Но этим чувством распоряжается Нарфей".
"Послушай, Яфру,- Герон недоумённо почесал свой, уже обросший ёжиком волос, затылок.- Ты столько лет пролежал под водой. Откуда ты знаешь, что собой представляет эта профессия"?      
"Все эти годы я был лишён общения и действия,- ответил Яфру.- Но информацию можно получать, даже не покидая стен своей тюрьмы. Сегодня ночью ты тоже оставался в своей комнате, а увидел и узнал очень многое. Но, давай помолчим. Твой отец уже близко. Я ещё не знаю, на каком расстоянии он может услышать наши мысли".

Илмар подошёл к Герону, держа в правой руке сумку, наполненную листьями и молодыми побегами плетистой вианы.
— Ну вот,- сказал он, поставив сумку рядом со своим рюкзаком,- основными ингредиентами мы с тобой запаслись.
— Для блекки нужно что-то ещё?- спросил его Герон.
— Да. Но уже не в таком количестве. Всё остальное хранится у меня в погребе. Пойдём домой, или ты устал и хочешь отдохнуть?
— Я уже отдохнул,- ответил Герон.- А вот ты за всё это время ни разу даже не присел.      
— Привычка,- пожал плечами Илмар и взялся за лямки рюкзака.      
Герон тоже стал закидывать свой рюкзак себе на спину, стараясь даже мысленно не показать вида, что эта ноша потеряла для него прежний вес.      
— Тебе не тяжело?- Илмар внимательно посмотрел на сына.
— Нет. Всё в порядке,- ответил Герон, застёгивая пряжку поперечного ремня.- А для тебя это не слишком большой вес?
— Когда ты устанешь,- улыбнулся отец,- то можешь сесть ко мне на шею вместе со своим рюкзаком.      
Они засмеялись и тронулись в обратный путь.

Герон пошёл впереди и Иризо светило ему прямо в лицо. Он сдвинул поперечный ремень рюкзака на живот и расстегнул  ворот рубашки, оголив свою грудь. Яфру зашевелился у него на груди и замер, явно довольный тем, что неожиданно получил такой прилив света и энергии.      
"Сюрприз",- очень тихо подумал журналист и почувствовал, как Яфру от восторга застучал своим хопером.      
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #32 - 08.05.2011 :: 12:37:32
 
Если бы у меня был хопер, я бы им тоже с восторгом застучала! Улыбка

История уже очень разрослась. Наверное, это должен быть роман? Надеюсь, автор постреляет всеми ружьями, которые развесил по стене  (а Фриза и Герон поженятся!) Подмигивание
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #33 - 14.05.2011 :: 16:44:10
 
Это исправленный кусок главы 21? Хотите заменить?

А дальше, дальше когда? 24 и потом? А роман уже законченный или ещё пишется?
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #34 - 14.05.2011 :: 20:14:19
 
Роман в процессе написания, а тот текст я отправил по ошибке (то ли комп заглючил, то ли ещё что), но я его удалил, а сейчас повешу на стену ещё одно "ружьё" Улыбка
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #35 - 14.05.2011 :: 20:16:19
 
Глава 25

Экран монитора запестрел чёрно-белыми полосками, а в динамиках послышалось шипение — видеозапись закончилась.
Борк нажал кнопку остановки и оглядел присутствующих. Для маленького кабинета начальника местного отделения полиции Унро Вирта, такое количество собравшихся здесь людей — событие из ряда вон выходящее. А, учитывая то, что часы, висевшие на стене, показывали четыре часа утра, и четверо из пяти находившихся в комнате людей являлись сотрудниками столичного управления, то эту ситуацию иначе, как выдающейся, назвать было трудно. Борк, Гордон, Лари, Фидли и Унро уже второй раз просматривали злосчастную кассету, которая, и это чувствовалось даже сейчас, должна произвести в Главном Управлении эффект разорвавшейся бомбы.

Вчера вечером, когда Борку сообщили о существовании этой записи, он немедленно выехал в Гутарлау. И вот теперь детектив сидит в маленькой и душной комнате и отказывается верить своим глазам. Двоих его лучших агентов, сотрудников Управления, которых нельзя было назвать новичками и дилетантами, обвели вокруг пальца, отшлёпали, как сопливых мальчишек и зафиксировали всё это на плёнку. Именно последний пункт и был особенно неприятен для Борка. Он прекрасно понимал, что произойдёт в том случае, если запись будет обнародована. На его карьере можно будет поставить большой и жирный крест. Не поздоровится и начальнику Управления, не говоря уже о том, как сильно пошатнётся авторитет и престиж полиции.

Борк остановил свой взгляд на Лари и Фидли.
— Неужели его видеокамеры и микрофоны нельзя было обнаружить?- недоверчиво и зло спросил он обоих.
— Если бы было возможно,- ответил Фидли,- то мы обязательно бы это сделали.
Он, в отличие от всех остальных, стоял у окна, а не сидел на стуле.
— Это действительно так,- неожиданно поддержал его Унро.- Нам почти каждый день приходится сталкиваться с ловушками и охранными системами Дадона Праймоса. Их невозможно найти и распознать.
— Кто такой, этот Праймос?- повернулся Борк к Унро.
— Местный житель. Конструктор и изобретатель. Его услугами в последнее время пользуются многие жители Гутарлау.
— У него есть лицензия на установку таких охранных систем?- снова спросил Борк.
— Да. В этом отношении нет никаких нарушений закона. Должен вам сказать, что жители Гутарлау никогда не нарушают закон. Если бы не приезжие грабители, то полиции здесь и делать то было бы нечего.
Борк нахмурился, уловив в этой фразе намёк на него самого и его агентов.
— Дадон Праймос очень эффективно помогает полиции вылавливать воров,- словно не замечая реакцию Борка, продолжал Унро.- Санатории, пансионаты, крупные магазины и казино — все являются его клиентами.
— Дом простого рыбака — это не казино,- резко сказал Борк.- Зачем в нём устанавливать охранную систему?
— Для некоторых богатых и влиятельных людей, Илмар Мелвин — не простой рыбак,- усмехнулся Унро.- Это тот человек, который не позволил им начать строительство курортной зоны там, где они этого хотели. И я думаю, что такая мера осторожности с его стороны совершенно оправдана.
— Сколько может стоить такая охранная система?- Борк посмотрел на Фидли.
— Я не могу её оценить даже приблизительно,- ответил тот.- На сегодняшний день ей нет аналога. Степень её сложности на порядок выше существующих систем. Это как минимум. Соответственно и цена должна быть такой же.
— Он очень богат, этот Мелвин?- спросил Борк у Вирта.
— В карман я к нему не заглядывал,- пожал тот плечами,- а внешне рыбак ничем не выделяется среди остальных жителей. Кстати, что касается оплаты за услуги Дадона, то здесь есть небольшой нюанс. Дело в том, что друзья Праймоса не всегда расплачиваются с ним деньгами. Я уже видел несколько контрактов на установку подобного оборудования. В некоторых из них в счёт оплаты включены различные услуги, которые должны оказать ему соседи.
Вирт произносил слова негромко, спокойно и очень уверенно. Он невозмутимо смотрел в глаза Борку, и тот чувствовал, что местные жители куда больше по душе начальнику полиции, чем сотрудники столичного управления.
— Интересные у вас тут отношения,- сказал детектив, глядя на Вирта.- Похоже, что ваш Праймос попросту альтруист.
— Городок наш очень мал,- ответил Унро, будто специально подчёркивая свою принадлежность к жителям Гутарлау,- и большинство населения давно приходятся родственниками друг другу. Поэтому, в таких отношениях нет ничего удивительного.

Борк уже отметил, что начальник полиции не интересуется, по какой причине столичные агенты следят за Героном и его отцом. Это говорило о том, что Вирт не хочет ни в коей мере быть причастным к этому делу. Помогая Гордону, он выполнял свой служебный долг, но не более того.
"Конечно же, он уже вчера подал рапорт своему начальству о незаконных действиях сотрудников из столицы,- подумал Борк.- Скоро всё это станет известно в Управлении. Нужно срочно брать инициативу в свои руки".
— Я должен забрать эту видеозапись с собой,- сказал он, мрачно глядя на Вирта.
— Это — вещественное доказательство,- спокойно ответил тот.- И оно фигурирует в уголовном деле, которое было начато вчера по заявлению Илмара Мелвина. Я не могу отдать вам плёнку без письменного распоряжения моего непосредственного начальства.
— Оно будет у вас, но позже,- резко сказал Борк.- А мне эта запись нужна сейчас. Я не требую от вас оригинала. Сделайте мне с него копию.
— Это и есть копия,- Вирт был невозмутим, как мраморная статуя,- а оригинал остался у рыбака.
"Вот дьявол,- мысленно выругался детектив.- Этого мне ещё хватало. Теперь нужно следить за тем, чтобы журналист не передал плёнку на телевидение".
— Что же вы раньше-то об этом не сказали?- возмутился Борк.
— Когда разговор зашёл, тогда и сказал. А раньше меня об этом никто из вас не спрашивал,- отрезал Вирт.- Если вас интересуют ещё какие-то детали, то можете ознакомиться с протоколом осмотра дома рыбака.
Он протянул Борку тонкую папку с несколькими листами исписанной бумаги.
— Здесь всё, что мне известно по этому делу,- холодно сказал Вирт, подчёркивая словом "дело", что считает действия агентов Борка преступными.
Детектив, молча и внимательно, прочитал заявление Мелвина и протокол осмотра.
— Достаточно ли будет вам устного распоряжения начальника Управления, для того, чтобы сделать копию с этой видеозаписи?- угрюмо спросил Борк, отдавая папку с документами Вирту.
— Письменного распоряжения моего руководства мне вполне будет вполне достаточно,- упрямо повторил Унро.- Я и без того нарушаю закон, не арестовывая ваших сотрудников.
Он выразительно скосил глаза в сторону Лари и Фидли.
Борк посмотрел на часы. Они показывали пять часов утра. Звонить в такое время начальнику Управления было бы большой ошибкой.
— Хорошо,- сказал он, вставая со стула.- Сегодня такое распоряжение будет лежать у вас на столе.
Детектив взял со стола свою кожаную папку и жестом указал  агентам на дверь. Уже выходя из кабинета, он остановился и обернулся к начальнику отделения.
— Хочу вас предупредить,- угрожающе произнёс он.- За утечку информации по настоящему "делу",- Борк тоже сделал ударение на этом слове,- вы будете нести персональную ответственность.

На улице сыщики сели в машину Гордона.
"Когда же он уйдёт отсюда?"- с тоской думал Фидли, глядя на затылок Борка и морщась от боли.
Ему пришлось вместе с Лари сесть на заднее сидение автомобиля, вместо того, чтобы лежать на нём одному, как он и делал это до сих пор. Но детектив, словно специально не торопился выходить из машины. Он, не спеша, достал сигарету, закурил и стал задумчиво  смотреть на пустынную улицу.
— Сейчас самое главное — это не допустить того, чтобы плёнка попала на телевидение,- наконец, произнёс Борк.- Если такое произойдёт, то нам всем крышка. Моя задача — изъять копию записи из полицейского участка и закрыть уголовное дело. А ваша задача — проследить за журналистом и его отцом, чтобы они не передали кому-нибудь оригинал, или не отослали бы его почтой в столицу.
Он затушил окурок в пепельнице и посмотрел на Гордона.
— Дай мне одну рацию. Будете сообщать мне всё, что увидите и услышите.
Гордон достал запасную рацию и передал её Борку.
— Поезжайте к дому Мелвина и следите за ними обоими,- сказал Борк, открывая дверь машины.- И не попадайтесь им на глаза. Они теперь знают вас в лицо.
Фидли, увидев, что детектив уходит, начал энергично и нетерпеливо выталкивать Лари из машины.

— Ну и каша заварилась,- сказал Гордон, когда они отъехали от полицейского участка.- Чует моё сердце, что скоро быть нам в кабинете самого высокого начальства.
Лари и Фидли не стали поддерживать разговор. Лари молчал потому, что уже боялся сказать что-либо лишнее и тем самым навредить себе в будущем. А Фидли молчал потому, что единственным его желанием было не прикасаться своею пятой точкой к какому-либо предмету.
"Через пару часов,- думал он, лёжа на заднем сидении,- Борк будет звонить начальнику Управления. Узнав все подробности, тот должен отдать приказ о выводе нашей группы из операции. Местную полицию привлекать нельзя — рыбак их всех знает в лицо. Чтобы заменить нас другими людьми, потребуется ещё три или четыре часа. Это при условии, что будет задействован вертолёт. Значит, как минимум до полудня нам придётся следить за журналистом и его отцом".
Фидли тяжело вздохнул и попытался устроиться удобнее на кожаном сидении.
"Господи,- взмолился он, приняв наиболее подходящую для его больного места позу,- сделай так, чтобы за это время рыбак не устроил нам какую-нибудь новую пакость".

Гордон поставил машину в их прежнее укрытие, заглушил двигатель и повернулся к агентам.
— Следить за домом будем с трёх сторон. Лари со стороны озера, а мы с тобой,- кивнул он Фидли,- со стороны леса.
— На дерево я больше не полезу,- замотал головой Фидли.- Мне всё равно на ветку сесть нельзя.
— Я буду контролировать дорогу, и наблюдать за фасадом дома,- ответил ему Гордон.- А ты проследи, чтобы никто из них не ушёл в лес с противоположной стороны. Вчера рыбаку звонил один из отдыхающих. Они договорились о встрече в доме Мелвина сегодня после шести часов вечера.
"Надеюсь, что к этому времени нас здесь уже не будет",- подумал Фидли.
— Гордон. Ты меня слышишь?- прозвучал из рации голос Борка.
— Да, слышу,- ответил тот.
— Вы уже на месте?
— Через десять минут возьмём дом под наблюдение,- посмотрев на часы, ответил Гордон.
— Журналист привёз с собой какой-то суперсовременный фотоаппарат. Смотрите, не попадитесь в его объектив. Не дай вам бог засветиться ещё раз,- интонация голоса Борка не предвещала ничего хорошего.- Этот агрегат способен за сто шагов запечатлеть сетчатку глаза у мухи. И независимо от того, днём это будет сделано или ночью. Будьте предельно осторожны.
— Я всё понял,- ответил Гордон Борку и положил рацию на место.
— Придётся работать в масках,- немного помолчав, объявил он всем,- и маскироваться ветками.
— А мне чем маскироваться? Водорослями?- спросил Лари.- И на кого я буду похож в маске и с удочкой в руках?
— На отдыхающего бандита,- усмехнулся Фидли,- который на рыбалке успокаивает нервы, готовясь к очередному ограблению.
— Тебе достаточно закрыться капюшоном и стараться не поворачиваться лицом к дому,- сказал Гордон.- Твоя задача — не упустить журналиста, если он вдруг снова захочет искупаться.
— Может в воду-то он не полезет с фотоаппаратом?- с надеждой в голосе спросил Лари.
— Да кто его знает,- устало сказал Гордон,- на что они ещё способны, эти Мелвины?

Сейчас, произнося эти слова, Гордон вспоминал то, что он вчера увидел на рыбалке. Старший агент только что сменил Фидли и сидел за мощным телескопом, наблюдая, как рыбаки обедают, сидя у костра. Когда он увидел, как Илмар голой рукой достал из костра полную пригоршню пылающих углей, то попросту остолбенел. Гордон сидел в полной прострации и глядел на раскалённые угли в руке рыбака. Зрелище было совершенно неестественно и фантастично. Гордон почувствовал, как в его висках застучали гулкие  удары пульса. А Илмар, как ни в чём не  бывало, высыпал угли обратно в костёр и отряхнул руку, показывая её сыну. Гордону тоже было видно, что на ладони рыбака не осталось никаких следов. Посмотрев на журналиста, он понял, что тот удивлён и ошарашен не меньше его самого. Именно это и убедило Гордона в том, что всё происходящее было вполне реально и не являлось миражом или галлюцинацией, хоть и не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
Исчезновение Герона на пожаре. Ничем не объяснимая пропажа незнакомца у птичьего перехода. Дом Мелвина с хитроумными ловушками. Слишком долгое нахождение журналиста под водой. Голая ладонь рыбака с пылающими углями. Всё это пугало Гордона своей сверхъестественностью. Он никак не мог объяснить эти факты, а главное, ему нельзя было никому об этом рассказывать. Борк немедленно пошлёт его на психиатрическое обследование, расскажи Гордон ему и половину увиденного.
Да вот взять хотя бы тот случай со змеёй в первый день рыбалки. Гордон прекрасно видел, как на грудь журналиста заползла змея и приготовилась к атаке. Но в следующее мгновение Герон уже стоял на ногах и держал в правой руке извивающуюся змею. Мало того, в эту же секунду рядом с Героном внезапно и ниоткуда появился вдруг его отец. За этот отрезок времени Гордон не успел даже глазом моргнуть.
Старший агент весь напрягся, вглядываясь в окуляры телескопа, и от этого напряжения у него заслезились глаза. Гордону пришлось прервать наблюдение. Он вытер глаза носовым платком и, восстановив зрение, снова прильнул к окулярам.
Журналист уже лежал на одеяле. А его отец наливал в кружку какой-то напиток. Гордон прекрасно понимал, что никто и никогда не поверит ему, вздумай он рассказать кому-нибудь об этом, потому что и сам уже начал сомневаться в том, что увидел. В конце концов, Гордон решил, что он просто переутомился, слишком долго наблюдая за рыбаками. Но когда на следующий день Илмар достал из костра горящие угли, то Гордону стало по-настоящему страшно. Мрачный призрак Шестого Управления замаячил перед его глазами.
"Лучший выход из создавшегося положения — как можно скорее выбыть из игры,- думал Гордон, сидя в машине.- Это просто замечательно, что Лари и Фидли так засветились. Борку придётся заменить нас другой группой.  Только бы в оставшееся время не произошло ничего сверхъестественного".

Он вздохнул и посмотрел на Лари и Фидли.
— Ну, что? Пойдём по местам?- глядя на свою изувеченную "армию", спросил он.
В ответ ни один из них не проронил ни слова. Агенты устало и нехотя вышли из машины. Лари достал из багажника надувную лодку, удочку, и плащ с капюшоном. Взвалив лодку на плечо, он побрёл в сторону озера. Гордон закрыл машину и вскоре они с Фидли заняли свои позиции в лесу, невдалеке от дома Мелвина.

Ровно в семь часов утра Борк набрал номер телефона начальника Управления.
— На связи ноль пятый,- сказал он, когда услышал хрипловатый и раздражённый голос Рибарди Кампфа
— В чём дело, ноль пятый? Что за срочность?
Интонация голоса главного полицейского не предвещала ничего хорошего. Было ясно, что этот человек не привык к телефонным звонкам в столь ранний час.
— Дело приняло совершенно неожиданный оборот,- сказал Борк,- и требует вашего незамедлительного вмешательства. При обыске дома рыбака Мелвина, наши агенты были засняты на видеоплёнку. Рыбак подал заявление по факту взлома и попытки ограбления. Он передал инспектору копию видеозаписи. А вот оригинал он оставил у себя.
— Каким образом рыбаку удалось зафиксировать обыск на плёнку?
— В его доме установлена очень сложная система охраны и наблюдения. Даже Фидли не смог найти скрытые камеры и микрофоны.
— Не смог или не захотел?- подозрительно спросил Кампф.
— Я думаю, что всё же не смог. Он утверждает, что уровень секретности этой системы намного превышает наш. Впрочем, это не трудно проверить. В Гутарлау установкой таких систем занимается некий Дадон Праймос.
— Хорошо, мы проверим этого Праймоса. Забери видеозапись из участка. Я распоряжусь, чтобы дело закрыли.
— Начальник местного отделения Унро Вирт требует письменного распоряжения своего непосредственного руководства на изъятие этой записи. Он приобщил её к делу, как вещественное доказательство.
— Я разберусь с этим,- отрубил Кампф.- Ты обязан проследить за оригиналом и, по возможности, изъять и его. Снимай с задания всю группу. Сегодня они и эта запись должны быть у меня в кабинете.
— Но мне нужно продолжать наблюдение за журналистом.
— Ты уверен, что он замешан в деле Корвелла?- спросил Кампф после небольшой паузы.
— Да, я в этом уверен, хотя у меня и нет прямых доказательств.
— Хорошо. В течение двух часов к тебе вылетит новая группа. Я пошлю вертолёт. Обратным рейсом отсылай своих людей и видеозапись.
В телефонной трубке раздался щелчок и длинный гудок возвестил о том, что разговор с начальником полиции окончен.
"Славный будет сегодня денёк у сотрудников Управления,- подумал детектив.- Кажется, я с самого утра настроил нашего старика на "лирический лад".

Он сейчас сидел в комнате дежурного по полицейскому отделению, откуда и воспользовался оперативной связью с Управлением. Молодой капрал, которого он выставил за дверь на время своего разговора, стоял за прозрачной пластиковой перегородкой и ждал, когда Борк закончит говорить.
— Заходи,- детектив постучал по перегородке и махнул капралу рукой.
Тот поспешно вошёл в комнату и занял своё место за пультом. Это сооружение очень заинтересовало Борка. На панели и столешнице пульта находилось множество лампочек, клавиш, переключателей и регуляторов.
— Какой сложный у тебя агрегат,- сказал Борк капралу, глядя на пульт.
— Он обеспечивает связь со всеми охранными системами в нашем городе,- с гордостью ответил ему дежурный.
— А кто вам установил эту аппаратуру?- прищурился детектив, уже догадавшись, каким будет ответ.
— Примус…, кхм,- капрал смущенно кашлянул в кулак,- то есть, Праймос. Дадон Праймос.
Борк понимающе кивнул головой.
— А дом рыбака Мелвина тоже подключён к  пульту?- как можно равнодушнее спросил он.
Капрал нажал несколько кнопок и на мониторе появился список зарегистрированных подключений.
— Нет,- сказал дежурный, пробежав глазами весь список.- У нас с ним только телефонная связь. К нам не каждый подключается. Это, как-никак, лишние расходы. Но все магазины, рестораны, казино и другие заведения давно это сделали.
— И как часто у вас случаются ограбления?
— Всё зависит от сезона и от наплыва отдыхающих,- объяснил дежурный.- Но у нас в Гутарлау нет, ни одного нераскрытого ограбления,- чуть хвастливо добавил он.
— И в этом огромная заслуга "Примуса",- усмехнулся Борк.- Я не ошибся? Кажется, так ты его назвал?
— Да, это верно,- улыбнулся капрал.- А "Примусом" его прозвали ещё в те времена, когда он чинил кастрюли и сковородки в рыбацком посёлке.
— А в каком доме живёт этот ваш "Примус"?- спросил детектив.
Дежурный полицейский, не заглядывая в адресную книгу, назвал адрес Дадона.
— Только не удивляйтесь, когда подойдёте к его дому,- ухмыльнулся он и, заметив недоумённый взгляд Борка, добавил.- У него необычные ворота. На первый взгляд их вообще нет. Когда дорожка упрётся в стену, то просто назовите своё имя.
— Вот как? Интересно,- произнёс Борк.- А что там ещё необычного?
— Не знаю,- пожал плечами капрал.- Я в его доме никогда не был. Но говорят, что в нём полно всяких чудес.
Детектив уже решил не терять времени даром и навестить Дадона Праймоса.
— Здесь есть место, где может приземлиться вертолёт?- спросил он дежурного.
— В пятнадцати километрах от Гутарлау находится небольшой частный аэродром. Там принимают лёгкие самолёты и вертолёты. В следующем году его собираются расширять, и тогда у нас будет свой рейсовый самолёт.
— Пойду, прогуляюсь,- сказал Борк, вставая со стула.- Когда кончается твоё дежурство?
— В восемь часов,- ответил капрал и посмотрел на часы.
— Надеюсь, что в оставшееся время у тебя не будет серьёзных происшествий,- Борк уже выходил из комнаты.
— Я тоже на это надеюсь,- кивнул головой дежурный и закрыл за ним дверь.

Улица всё ещё была пустынна. Городок жил по курортному расписанию. Шумные вечерние гуляния компенсировались долгой утренней тишиной. Путь от полицейского участка до самого отдалённого дома в Гутарлау не занял бы и двадцати минут неторопливой ходьбы, и поэтому Борк решил идти к Праймосу пешком. Форма рации на брючном ремне детектива имитировала обычный карманный радиоприёмник. Он перевёл её на бесшумный режим и вставил в ухо капсулу миниатюрного наушника. Со стороны всё выглядело так, как будто бы он слушал музыку или последние новости.

Вскоре Борк уже подходил к каменной стене, на которой был закреплён номер дома Дадона Праймоса. Внимательно осмотрев это препятствие, детектив не нашёл в нём даже намёка на дверь.
— Здравствуйте,- сказал Борк, глядя прямо перед собой.- В доме кто-нибудь есть?
— Доброе утро,- ответил ему мужской голос.- Вы кого-то ищите?
— Я хотел бы поговорить с майстером Праймосом,- сказал Борк.- Я — сотрудник полицейского управления.
— Покажите, пожалуйста, ваше удостоверение,- попросил его голос.
Борк с удивлением отметил, что не может определить, откуда слышится этот звук. Он достал из кармана пластиковый прямоугольник и показал его стене.
— Проходите,- услышал детектив, и каменная кладка стала раздвигаться в стороны.
"Интересное начало",- подумал он и шагнул вперёд.
Навстречу ему уже шёл коренастый мужчина с копной седых волос.
— Майстер Праймос?- спросил его Борк.
— Да, это я. Проходите, пожалуйста,- Дадон указал на летнюю беседку, увитую виноградом.
Они зашли внутрь. В центре беседки стоял круглый столик на резных ножках, а рядом с ним были расставлены лёгкие плетёные кресла.
— Присаживайтесь,- предложил Дадон гостю.
Детектив положил свою папку на столик и сел в одно из кресел. Он уже раскрыл рот, чтобы произнести первую фразу, но Дадон неожиданно опередил его.
— Майстер Борк. Я думаю, что вам, как сотруднику полицейского управления, хорошо известно, что запись нашей беседы на диктофон без моего на то согласия, незаконна,- Дадон выразительно посмотрел на кожаную папку сыщика.
Борк так и застыл с полуоткрытым ртом и удивлённым взглядом.
— В этой ситуации дальнейшее продолжение нашей беседы,- добавил Дадон,- возможно только в присутствии моего адвоката. Вы желаете, чтобы я его вызвал?
Детектив медленно поднялся с кресла. Такое с ним случилось впервые. Его поймали за руку, словно первоклассника.
— Как вы это определили?- с плохо скрываемой досадой спросил он Праймоса.
Но тот и не собирался ему отвечать. Он спокойно смотрел в глаза Борку, явно ожидая ответ на свой вопрос.
— А если я выключу диктофон?- спросил Борк, взяв в руки свою папку.
— Тогда у вас ещё останется приёмо-передающее устройство, то есть рация, которую вы замаскировали под радиоприёмник,- ответил Дадон.
Это был полный разгром, неожиданный и обескураживающий. Рацию Борк выключить не мог. Ситуация была слишком накалена. В любую секунду могли возникнуть осложнения с журналистом.
— Хорошо, майстер Праймос,- помолчав, сказал детектив.- Давайте перенесём нашу беседу на более поздний срок.
— С удовольствием,- ответил ему Праймос и показал гостю рукой на выход.

Борк шёл по дорожке к открывающимся воротам, и внутри у него всё кипело.
"Вот дьявол,- с ненавистью думал он о Дадоне.- Мало того, что благодаря этому изобретателю засветились мои агенты, так он ещё и меня за дверь выставил, и, причём с треском".
На душе было паршиво, как никогда, а неприятности, похоже, только начинались.

— Я вижу журналиста,- раздался в ухе у Борка тихий голос Гордона.
Старший агент обращался ко всем сразу, предупреждая свою группу и в то же время, информируя детектива.
— Он вышел из дома и направился в гараж,- продолжал Гордон.
"Может быть, Герон решил поехать в город и отправить кассету почтой?"- подумал Борк.
Детектив ускорил шаг, желая быстрее дойти до своей машины.

Спустя десять минут Гордон снова вышел в эфир.
— Рыбак закрывает входную дверь,- сообщил он.
— А где Герон?- спросил его Борк.- Он не собирается выезжать на машине?
— Нет,- ответил Гордон.- Журналист только что вышел из гаража. В руках у него два пустых рюкзака, и одет он по-походному.
— Неужели опять на рыбалку?- послышался голос Фидли.
— Они не взяли с собой удочки,- сказал Гордон.
"В Гутарлау Мелвины поехали бы на машине,- подумал детектив.- Если не на рыбалку и не в город, то остаётся только лес".
— Они вышли за ворота и направились вглубь леса,- Гордон уже почти шептал.- Лари бросай лодку и беги к нам. Пойдём цепью, чтобы не потерять их из вида.
— Журналист взял с собой фотоаппарат?- спросил Борк.
— Нет,- ответил Гордон.- Во всяком случае, я его не вижу. Если только Герон не положил его в рюкзак.
— А когда он выходил из дома, то в руках что-нибудь держал?- снова спросил Борк.
— И он, и его отец, они оба вышли из дома с пустыми руками,- ответил Гордон.
"Кассету можно спрятать под курткой,- размышлял детектив,- не говоря уже о рубине. Фотокамеру Герон, по-видимому, оставил дома. Но куда пропала статуэтка? При обыске дома её не обнаружили. Неужели она в тайнике, который так и не нашли? Но зачем?"

Борк уже узнал, когда и из какого почтового отделения Герон отправил посылку отцу. На корешке квитанции стоял штамп "осторожно — стекло" и, судя по весу, это вполне могла быть статуэтка. Непонятно было только, с какой целью её сейчас спрятали.
— Фидли, ты их видишь?- послышался голос Гордона.
— Да,- ответил тот.
— А ты, Лари?
— Я тоже их вижу,- ответил второй агент.
— Так и пойдём,- приказал Гордон.- Старайтесь не наступать на сухие ветки и активируйте маяки.
Все рации были снабжены радиомаяками, а на маленьком дисплее красной точкой отображалось местонахождение соседних раций. Работая рацией как пеленгатором, можно было определить направление и расстояние до ближайших маяков.
"Жаль будет снимать их с задания,- подумал Борк.- Ещё неизвестно, кого мне пришлют взамен этой группы, а битый агент, всё же, стоит двух небитых. Но им сегодня предстоит объясняться в кабинете у Кампфа".
Детектив посмотрел на часы. Скоро из столицы вылетит вертолёт. К моменту его посадки, группа Гордона должна быть на аэродроме вместе с видеозаписью.
"Если они слишком далеко уйдут в лес, то придётся задержать вертолёт,- решил Борк.- Герона и его отца нельзя оставлять без внимания ни на одну минуту. Они вполне могут выйти к Гутарлау, сделав большой крюк по лесу".

Детектив сел в машину и откинул назад спинку сидения. За кассетой идти было ещё рано, и он решил немного отдохнуть. Бессонная ночь давила на него своей тяжестью, заставляя веки закрываться помимо его воли. Он включил будильник с вибросигналом на наручных часах, установив его на получасовой интервал. Проверив, надёжно ли закреплена капсула-наушник в ушной раковине, сыщик сразу же уснул чутким сном.

Гордон шёл в середине цепи, стараясь не подходить слишком близко к Илмару и Герону. А они продвигались вперёд, не останавливаясь и не оглядываясь, что позволяло старшему агенту надеяться на то, что Мелвины не замечали своих преследователей. Лари и Фидли держались от него на расстоянии около сотни метров. Гордон изредка видел их мелькающие между деревьями фигуры.
"Интересно, как далеко они нас заведут?- думал он, осторожно выглядывая из-за ствола большого дерева.- А может, они просто водят нас за нос? Зачем им нужны рюкзаки? Они не ищут ни грибы, ни ягоду. К орешнику никто из них даже и не подошёл. Ружья у них нет, а это означает, что и охотиться они тоже не собираются".
Гордон посмотрел на компас. Вся группа углублялась в лес, постепенно отдаляясь и от Гутарлау и от дома рыбака.
"Может быть, у рыбака здесь есть избушка с лесными припасами? И они просто хотят забрать их домой?"
Не успел он так подумать, как Илмар и Герон остановились. Прильнув к окулярам бинокля, Гордон стал всматриваться вперёд. Он увидел, что отец и сын стоят на краю большого болота, из которого торчат покосившиеся стволы и ветки мёртвых деревьев.
Рыбак указал рукой на болото и шагнул в трясину. Гордон замер и весь напрягся, глядя, как Илмар идёт по болоту, почти не касаясь его поверхности.
Но вот отец остановился и повернулся к сыну. Герон всё ещё стоял на берегу. Спустя минуту и он сделал первый шаг в трясину, но пролетел при этом по воздуху несколько метров.
Гордон, затаив дыхание, смотрел, как две фигуры удаляются вглубь болота, делая очень длинные и плавные шаги.
"Ну вот, приплыли",- подумал старший агент, и почувствовал, что от напряжения весь вспотел.
Гордон опасливо оглянулся по сторонам.
"Только бы Лари и Фидли не стали разговаривать по рации",- взмолился он, пытаясь разглядеть их между деревьями.

Но рация молчала, и вскоре Гордон увидел приближающихся к нему агентов. Он указал им на рацию и прижал палец к губам, приказывая молчать. Они согласно закивали головами.

Прошло несколько минут, и вся группа стояла на краю болота. Гордон посмотрел в бинокль. Но, ни Илмара, ни Герона разглядеть уже было невозможно. Над болотом стояла густая пелена испарений. Лари нашёл длинный шест и попытался прощупать то место, куда шагнули отец с сыном.
— Ты видел, КАК они шли?- с досадой спросил его Фидли.
Лари угрюмо посмотрел на своего друга и швырнул шест в болото.
Старший агент сел на корягу и обхватил свою голову руками.
Несколько минут прошли в напряжённом молчании.

Первым заговорил Фидли.
— Гордон. Лучше признаться в том, что мы их упустили, чем объяснять психиатру, как могли два мужика запросто прогуливаться по трясине. Они ведь даже не шли, а словно плыли по воздуху.
Гордон молчал. Он лихорадочно думал, как выйти из создавшегося положения с минимальными потерями. Ситуация осложнялась тем, что теперь не только он один стал свидетелем необычайных способностей рыбака и его сына. И как бы хорошо он не относился к своим напарникам, старший агент понимал, что вероятность попасть в поле зрения Шестого Управления возросла многократно.
— Что ещё необычного вы заметили в их поведении?- спросил он, посмотрев на Лари и Фидли.
— Мы много чего заметили,- ответил ему Фидли,- но никто из нас не собирается говорить об этом вслух.
Гордон понял, что его друзья находятся точно в таком же положении, что и он сам. И они тоже не горят желанием попасть в кабинет психиатра.
— Этот старик — настоящий дьявол,- вполне серьёзно сказал Лари.- Он намеренно создал такую ситуацию.
Гордон и Фидли удивлённо и выжидающе уставились на Лари.
— Я думаю, он знал, что мы идём за ними,- пояснил тот свою мысль.
— Почему ты так решил?-  спросил его Гордон.
— Мы не хрустели ветками и не разговаривали,- вздохнул Лари,- но птицы, которые кричали у нас над головами, всему лесу рассказали о нашем присутствии. Старик прожил в лесу всю свою жизнь и не может не понимать их крика.
— И он специально показал нам, что они умеют ходить по трясине. Прекрасно понимая, что мы не сможем никому об этом рассказать, и, вынуждая нас поскорее оставить в покое его самого и его сына,- закончил эту мысль Гордон.
— Да,- подтвердил Лари.
— А что нам теперь говорить Борку?- развёл руки в стороны старший агент.
— Значит так,- решительно сказал Фидли.- Мы следили за ними до тех пор, пока они не спустились вот в этот овражек.
Он указал на небольшой овраг метрах в тридцати от края болота.
— Мы остановились и стали ждать, когда рыбак и его сын выйдут оттуда. Не дождавшись, мы подошли к оврагу и обнаружили, что в нём никого нет,- закончил свою легенду Фидли.
— Куда же они делись?- спросил его Гордон.
— Они могли уползти из оврага в любую сторону и спрятаться в каком-нибудь тайнике,- предположил Фидли.
— Надо пойти в овраг и побольше там натоптать,- подхватил эту мысль Лари,- как будто бы мы искали то место, где они могли спрятаться.
— Правильно,- согласился с ним Фидли.- И следы их ног на берегу тоже надо затоптать.
Приняв такое решение, они стали ходить по краю болота, намеренно наступая на следы Илмара и Герона. Затем вся группа отправилась в овраг, имитируя поиски несуществующего тайника. В течение пятнадцати минут агенты старательно мяли траву и ломали кустарник, вырывая некоторые кусты с корнем.

— Фу,- вздохнул Фидли, с удовольствием оглядев измятый овраг.- Вот теперь можно и Борка вызывать.
Гордон сел на большую корягу и растёр ладонью свой лоб, настраиваясь на разговор с детективом.
— Постойте,- вдруг закричал Лари.- У Борка могут возникнуть подозрения относительно правдивости нашей басни.
— Мы слишком долго молчали,- сказал он, отвечая на вопросительные взгляды Гордона и Фидли,- и вдруг сразу объявляем Борку, что мы их потеряли. Это не вполне естественно выглядит. Надо разыграть спектакль по рации, и обязательно с участием Борка. Вот тогда он уже точно нам поверит.
Фидли удивлённо покачал головой.
— Знаешь Лари, я думаю, что удар бревном по голове пошёл тебе только на пользу. Он враз и навсегда поставил  мозги на место,- и, повернувшись к Гордону, Фидли добавил.- Я полностью с ним согласен.
— Да, мысль верная,- подтвердил старший агент.- Хорошо, что она вовремя пришла в твою голову, Лари.
Лари довольно и немного смущённо заулыбался.
— Нам нужно занять свои позиции,- сказал Фидли, посмотрев на свой пеленгатор.- Нельзя, чтобы наши рации находились близко друг от друга. Сейчас, правда, Борк нас не видит, но он может в любую минуту появиться в зоне действия пеленгатора.

Они разбрелись по лесу и Гордон начал этот спектакль.
— Фидли, ты их видишь?
— Нет,- ответил тот.
— А ты, Лари?- снова спросил Гордон.
— Я тоже их не вижу,- произнёс Лари.
— Долго они будут там сидеть?- выдержав паузу, проворчал Фидли.
— А черт их знает,- зло сказал Гордон.
— Почему ты думаешь, что они там сидят?- спросил Лари.
— Потому, что я не вижу даже их голов,- объяснил Фидли.
— Гордон. Что у вас там случилось?- заговорила рация голосом Борка.
"Так. Начинается",- с воодушевлением подумал Фидли.
— Мелвины спустились в овраг и не выходят оттуда уже минут двадцать,- ответил детективу Гордон.
— Может быть, у них там тайник?- оживился Борк.
— Вполне возможно, но как это узнать?- произнёс Гордон, сидя на траве и прислонившись к стволу большого дерева.- К ним же не подойдёшь и не спросишь об этом.
— А подползти к ним нельзя?- спросил Борк.
— Старик опытный следопыт и охотник. Ты сам об этом предупреждал. Будешь ползти, хрустнешь веткой и вся операция насмарку. Стоит ли рисковать?
— Ну, хорошо. Подождите ещё немного,- приказал детектив.- Но когда они выйдут оттуда, то обыщите весь овраг.
— Да, конечно,- ответил Гордон и полез в карман за сигаретой.

Прошло ещё пять минут, и на связь вышел Фидли.
— Гордон. Может мне на дерево залезть?- спросил он.
— Только чтобы тихо,- предупредил его Гордон.- Не дай бог, спугнёшь их. А ты, Лари, попробуй обойти овраг с левого фланга. И не вставай во весь рост. Я постараюсь подползти ближе к ним.
Рация молчала несколько минут, после чего Фидли объявил всем, что в овраге никого нет.
— Как это нет?- взволнованно прошептал Гордон
— Во всяком случае, я никого не вижу,- сказал Фидли.
— Гордон, надо идти туда,- приказал Борк.- Иди один и подползай осторожно.
Ещё несколько минут ушло на то, чтобы Гордон "дополз" до оврага.
— Здесь никого нет,- удивлённо и растеряно произнёс он.
В воздухе повисло напряжённое молчание.

— Обыщите весь овраг,- наконец, закричал детектив.- Вероятно у них там тайник.
"Скоро и у него начнётся истерика",- злорадно улыбаясь, подумал Фидли.
Вся группа снова собралась в одном месте. Гордон и Лари сели на корягу, а Фидли присел на корточки рядом с ними.
— Ну что там?- нетерпеливо спросил Борк.
— Ищем,- лаконично ответил Гордон.
— А не открыть ли нам свой театр?- хитро улыбаясь, спросил своих друзей Фидли.- Мне кажется, что мы очень даже неплохо разыграли весь спектакль. И заметьте, без единой репетиции. Весь текст от начала и до конца — чистый экспромт.
— Ещё не до конца,- Гордон приложил палец к губам, после чего добавил.- Не выходи из образа.
Фидли захохотал, да так заразительно, что Гордон и Лари тоже не смогли удержаться от смеха.
— Гордон. Вы что-нибудь нашли?- снова оживилась рация.
Старший агент тяжело вздохнул, сделал усталое лицо и нажал кнопку рации.
— Мы перерыли здесь всё. Осмотрели каждый квадратный метр, но ничего не обнаружили.
Он выдержал небольшую паузу и продолжил:
— Я думаю, что нас просто обвели вокруг пальца. Пока мы ждали, когда рыбак с сыном выйдут из оврага, они воспользовались этим и уползли в сторону.
— Тогда там должен остаться след на траве,- закричал Борк.
— Лари и Фидли сейчас тем и заняты, что ищут этот след,- объяснил ему Гордон.
Фидли включил свою рацию.
— Я нашёл след,- крикнул он.- Они проползли за стволом упавшего дерева. А когда начался кустарник, то встали на ноги.
Фидли замолчал, но рацию выключать не стал. Он подошёл к кустарнику и начал продираться сквозь него туда и обратно, имитируя поиски следов.
— А, чёрт,- вдруг воскликнул Фидли, прикрыв ладонью левый глаз.
— Что там, Фидли?- быстро спросил Борк.
— Веткой чуть было глаз не выколол,- ответил тот.
И это была чистая правда, единственная за последние полчаса.
Гордон и Лари чуть было не прыснули от смеха, но сумели сдержаться и лишь только лица у обоих надулись и покраснели.

— Всё,- сказал Фидли.- Дальше следы теряются. Здесь много поваленных деревьев. Наверное, они шли по их стволам.
— Ищите,- зло выкрикнул Борк.- Должны же они где-нибудь остановиться.
— Конечно, мы будем их искать,- попытался успокоить Борка Гордон.
Он посмотрел на дисплей пеленгатора, но красной точки, обозначающей рацию детектива, на нём не было.
"Впрочем, он мог и не активировать свой радиомаяк",- подумал Гордон.
— Какой радиус действия этого пеленгатора?- спросил он у Фидли.
— Два километра,- ответил тот и, внимательно посмотрев на Гордона, добавил, словно отвечая на его мысли.- Борк не покинет пределы Гутарлау до тех пор, пока не заберёт кассету с видеозаписью.
— А если он уже забрал её?- прищурился старший агент.
— Тогда действительно, нужно двигаться,- вздохнул Фидли.
— А вдруг журналист и его отец снова здесь появятся?- спросил своих друзей Лари.
— Если они выйдут оттуда,- Гордон указал рукой на болото,- то лучше бы нам этого вовсе не видеть. Пошли.
Он встал и медленно побрёл вдоль берега болота. Лари и Фидли переглянулись, нехотя поднялись со своих мест и последовали за ним.

В это время Борк шёл по маленькому и узкому коридору полицейского отделения. По его расчётам Кампф уже должен был отдать необходимые распоряжения для изъятия  злополучной плёнки. Детектив без стука открыл дверь кабинета Унро Вирта. Тот сидел за столом и что-то писал.
— Вы получили распоряжение от вашего начальства?- спросил его Борк.
— Да,- ответил Вирт.- Только что прислали по телеграфу. Распишитесь в получении и можете забирать эту видеозапись.
Он положил перед Борком лист бумаги с текстом, а сам подошёл к сейфу и достал из него плёнку. Детектив прочитал текст, расписался и, положив кассету в папку, посмотрел на Вирта.
— Сюда скоро прилетит ещё одна группа. И они тоже будут следить за Героном и Илмаром.
— Они в чём-то обвиняются?- спросил его Унро.
— Они подозреваются. Речь об обвинении пока не идёт,- ответил Борк.
— Я надеюсь, что новая группа не будет пытаться, проникнут в дом Мелвина?
— Возможно, нам придётся сделать это на законных основаниях.
— Этот вариант устроил бы всех,- согласился Вирт.
— Кто ещё, кроме вас, просматривал эту запись?
— Инспектор и его помощник. Те, что выезжали по вызову Мелвина.
— Мне нужны твёрдые гарантии, что эта информация не выйдет за пределы вашего участка,- сказал Борк.
— Меня об этом уже предупредили,- ответил начальник отделения.- А что касается инспектора и капрала, то они достаточно разумные люди, и тоже понимают насколько это серьёзно.
Борк утвердительно кивнул головой и повернулся к выходу.
— Да, кстати,- он остановился у самой двери.- Вы не получали распоряжений насчёт Дадона Праймоса?
— Мне приказано собрать на него подробное досье,- сказал Вирт, угрюмо глядя на Борка.
Детектив выдержал небольшую, но достаточно выразительную паузу и вышел из кабинета.

В машине у Борка лежала топографическая карта Гутарлау и его окрестностей. Он разложил её на коленях, достал авторучку и поставил на карте жирную точку. Именно в этом месте рыбак и его сын ушли от наблюдения.
— Гордон,- детектив нажал на рации кнопку.
— Слушаю,- Ответил тот.
— Как идут поиски?
— Пока безрезультатно. Идём вдоль берега болота. Никаких следов.
— Вот что,- Борк посмотрел на часы.- Возвращайтесь к дому рыбака. Пока там никого нет, установите на окно микрофон. Скоро уже прилетит вертолёт. Всё понятно?
— Да,- мрачно ответил Гордон.

Вчера вечером агент Корвелла сообщил детективу о том, что Форст звонил в дом рыбака Мелвина, и сегодня вечером археолог собирается приехать к рыбаку в гости. Это известие очень удивило и заинтересовало Борка.
"Может быть, Герон и Адам всё же знают друг друга?- думал сыщик, медленно сворачивая топографическую карту.- А вдруг они сообщники? Ведь они оба пытались завладеть рубином".
Он отложил в сторону карту и, взяв в руки телефон, начал набирать номер агента Корвелла.
— У вас есть запись разговора Форста с Мелвином?- дозвонившись до него, спросил Борк.
— Конечно,- ответил тот.- Вы хотите его прослушать?
— Да,- сказал детектив.- А куда ещё звонил Форст?
— Вначале ему позвонил из столицы некий Альверт Зацман. Затем был ответный звонок Форста Зацману.
— Этот разговор тоже записан?
— Мы фиксируем все его звонки, как входящие, так и исходящие.
— Я скоро буду у вас,- сказал сыщик и отключил телефон.
До прилёта новой группы оставалось чуть более часа. Борк надеялся, что за это время он успеет прослушать все записанные разговоры Форста, а Гордон сумеет установить на окно микрофон.

Услышав приказ детектива, Фидли со злостью пнул обломок сухой ветки. Как же он ненавидел в этот момент Борка! Всем было понятно, что к дому должен подойти кто-то один из них, а остальные будут обеспечивать прикрытие со стороны леса и дороги. Но кто пойдёт к дому? Это должен решить Гордон. Он был старшим группы, а Лари и Фидли обязаны подчиняться его приказам.
"Остался один час. Всего лишь один час. Что же сделать, чтобы не идти к этому проклятому дому?"- лихорадочно думал Фидли.
— Я установлю микрофон,- неожиданно для всех сказал Гордон.- А вы меня прикроете.
Лари и Фидли посмотрели на него так, как будто впервые увидели этого человека.
— Гордон, ты же видел, что с нами случилось, когда мы подошли к этому дому,- удивился Фидли.- К нему нельзя приближаться меньше, чем на два метра.
— А я и не собираюсь этого делать,- улыбнулся старший агент.- К тому же вам с Лари и без того крепко досталось. Мы не имеем права отказаться от выполнения приказа. Тем более что сегодня нам предстоит оправдываться перед высоким начальством. А мне в голову пришла, кажется, удачная мысль.
— Что ты придумал?- спросил его Лари.
—Я возьму длинный прут, расщеплю его на конце и вставлю туда микрофон. Одна капля клея на микрофон и после этого его можно прижать к стеклу, не подходя к дому ближе, чем на три метра. Главное, чтобы рука не дрогнула, когда я буду держать прут. Клей должен схватиться в течение нескольких секунд, а затем можно будет оттуда убегать.
— Гордон, ты — гений,- восхищённо воскликнул Фидли.- Именно так и нужно сделать.
— Лари. Ты где оставил лодку?- спросил Гордон.
— Лодку мне пришлось бросить на берегу,- ответил тот.- Если её не украли, то она должна быть там.
— Пойдёмте быстрее. У нас мало времени. Будем надеяться, что раньше, чем через полчаса Мелвины в доме не появятся,- Гордон решительно и быстро зашагал вперёд.

Всё произошло так, как и предполагал Гордон. Операция по установке микрофона не заняла больше пятнадцати минут.
— Прекрасно,- сказал Борк, когда узнал о выполнении этого задания.- Подъезжайте к полицейскому участку. Машину оставите здесь, а я довезу вас до аэродрома.
Вся группа была просто счастлива. Они ехали по дороге в Гутарлау, радуясь и смеясь от возбуждения.

"Скоро я буду дома,- думал Фидли,- в своём родном городе, живой и почти невредимый. Пусть даже и с клеймом на заднице. Ничего, я что-нибудь придумаю. Например, нанесу сверху ещё одну татуировку".
Его совершенно не пугала встреча с высоким начальством. Однажды он уже выиграл пари у начальника Управления и надеялся, что и в будущем удача тоже его не оставит.
— А как же всё-таки они могли идти по болоту?- спросил вдруг Лари.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
— Лари,- глубоко вздохнул Фидли.- Если ты сейчас же этого не забудешь, то я буду вынужден двинуть тебя ещё раз бревном по голове.
— Вот что, мужики,- медленно и с расстановкой произнёс Гордон.- Каждый из нас должен понять, что если он когда-нибудь и кому-нибудь расскажет о том, что здесь увидел, то его сразу переведут из одного Управления в другое, на полный и пожизненный пансион.

Агенты подъехали к полицейскому участку, пересели в машину Борка и вскоре уже были на аэродроме. Вертолёт только что приземлился, и из него выпрыгнули трое молодых парней.
"Господи,- покачал головой Фидли.- Ну и вляпались же вы ребятки".

Наверх
« Последняя редакция: 15.05.2011 :: 16:33:03 от PanchaDevi »  

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #36 - 14.05.2011 :: 20:26:28
 
Ну вот, опять глюк. Вместо кавычек - &#8243. Как с этим бороться?
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #37 - 15.05.2011 :: 16:34:30
 
Только заменой сложных кавычек на простые, через редактор Печаль
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #38 - 15.05.2011 :: 20:04:22
 
Понятно, спасибо, но я, кажется, нашёл другое решение - поменял браузер и глюк пропал Улыбка(хотя и не уверен, что избавился от него навсегда).
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #39 - 15.05.2011 :: 20:05:12
 
Глава 26

— Гера, возьми чуть левее.
— Неужели я сбился с курса?- удивился Герон.
— Нет. С курса ты не сбился. Но нам нужно подойти к дому с другой стороны,- ответил Илмар.
— Зачем?
— Затем, что в этом месте нас может ожидать засада.

События сегодняшнего утра настолько отвлекли внимание Герона, что он совсем забыл о сыщиках.
"Мне нельзя быть таким рассеянным. Я должен помнить о них каждую секунду",- подумал журналист.
"Тебе необходимо научиться делить своё сознание",- подсказал ему Яфру.
— Отец, если здесь нас ожидает засада, то значит, они видели, как мы вошли в болото?
— Конечно, видели, и притом все сразу,- довольным голосом ответил Илмар.
— Ты знал, что сыщики идут за нами, и намеренно позволил им всё увидеть?- удивился Герон.
— Да, я сделал это умышленно.
— С какой целью?
— Я хочу, чтобы эти люди задумались и поняли, как не прост тот мир, который их окружает.
"Мне определённо нравится твой отец,- опять шепнул Яфру.- И будь я на его месте, то поступил бы точно так же".
— А ты уверен в том, что агенты никому об этом не расскажут?- спросил Герон отца.
— Я думаю, что они достаточно разумные люди,- ответил Илмар.- Мне будет даже жалко, если на их место придут другие.
— Сыщики сильно засветились,- сказал Герон.- Полиция в таких случаях старается глубже спрятать все концы в воду. Но почему тогда сейчас ты решил идти другим путём, если так уверен, что наши наблюдатели будут молчать?
— У них было достаточно времени для того, чтобы приготовиться к нашему возвращению. Агенты могли принести сюда видеокамеру,- объяснил Илмар.
— Но она могла быть у них и утром,- возразил Герон.
— Утром на болоте стоял густой туман. Это, во-первых. А во-вторых, не надо забывать о факторе внезапности. Когда сыщики пришли в себя, то мы уже скрылись в тумане.
"Твой отец был бы прекрасным полководцем, если бы жил в те времена, когда на Дагоне все воевали",- услышал Герон шёпот Яфру.
"Да,- согласился с ним журналист,- чего не скажешь обо мне".
"Люди, как впрочем, и все существа, не могут и не должны быть одинаковы. Но зато у каждого есть своя отличительная черта, свой конёк. Когда ты поймёшь, в чём состоит твоя особенность, то твоё существование наполнится для тебя совершенно иным смыслом. Но понять себя совсем не просто. Это гораздо сложнее, чем понять другого человека",- нравоучительно заметил Яфру.

Отец и сын быстро шли по болоту, стараясь обходить торчавшие из трясины коряги и полусгнившие стволы деревьев. Иризо поднималось всё выше и выше. Туман давно испарился, а на горизонте показались зелёные кроны высоких деревьев.
"Это Занбар научил тебя прятать свои мысли?"- раздался в голове Герона голос отца.
"И Занбар тоже,- усмехнулся Герон.- Раньше ты, наверное, читал мои мысли, как раскрытую книгу".
"Нет. Я делал это только в случае крайней необходимости. Дело в том, что биополе человека очень чувствительно, и частые вторжения не могут не отразиться на его состоянии. Твои мысли — это часть твоей энергии. Забирая их у тебя, я лишаю тебя твоих сил".
"А когда два человека беседуют мысленно,- спросил Герон,- то, что происходит в этом случае?"
"Они попросту обмениваются энергией. И чем больше энергетический потенциал твоего собеседника, тем больше ты получаешь от него энергии",- объяснил ему Илмар.
"А если кто-нибудь заберёт таким способом у меня всю энергию?"
"Тогда ты умрёшь".
"Ты имеешь в виду моё физическое тело?"- попытался уточнить Герон.
"Ты умрёшь во всех отношениях. Если твоя энергия полностью будет поглощена другим существом, то она растворится в нём, усиливая его. А твоё физическое тело умрёт потому, что оно не может существовать без биополя. Энергия никуда не исчезает и не появляется из пустоты. Она всего лишь переходит из одного состояния в другое".
"А как велико биополе у человека?"- задал новый вопрос Герон.
"Это зависит от его энергетического потенциала. Есть люди с минимальным биополем. Его хватает лишь на то, чтобы поддерживать жизнедеятельность физического тела. А есть люди с огромным биополем. Великие ораторы заставляли многотысячные толпы людей слушать себя не только потому, что так красиво говорили. Происходило это главным образом оттого, что они накрывали всех своим огромным биополем".
"Твой папаша неплохо подкован,- удивился Яфру.- Даже для человека из рода Нарфея".
— Гера. Кто там тебе всё время что-то бубнит?- спросил Илмар.
Герон захохотал и едва не сбился с ритма своего шага.
"А вот это уже мой секрет,- подумал он, закончив смеяться.- Попробуй его разгадать".
— Неужели ты так сдружился с Занбаром, что он до сих пор с тобой разговаривает?
— Ты думаешь, что Занбар может читать и передавать мысли на таком расстоянии?- вопросом на вопрос ответил Герон.
— Мне кажется, что может,- сказал Илмар.
"Может, может",- подтвердил Яфру.
Теперь его шёпот был еле слышен. Он возникал в голове Герона, словно дуновение лёгкого ветерка.
"Конечно, я это могу",- раздался вдруг громкий голос Занбара.
— Вот тебе и подтверждение,- сказал Илмар.
"Занбар. Кто это с Героном всё время шепчется?"
Мысль Илмара прозвучала так громко, что была похожа почти на крик.
"Это нечестно",- запротестовал Герон.
Но Занбар молчал и журналист сразу всё понял.
"Отец. Можешь не утруждать себя. Занбар не будет отвечать на твои вопросы",- с лёгким оттенком ехидства подумал Герон.
— Почему,- удивлённо спросил Илмар.
— А вот это — мой второй секрет,- довольно засмеялся Герон.
— Скоро у тебя секретов будет больше, чем у меня,- проворчал Илмар.
Но за этим ворчанием чувствовалась нотка удовлетворения и гордости.
"Он растёт не по дням, а по часам",- радостно подумал Илмар, спрятав эти мысли глубоко в своём сознании.

Полоска твёрдой земли быстро приближалась. Герон застегнул пуговицы рубашки и стал настраиваться на то, что сейчас он снова испытает боль в голове и мышцах.
Голову действительно сдавило, но боль уже не была такой пронзительной и острой. А вот мышцы тела, к большому удивлению Герона, казалось совсем не почувствовали никакой разницы.
"Без Яфру здесь не обошлось",- подумал Герон и словно в подтверждение ощутил на своей груди лёгкое шевеление.
— Держи,- Илмар достал из кармана и подал сыну засушённый корешок.
— Может быть, попробуем обойтись без него?- спросил тот, морщась от боли.
— Нет,- ответил Илмар.- К чему тебе этот глупый риск?
— Многие врачи утверждают, что все лекарства одно лечат, а другое калечат,- сказал Герон, но корешок, всё же, взял.
— Приготовление снадобий и лекарств — великое искусство. Но самый лучший фармацевт в мире — сама природа. Её лекарства не имеют никаких побочных эффектов, кроме как положительных,- успокоил его Илмар, но сразу добавил.- При условии, что пациент не превысит дозу.
— Значит, палка-то всё же о двух концах,- разжёвывая корешок, сказал Герон.
— Как всегда и во всём,- подтвердил Илмар.
Почувствовав облегчение, Герон вздохнул полной грудью и посмотрел на отца.
— Пойдём дальше?- спросил он, взявшись за лямки рюкзака.
— Пошли,- согласился Илмар.

Когда впереди, сквозь частокол деревьев, Герон увидел крышу и стены родного дома, он внезапно ощутил присутствие незнакомого запаха. Глубоко втянув в себя носом воздух, он понял, что это смесь бензиновой гари, мужского одеколона и пота, с едва уловимым оттенком спиртного.
"Жаль, что раньше у меня не было такого обоняния",- с сожалением подумал он.
Научившись регулировать громкость своей мысли и определив диапазон чувствительности отца, Герон теперь не боялся того, что Илмар услышит его. Намного труднее было спрятаться от Яфру. Тот сразу же откликнулся на мысль журналиста.
"Теперь тебе нужно научиться распознавать и запоминать запахи,- сказал бог яфридов,- потому что все окружающие тебя предметы имеют свой индивидуальный запах. И это ещё не всё. По запаху можно определить болезнь и душевное состояние любого существа. Страх, радость, ненависть, любовь — всё источает свой аромат. Исключением не являются даже рождение и смерть".
"А мысли имеют свой запах"?- спросил его Герон.
"Вопрос достойный потомка Нарфея,- усмехнулся Яфру.- Действительно, мысль тоже имеет свой запах. Но не многие существа во Вселенной способны его уловить. Это — фигура высшего пилотажа. На Дагоне такая способность доступна только мне, Нарфею и Занбару".
"Так вот как ты угадал мои мысли на острове",- улыбнулся журналист.
"Справедливости ради должен сказать, что ты тогда прятал свои мысли не очень умело",- уклончиво ответил Яфру.
"Ну, конечно,- пожал плечами Герон.- Я ведь не могу за пять минут всему научиться".
"Вот для чего и нужны постоянные тренировки. А я помогу тебе овладеть таким искусством".
"Мне показалось, что ты уже помогаешь",- улыбнулся Герон,- и очень даже интенсивно".
"Это только начало,- довольно засмеялся Яфру,- но результаты твой отец уже заметил. Потому он и обеспокоен твоим состоянием".
"Так. И что у нас, получается?- задумался Герон.- Что ты сам создал ситуацию, благодаря которой тебе и придётся встретиться с Нарфеем?"
"Браво,- Яфру несколько раз хлопнул в ладоши.- Ты попал в самую десятку. Да, это действительно так. Наша встреча с Нарфеем — неизбежность. Уклоняться и прятаться от  этого — глупо и бессмысленно. Но ЖИВЫЕ боги давно покинули планету Дагона. На ней нет бога Нарфея, но он существует в своих статуях. Бога Яфру тоже нет на этой планете, но он существует в своём камне.
"Постой, постой,- взмолился Герон.- У меня опять кружится голова".
Он остановился и прижал ладони к глазам.
— Тебе плохо?- испугался Илмар
— Нет. Всё в порядке,- успокоил его Герон.- Просто я немного устал.
Илмар подозрительно смотрел на сына.
— Тебе нужно срочно идти к Нарфею,- убеждённо сказал он.
— Отец, завтра утром я буду у Нарфея,- твёрдым голосом ответил Герон.- А сегодня я должен ехать в Гутарлау.
— Я и сам могу туда поехать,- настаивал Илмар.
— Отец, я прекрасно себя чувствую,- с расстановкой произнёс Герон.- Поверь мне, нет никаких причин для беспокойства.
— Какой же ты упрямый!- воскликнул Илмар и пошёл дальше.
— Яблоко от груши недалеко падает,- пожал плечами Герон.
Илмар в ответ только хмыкнул и покачал головой.
"Кажется, я немного увлёкся,- сказал Яфру.- Эту ситуацию я поясню тебе позже".
"Да,- согласился с ним Герон.- Так будет лучше".

Запах, привлёкший внимание Герона, всё усиливался, и вскоре уже можно было приблизительно определить, в каком направлении нужно искать источник. Журналист внимательно посмотрел в ту сторону и заметил, как среди стеблей высокой травы блеснули белки глаз, затаившегося человека. Расстояние до сыщика было не меньше пятидесяти метров.
"Интересно, кто из них так пахнет? Лари, Фидли или Гордон?.. Скоро я это выясню",- усмехнулся Герон и поспешил вслед за отцом, который уже открывал ворота.
Мелвины прошли сразу в гараж и сняли с себя рюкзаки. Пока сын переодевался, отец колдовал над электрическим щитом.
— Неужели у нас опять были гости?- спросил Герон, снимая с себя брюки.
— В дом никто заходить не пытался,- ответил Илмар, глядя на панель с индикаторами.- Но внешний контур сигнализации всё-таки отреагировал на чьё-то приближение.
— А в каком случае срабатывает сигнализация?
— Сирена включается при приближении в полтора метра, а газ, когда расстояние сокращается до одного метра. В случае если человек подходит к дому ближе чем на четыре метра, то система готовится к запуску. Именно такая ситуация сейчас и зафиксирована,- задумчиво сказал Илмар.
— Значит, кто-то подошёл к дому ближе, чем на четыре метра, посмотрел и ушёл обратно? А какой в этом смысл?- спросил Герон.
Илмар промолчал.
— А на птиц, или скажем на зайцев, эта система реагирует?- снова спросил Герон.
— Если эта птица — страус, а заяц не меньше, чем кенгуру,- усмехнулся Илмар.
— Точно,- подхватил эту мысль Герон.- Это было кенгуру. Оно перепрыгнуло через живую изгородь и проскакало вокруг нашего дома.
— Ну и фантазёр же ты, - улыбнулся Илмар.
Он нажал на панели несколько кнопок и закрыл дверцы шкафа.
— Пойдём готовить обед, кенгуру.
— Иду,- ответил Герон.- Вот только тапочки обую.

Когда он вышел из гаража, то увидел, что отец не стал заходить в дом, а медленно идёт по дорожке к заливу. Герон последовал за ним.
— Кенгуру-то наш в ботинках был,- сказал Илмар, указывая на след, оставленный мужской туфлёй на береговой полосе.- И он не скакал через изгородь, а приплыл сюда на резиновой лодке.
Герон осмотрел берег в районе каменного пальца и увидел едва заметный полукруг из песка и мелкой гальки.
— Микрофон,- сказал он и посмотрел на отца.- А возможно и микрокамера.
Илмар прищурился и кивнул головой в знак согласия.
"Знаешь что, Гера,- отец неожиданно перешёл на мысленный разговор.- Кажется, у меня появилась неплохая идея. Мы с тобой теперь можем разговаривать и без слов. И кстати, тебе такая форма общения пойдет, только, на пользу. А вслух мы должны произносить лишь то, что нам выгодно в той или иной ситуации. Таким образом, у нас появляется возможность дезинформировать сыщиков и пустить их по ложному следу".
"А если они установили и микрокамеру?"- подумал Герон.
"Тоже хорошо. В этом случае тебе придётся ежесекундно контролировать все свои действия. Отличная тренировка".
"Прекрасный ход,- неожиданно поддержал эту мысль Яфру.- Страсть как люблю розыгрыши и интриги".
"Вы с моим отцом, как я погляжу, два сапога — пара",- ответил ему журналист.
"Я уже почти люблю его",- признался Яфру.
Герон засмеялся.
"Хорошо, отец. Давай будем дурачить сыщиков",- подумал он, глядя Илмару в глаза.

Они вернулись к дому, и рыбак стал открывать ключом входную дверь.
Герон стоял у крыльца и оглядывался по сторонам, ожидая, когда можно будет войти в дом. Его взгляд остановился на примятой траве у края дорожки напротив окна. Он подошёл к этому месту, присел на корточки и принюхался. Аромат травы перемешался с запахом кожаной обуви, пота и обувного крема.
"Здесь был не тот человек, который сейчас лежит в кустах",- понял журналист и постарался запомнить новый запах.
Он выпрямился и посмотрел на окно.
"Расстояние около трёх метров. Достаточно для того, чтобы сигнализация отреагировала на присутствие. А где же микрофон?"
"Гера, ну что ты там торчишь?- раздался в его голове голос отца.- Сыщики сейчас поймут, что ты догадался, где установлен микрофон".
" Ты его уже обнаружил?"- спросил Герон.
"В верхнем левом углу оконного стекла",- ответил Илмар.
Журналист скосил глаза на то место и, увидев на стекле маленькую бесцветную горошину, развернулся к озеру и лениво потянулся.

Лёгкий порыв ветра, налетевший со стороны залива, неожиданно обрушил на него множество ароматов и звуков. Герон замер и слегка прикрыл глаза, вслушиваясь и принюхиваясь к окружающей его природе. Он с изумлением осознал, что попал в совершенно другой мир, который раньше ему был недоступен. Это был мир запахов и звуков. Запахи больше не сливались в один неопределённый аромат. Они существовали почти независимо друг от друга, и к тому же одни были сильнее, а другие слабее. Солёный запах озера и запах прошлогодней краски на оконной раме, запах древесной смолы и аромат лесных цветов и растений. Всё это многообразие вдруг нахлынуло на журналиста, стоило ему лишь заострить на нём своё внимание. Каждый камень, каждая травинка, любой предмет, находившийся поблизости, источал свой особенный и неповторимый аромат. Мир звуков был не менее разнообразен. Герон слышал шелест листьев на верхушках деревьях и шуршание воды о береговую гальку и песок. До его ушей отчётливо доносился скрип деревянных половиц в доме и хруст сухих веточек в лесу под чьими-то ногами.

Он вздрогнул и сосредоточил всё своё внимание на этом звуке. Кто-то приближался к дому, делая короткие и торопливые перебежки. Герон повернулся в сторону леса и стал принюхиваться и вглядываться в частокол деревьев.
— Арбин, не шевелись,- донёсся до Герона приглушённый шёпот того человека, который лежал в кустах.- Он смотрит прямо на тебя.
Герон внимательно осматривал стволы больших деревьев в этом направлении. Наконец он заметил, как из-за большого дуба показался  и тут же исчез козырёк от кепи.
— Барди, что он делает?- Герон еле разобрал слова, которые произнёс человек, стоявший за дубом.
— Просто смотрит в твою сторону,- ответил шёпот из кустов.
"Они шепчутся по рации,- догадался журналист.- Но это уже другие люди".
Он принюхался, пытаясь уловить запах человека за деревом. Но ветерок, дувший со стороны озера, не позволил ему этого сделать.
— Гера, ты куда пропал?- послышался из дома голос Илмара.
— Я иду,- ответил Герон и неторопливо повернулся к крыльцу.
Он уже собрался рассказать отцу о том, что за домом теперь следят новые агенты, но Яфру остановил его.
"Не спеши сообщать отцу эту новость",- предупредил он Герона.
"Почему?"- удивился тот.
"Ты ведь об этом узнал только благодаря своим новым способностям. Твой отец — человек довольно проницательный. И он прекрасно знает, что такие способности не присущи потомкам Нарфея. Мне бы хотелось сначала встретиться с Нарфеем, а уж потом, если всё будет хорошо, то я с удовольствием познакомлюсь и с твоим отцом".
"А как ты догадался, что я собираюсь это сделать?"- спросил его Герон.
"Я и не думал гадать. Ты сам мне всё сказал".
"Я тебе сказал?!"- от удивления журналист даже остановился.
"Ну, конечно же,- хохотнул Яфру, очень довольный произведённым эффектом.- Все твои мысли формируются в подсознании, а их скорость у тебя пока невелика. Когда твоя мысль приняла свою окончательную форму, то я уже знал, что ты собираешься сделать".
"Значит, ты раньше меня знаешь, о чём я подумаю и что захочу сделать,- ахнул Герон.- Я правильно тебя понял?"
"Правильно,- подтвердил Яфру.- Но при условии, что ты не прячешь от меня свои мысли".
"Прятать мысли, особенно от тебя, очень нелегко",- вздохнул Герон.
"А тебе никто и не обещает лёгких побед,- с иронией напомнил ему Яфру.- Ты вот лучше бы спросил своего отца, сколько времени и сил он потратил на то, чтобы научиться читать чужие и прятать свои мысли".
"А ты сейчас можешь узнать, о чём думает мой отец?"
"Как только он понял, что с тобой кто-то разговаривает, то сразу же закрыл своё биополе надёжным щитом".
"И даже ты уже ничего не можешь сделать?"
"Гера, не забывай, что я — бог. Я могу это сделать. Но тогда мне придётся причинить боль твоему отцу. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я тебе это продемонстрировал?"
"Конечно, нет!- воскликнул Герон.- Я ведь только спросил".

— Чем ты там занят?- снова послышался из дома голос Илмара.- У меня создаётся впечатление, что ты совсем не хочешь есть.
— Я просто умираю от голода,- ответил ему Герон,- поэтому так медленно и иду.
"Даже и не пытайся меня одурачить,- усмехнулся Илмар.- Скажи лучше честно, что ты заболтался со своим другом, или с подружкой. Уж и не знаю, кто это на самом деле. Может, ты познакомишь меня со своим собеседником?"
"Обязательно познакомлю,- Герон уже вошёл в дом и увидел отца, который хлопотал у плиты,- но только чуть-чуть позже".
"Ну, позже, так позже",- согласился Илмар.
— Помоги-ка мне приготовить обед,- сказал он уже вслух.- Что ты хотел бы съесть?
— Всё,- решительно сказал Герон и стал закатывать рукава рубашки.

Вдвоём они быстро справились с этой задачей. Поджаренный на сливочном масле картофель, яичница с беконом, тёртый копчёный сыр с майонезом и чесноком, салат из свежих овощей, соус и кувшин красного виноградного вина вскоре уже стояли на столе. В довершение ко всему Илмар поставил на центр стола большую вазу, наполненную горьким шоколадом и очищенными орехами.
— На десерт?- спросил Герон, указывая глазами на вазу.
— Всё, что мы с тобой приготовили на кухне — это пища для тела. А то, что лежит в вазе — пища, в большей степени, для мозга,- сказал Илмар.
"Тебе это сейчас просто необходимо,- добавил он уже мысленно.- Ты сегодня достаточно сильно нагрузил свои мозговые извилины".
Положив в рот первый кусок шоколада, Герон сразу почувствовал, что этот продукт ему действительно срочно нужен. Мозг требовал свою пищу в первую очередь, и поэтому Герону пришлось начинать обед с шоколада и орехов, а заканчивать его жареным картофелем и яичницей.

— Кажется, я объелся,- сказал он, поставив на стол пустой бокал и откинувшись на спинку стула.
— Чтобы впредь не испытывать такого чувства,- Илмар налил в свой бокал вино из кувшина,- старайся ещё до еды накормить свой мозг. Тогда он уже не будет требовать слишком много пищи для желудка.
Рыбак посмотрел на часы.
— У нас ещё есть немного свободного времени. Ступай, отдохни, а потом поедешь за Адамом и его супругой. Заодно и в магазин заскочишь, купишь кое-каких продуктов. А я сейчас займусь орехами.
— Давай я помогу тебе разобраться с ними,- Герон начал убирать со стола посуду.- Как-никак всё же два полных рюкзака.
— Нет. Я сделаю это сам,- Илмар допил вино из бокала и тоже встал из-за стола.
— Охраняешь секрет приготовления блекки?- усмехнулся Герон.
— Не волнуйся,- ответил Илмар,- от тебя мой рецепт никуда не денется. А вот работник-то из тебя сейчас неважный — еле ноги переставляешь.
Герон действительно двигался с трудом. Тяжесть в желудке, в мышцах и голове, давила на него всё сильнее и настойчивей, требуя отдыха и покоя.
— Тогда разбуди меня, если я усну,- попросил он отца.
— Ты пойдёшь к себе в комнату?- спросил Илмар.
— Нет,-  немного подумав, ответил Герон.-  Хочу побыть на природе.
— Хорошо,- кивнул головой отец.
"А сыщиков ты берёшь с собой?"- спросил он уже мысленно.
"Пожалуй, я от них спрячусь,- улыбнулся Герон.- Пусть немного побегают".

Скалистый берег начинался метров в двухстах от залива. Там у Герона было своё укромное место. На вершине каменной гряды между двумя скалами находилась ровная площадка, поросшая мягкой травой. В детстве Герон иногда забирался сюда, чтобы посмотреть сверху на озеро, лес и посёлок. Попасть в это место можно было как со стороны озера, так и со стороны леса. Лесная дорога была короче и безопаснее, но Герон чаще выбирал водный путь, хотя для этого приходилось метров пятнадцать карабкаться по почти отвесной скале. И лишь в те дни, когда на озере бушевал шторм, он приходил сюда через лес.
В такую погоду он лежал на самом краю своего убежища и наблюдал, как большие волны с шумом разбиваются о скалы, ощущая своим телом эти удары. Чайки и бакланы, спасаясь от шторма, тоже прятались на уютной  площадке и садились совсем близко от Герона. Было очень интересно наблюдать, как они толкали друг друга, пытаясь занять лучшие и удобные места. Если Герон долго лежал без движения, то эта крикливая и наглая толпа начинала подбираться к нему всё ближе и ближе. Но стоило ему сделать резкое движение, как птицы тотчас с шумом отлетали на безопасное расстояние. После чего они снова начинали рассаживаться и толкаться, не переставая кричать и хлопать крыльями.

Герон давно уже не поднимался на эту площадку, и сейчас он решил отдохнуть именно там. Он поднялся к себе в комнату, снял с себя одежду, а из дорожной сумки достал трусы для купания. Переодевшись, он подошёл к зеркалу. Изумрудное пятно на его груди стало ещё ярче и казалось, что оно начинает приобретать объём. Зелёный бог сидел всё в той же позе, положив на колени свою острогу.
"Яфру,- позвал его Герон.- Тебе нужно спрятаться. Вокруг слишком много любопытных глаз".
Пятно сразу же исчезло, оставив после себя почти незаметный контур ящера. Герон спустился вниз, вышел из дома и направился по дорожке к озеру. "Рыбака" поблизости не было.
"У этих парней, наверное, другая тактика",- подумал он, заходя в воду.
"Отец",- громко произнёс про себя Герон.
"Что ты хочешь мне сказать?"- послышался голос Илмара.
Журналист отметил, что звук, возникший у него в голове, стал тише и отдалённей.
"Я сейчас нырну и исчезну,- предупредил отца Герон.- Если ты хочешь, то можешь посмотреть на реакцию зрителей".
"А что,- хмыкнул Илмар,- интересно будет взглянуть. Я сейчас поднимусь к своему перископу".
Герон сделал глубокий вдох и нырнул в воду.

Он рассчитывал доплыть под водой до большого камня в горловине залива и, отдышавшись за ним, снова нырнуть и продолжить движение вдоль берега насколько хватит воздуха в лёгких. Но когда журналист добрался до этого камня, то, к его большому удивлению, он совсем не почувствовал необходимости подниматься на поверхность. Герон уцепился за каменный выступ на дне и решил подождать, когда закончится в лёгких воздух. Прошло ещё две минуты, и он начал догадываться, в чём тут дело.
"Яфру. Это твоя работа?"- спросил он.
"Яфриды были амфибиями,- хохотнул Яфру.- Дышать под водой — это одна из способностей, которыми они обладали".
"Но для этого ведь нужны жабры",- удивился Герон.
"Они у тебя есть",- просто ответил Яфру.
"Как это?"- ещё больше удивился журналист, и начал ощупывать свою шею.
И действительно, за ушными раковинами он нащупал небольшие прорези.
"Что ты делаешь?- возмутился Герон.- Ведь ты же обещал не превращать меня в другое существо".
Он уже со страхом осматривал свои руки, ноги и туловище, боясь обнаружить ещё какие-нибудь изменения в строении тела.
"Яфру никогда не обманывает и всегда держит своё слово,- обиженно произнёс зелёный бог.- Эти жабры исчезнут у тебя сразу же, как только ты поднимешься на поверхность, и появятся вновь лишь под водой. Я хотел сделать тебе подарок, а ты усомнился в моей честности",- закончил он, явно оскорблённый.
"Не обижайся,- примирительно сказал Герон.- Я же не знал, что дело обстоит именно так. Твой подарок — просто чудо, слов нет. Но я совсем не был готов его принять. Такая неожиданность не то, что удивляет — она шокирует".
"На то он и сюрприз",- засмеялся Яфру.
"И много у тебя в запасе таких сюрпризов?"- спросил Герон.
"Пусть это будет моим секретом. Вы же с отцом любите секреты. Не правда ли?"
"Что верно, то верно",- ответил журналист и поплыл вдоль берега.

Он вынырнул прямо перед скалой, на которую ему предстояло забраться. Герон знал на ней каждый выступ, каждую трещину и ложбинку. Немало сил и времени он потратил, будучи ещё мальчишкой, когда пытался найти самый удобный и лёгкий путь наверх.
"Гера",- неожиданно позвал его Илмар.
"Да, я слушаю",- отозвался Герон, стараясь думать как можно громче.
"Сыщики забегали, словно полевые мыши. Но это уже другие люди. Три молодых парня в маскировочной одежде. Они, наверное, сейчас думают, что же им делать дальше. То ли вызывать спасателей, то ли сообщать мне, что ты утонул".
"Ничего, пусть побегают,- ответил Герон.- Это полезно для их здоровья".
Он ухватился за выступ и начал карабкаться вверх.

Герон не был здесь уже несколько лет и заметил, что время оставило свой след на этой скале. Кое-где камень выкрошился, кое-где покрылся мхом и мелкими растениями. Прежде чем ухватится или встать на какой-нибудь камень или выступ, журналисту приходилось проверять его на прочность и очищать это место ото  мха, мелких камушков и птичьего помёта. Фактически, Герон заново прокладывал путь наверх.
Но вот, наконец, он перекатился через край площадки и оказался  в небольшой ложбине, которая была покрыта травой и чахлым кустарником. Герон встал на ноги и огляделся. С этой точки обзора открывалась необычайно красивая панорама. Слева до самого горизонта простиралась водная гладь озера Панка. На её тёмно-синей, искристой поверхности сейчас было много яхт и парусников. Справа, на фоне высоких гор, раскинулся зелёный ковёр леса. Курортный городок, протянувшийся узкой и длинной полосой по побережью, расположился на границе двух стихий и пестрел разноцветными крышами домов. В безоблачном небе летали дельтапланы и лёгкие прогулочные самолёты, позволявшие каждому желающему осмотреть курортное место с высоты птичьего полёта.

Налюбовавшись прекрасным пейзажем, Герон лёг в мягкую траву на спину и закрыл глаза.
"Ну что, Яфру,- подумал он.- Начнём восстанавливать твою силу?"
"Я готов",- радостно ответил тот.

Иризо стояло почти в зените. Журналист закрыл глаза, и когда увидел красно-оранжевый и пульсирующий шар звезды, то вытянул руки и стал мысленно притягивать его к себе. Мощный и концентрированный поток энергии устремился на его грудь. Яфру торопливо и жадно впитывал в себя энергию Иризо. Сейчас он был похож на истощённого путника, нашедшего в палящей пустыне оазис с прохладной ключевой водой. Пятно на груди  Герона вспыхнуло изумрудным светом, образовав сияние, которое росло и ширилось. Мощность поступавшей энергии увеличивалась с каждой секундой. Журналист внезапно почувствовал, что он начинает терять свой вес.
Когда изумрудное сияние охватило его целиком, то тело Герона оторвалось от земли и зависло в воздухе над каменной площадкой. Теперь оно находилось в центре ярко-зелёного шара, внутри которого переливались дымчатые разводы и узоры, напоминавшие какие-то образы и видения. Они находились в постоянном движении, изменяясь и переплетаясь, образуя тем самым новые причудливые картины. Неожиданно на Герона нахлынули усталость и лёгкое головокружение, а вслед за этим пропало ощущение своего тела, времени и пространства.

Когда журналист открыл глаза, то увидел, что Иризо прошло уже три четверти своего дневного пути. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и его окружал незнакомый запах. Герон сел и огляделся. В ложбине исчезла вся зелёная трава и кустарник. Нет, растительность осталась на месте, но только она вся высохла и приобрела серо-коричневый цвет. Он дотронулся до травы, и та рассыпалась в пыль от прикосновения его руки. Герон осмотрел и потрогал своё тело. Кожа немного покраснела, как от загара, но на ощупь была мягкой и эластичной. Зелёное пятно исчезло, оставив после себя почти невидимый силуэт ящера. Бог яфридов выглядел, как и прежде, но что-то в нём всё-таки изменилось. Герон пригляделся внимательнее и обнаружил, что вместо одного камня на шее у Яфру  висело целое ожерелье из таких камней.

"Яфру,- позвал его журналист.- Как ты себя чувствуешь?"
"Превосходно. Просто замечательно",- с блаженством ответил тот.
"А почему здесь вся трава погибла?"- спросил Герон.
"В таком сильном энергетическом поле не может существовать ни один живой организм".
"А как же я?"- удивился журналист.
"Тебя я прятал в себе,- улыбнулся Яфру.- Мы с тобой временно как бы местами поменялись".
"У тебя появилось новое ожерелье",- разглядывая его, заметил Герон.
"Я собрал на Дагоне все свои камни,- довольным голосом произнёс Яфру.- Соединил все части в одно целое и теперь,- добавил он, смеясь,- я неуязвим, как бог".
"И тебя уже не пугает встреча с Нарфеем"?
"Я и раньше этого не боялся. Просто теперь я знаю, что уже не пропаду во Вселенной. А что касается Нарфея, то он всё равно может изгнать меня с этой планеты. Он победил в трудной и честной борьбе и Дагона принадлежит ему на все оставшиеся времена".
"А как же Армон?"- растерянно спросил журналист.
"Армона изгнали за некорректное поведение. Он применил недозволенный приём, благодаря которому на Дагоне могли исчезнуть все живые существа".
"Значит, в церквях молятся несуществующему богу?"- ахнул Герон.
"Да, это так. Но в этом нет ничего ужасного. Человечество развивается, выполняя своё предназначение по отношению к Высшему Разуму. А кому оно при этом молится — нет никакой разницы. Придёт время, и люди узнают всю правду о себе и своих богах. Нарфею это хорошо известно. Для него главным является то, что человек развивается в нужном и правильном направлении. Цивилизация на Дагоне находится на уровне развития грудного младенца, которому безразлично кто перед ним стоит — царь или пастух, а лучшим предметом на свете для него является яркая и звонкая погремушка".
Яфру замолчал. Молчал и Герон, пытаясь осмыслить новую информацию.
"Голова не кружится?"- спросил его бог яфридов.
"Нет,- вздохнул Герон.- Кажется, я начинаю привыкать к состоянию постоянного шока".
"Это уже прогресс",- засмеялся Яфру.
"Гера, ты не уснул?"- прозвучал голос Илмара.
"Нет, я не сплю,- ответил Герон.- А что, уже пора ехать?"
"Пройдёт ещё минут сорок, и можно будет отправляться,- сказал Илмар.- Только что звонил Адам и интересовался, не изменились ли наши планы".
"А торт уже готов?"- усмехнулся Герон.
"Что, сладкого захотелось?- поддел его Илмар.- Нужно было брать с собой шоколад".
"Чем заняты наши соглядатаи?"- вдруг вспомнил о сыщиках журналист.
"О, здесь разыгрался настоящий спектакль",- ответил Илмар.
"Очень интересно,- оживился Герон.- Расскажи-ка поподробнее".
"Сначала в лесу забегали сыщики. Затем мне позвонили из полиции и сообщили, что люди видели, как ты нырнул в воду и пропал. Я пытался успокоить дежурного, объяснив ему, что ты чувствуешь себя в воде не хуже рыбы и можешь довольно долго плыть под водой. Но тот ответил, что он просто  обязан отреагировать на сигнал, и посылает к нам спасателей. Вскоре подошёл катер с аквалангистами. А за это время полицейский задал мне кучу вопросов, пытаясь выяснить, в каком направлении ты мог бы скрыться. Короче, ты разворошил весь улей, и тебе придётся давать объяснения в полицейском участке. Только не говори, что ты был на скалах. Там замечено какое-то необычное явление и сейчас у этого места собралось много любопытных".
Герон осторожно подполз к обрыву, выглянул из-за камня и ахнул. На воде покачивались десятки яхт, среди которых находился и катер спасателей.
"Гера, ты меня слышишь?"- спросил Илмар, не дождавшись ответа.
"Да, отец,- поспешил сказать Герон.- Я всё понял и скоро буду дома".
Он развернулся и быстро пополз в ту сторону, которая была обращена к лесу.

Перевалившись через край площадки, Герон едва успел спрятаться за большой камень, вовремя заметив двоих мужчин в маскировочной одежде. Они карабкались по склону, одолев уже половину расстояния до верха скалы. Внезапно слух журналиста уловил звук приближающегося вертолёта, который был ещё далеко, но двигался явно в эту сторону.
"Обложили, как медведя в берлоге,- подумал Герон.- Яфру, а что привлекло такое внимание к скалам?"
"Люди увидели, как я набирал силу",- ответил тот.
"Ах, вот в чём дело,- ехидно подумал Герон.- Значит, ты устроил здесь грандиозное шоу, а скрываться и убегать приходится мне?"
"Ну, ты тоже хорош,- проворчал Яфру.- Зачем ты так встревожил полицейских?"
"И как же нам теперь быть?"- спросил его Герон.
"Я бы мог превратить тебя в любое существо,- предложил зелёный бог.- Отсюда можно улететь, уползти, ускакать, не привлекая особого внимания, но ты ведь не любишь этого делать".
"Нет,- решительно сказал Герон.- Давай оставим эти эксперименты на будущее. Я кое-что придумал".

В скалах между камнями было устроено много всяких нор, и сейчас одна из них находилась неподалёку от журналиста. Это была самая большая нора из всех, которые он здесь знал. Однажды он, взяв с собой фонарь, решил её исследовать. Но когда в глубине норы фонарь высветил чьи-то глаза, то Герон поспешил уйти из опасного места. Он хорошо знал, с какой яростью самки любого животного защищают своё потомство.
"Только бы здесь никого не было",- думал он, вползая в узкий проход.
Герон остановился в самом начале, чтобы принюхаться и прислушаться. В тесной пещерке было очень тихо, и запах в ней стоял совсем нежилой. Журналист переключился на внутреннее зрение и увидел, что нора уходит вниз под углом почти в сорок градусов. Ширина прохода не позволяла ему развернуться, и ползти можно было только вперёд.
"А вдруг я не смогу отсюда выбраться?"- засомневался Герон.
"Давай я превращу тебя в змею,- нетерпеливо сказал Яфру.- И ты сможешь заползти в любую щель".
"Нет. Вот когда я застряну и не смогу выбраться сам, тогда и превращай меня в кого угодно".
"Правильно сказал твой отец,- насупился Яфру.- Ты упрямый, как осёл".
"Он не говорил, что я осёл",- возмутился Герон.
"Но вполне мог бы это сказать",- съязвил бог яфридов.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #40 - 15.05.2011 :: 20:06:55
 
Герон полз по проходу, переругиваясь с Яфру и обдирая себе плечи, грудь и колени об острые камушки и выступы.
"Эти камни больно давят на меня",- тоном капризного ребёнка захныкал Яфру.
"Так вот почему ты хочешь превратить меня в змею,- догадался Герон.- Но ничего, потерпишь. В конце концов, всю эту кашу мы заварили ради тебя".
Герон скорее почувствовал, чем услышал, как недовольно засопел зелёный бог.

Проход уходил всё дальше в глубину скалы и вскоре расширился настолько, что можно было уже развернуться. Видимо, именно это место и служило логовом какому-то зверю. Везде валялись клочки старой шерсти и остатки костей. Герон остановился в раздумье. Ему нужно было торопиться домой, но наверху находились сыщики, и он не знал, сколько времени они там намерены оставаться. Отец, конечно, может и сам поехать в Гутарлау, но в таком случае Герону придётся объяснять причину своего отсутствия. А он дал слово Яфру не рассказывать о нём отцу до встречи с Нарфеем.
Журналист замер, напрягая свой слух и обоняние. Внезапно он уловил запах солёной воды, который поднимался из глубины прохода, уходившего дальше вниз. Герон снова пополз вперёд, чувствуя, как с каждым метром усиливается запах озера. В конце проход ещё больше расширился, образовав нишу, наполовину заполненную водой. Журналист соскользнул в воду и теперь уже поплыл, пытаясь найти выход из скалы.
Вскоре он действительно его обнаружил, но отверстие было очень маленьким и Герону пришлось разгребать песок и камни, освобождая и расширяя проход. Наконец, журналисту удалось протиснуть в образовавшуюся брешь голову и грудь. Посмотрев наверх, он увидел днище спасательного катера.
"Надеюсь, что в этом месте водолазы не будут искать моё тело",- думал Герон, выползая из подводной норы.

Он старался плыть между водорослями, почти прижимаясь ко дну, чтобы хоть как-то замаскироваться.
Прошло ещё десять минут, и Герон вынырнул из воды уже в своём заливе всего в нескольких метрах от берега. Он немного полежал на поверхности озера, словно стараясь отдышаться, и только после этого вышел из воды.

— Гера, где ты был?!- громко воскликнул Илмар, едва Герон переступил порог дома.
— Я купался,- ответил Герон, стараясь не рассмеяться и придать голосу нужную интонацию.
— Спасатели и полиция сбились с ног, разыскивая тебя,- с укоризной сообщил ему отец, хотя в глазах его при этом блестел лукавый огонёк.
— Полиция? Искала меня? Зачем?- "удивлению" Герона не было предела.
— Они решили, что ты утонул. Кто-то позвонил в полицию и сообщил им, что ты нырнул в заливе и больше тебя не видели.
— Это, наверное, оттого, что я вынырнул в другом месте,- с издёвкой сказал Герон.
— Где же ты вынырнул?- спросил Илмар.
— За камнями. Отдышался и снова нырнул,- и словно вспоминая свою прогулку, Герон добавил.- А когда я в следующий раз поднялся на поверхность, то между мною и берегом проходила какая-то яхта.
"А была ли там яхта?"- мысленно спросил его Илмар.
"Не знаю,- ответил Герон.- Пусть это они вспоминают. Яхты проходят мимо нашего залива каждые пять минут".
— И ты столько времени болтался в воде?- уже вслух спросил Илмар.
— Ну, зачем же?- удивился Герон.- Я был на острове.
— Я обещал инспектору, что ты позвонишь и объяснишь ему всё, как только появишься,- вздохнув, сказал Илмар.
— Да ради бога,- ответил Герон.- Вот только я не пойму, кому это взбрело в голову так заботиться обо мне.
Герон подошёл к телефону и, набрав номер полиции, несколько минут беседовал с инспектором.
— Странно,- сказал он, положив трубку телефона на место.- Но инспектор почему-то не захотел сообщить мне имя моего доброжелателя.
— Жаль,- кивнул головой Илмар.- А то мы пригласили бы его на чашку чая.
Они смотрели друг на друга и почти смеялись.
"Отец,- спохватился вдруг Герон.- А микрокамеру они нам не подсунули?"
Илмар отрицательно покачал головой.
"Но сыщики могли установить камеру в лесу,- не унимался Герон.- Сейчас очень мощная видеотехника".
"Наши занавески,- Илмар указал глазами на окно,- сильно искажают изображение".
"Неужели и они от Дадона?"
"Верно,- улыбнулся Илмар.- Фирма "Праймос и К".
"Ты принял предосторожности на все случаи жизни",- подумал Герон, глядя на отца.
"Не на все,- ответил тот,- а только на те, которые смог предугадать".
— Есть хочешь?- уже вслух спросил Илмар.
— Скоро у нас званый ужин,- чуть помедлив, ответил Герон.- Поэтому я не буду портить себе аппетит и ограничусь чашкой кофе и шоколадом.
— Мудрое решение,- согласился с ним Илмар.- И посему, я готов составить тебе компанию.

Когда часы пробили половину шестого, Герон выехал в Гутарлау. В городке он купил продукты, которые заказал ему отец, добавив к общему списку кое-что и от себя. А без пяти минут шесть, журналист вошёл в центральные ворота санатория, припарковав свою машину на общей стоянке. Герон без труда нашёл домик Адама и Зары. Он поднялся на крыльцо и постучал в дверь.
— Войдите,- ответил ему мужской голос.
Герон распахнул дверь и, войдя в дом, увидел высокого и худощавого мужчину, который шёл ему навстречу, протянув свою ладонь для рукопожатия.
— Здравствуйте,- опередил Герона Адам.- Вы — Герон Мелвин.
— А вы — Адам Форст,- улыбнулся журналист, пожимая руку Адама.- Здравствуйте.
— Рад, очень рад с вами познакомиться,- сказал археолог.
В этот момент открылась дверь в соседнюю комнату.
— Позвольте представить вас моей жене,- сказал Адам и повернулся к открывшейся двери.- Зара, это — Герон, сын  Мелвина.
— Очень приятно,- улыбнулась Зара и подала Герону свою руку.- Надеюсь, вы быстро обнаружили наше жилище? Они все такие одинаковые.
— Мне помогло то, что я знал номер вашего дома,- ответил журналист, глядя в добрые и проницательные глаза хозяйки.- Но даже если бы я его и не знал, то такое обстоятельство не повлияло бы на моё  намерение похитить вас из этого заведения.
— Похищайте,- согласилась Зара.- Но будьте готовы к тому, что за вами погонится полиция.
Герону показалось, что в этом шуточном ответе он уловил лёгкую тень напряжённости. Словно Зара его о чём-то предупреждала.
"А не появился ли у меня комплекс преследования?- подумал журналист.- Полиция уже несколько дней наблюдает за мной".

Полчаса назад, когда он отъехал от своего дома не больше, чем на километр, Герон увидел стоявшую на берегу озера машину с открытым верхом. Просёлочная дорога проходила здесь недалеко от воды, и чуткий слух журналиста без труда уловил слова, которые произнёс мужчина, сидевший в этой машине.
— Он только что проехал. Беру его на себя.
В продуктовом магазине Герон разглядел своего преследователя и даже обнюхал его. Запах был новый, совершенно незнакомый для журналиста.
"Значит, это — третий,- подумал он.- Отец тоже троих видел, но не исключено, что группу всё-таки увеличили".

— Заметьте, я собираюсь похитить вас с вашего же согласия,- ответил Герон Заре.- Поэтому приготовьтесь стать моими сообщниками.
— Вот так и возникают преступные группировки,- развёл руками археолог.- Сейчас мы возьмём своё секретное оружие и поедем знакомиться с четвёртым участником нашего заговора.
Пока Адам доставал из холодильника торт и коньяк, Герон с интересом принюхивался к окружавшим его запахам. Словно маленький ребёнок, который жадно вслушивается и заучивает неизвестные для него слова, журналист впитывал и запоминал новые запахи. И очень радовался, когда ему удавалось обнаружить  знакомый  аромат.
"Вонючка Примуса,- удивился он, почувствовав слабый запах газа.- Откуда она здесь взялась?"
— Скажите, Герон,- повернулась к нему Зара.- А как к вам обращается отец?
"Упрямый осёл",- буркнул Яфру.
— Гера,- ответил журналист Заре.
— Позвольте и мы будем вас так называть,- попросила его Зара.
— С радостью,- ответил он.
"Если ты ещё будешь обзываться,- подумал Герон, обращаясь к Яфру,- то я сегодня же снова полезу в ту нору".
Яфру в ответ лишь недовольно фыркнул.

Когда Адам и Зара готовы были уходить, Герон подхватил большую коробку с тортом. Но, заметив, что археолог берёт с собою трость, журналист протянул руку и к тому пакету, который держал Адам.
— Позвольте, я понесу и это,- предложил Герон.
— Нет, нет,- улыбнулся Адам, угадав, в чём тут дело.- Трость я беру уже по привычке. Я заметил, что благодаря этому предмету у меня пропало ощущение торопливости во время ходьбы.
— Хорошо бы тебе освоить ещё и чётки,- вздохнула его супруга.- Может быть, тогда бы ты стал философом и перестал ездить в свои бесконечные экспедиции.
— Возможно, когда-нибудь я так и сделаю,- ответил археолог и добавил.- Когда стану мудрее.
Герон не стал развивать эту тему, решив поговорить об экспедиции Адама позже и в более спокойной обстановке. Он перевёл разговор на погоду, курорт и местную природу, совсем забыв о том, что в его доме установлен микрофон, и другого такого случая может и не быть. Некоторое время темой их разговора стало необычное атмосферное явление, которое всего два часа назад наблюдали все обитатели побережья.

Сыщик благополучно довёл их до своей контрольной точки. Но от внимания журналиста не ускользнул тот факт, что в машине этого агента находился ещё один человек.
"Неужели их четверо?"- думал он, глядя в зеркало заднего вида.
Машина преследователей держалась на довольно большом расстоянии, и Герон не смог разглядеть лицо  мужчины, сидевшего рядом с агентом. Но что-то говорило ему о том, что этого человека он уже знает.
"Ну, ничего,- сказал он сам себе.- Скоро я узнаю не только лицо, но и запах нового агента".
"Ты собираешься перенюхать их всех?"- съязвил Яфру.
"Эта задача мне не по плечу?"- спросил его Герон.
"Ты даже не представляешь себе, как их много. Кроме полиции существуют ещё и службы безопасности, входящие в состав всех государственных структур. Самые мощные из них принадлежат церкви и Шестому Управлению. Кроме того, не надо забывать о тех, кто добровольно с ними сотрудничает. С большой долей уверенности могу тебе сообщить, что почти треть взрослого населения планеты занимается тем, что подслушивает, подглядывает и доносит".
"Какой кошмар",- ужаснулся журналист.
"Ну почему же кошмар?- не согласился с ним Яфру.- Такое обстоятельство заставляет всех быть бдительными, не расслаб##ться и постоянно напрягать свои мозговые извилины. Кошмар — это когда общество находится в состоянии полного покоя. Такой путь ведёт к расслаблению, апатии и деградации. Посмотри на окружающую тебя природу. Каждое живое существо бежит и прячется от своего хищника, и в то же время пытается сожрать кого-то другого, более слабого и незащищённого. Вот это и есть — единственно правильный и верный путь развития".

— Какая прелесть,- воскликнула Зара, когда машина Герона въехала на территорию усадьбы.- Просто райский уголок.
— Да,- согласился с ней Адам.- Изумительное место.
На крыльце дома, встречая гостей, стоял Илмар.
Герон остановил машину и удивлённо уставился на отца. Рыбак был одет в новый, модный и очень красивый костюм, белоснежную рубашку и начищенные до блеска туфли. Никогда ещё Герон не видел отца в такой одежде.
"Ну что ты сидишь, как истукан?- мысленно встряхнул его Илмар.- Помоги гостям выйти из машины".
Герон встрепенулся и тут же выскочил из машины.

Несколько минут гости стояли возле дома, приветствуя и знакомясь с хозяином.
— Майстер Мелвин, у вас восхитительная усадьба,- сказала Зара, оглядываясь вокруг.
— Я рад, что вам здесь понравилось,- ответил ей Илмар и повернулся к сыну.- Гера, поставь машину в гараж, а я покажу гостям наши владения.
И он повёл Адама и Зару вниз по дорожке к заливу.

Герон принёс в дом пакеты с продуктами и увидел праздничный стол. Илмар приготовил его меньше, чем за час.
Красивая и очень богатая скатерть с золотой бахромой и кистями, высокие и причудливые канделябры с разноцветными свечами, посуда, бокалы и столовые приборы, которые Герон никогда не видел у отца. Стол был царский. А ароматы, исходившие от него, дурманили и возбуждали аппетит. Так пахли приправы к тому блюду, что находилось в центре стола. Журналист осторожно приподнял продолговатую фарфоровую крышку и увидел под ней пропаренного пузана.
"Когда он успел всё это приготовить?"- удивился Герон.
"Твой отец умеет распоряжаться своим временем",- назидательно произнёс Яфру.
"В отличие от меня. Да?"- спросил его Герон.
"Неужели ты уже научился читать чужие мысли?- воскликнул бог яфридов.- Как же я этого не заметил?"
"Я просто попытался угадать и продолжить твою мысль. А читать их я пока не умею. Может быть, ты просветишь меня и объяснишь, как всё происходит?"
"Я уже говорил тебе, что мысль — это энергия",- произнёс бог яфридов таким тоном, что Герон сразу вспомнил своего школьного учителя.
"Не отвлекайся,- одёрнул его Яфру.- Так вот, когда кто-то хочет передать  мысль, то он направляет пучок своей энергии в биополе нужного ему существа. Заметь, что я намеренно произнёс это слово, чтобы ты понял, что мысли можно передавать любому существу, имеющему биополе. От мощности и концентрированности  энергетического луча зависит то расстояние, на которое ты можешь передать свою мысль. Чтобы передать мысль сразу нескольким существам, тебе необходимо рассеять этот луч, охватив им нужные тебе поля. Но при этом теряется мощность и уменьшается расстояние. Это то, что касается передачи мысли.
Чтобы принять чужую мысль, тебе не требуется прилагать какие-либо усилия и тратить свою энергию. Наоборот, при этом ты получаешь чужую энергию. Но заметь, что она не всегда может быть полезна для тебя. И, наконец, то, что касается захвата, то есть чтения чужой мысли. Для этого нужно войти в биополе другого существа и насильно, я подчёркиваю это, насильно захватить часть его энергии. Это всегда болезненный и полный риска процесс для обеих сторон. Тот, у которого отбирают его энергию, слабеет и опустошается. А тому, кто пытается захватить чужую мысль, приходится тратить на это много своих сил, рискуя взамен получить губительную для него энергию".
"Разве энергия мысли неоднородна?"- спросил его Герон.
"Конечно, нет. Разве ты не заметил, что бывают мысли полезные, а бывают и очень вредные?"- усмехнулся Яфру.
"Да, пожалуй, это так,- согласился с ним журналист.- Но ты объяснил мне только общий принцип процесса. А как насчёт самого механизма действия?"
"Гера, ты пока не можешь пользоваться этим механизмом. Тебе доступны только приём и передача, и лишь тем существам, которые хотят с тобой общаться. Твой энергетический потенциал ещё слишком мал".
"Но я ведь научился скрывать свои мысли",- запротестовал Герон.
"Должен тебя огорчить,- вздохнул бог яфридов.- Скрывая свои мысли, ты пользуешься моим щитом. Я нахожусь в тебе, но твоё биополе находится внутри моего, поскольку оно гораздо меньшего размера".
"Получается, что сам по себе я ещё ничего не представляю. Полный ноль",- разочарованно подумал журналист.
"Ну, не вешай носа,- воскликнул Яфру.- Не забывай, что ты из рода Нарфея и твои предки были монахами и жрецами. Ты упрям и любопытен, и у тебя всё получится. Нужно только по-настоящему  захотеть".
"Яфру, что-то ты мне не договариваешь,- подозрительно подумал Герон.- Сначала ты удивляешься, решив, что я прочитал твою мысль, а затем вдруг объясняешь мне, что я этого вовсе и не могу сделать. Как это понимать?"
"Читать чужие мысли —  великое искусство. И в нём, как и в любом другом умении, полно всяких нюансов, которые и определяют конечный результат".
Яфру на одну секунду задержал свою речь, словно выбирая, что можно сказать, а о чём лучше промолчать.
"Не буду забегать вперёд,- продолжил он,- и скажу тебе только одно. У людей из рода Нарфея, кроме всего прочего, существует ещё и скрытый потенциал. И величину его никто не может определить. Только сам Нарфей и его святые отцы способны это сделать. Могу ещё добавить, что благодаря этому потенциалу воровать чужие мысли можно совершенно незаметно и без всякого риска навредить себе. Нарфей — бог мысли и этот потенциал — главное его оружие".
Герон услышал голоса, приближавшиеся со стороны озера. Он быстро поставил торт и коньяк на стол и поспешил загнать машину в гараж.

— Боже мой,- всплеснула руками Зара, увидев накрытый стол.- Илмар, да вы живёте, как король.
— Должен вам признаться, что я ввёл вас в заблуждение,- улыбнулся рыбак.- В повседневной жизни я никогда не пользуюсь этими предметами и ношу совсем другую одежду.
— Это абсолютно ничего не меняет,- возразил Адам.- В повседневной жизни мы все выглядим иначе. Главное то, что вы имеете такую возможность, и поэтому можно сказать, что вы действительно живёте, как король.

После того, как все выпили за знакомство по рюмке виндорского коньяка, Адам и Зара, попробовав пропаренного пузана, недоумённо и грустно переглянулись.
— Илмар, мне стало жалко ту рыбу, которую вы нам подарили,- сказала Зара и, повернувшись к мужу, добавила.- Как же бездарно мы её загубили.
Адам беспомощно развёл руками.
— Я расскажу вам, как нужно правильно её готовить,- сказал Илмар.- Это совсем несложно.
— Несложно рассказать или несложно приготовить?- попытался уточнить археолог.
Все засмеялись.
— Я имел в виду и то и другое,- пояснил Илмар.

Зара настояла на том, чтобы Илмар немедленно открыл ей секрет рецепта. И в то время, когда рыбак объяснял ей весь процесс приготовления пузана, Герон вдруг заметил, как внимательно Адам рассматривает столовые приборы. Журналист тоже поглядел на свою вилку, которую держал в руке. Её форма действительно была несколько необычна, как впрочем, и у ножа и у ложки для соуса. Герон никогда и нигде не встречал столовые приборы, подобные этим. Если бы он умел читать чужие мысли, то удивился бы ещё больше, потому что Адам сейчас был просто потрясён.
Археолог сумел разглядеть клеймо на приборах. Точно такое же клеймо было вырезано на костяной линейке из медной книги.
Адама мучило любопытство, и он боролся с огромным желанием спросить у рыбака, откуда у него появились такие столовые приборы. Но, немного подумав, археолог всё-таки решил промолчать.
"Если Илмар знает историю этих вещей,- размышлял он,- то он никогда и никому не скажет правду. А если не знает, то тогда и спрашивать его бессмысленно".
Илмар во всех подробностях объяснял Заре рецепт приготовления пузана, как бы невзначай бросая короткие и быстрые взгляды на археолога.
"Гера, не упускай такой момент. Смотри во все глаза,- неожиданно шепнул восхищённый Яфру.- Ювелирная работа".
"Ты о чём?"- не понял его Герон.
"Эх",- горестно вздохнул тот, и журналисту показалось, что бог яфридов с сожалением махнул своей правой верхней рукой.
Герон понял, что в этот момент происходит что-то очень интересное, и стал внимательно вглядываться в лица присутствующих. Так и не определив в чём же тут дело, он решил подключить своё обоняние. Журналист сосредоточился и стал поочерёдно вдыхать запахи всех сидящих за столом.
Запах Зары подсказал ему о том, что она сейчас спокойна, расслаблена и очень внимательна. Оттенок запаха Адама приобрёл налёт озабоченности и настороженности. А вот с отцом творилось что-то непонятное. Его запах словно бы раздвоился. Два букета существовали как одно целое, и в то же время у каждого из них был свой особенный аромат. Герон так и не смог определить, какое же состояние они выражают. Он понял только то, что его отец производит сейчас какие-то совершенно фантастические манипуляции.
"Неплохо, для первого раза",- одобрительно шепнул Яфру, подтвердив тем самым, что Герон на правильном пути.

— И вот что ещё,- произнёс Илмар, заканчивая свой рассказ.- Если у вас после ужина осталась эта рыба, то не стоит разогревать её на завтрак. Холодный пузан намного вкуснее.
— Илмар, у вас талант прирождённого повара,- сказал Адам, очнувшись от своих раздумий.- Вам нужно открыть в Гутарлау ресторан. Я уверен, что у вас в запасе имеется ещё не один такой восхитительный рецепт.
— Ресторан — место шумное и суетливое,- ответил рыбак,- а я люблю покой и тишину. Да и торговать я не умею, поэтому разорюсь, не успев начать дело. Герон у нас тоже неплохо готовит, однако он выбрал для себя профессию журналиста.
— А в каком издательстве вы работаете?- спросила Зара, посмотрев на Герона.
— В "Ежедневных новостях",- ответил тот.
— Это не вы писали статью о землетрясении в Красных Песках?- поинтересовался Адам.
— Да, это был я. Сразу после катастрофы я приезжал в ту больницу, в которой вы лежали, но меня к вам не пустили.
— Значит, вы знаете, что в Песках была моя экспедиция,- понял археолог.
— Ну, конечно. Я запомнил ваше имя.
— И вы были на месте раскопок,- скорее подтвердил, чем спросил Адам.
— Я был единственным из журналистов, которому удалось туда попасть,- сказал Герон.- После землетрясения началась страшная буря, едва не заставшая нас врасплох. Если бы рядом не было лабиринта, то мы все погибли бы там.
Археолога так и подмывало спросить у Герона, не находил ли кто-нибудь на месте раскопок статуэтку, изображающую сидящего человека в ореоле крыльев. Но внезапно он почувствовал, как кто-то помимо его воли настойчиво запрещает ему это делать.
"Нарфей",- ахнул про себя Адам.
Если бы Герон не знал, что их разговор прослушивают сыщики, то обязательно начал бы расспрашивать археолога о находках той экспедиции. Но, понимая, что такой разговор может принять нежелательный оборот, он решил сменить тему.

— Отец, на столе закончился коньяк,- воскликнул Герон, приподняв опустевшую бутылку.- Не пора ли нам попробовать твою фирменную настойку?
— Действительно, пора,- сказал Илмар, вытирая салфеткой губы.- Я сейчас принесу блекку, а ты Гера, разожги камин.

Блекка тоже ужасно понравилась гостям.
— Только не спрашивайте у отца секрет её приготовления,- опередил их Герон.- Этот рецепт он скрывает даже от меня.
— Его вполне можно понять,- сказал Адам, смакуя настойку.- Виндорский коньяк тоже производит всего лишь одна семья на Дагоне. Тем он и знаменит.
Когда на стол поставили торт, то тут уже Герону и Илмару пришлось восхищаться лакомством. Зара радостно и смущённо улыбаясь, отшучивалась от их комплиментов. Коньяк и блекка сильно подействовали на неё и она, воодушевлённая похвалой, стала с увлечением рассказывать Илмару все тонкости приготовления этого торта.

Археолог совсем не слушал их беседу. Загадка клейма на столовых приборах и, как ему казалось, запрет Нарфея на расспросы о статуэтке, сильно его взволновали. Он начал мысленно читать молитву об укреплении веры и выборе правильного пути. Герон в это время подошёл к камину, чтобы подложить и поправить в нём горящие поленья.
"Гера, ну напрягись же,- почти застонал Яфру.- Такое не часто увидишь!"
Журналист закрыл глаза и снова сосредоточился. Внутреннее зрение показало ему удивительную картину. Мысленная молитва Адама создала в этом пространстве фон, который высветил все биополя в комнате. Герон, конечно, этого не знал. Он видел только свечение, окружавшее каждого из сидевших за столом людей. У Зары и Адама оно было небольшое и слабое, а вот свечение Илмара было ярким и удивительно большим. И ещё Герон заметил движение этого света. Оно шло по направлению от Адама к Илмару. Журналист решил взглянуть на себя со стороны так, как он это делал на болоте, и сразу замер от изумления. Он был окружён ослепительным сиянием, за которым едва угадывался контур его тела. Но в полуметре от Герона сияние резко обрывалось, продолжаясь дальше лишь слабым свечением.
"От этого заклинания невозможно укрыться,- недовольно проворчал Яфру.- Хорошо ещё, что он читает его так неумело".
"Какое заклинание? Кто его читает?"- спросил, ничего не понимающий Герон.
Яфру не отвечал.
"Ну, что ты молчишь?- возмутился Герон.- Сказал "а", так говори и "б".
"Может я, конечно, делаю ошибку,- вздохнул Яфру,- но раз уж проговорился, то деваться некуда. Адам мысленно читает заклинание Нарфея, а твой отец читает  мысли археолога и одновременно разговаривает с его супругой. Если бы он сейчас обратил внимание и на тебя, то увидел бы и моё биополе, как бы я не старался спрятаться. Адам читает заклинание неумело, да и к тому же на другом языке. Только это обстоятельство позволяет мне хоть как-то маскироваться".
"Адам знает заклинание Нарфея?- удивился Герон,- Он тоже из нашего рода?"
"В том то весь и фокус, что нет,- загадочно произнёс бог яфридов.- Более того, это заклинание известно лишь избранным жрецам Нарфея. Но, ни один из них не стал бы ТАК его читать".
"Откуда же тогда оно известно Адаму?"- поинтересовался журналист.
"Вот иди и спроси об этом его самого,- рассердился Яфру.- Я и так сказал тебе много лишнего".
— Адам, а помнишь какой торт, мы испекли на Новый год?- обратилась Зара к мужу.
— Да,- спохватился Адам, когда понял, что обращаются именно к нему.- Это был шедевр кондитерского искусства.
Герон увидел, как сразу исчезло свечение вокруг присутствующих.
"Фу,- облегчённо вздохнул Яфру.- Наконец-то он перестал об этом думать. Можно немного и расслабиться".
"А что бы произошло в том случае, если бы  заклинание прочитал настоящий жрец Нарфея?"- задумчиво спросил его Герон.
"Тогда всем сразу бы стало ясно, кто есть кто,- ответил тот.- Даже я не смог бы скрыть свою сущность и намерения. Применив это заклинание, опытный жрец может узнать о тебе то, о чём ты и сам не догадываешься".
"Уж, не для того ли Адам читал такое заклинание, чтобы узнать, можно нам доверять или нет?"- подумал журналист.
Вопрос он задал скорее самому себе, но Яфру  решил всё-таки откликнуться на него.
"Адам читал не само заклинание, а всего лишь его перевод на другой язык. Но перевод достаточно точный, передающий саму суть заклинания. Оттого мы и наблюдаем такой эффект. Но я бы сказал, что Адам действовал скорее интуитивно, чем осознанно".
Герон ещё раз поправил поленья в камине и вернулся к столу.

За окном уже смеркалось и Зара, заметив это, встревожено сказала Адаму:
— Нам пора возвращаться домой. Скоро совсем стемнеет.
— Не беспокойтесь,- обратился к ней  Герон.- Я вас отвезу.
— Нет, нет,- решительно воспротивился археолог.- Вам не стоит садиться за руль. Коньяк и настойка вашего отца — смесь довольно сильная. Я это чувствую по себе. Мы сейчас вызовем такси, а вам нужно оставаться дома.
— Я думаю, что Адам прав,- поддержал его Илмар.- Гера, вызови такси, а мы тем временем погуляем на природе. Вы не против моего предложения?- он посмотрел на Зару.
— С большим удовольствием,- воскликнула она.- Мне так нравится ваша усадьба.
Герон вызвал такси и пошёл вслед за гостями, которые неторопливо спускались по дорожке к озеру.

Вечер был чудесный, тихий и тёплый. На безоблачном небе уже появились Ночные Близнецы и окрасили своим бледно-матовым светом деревья, траву и поверхность озера.
Илмар и Зара ушли вперёд, а Адам немного отстал от них, дожидаясь Герона.
— Гера, а вы помните того пожарника, которого спасли в момент взрыва в "Шарлее?"
Вопрос был настолько неожиданным, что застал журналиста врасплох.
Но ему вполне хватило секундной задержки, чтобы сориентироваться в этой ситуации.
— Я спас? Пожарника?- он остановился и изумлённо посмотрел на Адама.- Вы меня с кем-то путаете.
— Нет,- улыбнулся археолог.- Я вас ни с кем не путаю. Мы с Феликсом обсуждали этот случай и пришли к выводу, что дело было именно так.
— Феликс,- задумчиво произнёс Герон, словно вспоминая знакомое имя.- Тот пожарник, который стоял рядом со мной у взорвавшегося бокса?
— Совершенно верно,- подтвердил Адам.- Он сейчас находится здесь, в санатории и со вчерашнего дня он и его жена — наши соседи.
Археолог рассказал Герону о своём разговоре с Феликсом и объяснил, почему они пришли к такому выводу.
— А может быть, не я спас Феликса, а он меня?- предположил Герон, глядя Адаму прямо в глаза.
Такой вариант Адам явно не рассматривал.
— То есть вы не знаете, как всё это произошло?- растерянно спросил он.
— Понятия не имею,- пожал плечами Герон.- Я пришёл в себя, когда уже падал в колодец.
— Загадочная история,- помолчав, сказал археолог.- Феликс помнит только толчок, от которого он закатился под машину.
— Меня тоже что-то отшвырнуло,- подтвердил Герон,- но почему-то в противоположную сторону.
— Но Феликс теперь уверен, что это именно вы его спасли. Он, полон решимости вас разыскать.
— Я завтра же его навещу,- улыбнулся Герон.- И может быть, нам вместе удастся вспомнить какие-нибудь новые детали этого происшествия.

Они вышли к берегу озера, где стояли и тихо разговаривали Илмар и Зара.
Вечерний сумрак и тусклый свет Близнецов наложили на окружающую природу налёт загадочности и таинственности.
— Адам, как же здесь красиво!- воскликнула Зара, взяв под руку подошедшего к ней мужа.- Ну, зачем мы с тобой живём в этом душном и шумном городе?
— Я тоже уже привык к здешним местам,- ответил Адам,- и всё больше склоняюсь к мысли, что нам нужно доживать наши дни именно здесь. Илмар, как вы смотрите на то, что мы поселимся где-нибудь неподалёку от вас?
— Я буду только рад таким соседям,- улыбнулся рыбак.
У ворот послышался гудок автомобиля.
— Это такси,- сказал Адам.- Зара, нам пора идти.
— Мы вас проводим,- предложил ему Илмар и все направились к воротам.

Простившись с гостями, Герон и Илмар вернулись в дом. Герон начал убирать со стола посуду, но отец остановил его.
— Не надо, Гера. Я всё сделаю сам. Тебе нужно ложиться спать. Ты же хотел завтра утром пойти на рыбалку.
Герон осторожно поставил на стол большое блюдо, которое держал в руках.
"Отец, я раньше не видел у нас в доме этой посуды и столовых приборов. Откуда они у тебя?"- задал он мысленный вопрос Илмару.
"Это — наша семейная реликвия. Она досталась мне и твоей матери по наследству от наших предков".
"Адам очень пристально разглядывал столовые приборы",- Герон внимательно посмотрел на отца.
"Вполне естественная реакция для специалиста по древним вещам",- ответил ему Илмар.
"Почему же он тогда промолчал и не стал ни о чём тебя расспрашивать?"
"А вот это говорит о том, что Адам сначала думает, а уж потом задаёт вопросы",- улыбнулся Илмар.
— Спокойной ночи,- пожелал отцу Герон, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
— Спокойной ночи,- ответил тот.- Тебя разбудить, или ты проснёшься сам?
— Я проснусь сам.  Утреннее Иризо и птицы — лучше всякого будильника.
В спальной комнате Герон разделся и лёг в кровать. Яфру молчал, да и Герону не хотелось о чём-либо его спрашивать. Сопоставляя факты последних событий, он понял, что сегодняшний визит археолога вовсе не был случайностью.
"Отец специально устроил эту встречу. Столовые приборы и посуду он тоже достал умышленно. Адам располагает информацией, которая очень важна для отца,- думал, уже засыпая, Герон.- И, по-моему, сегодня отец эту информацию всё же получил".
Прошло несколько минут, и его тело расслабилось, а дыхание стало медленным и глубоким. Татуировка на груди стала набирать цвет и оживать. Вскоре от ярко-зелёного пятна отделилось небольшое облачко и, повисев немного в воздухе, выскользнуло из спальни сквозь приоткрытое окно — Яфру вышел на ночную прогулку.

Утреннее пение птиц разбудило журналиста ещё раньше, чем свет Иризо. Он ещё не научился полностью контролировать свой слух, и звуки ворвались в его голову неожиданно громко. Герон встал с кровати, умылся, оделся и спустился на кухню. Илмар, вероятно, ещё спал.
Стараясь не шуметь, Герон, приготовил себе кофе и достал из холодильника кусок вчерашнего торта, не забыв  поставить на стол и шоколад с орехами. После завтрака он пошёл в гараж, где взял рюкзак, пару удочек и вёсла, которыми решил заменить лодочный мотор, желая проверить выносливость своих мышц.
Как только лодка проскользнула между камнями в горловине залива, журналист налёг на вёсла. Лодка стала быстро набирать скорость, и за её кормой сразу образовался пенный след.
"Да тише ты, чёрт!- воскликнул Яфру.- Ты что, хочешь сломать вёсла? Они же не рассчитаны на такую нагрузку. Или ты хочешь кого-нибудь удивить своей скоростью?"
Герон резко сбавил темп.
"Я опять забыл о сыщиках",- недовольный собою, подумал он.
"Пора бы уже и привыкнуть к этому,- назидательно сказал Яфру.- Непохоже, что полиция собирается в ближайшее время оставить тебя в покое. А удивить ты их, по-моему, уже успел".
Журналист оглянулся по сторонам. Примерно в миле от него дрейфовал катер спасателей.
"Остаётся только надеяться на то, что они не запечатлели этот рывок на плёнку",- вздохнул он.

Герон работал вёслами, почти не напрягаясь, и всё равно лодка шла довольно быстро.
"Яфру, а черти действительно существуют?"- спросил он, вспомнив, как только что ругнулся бог яфридов.
"И черти тоже,- проворчал тот.- Занбар тебе уже говорил, что в этом мире возможно всё".
Чувствовалось, что он не расположен к разговору. Герон понял это. Лодка всё больше приближалась к острову, на котором их ожидала встреча с Нарфеем.

В заливе журналист причалил лодку к мостику, закрепил на нём якорную цепь и достал удочки. Он закинул крючки в воду, но без наживки. Затем поворошил палкой золу в кострище и пошёл в заросли кустарника, якобы за сухим хворостом для костра.
Герон подошёл к пещере с боковой стороны, огляделся и, не заметив ничего подозрительного, решительно отодвинул большой камень, открывая потайной вход. Не успел он сделать и трех шагов по проходу, как камень за его спиной с шумом встал на своё место. Ноги журналиста оторвались от земли, и его стало быстро всасывать внутрь пещеры. Ослепительно яркий свет и упругая волна горячего воздуха — это было последнее из того, что Герон почувствовал перед тем, как потерять сознание. 
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #41 - 17.05.2011 :: 08:31:20
 
Совет об орехах и шоколаде (надеюсь, проверенный?) возьму на вооружение Улыбка
Книга - источник знаний, ага Улыбка
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #42 - 19.05.2011 :: 19:39:08
 
  Глава 27                                                   

Цитадель Шестого Управления расположилась за чертой города на вершине одного из холмов. Она была выстроена в форме правильного шестиугольника, на углах которого возвышались островерхие башни. На закате дня, когда красные лучи заходящего Иризо отражались в разноцветных окнах комплекса, смотрящим на него издалека людям он казался огромной короной, усыпанной множеством драгоценных камней. Центральную часть внутренней площади занимало высотное здание, каскадами этажей, уходящее ввысь, заканчиваясь на самом верху позолоченным шпилем.                                                            
История возникновения этой постройки началась в те далёкие года, когда "Борцы за чистоту разума" взяли власть в свои руки. Первое время после эпидемии сумасшедших и просто подозрительных людей убивали без суда и следствия. Но потом правительство и церковь решили построить для таких людей тюремный комплекс. Боясь повторения массового безумства, глава церкви настоял на том, что нужно изучить и понять природу этого заболевания, чтобы найти от него лекарство. В руки Его Святейшества попали архивные записи опытов, которые проводил император Гаймор. И тогда он понял, что вирус бешенства открыл именно "Лекарь". В старинных документах ничего не говорилось о том, каким способом заражали людей. В них были только описания симптомов и развития болезни. Поэтому и решено было построить тюрьму-лабораторию, в которой вот уже многие столетия безуспешно пытались найти вирус бешенства и противоядие от него.            

Место для постройки было выбрано не случайно. Именно на этом холме стояла когда-то часовня бога Армона. В тот час, когда безумная толпа бросилась разрушать часовню, с неба в вершину холма врезался большой раскалённый шар, который взорвавшись, уничтожил и часовню, и сумасшедших.
Строительство комплекса не прекращалось и в настоящее время. Наряду с реставрацией старых частей постройки, здесь постоянно проводили реконструкцию и модернизацию, применяя новейшие технологии и оборудование.
Со временем Шестое Управление превратилось из тюрьмы-лаборатории в научно-исследовательский центр. Но оно по-прежнему оставалось тюрьмой и последней обителью для людей с психическими отклонениями. Здесь их не пытались лечить. Скорее наоборот, создавали все условия для развития болезни, чтобы иметь возможность наблюдать и проводить исследования.
Главную задачу — найти вирус бешенства и лекарство против него, церковь ещё не отменила, хотя за прошедшие столетия не было выявлено ни одного больного с симптомами, которые были описаны в архивной рукописи. Но методы исследования существенно изменились. Если раньше все больные использовались в качестве подопытных кроликов, то сейчас многие из них занимались поиском вируса самостоятельно. Образовалась "теневая лаборатория", в которой были созданы все условия для научной работы. И любой желающий из числа больных мог принять участие в поисках таинственного вируса.
Новую идею воплотил в жизнь магистр Корнелиус — правая рука Его Святейшества Волтара Третьего, возглавлявший Шестое Управление на протяжении уже почти тридцати лет. Он сумел убедить главу церкви в необходимости создания такой лаборатории. Его доводы были очень просты: если нормальному человеку не удалось проникнуть в тайну вируса, то может быть бред и буйная фантазия сумасшедшего сумеют найти решение этой задачи.

Конечно, за теневой лабораторией и всеми её сотрудниками велось пристальное наблюдение. К каждому из них были приставлены наблюдатели, которые следили за своим подопечным день и ночь. Ни один шаг, ни одно слово теневых лаборантов не оставалось без внимания и контроля со стороны сотрудников цитадели. Замкнутая часть территории, на которой находилась "сумасшедшая" лаборатория, было нашпиговано телекамерами и микрофонами, поэтому все "научные работники" могли свободно по ней перемещаться. Кроме жилых помещений и собственно лаборатории, были устроены комнаты для отдыха и развлечений, зал совещаний, кафетерий-столовая, а наверху, на крыше здания, открытая оранжерея с парковыми скамейками. Всё это создавало хоть какую-то видимость свободы и нормальной человеческой жизни. И вскоре статус "лаборанта" стал престижным среди пациентов Шестого Управления.

"Научным работникам" теневой лаборатории, казалось бы, некуда было торопиться,  но они работали прямо-таки на износ. То ли потому, что боялись потерять хорошее место, то ли оттого, что все они были сумасшедшими. Бесконечные опыты, дискуссии, совещания, споры до хрипоты, а порой и до драки, которую сразу пресекала охрана. И снова опыты, заседания, доклады и диспуты. Нормальному человеку выдержать такую психологическую нагрузку и такой ритм жизни было просто не под силу. Несколько наблюдателей, следивших за каким-нибудь "лаборантом", к концу дня валились с ног от усталости. И это несмотря на то, что сотрудники несли вахту поочерёдно. Все теории и предположения, даже самые бредовые, фиксировались группой контроля для последующего разбора и анализа. Документация накапливалась с катастрофической быстротой. И Корнелиус уже думал о том, что надо бы создать группу обработки данных из числа особо одарённых пациентов.      

Кроме магистра, нескольких верховных сановников церкви и десятка ответственных работников управления, никто в мире не знал, что в столичном тюремном комплексе собрано большое количество гениальных людей. Художников, писателей, поэтов, музыкантов и изобретателей. Среди пациентов были люди с феноменальной памятью и способностью оперировать в уме многозначными числами. Пророки, ясновидцы, предсказатели. Кого только не было в этом огромном сумасшедшем доме.
Невменяемых, буйных и особо опасных пациентов содержали отдельно. Именно они и были подопытными кроликами для исследователей. Остальные узники имели возможность общаться и заниматься творчеством до тех пор, пока прогрессирующая болезнь не заставляла переводить их в буйное отделение. Церковь эксплуатировала сумасшедших, забирая и присваивая плоды чужого труда. Никому из живущих на Дагоне людей и в голову не приходило, что многие шедевры, открытия и изобретения родились именно здесь — в таинственной и мрачной цитадели Шестого Управления.

Личные покои Корнелиуса находились на верхнем этаже высотного здания. Выше апартаментов магистра был только позолоченный шпиль. Из окон этого этажа можно было увидеть весь шестигранник комплекса и даже территорию далеко за его пределами. Внизу, в долине, город уже зажигал свои огни, а здесь, на высоте птичьего полёта, Корнелиус наблюдал, как огромный красный диск Иризо скрывается за горизонтом.      
Сегодня произошло чрезвычайное происшествие — исчез один из пациентов. Необъяснимым образом пропал талантливый художник, который написал картину, изображавшую сидящего в ореоле крыльев человека с сияющим шаром в руках. Магистр знал, что так выглядит бог Нарфей. Но этого не знал художник. Во всяком случае, когда его спросили, кто изображён на холсте, он в ответ лишь пожал плечами.
Художник исчез после обеда. Прямо на глазах у охранника, наблюдавшего за ним через телекамеру, установленную в палате. Охранник рассказывал, что больной расстелил на кровати одеяло, спустив один край до самого пола, и залез под кровать, отгородившись этой ширмой. Наблюдатель, не отрывая глаз от монитора, попросил медсестру проверить, что делает под кроватью больной. Подошедшая медсестра откинула одеяло. Под кроватью никого уже не оказалось.

Подобное происшествие не было первым. Магистр знал ещё несколько случаев, когда пропадали пациенты. Никого из них так и не нашли. Они растворились бесследно и поиски их не дали никаких результатов.
Сразу после исчезновения художника, магистр решил навестить прорицательницу. Её комната находилась на том же этаже, что и комната пропавшего художника. Корнелиус иногда пользовался её услугами и в большинстве случаев слова пророчицы сбывались.
— Ты можешь мне сказать, куда исчез художник?- спросил магистр.
Женщина закрыла глаза и несколько минут сидела, неподвижно сцепив пальцы рук.
— Он ушёл в свою страну,- наконец, ответила она, открыв глаза.
— Какую страну?- удивился Корнелиус.-  Где она находится?
— Этого никто не знает. И мне  не дано узнать.      
— Кто живёт в этой стране?
— Там живёт его народ,- прорицательница поднялась со стула и подошла к окну, повернувшись к Корнелиусу спиной.
Магистр понял, что большего ему не узнать и, молча, удалился.

Проходя по коридору, он заглянул в комнату-камеру, в которой жил художник. На столе лежала тонкая стопка карандашных рисунков и набросков — всё, что осталось после исчезновения узника. Магистр стал медленно перебирать листы, стараясь найти подтверждение той внезапной догадке, что возникла у него после разговора с провидицей.
Он не знал другой страны, кроме страны бога Нарфея, но и той не существовало уже много столетий. Однако каким тогда образом художник написал самого Нарфея? Ведь изображение этого бога можно было увидеть лишь в церковном хранилище, куда доступ имели только избранные. Сходство тюремной картины и того изображения, что лежало в хранилище, было просто поразительным.
Один из рисунков привлёк внимание Корнелиуса. На бумаге была нарисована вооруженная конница. Сидящие на конях люди в доспехах, напряжённо всматривались вдаль, вероятно ожидая приближения противника. Магистр поднёс рисунок ближе к глазам, стараясь разглядеть лица всадников, и с удивлением обнаружил, что в центре группы сидит на коне Его святейшество. А по правую руку от главы церкви изображён он сам, только моложе. Забрав рисунок, Корнелиус удалился к себе в кабинет.

Тайну страны Нарфея знали всего несколько человек, включая и самого магистра. Обслуживающий персонал хранилища набирали из числа глухонемых от рождения людей, которые никогда не покидали его стен. Были приняты все меры, чтобы исключить утечку информации из тайного архива.
Изучая старинные рукописи, Корнелиус обнаружил договор о мирной торговле заключённый Гаймором Первым. Документ был датирован тем же годом, что и описание опытов над заключёнными. Сопоставляя  документы, магистр понял, что зараза бешенства пришла отсюда в страну Нарфея, а не наоборот. Но он не стал обсуждать эту тему с Его Святейшеством, не подозревая о том, что тому уже давно известна тайна Гаймора. Но каким образом "Лекарь" получил страшный вирус, а Корнелиус теперь уже не сомневался, что это был именно он, до сих пор оставалось загадкой. Магистр перевернул всё хранилище в поисках личных вещей последнего императора, но не нашёл ничего, что могло бы пролить свет на возникновение этого вируса.

Загадочное исчезновение художника и не менее загадочные слова прорицательницы, заставили задуматься магистра. Если всё это не бред, то страна Нарфея  существует и поныне. А единственным белым пятном на планете остаётся пустыня Красных Песков, где когда-то и жил исчезнувший народ. Но пустыня была совершенно безжизненна. Это подтверждали фотоснимки, сделанные с самолёта. Хотя с другой стороны, ещё ни одному человеку не удалось пересечь территорию Песков.
"Если один человек сумел исчезнуть, бесследно раствориться в воздухе, то может так умеет делать и весь его народ?"- думал магистр, глядя, как быстро скрывается Иризо за линией горизонта.
"Допустим, что этот народ существует,- продолжал размышлять Корнелиус.- Тогда каких же он достиг высот в своём развитии? Если уже в те времена мог, шутя управлять природой?"
Постоянное общение с сумасшедшими не прошло даром для магистра, как, впрочем, и для всех сотрудников Управления. Он не раз убеждался, что многие бредовые идеи через некоторое время находили своё воплощение в реальной жизни. Они были настолько гениальны, что просто опережали своё время, и современникам не дано было их понять. Именно поэтому Корнелиус и старался создать здесь все условия для творческих людей, которых было много среди его пациентов.

На рабочем столе магистра лежало досье пропавшего художника. Но в нём не было ничего необычного. Родился и вырос в небольшом провинциальном городке. Окончил начальную школу и поступил в школу изобразительных искусств. Откуда на него и пришёл донос, в котором сообщалось, что молодой человек ругает и высмеивает церковь, правительство, и не верит в бога Армона. Обычный путь бунтаря и инакомыслящего, искателя правды и справедливости.
Закон и церковь не допускали критики в свой адрес и требовали от общества беспрекословного подчинения. Всех несогласных и сомневающихся ждала в лучшем случае отдельная и пожизненная комната в цитадели Шестого Управления. Многие из них через несколько лет действительно сходили с ума и заканчивали свою жизнь в буйном отделении.

"Да, но если художник принадлежит к народу Нарфея, то и родители его, и все предки тоже выходцы из этого народа".
Эта простая мысль прозвучала в голове магистра ударом колокола. Он нажал кнопку звонка на столе. Не прошло и нескольких секунд, как дверь кабинета открыл его помощник и личный секретарь Ровенто. Не дойдя трёх шагов до стола, за которым сидел магистр, он остановился и принял вопросительную и внимательную позу.
— В этом досье очень мало сказано о родителях художника,- Корнелиус закрыл папку и бросил её на угол стола, давая понять, что он ознакомился с  документами, и они ему больше не потребуются.
— Распорядись, чтобы служба безопасности собрала всю информацию не только о его родителях, но и обо всех его предках и родственниках,- магистр поднял вверх указательный палец правой руки, словно бы заостряя на этом моменте особое внимание.- Чем глубже удастся копнуть — тем лучше.
Ровенто подошёл к столу и забрал досье художника.
— И ещё. Мне нужны результаты последнего медицинского обследования. Особенно те, которые касаются состава его крови.
— Я должен принести их немедленно?- поинтересовался секретарь.
— Нет. Пока ещё время терпит. Я ознакомлюсь с документами завтра.
— Это всё?- помолчав пару секунд, спросил Ровенто.
— Да. Ступай,- Корнелиус поднялся из-за стола и опять подошёл к окну.
Секретарь бесшумно закрыл за собой дверь.
"Он ушёл в свою страну. Там живёт его народ″,- магистр снова вспомнил слова пророчицы.

Эти фразы звучали, как бред сумасшедшего, поскольку на Дагоне уже много лет не существовало ни другой страны, ни другого народа. Люди не знали иного языка и письменности, религии и законов. Для них не существовало территориальных границ и понятия национальности. На цвет кожи влиял только климат, в котором жил тот или иной человек. Но и эта грань постепенно стиралась, так как люди уходили из холодных районов и переселялись в тёплые субтропики.
"Может быть, говоря слово "страна" она подразумевала не территорию, а какое-нибудь тайное общество?- размышлял Корнелиус.
Он знал, что прорицатели любят выражаться иносказательно, вкладывая в некоторые слова и выражения совершенно иной смысл. Магистр понимал, что, заглядывая в прошлое или будущее, они не читают там раскрытую книгу, а видят картины и образы, расплывчатые и изменчивые, порою непонятные им самим.
Все люди видят по ночам сны, но никто не собирается сажать их за это в сумасшедший дом. Хотя это и есть те самые видения, которые рождаются в голове прорицателя и ясновидящего. Просто дело в том, что обыкновенный человек не может собрать мелькающие образы в одно целое. Он не умеет пользоваться такой способностью. Его мысль плывёт во сне по течению времени, не делая никаких усилий, чтобы понять и осознать происходящее вокруг. От умения складывать разрозненную мозаику в единую картину и зависит точность прогноза прорицателя.

"Ну, хорошо. Пусть даже этот народ существует. Стоит ли нам его бояться? Ведь зараза бешенства пришла не от него. Она родилась здесь, в подземных казематах "Лекаря". Ещё в древние века народ Нарфея мог легко завоевать всю Дагону. Но он никогда не вёл захватнических войн. Это было запрещено их  религией. А церковь Армона  не допустит существование ещё одного бога, тем более, если это будет Нарфей. Признание невиновности Нарфея означает обман со стороны церкви Армона на протяжении многих столетий. Вера в нашу церковь и религию пошатнётся и на Дагоне наступит анархия и хаос. Этого ни в коем случае нельзя допустить!"
Корнелиус вернулся к столу и взял в руки карандашный рисунок.

Разглядывая доспехи всадников, конскую сбрую и знамёна, магистр отметил, что в изображении не было ни одной неточности. Все детали, даже самые мелкие и незначительные, соответствовали тому времени и эпохе.
Благодаря частому посещению хранилища, Корнелиус хорошо изучил историю древних веков. И в картинах современных художников, которые пробовали изображать сцены жизни из далёкого прошлого, всегда находил много несуществующих или искажённых деталей. Их картины были скорее фантазией на тему древности. А вот этот рисунок был больше похож на фотографию. Художник словно с натуры рисовал  конницу.
"Только хранилище может дать полное представление о том, какими были эти вещи в то время. Откуда художнику знать такие подробности?"- магистр отложил рисунок в сторону и забарабанил пальцами по столу.
"Может он не только художник, но и провидец? Исключая хранилище, это единственный способ заглянуть в прошлое".

На башнях периметра ударили в колокола, передавая звук, как эстафетную палочку. Пришло время вечерней молитвы.
Магистр замер, вслушиваясь в чистый и мелодичный перезвон колоколов. Затем стукнул легонько костяшками пальцев по столешнице и отправился во внутреннюю церковь. 
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #43 - 29.05.2011 :: 20:10:14
 
Глава 28

Яркий иризовый луч пробился сквозь трещину в скале и, пронзив полумрак пещеры, осветил лицо Герона, лежавшего неподвижно на каменном полу. Он лежал,  опрокинувшись на спину и раскинув в стороны руки, не подавая никаких признаков жизни. Но вскоре веки его дрогнули, а по телу прошла мелкая дрожь. Журналист начал медленно приходить в себя.

Когда пятно света сползло с его лица, Герон открыл глаза. Он совсем не чувствовал своего тела. Ему казалось, что в нём жили только глаза. Странное ощущение невесомости стало постепенно уходить, уступив силе притяжения, которая возрастала с каждой секундой, прижимая его к земле. Она принесла с собой боль и усталость. Все мышцы гудели и ныли, говоря о том, какое сильное напряжение им пришлось пережить. Герон попытался приподняться на локтях, но от острой боли снова откинулся навзничь и несколько минут  лежал неподвижно, мысленно успокаивая своё тело.

После того, как боль утихла, журналист начал осторожно шевелить пальцами рук и ног, постепенно переходя к другим частям тела. После этого ему удалось перевернуться на левый бок, а затем и сесть, покачиваясь и дрожа от усталости и боли.
Фигурка Нарфея стояла прямо перед ним, освещая окружавшее её пространство мерцающим светом. Герон протянул к ней руки и обхватил ладонями основание статуэтки. Рубиновый шарик в руках бога ярко вспыхнул, и журналист почувствовал, как к нему снова возвращается ощущение лёгкости и невесомости. Вихрь радужных кругов и колец подхватил сознание Герона и, закружив его, унёс в бесконечное пространство.

Когда он вновь открыл глаза, то ему показалось, что прошла целая вечность. Но память журналиста не хранила в себе каких-либо образов и воспоминаний. Она была совершенно чиста. И от этого появилось противоречивое ощущение, что вся эта вечность уместилась всего в нескольких секундах.
От боли и усталости не осталось и следа. Герон чувствовал себя так же хорошо, как и в тот момент, когда вошёл в пещеру. Но что-то в нём всё-таки изменилось. Он никак не мог понять и уловить в себе эту перемену, хотя был твёрдо уверен в том, что он уже не совсем тот Герон, который сегодня утром приплыл на этот остров. Журналист отнял свои руки от основания статуэтки, и красный шарик коротко мигнул в ответ, словно прощаясь с ним до новой встречи. Герон посмотрел на свою грудь. Изображение Яфру исчезло, а кожа на этом месте покраснела и опухла.
"Всё кончено,- с сожалением и грустью подумал Герон.- И я больше никогда не увижу и не услышу Яфру".
Он вдруг понял, как сильно привязался к этому озорному и лукавому богу. Такого друга, как Яфру, у него никогда не было, ведь тот делил с ним все свои чувства и мысли. Тяжело вздохнув и поднявшись на ноги, Герон ещё раз взглянул на Нарфея, повернулся и зашагал к выходу.

Остановившись у камня, Герон вдруг услышал чей-то приглушённый шёпот и шуршание травы под торопливыми шагами. Он прильнул к щели между камнем и скалой, жадно принюхиваясь к запахам. И сразу опознал обоих агентов. Один из них вчера лежал за кустами, а другой сопровождал Герона в Гутарлау.
"А  тот сыщик, который вчера стоял за деревом, наверное, остался следить за отцом".
Запахи и звуки, исходившие от этих людей, становились всё слабее и, наконец, исчезли совсем. Герон осторожно отодвинул камень ровно настолько, чтобы можно было протиснуться в образовавшуюся брешь.
Выбравшись наружу, журналист внимательно огляделся и прислушался. Вход в пещеру был обращён к центру острова, поэтому со стороны озера его видеть не могли. Герон тихо и медленно поставил камень на место.
"Сколько же времени я отсутствовал?"- подумал он.
У него не было с собою часов, но, судя по расположению Иризо, прошло не больше часа.
"Отец",- мысленно прокричал Герон.
Но ответа не последовало.
"Слишком далеко,- вздохнул журналист.- А вот для Занбара такое расстояние, наверное, сущий пустяк. Занбар, ты меня слышишь?"
Но и на этот раз ему никто не ответил.
"Ах, да,- вспомнил он,- со мною же нет Яфру. Занбар больше не будет отвечать на мои вопросы".
Герон понимал, что надо как-то объяснить сыщикам своё отсутствие и обязательно отвлечь их внимание от пещеры.
"Приведу я их, пожалуй, на вышку,- подумал он.- Они как раз двигаются в том направлении".

"Вышкой" местные жители называли скалу с ровной площадкой на самой верхней её точке. Скала нависла трамплином над водой и с её площадки любили прыгать все мальчишки Гутарлау.
Герон спустился к воде, спрятал верхнюю одежду между камнями и нырнул в озеро. Подарок Яфру сейчас очень пригодился ему и он вынырнул только тогда, когда  доплыл до нужного места. Его преследователи должны были быть где-то совсем недалеко. Герон быстро вскарабкался на скалу и остановился на площадке, ожидая, когда его заметят сыщики.

Журналист стоял спиной к острову, и поэтому он закрыл глаза и стал осматриваться внутренним зрением, не поворачивая головы.
Вскоре показался первый агент. Он вышел из-за большого камня, но, увидев Герона, сразу отпрянул назад, махнув рукой своему напарнику. Герон подождал ещё минуту, для того, чтобы сыщики хорошо его разглядели, затем разбежался и прыгнул в воду.
Эта пятнадцатиметровая скала была своеобразным экзаменом на зрелость среди мальчишек Гутарлау. Однажды прыгнувший с неё, уже считался взрослым парнем, и такой прыжок был делом чести каждого мальчишки из посёлка.
Тело Герона идеально вошло в воду, оставляя за собой бурлящие пузыри.
Сыщики, увидев прыжок журналиста, бросились к скале. Но к тому времени, когда они поднялись на площадку, тот был уже далеко.

"Пока они будут там меня искать,- думал Герон, надевая брюки,- я успею, и костёр разжечь и рыбу половить".
Он собрал по дороге к лагерю немного сухого хвороста и, придя на место, сразу разжёг костёр. Поглядывая в сторону озера, он заметил, как на спасательном катере, дрейфовавшем неподалёку, блеснули окуляры бинокля.
"И оттуда наблюдают,- усмехнулся журналист.- Настоящая "шпионская возня", как сказал бы сейчас Симон".
Насадив наживку на крючки, Герон стал рыбачить, оставляя себе только крупную рыбу.
"Борк будет следить за мной, пока не оставит надежду найти рубин,- думал он, наблюдая за движением поплавков.- Но кроме рубина теперь есть ещё и видеозапись. А что если подбросить полиции ещё одну копию, выдав её за оригинал? Может быть, тогда они хотя бы отца оставит в покое? Надо сегодня с ним посоветоваться. Кстати, Нарфея тоже нужно перепрятать в другое место. Если детектив возьмёт собаку-ищейку, то она обязательно приведёт его к пещере".

Прошло два часа, и Герон почувствовал, что он проголодался, да и рыбы к этому времени набрался почти полный садок. Он собрал удочки, отнёс их вместе с рыбой в лодку, выпил кружку горячего чая с шоколадом и отправился домой.

Журналист сидел в лодке лицом к острову и совсем не напрягаясь, работал вёслами, подавляя в себе желание, налечь на них в полную силу. Он увидел, как от острова отошла надувная лодка, направляясь к катеру спасателей.
"Двое в лодке,- отметил Герон,- и один на катере. Но дом они тоже не могли оставить без присмотра. Значит, их уже, как минимум, четверо".
"За тобой скоро вся полиция будет гоняться",- услышал он вдруг ворчливый голос.
"Яфру!",- Герон от неожиданности даже бросил весла.
Он распахнул на груди рубашку и увидел ярко-зелёный контур Яфру.
"А я уже решил, что никогда тебя больше не увижу",- воскликнул Герон.
"Не надо делать скоропалительных выводов. От меня не так-то просто избавиться",- улыбнулся Яфру.
"Значит, Нарфей всё же разрешил тебе остаться на Дагоне?"
"При условии, что я буду вести себя корректно по отношению к тем процессам, которые на ней происходят. И ещё много всяких других условий".
"Каких условий?"- поинтересовался журналист.
"Одно из них заключается в том,- Яфру выдержал многозначительную паузу,-  что я не должен посвящать тебя в детали нашей с ним беседы".
"После вашей "беседы" я чуть было не сдох",- подумал Герон, снова взяв в руки вёсла.
Яфру захохотал.
"Согласен, досталось тебе крепко, - закончив смеяться, сказал он.- Если бы не выносливость яфридов, то ты мог бы и не выдержать такую нагрузку".
"Вы, значит, там разбирались между собой, а крайним оказался я",- ехидно заметил Герон.
"Дело в том, что Нарфей сначала даже и не заметил твоего присутствия. Ты был полностью закрыт моим биополем. Я защищал тебя, насколько хватало моих сил. Он сбавил свой напор лишь тогда, когда понял, что я не один".
"Ох, и хитёр же ты, Яфру,- прищурился Герон.- Вначале вашей встречи ты защищал меня, а затем Нарфей сдерживал себя лишь потому, что заметил моё присутствие. Получается, что во второй части этой, как ты выразился "беседы", уже я защищал тебя от Нарфея".
"Браво!- захлопал в ладоши Яфру.- Ты почти полностью вскрыл подоплёку этой интриги".
"Сомневаюсь,- покачал головой Герон.- Я вижу, что ты большой мастер в этом деле. Ну, а если бы Нарфей не стал принимать во внимание факт моего присутствия? И что тогда? Мне бы пришёл конец?"
"Гера, я никогда бы не решился пойти к Нарфею вместе с тобой, если бы не знал кто он такой. Это раз. И даже если бы он не перестал бушевать, то у меня хватило бы сил защитить твоё тело, пусть даже ценою собственного существования. Это два. А твоё сознание в любом случае принадлежит Нарфею и он вправе распоряжаться им, как ему только захочется".
"Ты сказал "ценою собственного существования",- помолчав, подумал Герон.- Нарфей мог тебя убить?"
"Богов не убивают. Сделать это физически — невозможно. Богов изгоняют, лишив тем самым смысла их существование. Такое состояние и называется смертью для бога".
"Ты мне напоминаешь шахматиста, который рассчитывает свои действия на сто ходов вперёд".
"Так оно и есть,- подтвердил Яфру.- Вся жизнь состоит из бесчисленного множества комбинаций. Складывая нужные из них и учитывая все остальные, ты и делаешь правильный ход в своей жизни. И чтобы не делать этот ход вслепую, нужно обладать наибольшим количеством информации. Знание, Гера, — самая великая сила во Вселенной".
"Занбар сказал, что знает об этом мире всё,- подумал Герон.- Значит, он самый могущественный?"
"Занбар — хранитель информации. Он не может использовать её в каких-то своих целях. К тому же цель у него только одна — собирать и хранить полученные знания".
"А кто-нибудь другой может воспользоваться этими знаниями с помощью форгота"
"Исключено. Даже богам не под силу получить закрытую информацию от форгота. Эти существа не подчиняются никому, кроме Высшего Разума".
"Высший Разум? Что это такое?"- удивлённо спросил Герон.
"Этого не знаю даже я,- усмехнулся бог яфридов.- Спроси, если хочешь, у Занбара. Но могу сказать тебе сразу, что он не будет отвечать на этот вопрос. Осторожнее, камни уже близко!"

Герон оглянулся. За разговором он и не заметил, как быстро подошёл к берегу. Журналист провёл лодку меж валунов, направляя её к каменному пальцу на берегу.
"Отец, я вернулся",- громко подумал Герон.
"Я тебя вижу",- услышал он в ответ голос Илмара.
Герон закрыл глаза и, всё ещё продолжая потихоньку грести вёслами, не поворачивая головы, посмотрел в сторону дома.
Илмар стоял на крыльце. Его тело окружало светло-голубое свечение, переходящее над головой в кольцо нимба.
"Что это с ним случилось?"- подумал Герон.
"Это не с ним, а с тобой что-то случилось",- ответил Яфру на этот вопрос.
"А почему ты так громко думаешь? Ты не боишься, что мой отец тебя услышит?"- спросил его Герон.
"Теперь нас с тобой уже никто не услышит, кроме Нарфея",- объяснил ему Яфру.
"После того, как я пришёл в себя в пещёре Нарфея, то я почувствовал, что во мне что-то изменилось. Но я никак не могу понять, что же со мной произошло. Может, ты объяснишь мне это?"- с надеждой спросил его Герон.
"Я тебе уже говорил, что все люди из рода Нарфея обладают скрытым потенциалом. Монахи, жрецы и святые отцы способны безошибочно определить в толпе такого человека, именно благодаря этому голубому свечению. Чем выше твой внутренний потенциал, тем лучше ты видишь своего соплеменника, а яркость свечения подскажет тебе о его скрытой силе. Нимб над головой твоего отца говорит о том, что он овладел искусством управления сознанием. В тот момент, когда я защищал твоё биополе от разрушительной энергии Нарфея, мне пришлось очень плотно тебя обхватить. Но я не знал, что Нарфей силён до такой степени. Его энергия пронзила меня насквозь, пробив все защитные слои моего биополя. Когда она достигла и до тебя, то наши ауры частично соединились. Эта энергия спаяла нас и мы теперь похожи на сросшихся близнецов, только один из нас большой, а другой маленький".
"А почему же тогда ты не отвечал мне там, на острове?"- удивился Герон.
"Это — одно из условий Нарфея. Я не могу с тобой общаться в границах его биополя".
"Оно такое большое?"
"У этой фигурки очень маленькое поле. Каждая статуя Нарфея, которая держит в своих руках священный шар Иризо, имеет собственное биополе. Самое большое из них накрывает собою площадь, занимающую несколько миллионов квадратных километров".
"Красные Пески",- догадался Герон.
"Да, это и есть владения Нарфея",- подтвердил его догадку Яфру.
Герон уже подходил к крыльцу дома, держа в одной руке удилища, а в другой садок с рыбой.
— Вот и весь мой улов,- обратился он к отцу, показывая ему рыбу.
— Для рыболова-любителя совсем даже неплохо,- улыбнулся Илмар.- Поставь удочки в гараж, а я положу твой улов в холодильник.
Он взял у Герона садок с рыбой и развернулся, собираясь зайти в дом.
"Я был у Нарфея,- мысленно сообщил ему Герон.- И у меня всё хорошо".
"Я бы сказал, что даже очень хорошо",- ответил ему отец.
— Что будешь пить? Чай или кофе?- уже вслух спросил он Герона.
— Кофе,- ответил тот,- и покрепче.
"И рюмочку блекки",- подсказал Яфру.
— И рюмочку блекки,- повторил вслед за ним Герон.
— Она стоит на столе,- крикнул ему уже из дома Илмар.
"Он готовит её совсем как яфриды в старые и добрые времена",- восхищённо сказал Яфру.
"Откуда он мог узнать этот рецепт?"- подумал Герон.
"Я думаю, что это Занбар рассказал ему секрет  приготовления  настойки. На всей планете, кроме него, уже никто не знает, что такое блекка",- вздохнул Яфру.

В гараже Герон поставил на место удилища и, проходя мимо поленницы дров, внезапно уловил тонкий аромат разнотравья. Он остановился и принюхался более тщательно. Запах шёл снизу из-под поленницы и состоял из множества оттенков. Среди прочих, журналист уловил аромат чёрного орешника и плетистой вианы.
"Так вот где он хранит свои запасы,- догадался Герон.- Маленькая подпольная лаборатория по изготовлению блекки, а возможно, и не только её. Слишком уж там много разных запахов".
Он внимательно осмотрел всю поленницу, но так и не смог обнаружить вход в помещение.
"Не иначе, как Примус приложил к этому руку,- подумал Герон.- Кроме него никто бы не смог так искусно замаскировать вход".
Журналист вышел из гаража и остановился на дорожке, осматривая лес.
— Я на месте,- услышал он чей-то приглушённый голос со стороны дороги.
— Вижу тебя,- ответил ему тихий голос из глубины леса.
"А я вас обоих слышу",- усмехнулся Герон.
За истекшие сутки он уже довольно хорошо научился пользоваться своим слухом и обонянием. Из общего многообразия звуков и запахов Герон мог выделить любой из них, приглушая все остальные и, благодаря этому, установить точное направление и приблизительное расстояние до источника.
"Яфру, как же с такими способностями твой народ проиграл свою борьбу?"- недоумённо спросил Герон.
"Эти качества хороши в лесу и когда перед тобой не более десяти противников. А на открытой местности против лавины вооружённой и озверевшей толпы тебя может выручить только ещё большая сила или хитрость. Нас победили количеством и хитростью нового оружия. Но мой народ ещё долго после этого вёл партизанскую борьбу, наводя ужас на оккупантов. А я в это время сидел в своей тюрьме и ничем не мог повлиять на ход событий".
"Как это случилось?"
"Это длинная история,- вздохнул Яфру.- Как-нибудь на досуге я тебе её расскажу. А сейчас лучше пойдём и пропустим по рюмочке блекки".
Герон ещё раз вдохнул полной грудью запахи леса и направился в дом.

— Сегодня в твоей машине звонил телефон,- сказал Илмар, наливая в рюмку блекку.- Я не успел взять трубку.
— Это, наверное, наш редактор меня разыскивает,- сказал Герон.- А может быть и Эдди. А я до сих пор почти ничего не сфотографировал. Надо срочно заполнить этот пробел.
— А что ты должен был фотографировать?
— Всё, что покажется интересным. Перед самым отъездом мне предложили ещё одну работёнку. И теперь я должен исполнять обязанности внештатного фотографа нового журнала.
— Тогда тебе нужно прогуляться вечером по центральной площади и набережной нашего городка. Там сейчас можно увидеть много интересного,- подсказал ему Илмар.
— А что, мысль хорошая,- согласился с ним Герон.- Заодно и Феликса навещу.
— Кто такой Феликс?- спросил Илмар.
— Это тот пожарник, который стоял рядом со мной на пожаре в "Шарлее". Он недавно приехал в санаторий и поселился по соседству с Адамом.
"Отец,- Герон перешёл на мысленный разговор,- я думаю, что нам нужно отдать полиции  видеозапись, или хотя бы сделать вид, что мы её отдали. Они не снимут с нашего дома осаду, пока эта кассета находится у нас".
"Кроме плёнки они ещё кое-что ищут",- напомнил ему Илмар.
"А Нарфея нужно перепрятать,- сказал Герон.- Сегодня сыщики топтались у самого входа в пещеру. Будь с ними поисковая собака, то она сразу бы подсказала им, где нужно искать".
"Да, это уже серьёзно,- согласился Илмар.- Сегодня вечером я этим и займусь. Ну, а как нам поступить с записью?"
"Сделай ещё одну копию, и мы выдадим её за оригинал,- предложил ему Герон.- Вечером я поеду в посёлок и отправлю плёнку бандеролью нашему редактору. Полиция конфискует эту кассету, как только я выйду из здания почты".
"Да, они не упустят такой счастливый случай,- усмехнулся Илмар.- Но не забудь вложить в бандероль сопроводительную записку для своего редактора. А в записке подчеркни, что это обычные грабители, которые, кстати говоря, ничего даже и не украли. А видеозапись можно будет опубликовать только после того, как эти взломщики будут пойманы полицией".
Они подняли свои рюмки и чокнулись, словно закрепляя этим звоном принятое решение.
"Ах, какую же я сделал ошибку,- с сожалением вздохнул Яфру,- когда не стал развивать у своего народа способность к телепатии. Какие грандиозные возможности я упустил!"
Герон в этот момент внимательно наблюдал за отцом, но не заметил никаких признаков того, что тот услышал громкую мысль Яфру.
"Похоже на то, что он действительно не слышит нас,- удивился журналист.- Но почему?"
"Потому, что моё защитное поле частично стало и твоим,- объяснил ему Яфру.- Если ещё вчера твой отец мог перехватить хотя бы эхо нашего разговора, то сегодня эти мысли уже не покидают пределов нашего общего с тобою сознания. Между нами установлена самая секретная связь во Вселенной. Это просто уникальный случай. Нарфей, сам не зная того, провёл сложнейшую хирургическую операцию. Его лазерный скальпель одним точным ударом разрушил преграду между нами и спаял воедино наши сознания, не изменив при этом индивидуальность каждого из нас. Мы с тобой достойны, попасть в музей удивительных созданий, но в качестве экспоната".
"Неужели такой музей существует?"- недоверчиво спросил его Герон.
"Во Вселенной есть одна планета, на которую отсылают все курьёзные и парадоксальные создания, появившиеся в ходе божественных экспериментов на других планетах. Там такой зоопарк живёт, который тебе и во сне не привидится".
— Мне кажется, что у тебя пропал аппетит,- сказал Илмар, взглянув на сына.- Ещё пару дней назад ты смог бы один съесть всё это,- и он указал на продукты, находившиеся на столе.
— Зато, в мой рацион вошли орехи и шоколад,- ответил Герон.
— Угу,- иронично кивнул головой Илмар.- Ты мне ещё скажи, что перешёл на такую диету для того, чтобы сохранить свою фигуру.
"Заметь,- подал свой голос Яфру,- твой отец не спрашивает о том, что же произошло у Нарфея. Хотя он прекрасно видит, как изменилось твоё биополе, и вырос твой внутренний потенциал. Тебе придется самому выпутываться из этой ситуации. Даже если ты расскажешь отцу обо мне, то я не смогу с ним общаться, поскольку дал слово Нарфею не входить в контакт ни с одним человеком из его рода, кроме тебя".
— Ты хочешь, чтобы я растолстел, как Роско,- засмеялся Герон, отвечая отцу.
— Тебе всё равно не догнать его,- Илмар безнадёжно махнул рукой.- Он у нас непревзойдённый рекордсмен по весу и объёму.
"Отец, я сильно изменился за сегодняшнее утро,- подумал Герон, глядя на Илмара.- И произошло это по воле Нарфея. Я пока не могу объяснить тебе причину этих изменений, потому что я и сам не во всём ещё разобрался".
Илмар понимающе кивнул головой в ответ и поднял над столом глиняную бутылку с блеккой.
— Ещё по рюмочке?- спросил он Герона.
— С большим удовольствием,- ответил тот.
"Наша "охрана" сейчас, наверное, слюнями давится",- подумал Герон.
"Если бы они знали, что такое блекка, то так бы, конечно же, и произошло",- согласился с ним Яфру.
— Какие у тебя на сегодня планы?- спросил Герона Илмар.
— Сначала позвоню Симону, и если ничего не изменится, то отдохну пару часов и поеду в Гутарлау.
— Если увидишь Адама и Зару, то передай им от меня привет.
— Да, конечно, передам,- пообещал ему Герон.
"Обрати внимание на Адама,- услышал он мысль Илмара.- Ему многое известно".
"Это ты выяснил вчера?"- поинтересовался Герон.
"Я и раньше догадывался,- ответил Илмар,- а вчера окончательно в этом убедился. Адам имеет прямое отношение к фигурке Нарфея и, кроме того, знает текст наших древних молитв".
"Ого,- удивился Герон.- Это, действительно, очень интересно".
"У него вчера было огромное желание спросить тебя, не находил ли кто-нибудь возле лабиринта статуэтку,- продолжал Илмар.- Мне с трудом удалось сдержать его. Он ведь не знал, что нас подслушивают".
"Для Борка это был бы прекрасный подарок",- подумал Герон.

После обеда журналист сразу отправился в гараж.
Он открыл  дверь своей машины и достал из специального гнезда телефонную трубку. Проверив входящие звонки, Герон понял, что звонили из кабинета редактора.
— Алло, Симон,- сказал он, услышав голос своего шефа.- Это не ты сегодня утром меня разыскивал?
— Конечно же, я,- возбуждённо ответил Симон.- Что там у вас случилось?
— У нас? Что-то случилось?- не понял его Герон.- Ты о чём?
— Гера, ты что там, спишь что ли, дни и ночи напролёт?- заорал в трубку редактор.
— Да погоди ты кричать то,- возмутился Герон.- Объясни сначала, в чём дело.
— Сегодня все газеты трубят об озере Панка,- почти плача, сказал Симон.- Вчера у вас наблюдали какое-то странное атмосферное явление. Неужели ты ничего об этом не знаешь?
— Нет,- ответил Герон.
— Растяпа,- отчаянно завопил Симон.- Где ты был в это время? Где был твой фотоаппарат?
— В канализации,- ответил журналист.
— С каким удовольствием я бы сейчас тебя ещё раз туда окунул,- уже почти хрипел Симон.- Ты думаешь, что я не знаю, какую новую фотокамеру ты получил от босса? И имея в своих руках это чудо фототехники, ты упустил такую сенсацию!?..
Герон аккуратно положил на переднее сидение телефон, из которого нескончаемым потоком неслись ругательства и оскорбления Симона.
"Вот видишь, Яфру,- вздохнул Герон,- как мы вчера взволновали всю общественность? Сейчас сюда ринутся все, кто изучает и интересуется аномальными явлениями".
"Вполне нормальная реакция,- пожал плечами Яфру.- Любопытство присуще любому живому организму. Нелюбопытен только круглый идиот".
"А что могли люди видеть со стороны?"- спросил его Герон.
"Очень яркий поток концентрированной энергии, похожий на луч огромного прожектора, который шёл от Иризо к скалам. И это в то время, когда в радиусе почти шести километров наблюдалось полное затмение. А ещё люди видели над скалами большой и светящийся купол зелёного цвета. Зрелище было действительно удивительным".
"А почему отец мне ничего об этом не сказал?"- удивился журналист.
"Он знал, что ты тогда находился именно в том месте. Я думаю, что он ждал от тебя объяснений по этому поводу, но ты скромно промолчал".
"Я же не мог рассказать ему о тебе".
"Правильно,- подтвердил Яфру.- А он не стал тебя расспрашивать потому, что предпочитает во всём разбираться сам. Если ты молчишь, значит, не хочешь об этом рассказывать. А принуждать тебя он не желает. Точно такая же ситуация возникла и сегодня утром. Правда, я заметил некоторую растерянность Илмара. Он пока не может понять и объяснить происходящее и это, конечно, настораживает его и сбивает с толку".

Телефонная трубка замолчала. Герон поднёс её к уху и услышал шумное и частое сопение Симона.
"Ещё секунд пять",- определил журналист.
— Ты меня слышишь?- наконец, спросил редактор.
— Конечно, слышу,- невозмутимо ответил Герон.- Ты хотел мне что-то сказать?
Симон так сильно вдохнул в себя воздух, что Герону показалось, будто бы его засасывает в телефонную трубку.
— Если ты сегодня к вечеру не соберёшь материал для статьи,- почти шипел в трубку Симон.- Причём с фактами, которые ещё никому не известны, то я на месяц переведу тебя в курьеры.
— Успокойся, Симон,- Герон попытался придать своему голосу невинный и глуповатый оттенок.- Я сделаю всё, что в моих силах.
— Нет!! Ты сделаешь даже то, что выше твоих сил, иначе целыми днями будешь разносить по городу бумажки!
В телефонной трубке раздался щелчок, после чего послышались длинные гудки.
"Какие эмоции! Сколько экспрессии! Очень колоритная личность",- восхитился Яфру.
"Верно,- согласился с ним Герон.- Эмоции у Симона бьют через край".
"И что ты намерен теперь делать?"-  поинтересовался Яфру.
"Всё, что угодно, лишь бы не бегать курьером по городу. Эту стадию развития я уже проходил. Надо писать статью. Хорошо бы, конечно, приложить к ней фотографии, но, увы".
"Почему "увы"?- загадочным голосом произнёс бог яфридов.- Повторить этот трюк — вполне в наших силах. Тем более что я много энергии истратил на разговор с Нарфеем".
"В таком случае нам просто необходимо это сделать,- воодушевился Герон.- Но место для процедуры мы должны выбрать другое. Этим мы отвлечём внимание любопытных исследователей от нашего дома. А ещё нужно придумать способ, как обмануть наших сыщиков, чтобы мы могли всё сделать в спокойной обстановке".
"Это я беру на себя,- поспешно сказал Яфру.- А то ты опять затащишь меня в какую-нибудь крысиную нору".
"Что ты собираешься сделать?- подозрительно спросил его Герон.
"Не волнуйся,- хмыкнул Яфру.- Я вовсе не намерен превращать тебя в кого бы то ни было. Для достижения этой цели существуют и другие способы. Всё, что от тебя требуется — это пойти в свою комнату, взять фотокамеру и лечь на кровать. И не забудь предупредить отца, что ты будешь отдыхать. Впрочем, если он снова заметит это сияние, то обязательно пойдёт тебя проверять".
"А место для нового спектакля ты уже выбрал?"
"На побережье по другую сторону посёлка тоже есть скалы. Я думаю, что ты не раз там бывал. Среди этих скал есть один утёс, который мне особенно дорог".
"Уж, не чёртов ли палец, ты имеешь в виду?"
"И совсем он не похож, на чёртов палец,- возмутился Яфру.- Глупые и суеверные людишки придумали ему это прозвище. Яфриды называли его Шагун Яфру потому, что именно там я появлялся в дни великих праздников. Десятки тысяч катранов собирались у этого утёса, чтобы встретить меня в лучах восходящего Светила. В такой момент скалы дрожали от их восторженных криков".
"Насколько мне известно, ещё никому не удавалось покорить этот утёс",- подумал Герон.
"Правильно,- подтвердил Яфру.- Никто, кроме меня и птиц, не может стоять на его вершине. В этом и состоит смысл моего заклинания".
"Утёс охраняет твоё заклинание?"- удивился Герон.
"Ну, конечно,- ухмыльнулся бог яфридов.- Вы охраняете свои жилища при помощи высоких заборов, хитроумных замков, прочных дверей и кованых решеток на окнах. Моя охранная система совсем не видна, но согласись, что она намного эффективнее любого вашего механизма".
"Может, потому люди и дали утёсу такое прозвище? Я думаю, что каждый из них вспоминал чёрта после очередной неудачной попытки восхождения на его вершину".
"Вполне вероятно,- пожал плечами Яфру.- Люди всегда вспоминают чертей, когда не могут объяснить происходящее".

Разговаривая с Яфру, Герон давно уже вышел из гаража и сейчас медленно поднимался по ступеням крыльца, невольно вслушиваясь в шорохи за своей спиной, доносившиеся из леса.
Сыщики, скорее всего от скуки, тихо перешептывались по рации, наблюдая за каждым движением журналиста, и в их разговоре не было ничего такого, что могло бы его заинтересовать. Он уже собрался войти в дом, когда один из агентов задал вопрос своему напарнику.
— Борк сам будет следить за Адамом или приставит к нему кого-нибудь из нас?
Герон остановился в дверном проёме и напряг свой слух, стараясь не пропустить ответ на этот вопрос.
— Насколько я понял, за Адамом давно уже следят другие люди и не из нашего управления,- ответил второй агент.- У Борка с ними тесный контакт, поэтому нас он трогать не будет. Переходим на основную частоту. Уж очень плотно Борк нас контролирует.
Герон понял, что эти люди не находятся в прямом подчинении Борка и, вероятно, они лишь временно к нему прикомандированы. У этих агентов был свой условный знак для личного общения по рации. Когда кто-нибудь из них произносил контрольное слово, то все сразу переходили на другую частоту. Новость о том, что за Адамом давно следят, причём люди не из полиции, удивила Герона ещё больше. Кроме того, журналист узнал, что Борк сейчас находится в Гутарлау.
"Болтун — находка для шпиона,- назидательно сказал Яфру.- Один вопрос и один ответ но, сколько они сразу секретов тебе открыли".
— Ты узнал, кто тебе сегодня звонил?- спросил Герона Илмар, увидев его в дверном проёме.
Рыбак сидел в кресле перед камином, держа на коленях толстую и, по-видимому, очень старую книгу.
"У него хватает времени даже на книги",- удивился Герон.
"Эта книга не для развлечения,- поправил его Яфру.- Твой отец никогда не убивает своё время. Он использует его с максимальной отдачей".
— Да, узнал. Это был наш редактор,- ответил Герон отцу.
— Что-нибудь срочное?
— Он хочет, чтобы я написал статью о жизни курортного городка на побережье озера Панка.
"Отец, за Адамом давно следят, но интересуется им не полиция",- сообщил Илмару Герон.
"Как ты это узнал?"- спросил тот.
"Я подслушал разговор наших соглядатаев".
"Неужели они находились так близко от тебя?"- с сомнением спросил его Илмар.
"Нет. Они были далеко. Но если ты на очень большом расстоянии смог почувствовать, что Адам хороший человек, то почему я не могу на таком расстоянии подслушать разговор двух болтунов?"
Илмар прикрыл книгу и тихо засмеялся.
— Желание начальника — закон для подчинённого,- сказал он вслух.
"Однажды вечером я возвращался с рыбалки домой,- откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, начал рассказывать Илмар.- Я шёл на вёслах вдоль санаторного пляжа. В тот поздний час набережная была почти безлюдна. Только одна женщина катила перед собой инвалидную коляску, в которой сидел пожилой мужчина. Это были Адам и Зара. Он читал текст одной нашей древней молитвы. Я не слышал его слов, но я слышал его мысли и чувствовал силу его веры. С такого расстояния, да к тому же ещё и в сумерках, я не смог понять читает археолог этот текст с листа или произносит его на память. Но то, что у этого человека есть Медная книга — это я понял сразу. И вчера он ещё раз это подтвердил. То, что за Адамом следят не полицейские — плохая и очень тревожная новость. Если за ним следит церковь, то нам нужно спасать Медную книгу. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она попала к церковникам. Да и Адаму будет очень плохо, если они найдут у него эту книгу. Церковь уничтожит каждого, кто хотя бы один раз держал в руках Медную книгу".
"Почему?"- удивился Герон.
"Потому, что кто-то из высших сановников уже давно и безуспешно её разыскивает"- объяснил Илмар.
"Как ты это узнал?"- спросил его Герон, пройдя на кухню и наливая в стакан виноградный сок.
"Вместе с курортниками в Гутарлау хлынул огромный поток информации. А мысленно люди болтают гораздо чаще и откровение, чем вслух. Особенно когда они сидят в баре наедине с бокалом вина",- сказал Илмар.
"А Роско  думает, что ты приходишь к нему для того, чтобы выпить рюмочку виндорского коньяка",- усмехнулся Герон.
"Так думают и все остальные. И нельзя сказать, что они полностью заблуждаются,- улыбнулся Илмар.- Просто я сочетаю приятное занятие с полезным делом".
"Может нам нужно предупредить Адама о том, что за ним ведётся наблюдение?"- подумал Герон.
"Я подозреваю, что ему об этом уже известно. Вчера в его сознании передо мной промелькнуло несколько лиц и фамилий людей, которых он вспоминал. Как минимум двое из них тебе хорошо знакомы. Это — алмазный король Корвелл и человек по фамилии Борк. Кажется, так  зовут частного детектива, который приходил в твою квартиру?"- спросил Илмар.
"Да, именно так,- подтвердил Герон.- И ты думаешь, что за Адамом следят люди Корвелла?"
"За ним может следить кто угодно. И люди Корвелла, и церковь, и даже служба безопасности Шестого Управления. В такой ситуации нельзя никого сбрасывать со счетов".
"Сегодня я поеду в Гутарлау и попытаюсь что-нибудь выяснить",- подумал Герон, допивая сок.
"Будь осторожен,- предупредил его Илмар.- Борк — очень серьёзный противник. У него прекрасно развито чувство интуиции. После вашей встречи с Адамом, он наверняка стал подозревать тебя ещё больше".
"Тогда зачем же ты пригласил к нам Адама?"- спросил Герон.
"До вчерашнего вечера я не знал, что он имеет отношение к фигурке Нарфея. Я преследовал только одну цель — найти и спасти Медную книгу. Если за Адамом следят из-за статуэтки и рубина, то это ещё полбеды. Но если его подозревают в хранении этой книги, то это уже очень серьёзно".
"Археолог ходит по краю пропасти",- подумал Герон.
"Да,- согласился с ним Илмар.- И любое неосторожное движение может стоить ему жизни. А чтобы этого не случилось, мы должны помочь ему разобраться в ситуации. Если мы сможем убедить его передать  книгу нам на хранение, то этим самым он спасёт и её и свою жизнь. Да и жизнь Зары тоже".
— Я пойду, отдохну немного и поработаю над статьёй,- сказал вслух Герон, поднимаясь по лестнице на второй этаж.- А ближе к вечеру поеду в посёлок.
— Тебя разбудить, если ты вдруг крепко заснёшь?- спросил его Илмар.
— Можешь смело стрелять в воздух из ружья, если я ровно в пять часов не выйду из своей комнаты,- засмеялся Герон, закрывая за собой дверь в спальню.

Оставшись один, он вынул из футляра фотокамеру и начал проверять её готовность к работе, сверяя каждое своё действие с инструкцией.
"Ну что ты там возишься?"- нетерпеливо спросил его Яфру.
"Я ещё не успел изучить все её возможности,- объяснил Герон.- Мне, да и Симону, будет обидно, если я по незнанию испорчу съёмку. Для исправления ошибок у меня не осталось времени".
"Пролистай перед собой всю инструкцию",- приказал ему Яфру.
Герон начал переворачивать страницу за страницей, не успевая не то, что прочитать текст, а даже разглядеть все схемы и рисунки.
"Вот и прекрасно,- сказал бог яфридов, когда журналист перевернул последний лист.- А сейчас всю эту информацию я помещу в твоё сознание".
Отложив в сторону довольно объёмное описание, Герон взял в руки камеру. И сразу понял, что знает об этом аппарате всё, как будто бы он сам его придумал и собрал собственными руками.
"А теперь для того, чтобы закрепить новые знания, тебе нужна практика,- сказал Яфру.- Чем мы сейчас с тобою и займёмся".
"Постой, постой,- неожиданно встревожился Герон.- Ты же сказал, что ни один человек не может находиться на вершине утёса. Неужели твоё заклинание на меня не распространяется?"
"А тебе и не нужно туда подниматься,- ответил Яфру.- Я буду на вершине один, как это было когда-то. А ты можешь выбирать нужный ракурс и фотографировать этот процесс со стороны".
"Ты хочешь сказать, что для восстановления своих сил больше не нуждаешься в моей помощи?"
"Вместе с тобой мне было бы намного проще это сделать,- признался Яфру.- Но тогда нас некому будет фотографировать. Способность людей из рода Нарфея притягивать к себе энергию Иризо — качество, безусловно, удивительное. Я не обещаю тебе, что в точности повторю весь процесс, но в общих чертах картина будет довольно похожа на вчерашнее явление. Но не будем терять время. Ложись на кровать и расслабься".
Герон прилёг на кровать и положил фотокамеру себе на грудь, но она вдруг резко сползла на живот.
"Ты так и стараешься чем-нибудь меня придавить,- обиженно сказал Яфру.- На твоём теле есть другое, более спокойное место?"
"Нет,- засмеялся журналист.- Другие места ещё хуже".
"Если ты и дальше будешь продолжать на меня давить, то я буду вынужден прикрыться щитом из крепкой чешуи",- пригрозил Яфру.
"Не надо этого делать,- запротестовал Герон.- Я постараюсь впредь быть осторожнее, по мере возможности".
Он расслабился и прикрыл глаза. И сразу же на него навалилась сонливость, и появилось ощущение лёгкого головокружения.

Герон вздрогнул, очнулся и открыл глаза. Он лежал на середине каменного выступа, поросшего травой. Вокруг было нагромождение скал, а снизу доносился шум волн, бьющихся о береговые камни.
"Вот мы и на месте,- сказал Яфру.- Ты готов?"
"Подожди. Дай мне хотя бы осмотреться",- ответил Герон, вставая на ноги.
"Начинай снимать с этого места,- посоветовал ему Яфру.- Потом у тебя будет время выбрать новый ракурс".
"Хорошо,- согласился журналист.- Начинай".

Он огляделся. "Чёртов палец" находился справа от него на расстоянии примерно пятидесяти метров. Площадка, на которой стоял Герон, была расположена немного ниже вершины утёса, и поэтому он увидел только верхнюю часть туловища Яфру. Журналист навёл на него фотокамеру и максимально увеличил изображение кадра.
"А если я сейчас тебя сфотографирую?"- подумал Герон.
"Это тоже будет сенсация для всей общественности,- сказал бог яфридов.- Но учти, что когда сюда устремится поток исследователей животного мира, то жертв будет гораздо больше. Моё заклинание надёжно охраняет утёс".
"Нет, меня такой вариант не устраивает,- поспешил отказаться от этой идеи Герон.- С моей стороны это будет большая подлость и провокация. Я вовсе не хочу быть виновником самоубийства одержимых этой страстью людей".
"После опубликования твоих фотографий, сюда в любом случае потянутся любопытные. А исследователи аномальных явлений не менее фанатичны, чем какие-либо другие",- пожал плечами Яфру.
"Может, ты зря выбрал этот утёс?- неуверенно и задумчиво спросил его Герон.- Давай перенесём наши действия в какое-нибудь менее опасное место".
"Гера, ты напрасно мучаешь себя сомнениями. После этих двух случаев в районе Гутарлау не останется ни одной скалы, на которую не попытаются забраться эти одержимые люди. И жертвы при этом  просто неизбежны. Люди будут падать не только с моего утёса. Если тебе не хочется привлекать внимание общественности именно к этому месту, то возможности фотокамеры позволяют тебе изменить окружающую обстановку до неузнаваемости. Или фотографируй только то, что видно в небе. Может быть, тогда ты не будешь испытывать угрызения совести по отношению к будущим жертвам исследований?"
"Пожалуй, я немного сентиментален",- вздохнул Герон.
"Да. Что-то такое в тебе есть,- согласился с ним Яфру.- Роль коварного и жестокого убийцы явно не для тебя. Но, хватит болтать. Я начинаю".

Над вершиной утёса появилось слабое изумрудное сияние. Оно крепло и ширилось, постепенно превращаясь в большой ярко-зелёный купол. На его поверхности стали возникать светящиеся вихревые потоки, которые кружились, извиваясь и переплетаясь между собой. Сила и мощность потоков всё нарастала и, наконец, объединившись, они образовали большую воронку, направленную своим раструбом в сторону Иризо. Вытягиваясь и расширяясь, эта воронка захватывала всё больше лучей раскалённой звезды и, закружив их, направляла светящуюся струю энергии в центр изумрудного купола.

Герон фотографировал все фазы этого процесса, стараясь, чтобы в кадр попала лишь небольшая верхняя часть утёса.  Вскоре вокруг стемнело до такой степени, что уже кроме купола и огромной сияющей воронки ничего нельзя было разглядеть. Журналист направил объектив фотокамеры в сторону озера и, работая видоискателем, как биноклем, увидел границу между светом и темнотой. Сделав несколько снимков этого вида при максимальном увеличении, он снова посмотрел на ослепительную воронку. Зрелище было настолько фантастично, что у него даже возникло ощущение неуверенности в том, что всё это происходит наяву. Темнота в такой близости от купола сгустилась настолько, что Герону пришлось перейти на внутреннее зрение. Яфру молчал и Герон понимал, что в такой момент его нельзя  беспокоить. Трудно было даже представить, какой огромной мощности заряд энергии этот бог сейчас накапливал в себе.

Журналист не знал, сколько минут всё это продолжалось. Чувство  времени отошло на второй план, уступив своё место изумлению и восхищению происходящим. Он зачарованно смотрел на сияющий смерч, упиравшийся своим основанием в центр купола. Наконец, воронка начала уменьшаться в размерах, а темнота стала постепенно уступать дневному свету. Когда над вершиной утёса исчез изумрудный купол, Герон услышал усталый голос Яфру.
"Всё,- сказал он, тяжело вздохнув,- Ты достаточно сделал снимков?"
"Я думаю, что даже более чем достаточно,- ответил Герон.- Представляешь, какая поднимется буря после публикации этих фотографий?"
"Зато твой редактор будет на седьмом небе от счастья,- уверенно произнёс Яфру.- И ты полностью реабилитируешь себя в его глазах".
"Симон — человек настроения,- усмехнулся Герон.- Если он сегодня восхищается твоей статьёй или редкими фотографиями, то это вовсе не означает, что завтра он не налетит на тебя, как взбесившийся буйвол. Если кто и будет по-настоящему счастлив, так это Эдди".
"Кто такой Эдди?"- спросил Яфру.
"Заведующий нашей фотолабораторией. Именно он предложил нашему боссу взять меня внештатным фотографом для нового журнала. И теперь он будет очень доволен, что не прогадал, поставив на меня".
"Вот видишь, сколько плюсов у нашего мероприятия,- довольным тоном произнёс Яфру.- Я восполнил свои силы, а ты, Симон, Эдди и ваш главный босс получите от публикации снимков, как моральное, так и материальное, насколько я понимаю, удовлетворение. Я прав?"
"Да. С такими фотографиями любой журнал пойдёт нарасхват. В этом можно не сомневаться. Кстати, мне ведь нужно ещё и статью написать",- вспомнил Герон.
"Тогда возвращаемся домой. Принимай исходное положение".
Герон лёг на землю, поместил камеру к себе на живот и прикрыл глаза.

Вскоре он очнулся уже лёжа на кровати в своей комнате.
"Как ты это делаешь?- удивился Герон.- Каким образом тебе удаётся перемещать моё тело в пространстве?"
"Подрастёшь — узнаешь,- проворчал Яфру.- Ты уж лучше садись писать статью, а меня пока не трогай. Мне нужно немного отдохнуть. И не забудь в пять часов выйти из своей комнаты, а то Илмар будет стрелять из ружья, как ты и просил".
Герон взглянул на часы. Минутная стрелка начала отсчёт пятого часа. Журналист достал блокнот, авторучку и сел за письменный стол. Немного подумав, он начал описывать это фантастическое зрелище.

"Ты проснулся?"- ровно в пять часов прозвучал голос Илмара.
"Да,- ответил ему Герон.- Сейчас сижу и пишу статью для Симона".
"Я скоро ухожу на остров,- сказал Илмар.- Когда ты освободишься, то приходи в гараж. Мне нужно объяснить тебе, как правильно поставить наш дом на сигнализацию".
"Я уже почти закончил,- ответил Герон,- и скоро спущусь вниз".
Он дописал последнее предложение и закрыл блокнот. Статья была готова, и передать её Симону вместе с фотографиями, можно было в течение нескольких  минут. В служебной машине журналиста находился портативный компьютер со сканером, обеспечивая высокоскоростную связь с издательством. Но Герон решил не торопиться с передачей информации. Ему нужно было выдержать паузу, чтобы его "прогулка" к скалам выглядела наиболее правдоподобно. Наблюдатели, конечно, отметили время и продолжительность этого "атмосферного явления" и сейчас передают в столицу сообщение о втором затмении на озере Панка.
"Когда Симон узнает об этом, то он обязательно мне позвонит,- подумал Герон.- Вот тогда я его и успокою".
Он взял фотокамеру, блокнот и вышел из комнаты, направляясь в гараж.

Выйдя из дома, Герон увидел отца, несущего лодочный мотор.
— Подожди меня в гараже,- сказал Илмар.- Я сейчас вернусь.
— Да, конечно,- ответил ему Герон и пошёл к своей машине.
Он положил камеру на переднее сидение и посмотрел на дисплей телефона. За прошедшее время аппарат не зарегистрировал ни одного входящего звонка.
"Симон ещё ничего не знает,- понял журналист,- но скоро обязательно позвонит".
Он набрал на клавиатуре телефона секретный код, и часть передней панели автомобиля опустилась вниз, открывая доступ к компьютеру. Пока Герон проверял исправность аппаратуры, в гараж вернулся Илмар.
— Вполне возможно, что ты вернешься домой раньше меня,- сказал он Герону.- Поэтому ты должен иметь доступ к охранной системе. Подойди сюда.
Герон подошёл к электрическому шкафу, возле которого стоял Илмар.
— Прижми свою левую ладонь вот к этому месту и поговори с Дадоном,- сказал Илмар, указывая на жёлтый квадрат, вмонтированный в дверцу шкафа.
— Здравствуй, Гера,- послышался голос Дадона сразу после того, как Герон прижал свою ладонь к жёлтому квадрату.
— Здравствуй, дядюшка Дадон,- ответил Герон и удивлённо посмотрел на отца.
— Я уже ввёл в программу некоторые твои данные,- пояснил Илмар.- А сейчас система зафиксирует отпечаток твоей ладони и голос.
— Сейчас ты должен произнести контрольное слово или фразу,- пояснил Герону Дадон,- для того, чтобы иметь доступ к системе.
— Я вернулся,- произнёс журналист первое, что пришло ему в голову.
— Хорошо,- произнёс голос Дадона.- А теперь для того, чтобы поставить дом на охрану.
— До встречи,- улыбнулся Герон.
— Замечательно,- согласился Дадон.- Регистрация завершена.
— А если у меня вдруг пропадёт голос?- спросил Герон у отца, отнимая руку от жёлтого квадрата.
— Устройство зафиксировало все твои параметры,- ответил ему Илмар,- вес, рост, запах, голос, цвет глаз и отпечаток левой ладони. Несовпадение или отсутствие одного из них не повлияют на твою идентификацию. Чем больше будет ошибок, тем больше будет вопросов, на которые ответить можем только мы с тобой.
— А где ключ от двери,- поинтересовался Герон.
— Ключ и замок — это скорее бутафория,- усмехнулся Илмар.- Они применяются лишь при первой и второй степени защиты. Для опытного взломщика не составит большого труда открыть такой замок. Вспомни, как быстро Фидли открыл нашу дверь.
— И какая же степень защиты самая высокая?- спросил Герон.
— Пятая,- ответил Илмар,- очень агрессивная и весьма опасная для жизни.
— Мне кажется, что Государственное Казначейство не охраняется так серьёзно, как наш дом. К чему такие предосторожности?
— Поверь мне, Гера. На свете есть вещи ценнее и дороже любых денег.
"Когда Нарфей находился в твоей квартире, ты ведь даже не подозревал, что эта статуэтка не имеет цены",- уже мысленно добавил Илмар.
"Ты сейчас уходишь на остров?"- спросил его Герон.
"Да,- ответил тот.- Ты поедешь в посёлок, а я на рыбалку. И нашим сыщикам придётся разделиться. Это обстоятельство, я думаю, устроит нас обоих".
— Мне же ещё кассету нужно взять,- вспомнил Герон.
— Она лежит на каминной полке вместе с ключами от дома,- подсказал ему Илмар.- И возьми из холодильника пару бутылок блекки для Роско. Он просто в отчаянии, что ему не из чего делать свой фирменный коктейль.

Вскоре журналист уже выезжал из гаража. Сыщики тоже засуетились. Герон слышал их взволнованный шёпот, несмотря на работающий двигатель автомобиля.
"Когда вернёшься, то не забудь в первую очередь пройти в гараж",- напомнил ему Илмар.
"Я всё понял",- ответил Герон.
— Поезжай,- махнул рукой Илмар.- Я сам закрою ворота.

По дороге в Гутарлау Герона сопровождала всё та же машина, что и вчера. И насколько он мог разглядеть в зеркало, в этой машине сидел только один человек.
"Два агента остались у нашего дома, а третий следит за мной,- размышлял Герон.- Если у Борка кроме этих людей никого нет, то при определённой ситуации он  вынужден сам принимать участие в наблюдении".
Чтобы определить количество агентов Борка, журналист решил предпринять небольшой манёвр. Маленькая площадь Гутарлау и расположение почтового отделения и бара Роско, вполне позволяли ему это сделать. Он припарковал автомобиль рядом с почтой и вышел из машины, прихватив с собой пакет, в котором лежали две бутылки блекки и кассета. Блекку Герон взял для того, чтобы выйти из здания почты не с пустыми руками.
"Сыщику обязательно нужно будет узнать, что находится в пакете кроме кассеты. Да и меня терять из виду ему тоже нельзя. Поэтому долго на почте он не задержится. Для изъятия моей бандероли он должен позвать кого-нибудь на помощь. Вот и посмотрим, кто это будет".

Агент вошёл в почтовое отделение почти сразу вслед за Героном. Сыщик взял пустой телеграфный бланк и сел за стол писать текст телеграммы, изображая из себя очередного посетителя. Благодаря небольшому помещению он слышал всё, о чём журналист разговаривал с оператором, не подозревая о том, что и сам он в это время является объектом наблюдения.
Едва агент появился в дверях, как Герон начал обнюхивать его, словно розыскная собака. Для журналиста это был новый запах. Сильный и резкий аромат мужской туалетной воды перемешался с дымом костра и дешёвых сигарет. Обжаренные на углях сардельки с горчицей были разбавлены белым виноградным вином. Солёный и влажный воздух озера уже основательно пропитал одежду сыщика. И сквозь всё это многообразие пробивался индивидуальный и неповторимый запах этого человека.
"Э-э, брат. Да тебе нужно немедленно идти к стоматологу,- подумал Герон, уловив запах кариеса изо рта сыщика.- Так можно и без зубов остаться".

Он написал сообщение для Симона, которое оператор сразу вложил в бандероль, получил квитанцию об уплате и вышел на площадь. Бар Роско находился на противоположной стороне маленькой площади и Герон быстрым шагом направился к нему. Но не успел он пройти и половины расстояния до бара, как следом за ним и сыщик покинул здание почтового отделения.
"За это время он успел предъявить своё удостоверение оператору и предупредить его о том, чтобы эту бандероль не отправляли,- подумал Герон, приближаясь к дверям бара.- Для конфискации им понадобится намного больше времени. И без представителя местной власти, наверное, тоже не обойтись. Пройдёт несколько дней, и я буду разыскивать свою бандероль в столичном отделении связи".
"И тебе объяснят,- неожиданно подал голос Яфру,- что почтовая машина по дороге в столицу попала в аварию, перевернулась и сгорела вместе с твоей бандеролью. Денежная компенсация в размере объявленной ценности — это всё, на что ты можешь рассчитывать".
"Что-то ты долго молчал,- сказал Герон.- Спал, что ли?"
"Дремал,- признался Яфру.- После такой подзарядки мне тоже нужен отдых".
"А я вот сегодня ещё не отдыхал,- почти обиженно подумал Герон.- Хотя после вашей утренней "беседы" с Нарфеем у меня до сих пор всё тело ноет".
"Эх,- горестно вздохнул Яфру.- Впервые за всю свою жизнь тебе пришлось испытать более или менее приличную нагрузку, а ты уже стонешь, как древняя старуха и мечтаешь об отдыхе".
"Это для тебя такая нагрузка — сущий пустяк,- возразил ему Герон.- А для моего человеческого тела — это скорее предел возможностей".
"Предела человеческих возможностей ты ещё не знаешь,- усмехнулся Яфру,- это, во-первых. А во-вторых, ты уже не совсем человек".
Герон резко остановился и стал со страхом себя осматривать.
Яфру  захохотал, по-видимому, очень довольный произведённым эффектом.
"Нет, успокойся,- сказал он, всё ещё продолжая смеяться.- Никто на этой планете не сможет сказать, что ты не настоящий человек. Но я тебе уже говорил, что мы с тобой сейчас являемся уникальным созданием. Этакий биологический и энергетический парадокс. Внешне ты выглядишь как обыкновенный человек, но физические данные твоего тела выходят далеко за рамки не только человека, но даже яфрида. А что касается твоего энергетического потенциала, то могу с уверенностью сказать, что на планете Дагона таких существ как ты, никогда ещё не было. Другое дело, что ты пока не умеешь пользоваться своим телом и сознанием. Но это, я думаю, всего лишь вопрос времени".
"Уф,- вздохнул Герон, снова направляясь к бару.- Как же ты меня напугал. Я уж было решил, что у меня опять что-нибудь и где-нибудь выросло".
"Ты слишком много внимания уделяешь своей внешности,- сказал Яфру.- Хотя именно она не имеет никакого значения с космической точки зрения".
"Но я живу среди людей,- воскликнул Герон,- и обязан быть похожим на всех остальных. Иначе на меня будут указывать пальцем, а в конечном итоге посадят за решётку в зоопарке. Или я не прав?"
"С этим никто и не спорит,- ответил Яфру.- Я просто хотел сказать, что не стоит так бояться изменений своей внешности".
"Я готов превратиться в кого угодно,- сказал журналист, открывая дверь бара,- но только при условии, что это будет жизненно необходимо".
Он прошёл вглубь помещения и сел за свободный столик у окна, откуда хорошо было видно здание почты.

Оглядевшись по сторонам, Герон отметил, что в баре нет ни одного местного жителя, даже бармен и официантка не были ему знакомы. Это говорило о том, что жизненный уклад Гутарлау изменился коренным образом. Тихой и размеренной жизни рыбацкого посёлка пришёл конец. Курортная лихорадка установила свои законы и порядки.
— Что будете заказывать?- спросила Герона молодая официантка, держа наготове блокнот и карандаш.
Он взял в руки меню и, решив, что пришло время основательно подкрепиться, стал выбирать блюда. Девушка быстро делала пометки в своём блокноте, терпеливо ожидая, когда Герон остановит на чём-либо свой выбор.
"Возьми кальмаров под соусом",- попросил Герона Яфру.
"Но я их не люблю",- возразил ему журналист.
"Это блюдо возьми для меня",- настойчиво повторил бог яфридов.
Герон опешил.
"Как это для тебя?- не понял он.- Каким это образом ты собираешься их съесть?"
"Есть будешь ты,- объяснил ему Яфру,- но для меня".
— Что-нибудь ещё?- спросила официантка, когда пауза слишком затянулась
— Одну порцию кальмаров под соусом и бутылку красного вина. Вот, пожалуй, и всё,- закончил Герон.- Скажите, а майстер Роско у себя?
— Да. А что?
— Передайте ему, пожалуйста, что в бар пришёл Герон Мелвин и принёс небольшой подарок для него,- улыбнулся журналист.
— Хорошо. Я сейчас ему скажу,- девушка закрыла блокнот и ушла на кухню.

Герону всё это время приходилось напрягать своё внимание, деля его между почтой, Яфру, официанткой и агентом, который занял место за ближайшим свободным столом.
"Ну, а теперь объясни мне, как это я стану, есть кальмаров, но для тебя?"- спросил Герон у Яфру, когда ушла официантка.
"Очень просто,- проворчал тот.- Поскольку я нахожусь в твоём теле, а ты находишься в моём сознании, то я испытываю все твои ощущения также хорошо, как и ты. Горькое и сладкое, солёное и пресное, горячее и холодное — всё это отражается на мне, хочу я этого или нет. Но я терпеливо молчу, когда ты ешь пищу, которая мне не нравится, и совсем не из-за того, что я такой покладистый. Я прекрасно понимаю, что я теперь не один и должен мириться с теми вещами, которые нравятся тебе. Но и ты со своей стороны должен сделать шаг мне навстречу. Это и называется разумный компромисс".
"Так,- Герон откинулся на спинку стула.- "У дракона было две головы, которые постоянно ссорились",- вспомнил он старую сказку.
"Аналогичная ситуация,- согласился с ним Яфру.- Но у того дракона были две ГЛУПЫЕ головы. Я надеюсь, что у нас с тобой хватит ума не уподоб##ться сказочному дракону".
"И мы теперь никогда не сможем жить и чувствовать отдельно друг от друга?"
"Я не знаю, что будет дальше,- честно признался бог яфридов.- Для меня последствия операции произведённой Нарфеем так же неожиданны, как и для тебя. Нам остаётся только гадать, умышленно он это сделал или всё произошло совершенно случайно. Но я чувствую, что процесс нашего соединения всё ещё продолжается".

К зданию почтового отделения подъехала полицейская машина. Она остановилась таким образом, чтобы человек, сидевший на пассажирском сидении, мог быстро и незаметно проскользнуть в дверь отделения связи. Автомобиль заслонил собою вход в здание, а водитель-полицейский закрывал своим телом пассажира от взгляда журналиста.
Обычное человеческое зрение, даже очень хорошее, никогда бы не позволило Герону опознать этого человека. Профиль лица пассажира мелькнул в окне автомобиля всего лишь на одно короткое мгновение, но зрение яфрида четко зафиксировало этот миг. У Герона не было никаких сомнений в том, что рядом с полицейским только что сидел Борк.

— Боже мой! Гера, ты ли это?
Огромная фигура Роско надвигалась на Герона, и казалось, что она сейчас непременно опрокинет все столы вместе с посетителями, которые находились на её пути. Но Роско умудрился удивительно легко обойти все препятствия и, мало того, он даже смог сесть на стул, который при этом угрожающе затрещал. Герон даже весь напрягся, ожидая, что хлипкая мебель не выдержит такого издевательства над собой и развалится на части под многопудовой тяжестью своего хозяина. Но вопреки всем ожиданиям стул выдержал.
— Здравствуйте, дядюшка Фикус,- широко улыбнулся Герон.
— Ах ты, паршивец! Фликус! – Роско шутливо нахмурился и погрозил Герону указательной сарделькой.
В Гутарлау все местные жители имели свои прозвища. Но в большинстве своём эти прозвища не были оскорбительными, если, конечно, человек этого не заслуживал. В рыбацком посёлке первое имя человек получал при рождении, а вторым его награждали соседи, родственники и друзья. Роско получил своё прозвище за любовь к растениям и после того, как он установил перед входом в бар два огромных фикуса в деревянных бочках.
— Ты почему, Лягушонок, так долго ко мне не заходил?- всё ещё хмуря свои мохнатые брови, спросил Роско.
— Да вы самый первый, не считая конечно, отца, кого я встретил в Гутарлау,- засмеялся Герон.
— Когда же ты приехал?- удивился Роско.
— В понедельник вечером.
— И ты столько дней не вылезал из своей берлоги?- тело Фикуса приняло недоверчивую позу, отчего несчастный стул заскрипел под ним ещё громче и угрожающе.
— На всём белом свете нет места прекрасней, чем наша берлога,- улыбнулся Герон.- Мне это теперь хорошо известно.
— Вот и ты стал совсем взрослым,- неожиданно грустно сказал Роско.- А это значит, что и моя старость не за горами.
Беседуя с Фикусом, Герон не переставал краем глаза наблюдать за зданием почтового отделения и сыщиком, который тоже ожидал свой заказ.

Агент старался не пропустить ни одного слова из разговора журналиста с хозяином бара, а из его правого уха протянулся тонкий проводок телесного цвета, уходивший под ворот рубашки. Сыщик иногда прикрывал ладонью нижнюю часть своего лица и что-то тихо шептал.

Музыка, игравшая в баре и оглушительный бас Роско, казалось, должны были заглушить собою все остальные звуки. Но слух Герона приобрёл изумительную способность избирательности. Он словно фильтр пропускал сквозь себя всю эту какофонию, выделяя и усиливая лишь те звуки, на которые журналист обращал особое внимание.
— Он разговаривает с хозяином бара,- услышал Герон шёпот агента.
— Иногда смотрит в окно,- продолжил сыщик после небольшой паузы,- но я бы не сказал, что он пристально наблюдает за улицей.… Судя по его заказу, останется здесь ещё, как минимум, полчаса…. Журналист достал из пакета две глиняные бутылки и передал их хозяину бара…. Они называют это блеккой…. Я тоже впервые слышу. Наверное, это какой-то напиток.

Официантка принесла на подносе заказ Герона и стала расставлять на столе тарелки.
— Не буду тебе мешать,- сказал Роско, вставая со стула.- И всё же, поговори с отцом насчёт этого рецепта. Может он хоть тебя послушает.
— Он выслушает,- согласился с ним Герон,- но сделает всё равно по-своему.
— Ох, и до чего же он упрям,- вздохнул Роско и покачал головой.- Передай ему от меня большой привет.
— Обязательно передам,- пообещал Герон и поставил перед собой тарелку с кальмарами.
Яфру молчал, но журналист почувствовал, что тот по достоинству оценил его благородный жест.
Странное дело, но Герону, никогда не любившему кальмаров, это блюдо показалось не таким уж и плохим. Оно приобрело новый, ещё неизвестный для него вкус и оригинальность.
"Очень даже вкусно",- подумал он, доедая  кальмаров.
"Вот видишь,- довольным тоном сказал Яфру,- а ты сопротивлялся. Не хватает лишь маленькой рюмочки блекки. Зачем ты отдал Фикусу всю блекку?"
"О чём ты говоришь?- засмеялся Герон.- Не мог же я отлить из бутылки, а остатки отдать Роско. Да и бутылки-то были залиты сургучом".
"Вот и я о том же,- загадочно сказал Яфру.- Сдаётся мне, что твой отец знает обо мне больше, чем мы с тобой думаем. Зачем он залил сургучом горлышки бутылок?"
"Ты всегда такой подозрительный?"
"Любой поступок имеет под собой какую-то основу,- нравоучительно произнёс Яфру.- Бессмысленные действия совершают только невменяемые люди. И то лишь с точки зрения нормального человека".
"Не хочешь ли ты сказать, что мой отец для того и залил сургучом блекку, чтобы мы с тобой по дороге, не дай бог, не выпили бы полбутылки?"- насмешливо спросил его Герон.
"Мелко копаешь,- усмехнулся Яфру.- Ситуация с твоим сознанием вышла из-под контроля Илмара. Он чувствует, что в здесь замешан кто-то третий, и это вовсе не Нарфей. Ты перестал быть для отца простым и понятным. А это, согласись, может насторожить любого человека, и тем более твоего отца".
"Ну, так давай расскажем ему о тебе",- предложил Герон.
"Ты, конечно, можешь так поступить,- согласился бог яфридов,- потому, что не обещал Нарфею молчать. Но я этого сделать не могу. Твой отец никогда не увидит и не услышит меня. Выслушав твоё признание и не получив подтверждения, он, не дай бог,- Яфру явно передразнивал Герона,- возьмётся изгонять из тебя беса".
"Что это такое?"- поинтересовался журналист.
"Весьма болезненная операция,- сказал Яфру.- У Нарфея есть заклинание, с помощью которого и совершают этот обряд. Сила его действия зависит от энергетического потенциала заклинателя. Нарфею под силу изгнать из сознания кого угодно, даже меня. Твой отец по сравнению с ним всего лишь слабый человек и, казалось бы, для меня он должен быть совсем не опасен. Но положение осложняется тем, что мы с тобою становимся одним целым и я теперь уже не смогу полностью заслониться от его заклинания. Закрыть тебя своим щитом во время обряда я тоже не могу, потому что твоё сознание не выдержит такого напряжения. Возникает парадоксальная ситуация — чем сильнее мы будем защищаться, тем быстрее мы будем себя убивать".
"Неужели всё так серьёзно?"- опешил Герон.
"Боюсь, что именно так и обстоят наши дела,- вздохнул бог яфридов.- И нам остаётся лишь надеяться на мудрость и осторожность твоего отца. Изгонять беса — занятие очень опасное для испытуемого. Вместе с бесом можно лишить человека и его сознания, что в большинстве случаев и происходит".
"Как же мне от этого защититься"?- растерянно спросил журналист.
"Единственно, что я могу тебе…, то есть теперь уже НАМ, посоветовать,- с лёгкой иронией поправил себя и Герона Яфру,- так это найти Медную книгу, вспомнить твой родной язык и тренировать твоё сознание с помощью заклинаний".
"Медная книга должна быть у Адама, но за ним следит Борк и ещё какие-то люди,- подумал Герон.- Но даже если мне и удастся достать эту книгу то, как я смогу вспомнить язык Нарфея?"
"Поговори с отцом,- посоветовал ему Яфру,- но только очень осторожно. И ни в коем случае не упоминай Медную книгу. Илмар может подумать, что твоими действиями руководит кто-то другой и тогда нам не избежать обряда изгнания. Ещё можно попросить помощь у Нарфея.… Впрочем, нет, это плохая мысль. Ты теперь не можешь прийти к нему без меня, а я не могу появляться в границах его биополя. Ну, а если мы всё же явимся к нему, то он, конечно, сразу поймёт, какая сложилась ситуация. И, возможно, Нарфей решится на повторную операцию по нашему разделению. Но в этом случае у нас нет никаких гарантий, что мы после этого останемся такими же, какими и были до встречи с ним".
"А может быть, мы сможем убедить его не проводить такую операцию?"- с надеждой спросил Герон.
"Но тогда он будет обязан представить нас на совет Высшего Разума. А после этого нам с тобой открыта прямая дорога на Тангаролла".
"Тангаролла? Уж не там ли находится зоопарк удивительных созданий?"
"Совершенно верно,- подтвердил зелёный бог.- Потому что сейчас мы с тобой — оригинальный гибрид. Помесь огурца и бананового дерева".
"Послушай, Яфру,- Герон отодвинул от себя пустую тарелку и взял в руки бокал с вином.- А может, ты всё это придумал? Рассказываешь мне сказки и укладываешь лапшу на мои большие и развесистые уши. Я же теперь знаю, какой ты искусный интриган".

Яфру засмеялся, видимо очень довольный этим комплиментом.
"Если у нас с тобой и было что-то общее до операции, то это любовь к шуткам и розыгрышам,- сказал он.- Но вопрос-то сейчас стоит предельно просто. Быть или не быть? И тут уже не до шуток. Посмеяться над собой ещё можно, но чтобы разыграть самого себя…. Для этого нужно обладать раздвоением личности".
"Вот как раз это с нами и происходит,- усмехнулся Герон.- Если, конечно, верить всем твоим словам".
"Нет, мы — ещё не личность,- не согласился с ним Яфру.- Мы — это два различных существа, которые только начали объединяться в одно целое. Вот когда мы станем личностью, тогда и можно будет говорить о нашем раздвоении".
"И к чему всё это приведёт?"- тяжело вздохнув, спросил Герон.
"А шут его знает,- признался Яфру.- Но мне бы не хотелось наблюдать за нашим развитием, сидя в клетке Тангаролла вместе с другими уродами".
"Почему в клетке?"
"Потому что эта планета и есть одна большая клетка,- объяснил Яфру.- И оттуда невозможно сбежать даже мысленно. Тангароллу окружают несколько сотен полей различного типа, пробиться сквозь которые не в состоянии ни одно существо во Вселенной".

В полицейскую машину, стоявшую у входа в почтовое отделение, сел водитель. Следом за ним в автомобиль проскользнул и его пассажир. И снова профиль Борка на одно мгновение мелькнул перед глазами Герона.
"Операция по изъятию завершена,- подумал он.- Пора и нам двигаться дальше".

Журналист оплатил счёт и вышел из бара. Приближаясь к своей машине, он услышал, как в салоне беспрестанно звонит телефон.
"Это Симон надрывается",- сказал Яфру.
"Ты слышишь моими ушами, смотришь моими глазами и вообще, используешь все мои органы восприятия,- подумал Герон.- Так может быть, именно поэтому ты и наградил меня способностями яфрида? Чтобы самому же потом ими и пользоваться. Не так ли?"
"Не совсем так,- широко улыбнулся Яфру.- Хотя справедливости ради должен сказать, что в твоих словах есть большая доля правды. Но вот, к примеру, зрение яфрида, не идёт, ни в какое сравнение с внутренним зрением Нарфея. Мне очень нравится, когда ты его применяешь. Эффект потрясающий".

Герон сел в машину и вынул из гнезда телефонную трубку.
— Алло, Гера. Ты меня слышишь?- закричал Симон, едва Герон нажал кнопку связи.
— Очень даже хорошо,- ответил ему журналист и положил телефон на пассажирское сидение.
— У вас опять было затмение! Надеюсь теперь тебе об этом что-нибудь известно?!
Чувствовалось, что нервы  Симона на пределе. У Герона мелькнуло желание разыграть редактора, но в последний момент он передумал. Герон вспомнил, что Симон с недавнего времени стал пользоваться сердечными каплями, и поэтому решил не рисковать в такой ситуации.
— Всё в порядке, Симон,- крикнул он в сторону телефонной трубки.- Мне удалось сфотографировать все фазы этого явления.
— Да ты что?! Ну, молодец!- Симон радовался, как ребёнок.- Срочно высылай все материалы.
— Узнай у Эдди, смогу ли я установить связь с его новым агрегатом,- сказал Герон.- И если это возможно, то я вышлю фотографии и текст к нему в лабораторию.
— Ты уже написал статью?- нетерпеливо спросил Симон.
— Она будет готова через час,- соврал Герон.
— Хорошо. Будь на связи,- сказал редактор и отключился.

Герон посмотрел в зеркало заднего вида. Сыщик уже сидел в своей машине, готовый следовать за ним в любом направлении.
"Сначала к Феликсу и Адаму,- решил Герон,- а потом домой. Хватит на сегодня приключений".
"Что значит "хватит",- проворчал Яфру.- Ты постоянно хочешь спрятаться в какую-то норку".
"Какой ты всё же неугомонный,- журналист запустил двигатель и включил первую передачу.- И зачем я только поднял тебя со дна озера?"
"В следующий раз будешь думать, прежде чем что-либо делать",- огрызнулся Яфру.
"Левая рука дракона стала душить правую голову, а его правая рука стала душить левую голову. На том и сказке конец",- засмеялся Герон.
"Прекрасный финал,- хохотнул Яфру.- Дракон погиб от собственных противоречий. Кстати, некоторые люди кончают жизнь самоубийством именно по этой причине. От нежелания или неумения договориться с самим собой".

Не успел Герон припарковать свою машину на стоянке санатория, как снова зазвонил телефон.
— Алло, Гера,- услышал он голос Эдди.- Привет.
— Привет, Эдди,- ответил Герон.
— Шеф сказал, что у тебя есть срочная информация. Запиши, а лучше сразу введи в компьютер кодовый номер, пароль и адрес нашей машины. Она подключена к спутниковой связи и имеет персональную и сверхскоростную линию.
— Я так и думал,- сказал Герон, нажимая кнопки на передней панели автомобиля.
Бортовой компьютер выдвинулся из своего тайника и спустя минуту был готов к работе.
— Диктуй Эдди, у меня всё готово,- сообщил ему Герон.
Он ввёл все данные в компьютер и послал короткое сообщение для проверки.
"Связь установлена",- получил он ответ от Эдди.
"Через час получишь всю информацию. До связи",- отправил Герон ещё одно сообщение.
Он нажал на клавиатуре кнопку окончания работы и аппаратура, компактно сложившись, спряталась обратно в тайник.
Журналист вышел из машины.
Сыщик не стал ставить свой автомобиль на площадку, а остановился на проезжей части у тротуара. Герон сделал вид, что совсем не замечает агента,  и быстрым шагом направился на территорию пансионата.

К его удивлению домик Адама был заперт на замок. Он прошёл дальше по аллее и увидел Феликса. Пожарник сидел в плетёном кресле под большим разноцветным зонтом.
— Феликс! Ты не сгоришь?- шутливо крикнул ему Герон.
— Герон!- Феликс подскочил с кресла.- Какими судьбами? Да проходи же скорее!
Услышав крик мужа, на крыльцо вышла жена Феликса.
— Фелиция, познакомься,- взволнованно сказал ей Феликс,- это — Герон Мелвин, тот человек, который спас меня на пожаре.
— Феликс! О чём ты говоришь?- недоумённо развёл руками Герон.
— Нет, нет,- запротестовал пожарник.- Мы с Адамом восстановили весь ход тех событий. Это именно ты толкнул меня под машину.
— А я уверен в том, что это ты толкнул меня в колодец,- возразил ему Герон.
Феликс не ожидал такого ответа. Он непонимающе посмотрел на журналиста.
— Я этого не делал,- наконец, произнёс он.
— А я не помню того, чтобы я толкал тебя под машину,- воскликнул Герон.
— Так что же это было?- недоумевая, спросил пожарник.
— Да кто его знает?- пожал плечами Герон.- Может, это был бог, а может быть и чёрт,- закончил он шёпотом.
— Ну, очень добрый чёрт!- захохотал Феликс и тут же схватился за своё обожженное лицо.
— Тебе нельзя смеяться,- воскликнула Фелиция.- Ну что ты право, как ребёнок!
— Да, Феликс. Сдерживай свои эмоции,- поддержал её Герон.- Сначала нужно выздороветь. А вы не знаете, куда исчез Адам?
— Он и Зара уехали на пару дней в столицу,- объяснила ему Фелиция.- У Адама какое-то срочное дело.

Как Герон не отбивался, но ему пришлось выпить чашку кофе, который приготовила хозяйка. Он видел, что ему не удалось убедить Феликса в своей непричастности к его чудесному спасению.
Сославшись на нехватку времени и пообещав, что он скоро навестит их снова, Герон покинул супругов и вышел на центральную аллею санатория.
"Пройдёт ещё полчаса, и Симон опять начнёт мне названивать,- подумал он, посмотрев на часы, и ещё больше ускорил свой шаг.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #44 - 02.06.2011 :: 09:38:24
 
Ну, тут уже нарисовалась не коллекция ружей, а целый арсенал! Улыбка Автор, я волнуюсь, как Вы со всеми ними справитесь-то?.. (А главное - когда???) И Церковь Армона крупным планом заиграна, и планета космических уродов названа (почему-то казалось, автор так тонко намекнул на матушку-Землю).

Хотя, текст от увеличения размеров, добавления новых сюжетных линий и действующих лиц не страдает. Приключения агентов читала с большим интересом Смех За Зару и Адама очень рада. Конечно, по-читательски надеюсь на хэппиэнд, но мало ли. (Пожалуй, для Космоса любой исход будет хэппиэндом Подмигивание)
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан
 
evkosen
Новичок
*
Вне Форума


Я люблю этот Форум!

Сообщений: 38
Пол: male
Re: Дагона
Ответ #45 - 02.06.2011 :: 21:34:30
 
Действительно, сюжет "растет и множится" Улыбкаи появляются новые персонажи, но до хэппиэнда ещё далеко Улыбка. А если говорить о настоящем времени, то сейчас я лишён самых элементарных условий, как для дальнейшей публикации, так для сочинительства в целом Печаль. На некоторых сайтах(например, на proza.ru - Костромин Евгений) опубликовано продолжение вплоть до восьмой главы второй книги, это -- всё, что я могу Вам предложить. Если положение изменится в лучшую сторону, то я обязательно вернусь на Ваш сайт. С уважением, Евгений Костромин.
Наверх
 

Евгений Костромин
 
IP записан
 
PanchaDevi
Админ
*****
Вне Форума


Pancharaksa Devi

Сообщений: 1747
Пол: female
Re: Дагона
Ответ #46 - 06.06.2011 :: 08:29:58
 
Очень надеюсь, наша разлука будет недолгой СмущённыйПусть Космос (не последнее из заинтересованных лиц) вам поможет скорее решить все проблемы.

Удивительно, что роман опубликован только на прозе.ру и ещё ни в одном печатном издании! Воистину, украсило бы что-нибудь вроде "Техники Молодёжи", они любили такие вещи с продолжениями (а уж как я любила!..)

Возможно это покажется суеверием, но я пока не стану читать "Дагону" дальше на других ресурсах. Подожду автора Улыбка Но уже могу сказать, что и другие вещицы хороши. "Чёртова любовь" пленила Улыбка Интересная развязка  Круглые глаза (Хотя, не сказать чтобы неожиданная  Смех)
Наверх
 

-x-=+
WWW WWW 347060065  
IP записан